Хищники для недотроги. Через Вселенную к тебе одной
- -
- 100%
- +
Мы с ней были погодки и я вспомнил тот конкурс. И что видел подобную работу на стенде участников, но предпочёл умолчать о том, что выиграл его тогда. Это было бы как-то неловко что ли… хвастаться перед девушкой, которую хотел попросить забыть о сопряжении, тем, что когда-то обошел её на голову, уведя из-под носа главный приз.
— … и представляешь, выиграл какой-то долговязый нескладеха, который даже двух слов не сказал на награждении! Просто вышел на сцену, кивнул залу, сцапал приз и ушёл.
Я прыснул от смеха.
Нескладеха… знала бы Терли́н что годы спустя будет громко и не стесняясь восторгаться атлетичной формой и ростом этого молчаливого нескладехи!
А приз я тогда шёл забирать натянув на голову капюшон кофты и сутулясь, потому что мама решила запечатлеть этот момент моего триумфа для всех наших родственников. Она мне буквально мозг выела этим конкурсом. И я сделал всё, чтобы победить, потому что тогда еще не терял надежды получить хоть толику её искренней любви, а не только лишь упрёки и наставления.
Но победа моя как всегда обернулась вкусом пепла на губах, потому что мама принесла на общий снимок конкурсантов с родителями детский рисунок. Один из тех, которые бережно хранила в большой белой коробке возле своего любимого кресла. И на нём было то же, что нарисовал я, только неумело набросанное детской рукой.
Не моей рукой…
— А что он нарисовал, знаешь?
— Нет. Что? — С деланным энтузиазмом спросил я.
— Вид на Оторон с Монумейской горы! Нет, ты представляешь! Такая пошлятина… Его же разве что на рулонах туалетной бумаги не печатают! Нет бы что-нибудь необычное нарисовать, что мало кто рисует…
Я уязвлённо поджал губы, но тут же взял себя в руки. Улыбнулся и кивнул, продолжая слушать её рассуждения о том, что мне следовало бы нарисовать вместо этого.
Терраса с видом на закат над Великой Рекой Оторон с Монумейской горы была моим любимым местом в пределах всего округа Иссабо́н. Её, как и многим мальчишкам и девчонкам до меня, показал мне отец. Мы провели там чудесную ночь до самого рассвета болтая обо всём на свете и поджаривая на костре всякие не особо полезные деликатесы.
Без мамы. Потому что она отказалась идти туда с нами, ведь другой её мальчик, её настоящий сын, так и не успел побывать там с нашим отцом.
Но… это всё равно было моим хорошим воспоминанием. Одним из самых светлых.
— О! Рину, смотри! Там сладкий лагбутовый отвар раздают… возьмёшь нам? Всегда хотела попробовать!
Я улыбнулся ей, тряхнул головой, сбрасывая наваждение от непрошеных грустных мыслей и тут же поднялся.
— Для моей малышки сегодня всё, что она попросит…
Лагбутовый отвар это хорошо! Это было просто замечательно! Он тонизировал и раскрепощал, действуя почти как алкоголь. С той разницей, что от него нельзя было опьянеть до беспамятства и заполучить похмелье, сколько бы ни выпил.
Чистое веселье, чистое наслаждение… и еще немного афродизиак.
Может быть, выпив его со мной, Терли́н забудет про веру в то, что найдёт сегодня сопряжение и позволит мне стать её единственным суженым этой ночью? Уж я бы не упустил шанса показать этой вздорной киранке настоящего эривара…
— Карадла! Смотри хоть, куда прёшь?!
Меня с двумя бумажными стаканчиками до края полными лагбутового отвара чуть не сбил с ног какой-то тар в форме для тайбинга. Точнее в футболке команды, которую мы с разгромным счётом послали в низ турнирной таблицы в прошлом сезоне. И половина одного из стаканчиков, разумеется разлилась на мою штанину. Хорошо хоть отвар уже успел остыть, когда был налит, а то сварил бы в крутую мой шанс показать вздорной киранке настоящего эривара!
Хотелось догнать этого лузера и дать хорошего такого пинка, да любое физическое насилие на Тар Каад каралось реальным тюремным сроком.
Я шумно выдохнул. Досчитал до десяти, успокаиваясь, и вернулся к милой пожилой женщине, разливавшей отвар по бумажным стаканчикам с непременным напоминанием:
— Молодые люди, стаканчики не забывайте сжигать. В крайнем, выбрасывать в специально размещённые на острове контейнеры или просто носите с собой. Не гневите судьбу, не нарывайтесь на проклятье Грустного Зверя! Помните, Святая Мать смотрит внимательно за всеми своими детьми, у неё тысячи тысяч глаз…
— А что за проклятье, мать? — Спросил я у неё, протягивая стакан к котелку. — Никогда о таком не слышал.
Женщина хитро улыбнулась мне, помешивая отвар, чтобы зацепить для меня со дна цветов и ягод. От её ярких зелёных глаз в сторону разбежались лучики-морщинки.
— Да откуда тебе о таком знать, красавчик. Вон какой ты сильный и здоровенный! Сразу видно, что всё у тебя где надо, как надо. А не будешь мусорить на святой земле, может и не узнаешь.
— А-а… — Кажется до меня дошло. — Этопроклятье!
Старушка по-доброму расхохоталась, а потом вдруг немного наклонилась ко мне и потянула носом мой запах.
— М-м… счастливчик. — Изрекла она и фыркнула наливая отвар следующему, подставившему ей пустой стаканчик.
Я отступил в сторону, пропуская парня ближе, но не ушел.
— Счастливчик?
— Ага… — Кивнула она и загадочно улыбнулась, обнажив немного потемневшие, притупившиеся от старости клыки. — Я такое чувствую. Можешь не верить, но у меня предчувствия всегда сбываются.
Внутри меня что-то неприятно задрожало. Кажется, опасно покачнулся мой уверенно выстроенный план на эту долгую жизнь.
— Ты о сопряжении, мать?
— А о чём же еще, красавчик? На Тар Кааде только и разговоров, что о нём. И тебя оно точно ждёт. Может быть не здесь и не сейчас… Но я чувствую, что твоя единственная точно встретится тебе на пути, а там… ох! Так что, будь добр, не разбрасывай стаканчики. А то чем единственную будешь радовать, а?
По-доброму рассмеялась она, а я просто развернулся на месте и, не прощаясь, пошел к Терли́н.
Да что я её слушаю, эту старуху? Клыки почти стёрла… сколько ей? Сто лет? Сто пятьдесят? Я про себя и сам всё прекрасно знаю. Нет на свете моей единственной! Не родилась она еще или так случилось, что умерла. Я бы знал, что она где-то здесь, если б было иначе…
Я задрал голову к стремительно темнеющему небу. На нём уже начали появляться первые звёзды и влажный морской воздух быстро остывал в лучах закатного солнца. Нужно было скорее принести Терли́н отвар, пока он был еще горячим и отдать ей свою рубашку.
В начале я решил, что моя малышка куда-то ушла.
На том месте, где мы любовались закатом, сидела какая-то парочка, которой мозги уже свернуло сопряжением. Крупный парень и хрупкая девушка жадно целовались, купаясь в последних слепящих лучах заката, с нетерпением стягивая друг с друга одежду и буквально не обращая ни на кого внимания. У девушки, к слову, были ничего такие ножки… Прямо даже захотелось ещё немного постоять здесь и посмотреть чем кончится. Точнее, чем начнётся и еще немного чем продолжится.
Но я решил немного пройти вперед, поискать Терли́н ближе к обрыву. Наверняка же смутилась страсти этих двоих и решила не мешать. Но сделав лишь шаг, я неожиданно наступил на мягкое — на футболку этого счастливчика и тут же узнал её.
— Эй, — Усмехнулся я себе под нос, — это же тот тар в форме для тайбинга, который чуть не сварил мои яйца всмятку…
Странная, какая-то нелепая по своей сути догадка заставила меня чуть развернуться от слепящего солнца и присмотреться к парочке, решившейся на близость у всех на виду.
Но она внезапно оправдалась.
Я резко отвернулся и зажмурился. Словно увидел что-то невероятно грязное и постыдное. Моё сердце быстро-быстро забилось в груди раненной птицей, вызывая звон в ушах и головокружение…
Это была Терли́н. Точно была Терли́н! И её лапал тот тайбингист из команды неудачников.
Глядя перед собой, но совершенно ничего при этом не видя, я выплеснул отвар в траву и с какой-то стеклянной звенящей злостью смял руками стаканчики. Хотел бросить их тут же, себе под ноги, но руки почему-то не разжались.
Я усмехнулся — святость места не позволила? Или в проклятье Грустного Зверя поверил? Не важно… Я просто сунул их в карманы штанов и пошёл вперед. Просто вперёд. Не останавливаясь, всё дальше и дальше в сторону лагбутового леса…
Я будто и не замечал этого раньше, но на этой поляне, в храме Святой Матери, успело начаться безумие. Отовсюду раздавались исступлённые стоны… Я старался не смотреть, но не мог не замечать как мужчины и женщины, юноши и девушки пришедшие посмотреть на закат вместе или нашедшие друг друга уже здесь, льнули друг к другу с нетерпением стягивая с себя и партнёров одежду.
Это было так горячо… Мне показалось, что я сойду с ума, если ещё хоть на секунду останусь здесь, на этой грёбаной развратной поляне!
И тогда я побежал. Побежал так быстро, как только мог! Не разбирая дороги, пугая киранцев на своём пути, и слыша возмущённые крики.
И только один, среди многих брошенных мне в спину, почему-то очень ярко запомнился:
— Эй, красавчик! Ты и брату передай, что на нём благословение Святой Матери! Да прибудет с тобой её сила и мудрость, сынок!
Глава 5
База Убур-Руи, планета Регулан
20:02 м.в.
День 1 от начала событий
Вель
Я ожидала, когда брат спустится ко мне из высоких кабинетов. Сидела как на иголках, чувствуя, что ничего хорошего меня не ждёт. Ведь я снова и снова проваливала проклятый тест на привязанность…
Мне не верят. Проклятые легионеры меня игнорируют! А ведь это пока лишь симуляция… Так не должно быть! Я Омф-Кадэш, по крови я равная великому Кориону! Но не могла справиться с какой-то жалкой привязанностью? Позорище… Это ведь была даже не дисциплина-максима, а просто зачёт! Другие ученики создавали привязанность не думая и даже бровью не ведя, а я… А что я?
Мне нужно было стараться лучше, вместо того чтобы позорить здесь брата и свой великий род!
Именно это я и ожидала от него услышать, дрожа от нетерпения и сомнений в аудиорном зале башни Правления. Но когда Эджу спустился, он лишь едва заметно поманил меня рукой и сразу же пошёл дальше, оглашая длинный пустой коридор громким чеканным звуком своих шагов.
Пока я плелась за ним, думала, что когда-нибудь он будет с похожим звуком вбивать гвозди в мой гроб. Потому что точно убьёт меня, если я ещё хоть раз где-то оступлюсь.
Он вошёл в пустую аудиторию и пропустил меня вперёд, после чего закрыл и запер за нами дверь.
Высокий… выше меня почти на голову, красивый и статный. Так похожий на нашего отца. Меня восхищали его длинные чёрные волосы, которые он убирал в низкий хвост, как отец. Его красивые смешливые глаза, которые могут уничтожить взглядом, если он того пожелает. И, конечно же, смех! Низкий, грудной, такой… мужской.
Я восхищалась моим братом почти так же сильно, как отцом. Но отца казнили за предательство крови, из-за его неформализованной связи с даэдрами, а мой брат был старшим членом правления, а ещё лучшим эвари из числа офицеров Убур-Руи.
Я не верила в то, что отец был даэдрийским шпионом. Но моей веры в его невиновность было мало, и отцом было гордиться позорно, хоть я и всё равно гордилась. Но вот Эджу я просто боготворила и могла этого не стесняться.
Брат протянул мне руку ладонью вверх, и я в ту же секунду опустилась перед ним на одно колено и, бережно коснувшись рукой, поцеловала запястье. Он не велел мне встать, а я боялась поднять глаза и просто едва дышала, чувствуя тяжёлый взгляд на своём лице.
— Вель…
Разочарованно выдохнул Эджу, и я зажмурилась, ожидая худшего для себя наказания. Слов о том, что он ожидал от меня большего. Что я в который раз не оправдала его надежд.
— Поднимись. — Сказал он вместо этого, и я тут же встала.
Дрожа от волнения, испуганно посмотрела на него.
Брат тепло улыбнулся мне, посеяв во мне ещё большую панику. Потому что… что происходит? Разве он позвал меня не за тем, чтобы отчитать? Но… если бы я сделала что-то хорошее, что-то достойное нашего имени, я бы знала об этом. Так чему же он так рад?
Эджу молча обошёл меня по кругу, словно оценивал. Об этом сказали и его слова:
— Смотри, какая ты стала. — Он подхватил прядь моих гладких чёрных волос и медленно пропустил их сквозь пальцы, заставив поток мурашек заструиться по плечам колючим водопадом. — Волосы шёлк, кожа витанский мрамор, а глаза… Эти глаза…
Он подошёл ко мне совсем близко и достаточно жёстко схватил меня за подбородок, но я не шелохнулась. Только посмотрела на него снизу вверх с искренним обожанием и страхом.
— Я вижу в них бушующий огонь вечного костра Меченных Первой Кровью и благородное тёмное древо. Их созерцание согревает мне сердце, ведь такие же были у нашей матери.
Он ещё с секунду смотрел на меня, а потом резко отпустил и отступил в сторону. Повернувшись ко мне спиной, он сказал:
— И кому же такая красота достанется… Признаюсь, мне больно думать, что придётся отдать тебя какому-то другому мужчине. Но мы в слишком близком родстве.
У меня в груди, звеня, часто задрожала туго натянутая струна. Значит, не я одна сходила с ума, думая о том, что могло бы быть, если б мы с Эджу не были рождены из одного чрева.
Помолчав, мой брат заложил руку за лацкан своей тёмной форменной куртки и что-то достал. Задумчиво взвесил в руке и только после этого развернулся ко мне и подозвал.
— Подойди. Возьми.
Я тут же исполнила всё, как он сказал. В моих руках оказался небольшой прозрачный пакет из плотного гибкого полимера с формулой крови — разовой порцией, которые с еженедельной жатвой собирают у бойцов и кадетов, которых не закрепляли за эвари. И пакет не был обезличен. Маленькая треугольная метка в его углу всё ещё была жёлтой, а не зелёной. Кровь не была пригодна в пищу.
— Пей. — Сказал брат.
Я посмотрела на него и переспросила как дурочка, словно на самом деле не расслышала:
— Что вы сказали, господин?
— Когда мы с тобой наедине, Вель, я тебе не господин. Я сказал: пей. — Он махнул рукой и улыбнулся. — Ну, давай же. Я ведь знаю, как голодно быть непосвящённым, я и сам таким был. Пей.
Я ещё раз посмотрела на жёлтую метку на пакете и на него. Эджу не мог не знать, что пить такое было нельзя. Не просто нельзя, но ещё и строжайше запрещено, ведь каралось очень жестоко.
Горько всхлипнув от отчаянья, я рухнула перед ним на колени, высоко подняв над головой пакет с формулой крови, и громко запричитала:
— Прошу тебя, Эджу, не делай этого! Не наказывай меня так сурово! Я исправлюсь… я клянусь тебе! Я буду трудиться усерднее, я не буду спать, пока не разберусь с привязанностью, и уже на будущей неделе пересдам этот проклятый зачёт с лучшим результатом в группе!
— Умолкни, глупая.
Тихо и вкрадчиво произнёс брат, чуть склонившись надо мной, и я тут же прикусила язык, роняя мутные слёзы себе на колени.
— А теперь слушайся. Перестань попросту стенать и встань.
Я встала, едва держась на ногах от дрожи в коленях.
— Возьми пакет и открой его.
Я нажала на фиксатор заглушки и трясущейся рукой сорвала пломбу.
— А теперь ощути. Что ты чувствуешь?
Я поднесла к своему лицу открытый пакет, едва находясь в сознании от страха. Ослушаться брата для меня было настолько же убийственно, как получить наказание за то, что пила неочищенную формулу крови.
Возможно, за это меня зароют заживо в землю на неделю… Возможно, вывесят за руки обнажённой над плацом и оставят так на весь солнечный день под безжалостным, разъедающим кожу солнцем, после чего запретят обращаться в медблок.
Но то, что мог сделать со мной Эджу было во много раз хуже…
Он мог забрать моё будущее. Выслать меня из Убур-Руи, запретить учиться и просто выдать замуж за какого-нибудь скучного чинушу, чтобы нарожала ему много маленьких регуланцев. Навсегда лишив единственного, чего алкало моё сердце — свободы быть собой. Силы. Независимости! Признания…
Я судорожно втянула носом аромат крови и заговорила дребезжащим от страха голосом, из-за чего самой было противно себя слышать.
— Мужчина. Молодой… Лет двадцать семь, двадцать восемь… Киранец! Светлые глаза, светлые волосы и кожа. Очень сильный и выносливый.
Эджу довольно улыбнулся.
— Отличный нюх, сестра. А теперь пей.
Я жалобно посмотрела на него, и у меня дрогнули губы, но он снова, ещё громче и настойчивее сказал «пей!» и я выпила. Вгрызлась в этот проклятый пакет, выпуская клыки от голода, потому что пить неочищенную формулу крови было божественно вкусно…
По моим плечам побежали мурашки, и низ живота, как и всегда во время питания, стянуло от вожделения. Эта кровь… в ней было столько силы, столько ярких эмоций и переживаний для меня, что я едва ли не застонала от разочарования, когда втянула в себя из пакета последнюю каплю.
Рука Эджу повелительно и нежно прошлась по моей спине, поглаживая и убирая в сторону мои длинные чёрные волосы. Он наклонился над моим ухом и тихо сказал:
— Молодец. Хорошая моя девочка. Решительная, смелая сестрёнка.
Я выпрямилась и облизнула губы со стыдом от наслаждения. Обернулась к нему и смело спросила:
— И что теперь со мной будет?
А что? Он ведь сам сказал, что наедине мы с ним брат и сестра, а не старший офицер и непосвящённая. Значит, я могла прямо задавать любые вопросы.
Эджу улыбнулся.
— А теперь, Вель, найди его среди многих. Отныне он твой.
Я сделала шаг, назад, не понимая, что происходит, и внимательнее всмотрелась в лицо брата. Он благосклонно мне улыбался, и не похоже было, что шутил.
— Мой?— Осторожно переспросила я, и он кивнул.
У меня снова затряслись руки, но теперь не от страха, а от волнения.
— Но брат… Я же не сдала зачёт по привязанности. Скажу прямо, я… я его буквально провалила! Мне нельзя доверять живого легионера, я же его обязательно потеряю!
Эджу игриво поморщился и покачал головой.
— Не кричи так, Вель… Провалила, не провалила, я скажу следующее: этого легионера только тебе и можно доверить. Потому что никто другой с ним не справится. Он отказывается подписывать контракт с Легионом Смерти и намерен покинуть нас, как только закроет свой долг за жизнь перед Убур-Руи. И это должно случиться слишком скоро, чтобы я успел придумать что-то ещё…
Он снова коснулся моих волос откидывая их в сторону, и опять медленно обошёл меня по кругу разглядывая.
— Скажи, у тебя уже были мужчины или ты всё ещё ждёшь того единственного, как многие романтичные дурочки?
Его последний вопрос я буквально не услышала, так сильно кровь шумела у меня в ушах. После питания и от громогласной новости о том, что Эджу решил доверить мне легионера.
— В симуляции они дохнут у меня как мухи!
Эжду холодно хохотнул.
— Не переживай, этот живучий.
— Киранец? Для меня? Серьёзно?! Да я ведь даже ещё не закончила обучение! Киранцев после посвящения дают только тем, у кого в табеле средний балл десять! Ты же знаешь, что у меня девять и два, Эджу!
Брат рассмеялся ещё громче. А потом его рука медленно протянулась к моему горлу, и он сжал её на нём так, что мне пришлось немного откинуться назад, чтобы иметь возможность просто дышать.
Эджу приблизил ко мне своё красивое лицо и прошептал:
— Я скажу тебе это только один раз, Вель, и никогда не подтвержу, что хоть одно из этих слов слетело с моих губ. — Он шумно вздохнул и продолжил, не отпуская моего горла, словно хотел контролировать пульс. — В отличие от тебя, этот киранец нужен мне. Очень сильно. Он был лучшим на своём курсе, в отличие от тебя. У него огромный потенциал, в отличие от тебя. Но опять же в отличие от тебя, он бескомпромиссный бунтарь и лидер. Настолько своенравный, что ещё когда был маленьким засранцем, не позволил нам стереть из памяти своё настоящее имя. Паршивый кард в нашей боевой отаре, который подбивает остальных кардов последовать за ним, отказаться от контракта и вернуться на свою вшивую Кира. И обязательно подобьёт, а они обязательно последуют, потому что он лучший в этом. Мы сами его этому научили. Ты же понимаешь, что будет, если они вернутся?
— Так убейте их!
Эджу скривился.
— И пустить прахом все труды, так и не завершив наш грандиозный эксперимент до конца? Ты в своём уме, девочка? Нам нужен он и все, кто за ним идёт. По своей воле… ты же знаешь, что с проклятыми киранцами иначе никак.
— И при чём здесь я? — Сипло спросила, привставая на цыпочки, чтобы хоть как-то снизить степень его давления на горло. — Я не могу привязать к себе простого легионера в симуляции, но как-то должна удержать киранца? Как?! Это смешно, Эджу… Это невозможно!
Сладкая улыбка резко сползла с лица моего брата, превратившись в злую гримасу.
— Несмотря на то что ты абсолютная бездарность и заучка, Вель, у тебя есть одно неоспоримое преимущество. Твоя сила внушения. По внушению ты мастерица, ведь так? Так внуши ему то, чего так страстно желает каждый киранец. Заставь его думать, что у вас с ним сопряжение.
— Нет…
Мне показалось, что мир качнулся перед моими глазами. Что я оглохла, и оказалась в огромной пустой комнате, в которой один за другим гаснут лампы и я вот-вот останусь в ней одна в абсолютной темноте.
— Да, Вель. Да. — Он резко убрал руку от моего горла и, развернувшись ко мне спиной, снова зашагал по аудитории, будто бы ничего и не произошло. — Явись ему. Трахни его… Будет даже лучше, если ты девственница. Так он скорее поверит, что всё по-настоящему. Этот Рэвул Исавур Эрив очень подозрительный парень. Киранец, что с него взять…
Я стояла молча не шевелясь. Очень боясь теперь любого его нового слова, взгляда, действия. Брат обернулся ко мне, словно для того, чтобы просто проверить, слушаю ли я его или уже валяюсь на полу в глубоком обмороке.
— Если он будет нашим, за ним весело и бодро пойдут другие. Даже если прикажем им лезть в пекло и резать друг другу глотки. Программа расширится, на неё выделят огро-омные бюджеты… Будь уверена, девочка, я поделюсь. А ещё, взамен на твои неудобства, я сделаю тебя эвари без предварительных условий. Доучишься в процессе. Станешь первой эвари в истории Убур-Руи получившей легионера ещё до окончания обучения! Это сильно поднимет твой статус и в дальнейшем поможет в продвижении по службе. И никакого больше бестолкового сватовства, Вель. Выберешь себе мужа сама, если вообще когда-нибудь захочешь. Разве не об этом ты всегда мечтала? Разве не желала для себя полной свободы?
Если честно, у меня от его слов перехватило дух и закружилась голова. Мне показалось, что я сплю и слышу сладкие речи Эджу, мечась в кровати и с наслаждением постанывая от лучшего из своих снов.
— Ты справишься, Вель Омф-Кадэш? Ты сделаешь это для меня? Сделаешь, ради нашей семьи, её гордого имени и Регулана?
— Конечно, Эджу. — С придыханием сказала я, совершенно не узнавая свой голос. — Для тебя и нашего имени я сделаю всё что ты скажешь…
Глава 6
База Убур-Руи, планета Регулан
16:13 м.в.
День 3 от начала событий
Рэвул
Я шёл по плацу прихрамывая на правую ногу с чёткой целью — убить младшего офицера Уэто-Раа. Задушить. Выдавить подушечками пальцев сраные глаза этого регуланца, наслаждаясь чвакающим звуком с которым те полезут из орбит. Потому что они, по всей видимости, нахрен не сдались этому грёбаному тупорылому недоучке!
Вчера кровососущий ублюдок едва не загубил нас с ребятами тем, что перед стартом не проверил зафиксированы ли пристяжные ремни в грузопассажирском отделе десантного корабля. Этот кровавый харчок просто запустил двигатели и рванул с места без предупреждения, проверки системы и других обязательных пунктов предполётной подготовки! А затем сбросил нас в состоянии полной дезориентации на врага и улетел. Паскуда…
Видите ли, мы из-за долгой погрузки не вписывались в его график ежедневных налётов… А то что до места дислокации он вполне мог довезти фарш вместо подкрепления его не заботило?!
Мою команду спасло только то, что она состояла из шести киранцев-полукровок, включая меня, и двух полукровок анталиорцев, которые могли пережить и не такое.
Увещевания капитана воздушного судна транспортника на тему того, что офицер Уэто-Раа еще только учится и его в первый раз посадили в кресло десантного корабля, меня не волновало. Меня не волновало даже то, что отец этого тупорылого регуланца был каким-то системным начальником в крупном поселении на спутнике Р-1.
Хотел бы лучшего будущего своему сынку — оставил бы этого ущербного при себе. Но у него, по всей видимости, детей было много и он просто решил избавиться от производственного брака. Отправил к нам самого тупорылого! Что ж… Я выброшу мусор вместо него, мне даже в радость. Но лучше бы этот сосунок в самом деле остался у своего папки на брюках!
В штабной мне еще на пороге неловко преградил путь дежурный. Анталиорец — судя по белым глазам, бледной коже и седым волосам. Щуплый парень. Куда ему было против меня?