Мир, где нет тебя

Всё это уже было в его жизни. А он тогда был моложе, беззаботнее и нервная система в то время была куда выносливее. Развод её несколько истощил. Прошло уже десять лет, он с тех пор ни разу не видел бывшую жену, помнил её молоденькой, обиженной девочкой, но каждый раз, как вспоминал, в душе что-то неприятно натягивалось, как струна. А вот стал бы он вспоминать через десять лет Лесю или кого-то ещё из своих бывших пассий, большой вопрос. А вот Лану вспоминал. Они были молоды, они любили друг друга, горячо и безумно, и столь же безумно ссорились и скандалили. Такое забыть невозможно.

А потом она уехала и больше не вернулась. Иван знал, что она живёт в Москве, что вышла замуж за какого-то крутого мужика, богатого, по крайней мере. То, что Лана сумела так удачно устроиться в жизни, его не удивляло. С её красотой и ангельской улыбкой, при этом бушующими во взгляде чувствами, к ней, наверняка, очередь из олигархов выстроилась. А она только выбирала. Во всяком случае, он себе представлял ситуацию именно так. Отправилась покорять столицу. Покорила. Судя, по слухам. Иван знал, что Шохин знаком с его бывшей женой, точнее, с её мужем. Костя пару лет назад встретился с Ланой на одном из приёмов в столице, и как он сам тогда выразился: обалдел. А с чего Шохину балдеть? У него жена – красавица, повод для зависти многих друзей и приятелей. А тут Костя обалдел.

Иван помнил, что тогда, при том разговоре, повёл себя неправильно. Костя не хотел сказать ему ничего плохого или обидного, он никогда не расспрашивал его о разводе, считал, что это никого, кроме самого Ивана, не касается. Шохин сам не раз разводился, и исходил из собственного опыта. Мол, чего только в жизни, особенно в молодости, не случается. Подумаешь, развод. Сам Иван мыслями на этот счёт ни с кем никогда не делился, даже родителей на полуслове обрывал, и все привыкли к тому, что в душу к нему лезть и упоминать бывшую жену не стоит. А при том разговоре он встал и ушёл. Он не хотел ничего знать. Как она живёт, с кем, счастлива ли и насколько прекрасно выглядит. Он до сих пор не мог простить Лане того, что она его бросила. Он ведь любил её. Единственная женщина, которую он любил, по молодости лет, беззаветно, а она не захотела жить с ним, разговаривать, решать проблемы. Они развелись, и она уехала. К олигарху.

Кому помогло влезть в этот дом?!

– Ира, найди мне номер телефона участкового.

– Участкового? Это, в смысле, полицейского? Может, позвонить Нестерову?

– Нестерову? Зачем?

– Он полковник ФСБ. Зачем нам участковый, если у нас есть полковник ФСБ?

Сизых закатил глаза, подбородок потёр.

– Мне нужен номер участкового. По моей улице.

– Хорошо… Но я никогда раньше не звонила участковому.

– Тебе и не надо. Я сам позвоню. Просто найди номер. А я пошёл есть крабов.

Дойных коров оказалось пятеро. И ещё человек десять представителей городской администрации. Говорили предсказуемые вещи, представляли проект спортивного комплекса, Иван ел салат из крабов, думал о своём и лишь время от времени косился на Шохина. Который даже ничего не ел, просто сохранял на лице мрачное, скучающее выражение. В какой-то момент Иван придвинулся к нему чуть ближе и тихо поинтересовался:

– Что?

– Нина прочитала мне лекцию о необходимости внедрять спорт в массы. Особенно, приобщать к спорту молодёжь. Ты в курсе, что танцы – это тоже спорт?

– А, в этом смысле! Тогда я тебе сочувствую.

– Я просто думаю, кто ей обо всём докладывает?

– Ты странный, Кость. – Иван осторожно толкнул его локтем и ещё более аккуратно кивнул на супругу мэра, сидящую с другой стороны длинного стола. Фигура той в последний год заметно подтянулась, но как-то усохла от бесконечных диет, шейпинга и йоги. Она сама могла бы сняться в рекламе фитнесс-центра. Если бы была немного миловиднее.

Напротив сидел Вадим Мельников, сын бывшего мэра, и даже не пытался сделать вид, что ему интересно. Пил кофе и что-то делал со своим телефоном. Иван не удивился бы, узнай, что Вадик играется в гонки или танчики. Он даже ни разу не поднял глаза на экран. А между тем, рядом с экраном красовалась девушка из рекламного агентства, и представляющая данный проект. Представляла она его старательно, говорила ровным, воодушевлённым голосом и лучезарно улыбалась. А мужчины, от которых ожидалась финансовая поддержка, обедали со скучающими лицами. Но тот факт, что мэрия не поскупилась на шикарный обед, говорил о том, что деньги им нужны отчаянно.

– Господа, больше отзывчивости, – наконец обратилась к ним супруга мэра. Улыбнулась, постаралась сделать это также лучезарно, как и рекламщица, Иван посмотрел на неё в этот момент и решил, что только йогой дело не ограничилось. Кажется, над первой леди города успели поработать пластические хирурги. Куда катится этот мир? – Вы же все молодые, сильные. Если вы станете постоянными посетителями спорткомплекса…

– Нам некогда будет работать, – подхватил Шохин. – И больше нас никто не будет кормить крабами.

Иван едва не подавился, на приятеля взглянул с укором и негромко проговорил:

– Не завидуй. Да, у меня лучшая секретарша в городе. Она меня любит.

Вадим услышал и откровенно ухмыльнулся, не отрывая глаз от телефона.

– Господа, надо думать о будущем поколении. О наших с вами детях!

Это уже было похоже на вопль отчаяния. Иван отодвинул от себя тарелку, отпил минералки из бокала, пожал плечами, призадумавшись над последними словами.

– Если мы думаем о детях, предлагаю оборудовать спортивные площадки во дворах. Мы раньше с них не вылезали. А кому нужен целый комплекс? В три этажа.

– В четыре, – подсказал Шохин.

– Да хоть в пять. Это федеральная программа. И давайте не будем врать друг другу… Ольга Анатольевна, – добавил он, столкнувшись с недовольным взглядом супруги мэра. – Мы либо строим спорткомплекс, либо думаем о здоровье нации.

– А объединить нельзя? – не удержалась та от легкой язвительности.

– Не знаю, – честно признался Сизых. – Раньше никогда не получалось.

– Иван Владимирович, вы меня расстраиваете.

Он только руками развёл.

– Что ты завёлся? – со смешком спросил у него Вадим, когда они вышли из зала заседаний, в котором накрывали стол к обеду. – Про какие-то площадки заговорил, про детей.

– А ты слушал? Я думал, ты играешь.

Шохин рядом хохотнул, а вот Вадим совсем не смутился.

– Я не делал вид, что мне интересно.

– А мне интересно. Но несколько другое. Не четыре этажа бетона и стекла.

– Мужики, может, выпьем? Мне после всех этих песнопений жутко выпить хочется.

– У меня встреча, – отозвался Шохин.

– А у меня совещание, – последовал его примеру Иван. – Советую, Вадик, и тебе немного поработать.

Мельников наглядно фыркнул, чтобы они смогли в полной мере оценить степень его снисходительности.

– Учитесь у умных людей. Как наладить процесс, чтобы всё работало само, как часы.

Иван с Шохиным переглянулись. Правда, Костя показал молодому приятелю кулак, когда Вадим на прощание подмигнул и попросил:

– Нине привет передавай. Горячий.

– Я тебя в морозильник засуну, на пару дней. Горячего в тебе ничего не останется.

Вадим весело хмыкнул и направился к своей машине.

– Не обращай внимания, – посоветовал Шохину Иван. – Ты же Вадьку знаешь. А Нине передавай привет, – закончил он с улыбкой.

– Она приглашала вас с Лесей на ужин в субботу. Кстати, ты жениться не собрался?

– Я об этом думаю, – честно признался Иван.

Костя понимающе усмехнулся.

– Ну, думай, думай. Мыслитель.

– Как будто это так просто.

– Решиться?

– Выбрать. – Сизых многозначительно хмыкнул и направился к своему автомобилю.

Лесе всё-таки перезвонил. Они вполне мило поболтали в то время, что он добирался до офиса, и она, конечно, не упомянула о том, что он не ответил на её звонок пару часов назад. Иван об этом думал, точнее, ждал, что она спросит, возможно, даже упрекнет, мягко, но выразит своё недовольство. Но Леся… Леся была лёгким по натуре человеком, и Иван бы совсем не удивился, если бы узнал, что его девушка уже успела позабыть о произошедшем инциденте. Её мысли наверняка уже успели наполниться позитивом, она отвлеклась на что-то красивое и насущное, вроде нового рецепта жаркого или вышивки на подушках. Леся частенько делала что-то своими руками и выставляла на продажу в магазинах, и, надо сказать, её творения пользовались спросом. В общем, не женщина, а кладезь талантов и достоинств. Интересно, почему он уже год не в состоянии оценить этот клад в полной мере. Наверное, нужно быть умнее и проницательнее.

И на этот раз его что-то удержало от того, чтобы передать Лесе приглашение Шохиных на ужин. Наверное, то, что Леся никак не вписывалась в их компанию. Иван дружил с Константином Шохиным с давних времен. У них была солидная разница в возрасте, и когда Иван был подростком, Костя уже предпринимал первые попытки продвинуть свой бизнес. И поэтому к близкому общению ничего не располагало, они даже знакомы, по сути, не были, но их матери когда-то работали вместе и до сих пор приятельствовали. И Иван помнил, какое впечатление на него произвела семья Шохиных, во главе с их знаменитым в городе дедом, при первой встрече. От каждого из них веяло уверенностью и твёрдостью характера. И Костя был очень похож на своего деда именно этими качествами. На него хотелось равняться, идти за ним. Иван не раз об этом говорил открыто, и даже предлагал Шохину заняться политикой. Искренне считал, что Костя, если бы захотел, смог бы занять место деда в кресле градоначальника. Но Шохина политика никак не прельщала, и он только отмахивался, даже без тени улыбки.

Хотя, если честно, после его женитьбы, шансы на политическом поприще, даже теоретические, серьёзно подтаяли. Хорошо, что это было совсем неважно. Но всё равно Иван считал это несправедливым. Шохин с Ниной были женаты уже больше трёх лет, а люди всё ещё любили обсудить их отношения, слухи, связанные с их знакомством. Из-за злых языков каждый раз хотелось поморщиться, а будь Иван на месте Кости, и в морду мог бы кому-нибудь дать, но тот сохранял арктическое спокойствие. И этому способствовал тот факт, что в глаза сказать Шохину что-то недостойное о его жене, никто не смел. А на слухи они с Ниной научились не обращать внимания. Их выдержке можно было подивиться и поаплодировать. Не позволяли гадким слухам подпортить безмятежное счастье в их доме. А они были счастливы, и этому Иван завидовал. Он с самого начала наблюдал их историю, помнится, ещё слегка ехидничал, когда Шохин завёл себе любовницу из «Тюльпана», и уж совсем не ожидал, да и никто не ожидал, что Костя возьмёт и женится на ней. А тот ни на кого не посмотрел, не задумался о репутации или о чём там другие привыкли задумываться в таких ситуациях, он как обычно поступил так, как считал нужным. И именно на это качество в Шохине Иван старался равняться, с первого дня их знакомства. Костя всегда говорил, что лучше сделать и пожалеть, чем наоборот. Он вот выбрал себе жену, к своим сорока годам, и не пожалел, не смотря на возмущённое жужжание вокруг. А теперь у них семья, дочка Нины, которую Шохин открыто обожает, и годовалый сын. Нина светится, Шохин работает (он светиться не умеет, чем он счастливее, тем, кажется, сдержаннее и саркастичнее становится), дети растут. Признаться честно, Иван другу завидовал. Оставалась надежда, что к сорока годам и он встретит женщину, которую захочет до пелены перед глазами. Захочет с ней жить, воспитывать с ней детей и будет попросту хотеть её, потому что это очень важно. И слово «любовь» он в этот список отдельным пунктом не ставит, потому что всё вкупе это и есть любовь. Чтобы желание было – жить вместе и справляться со всем вместе.

– Родители улетели? – спросила его Леся.

– Да, проводил утром.

– Может, приедешь вечером ко мне? Я приготовлю ужин.

Он обдумывал. Перспектива вкусного ужина с продолжением должна была звучать соблазнительно, но отчего-то не звучала. А всё из-за того, что вспоминалось открытое окно в доме напротив. С ситуацией необходимо было разобраться, а уже после можно было задумываться об удовольствиях. Об этом он Лесе и сообщил.

– Мне нужно кое-что сделать, вернуться домой. А после я тебе позвоню, хорошо?

– Конечно, милый. А что ты хочешь на ужин? Курицу или телятину?

После крабов не хотелось ничего. Поэтому Иван сказал:

– Полагаюсь на твой выбор.

Очень трудный выбор, но Леся пообещала, что его порадует.

– Очень по тебе соскучилась, – сказала она ему на прощание. – Целую тебя.

– И я тебя, – отозвался он автоматически. Разговор закончил и отчего-то поморщился. Что-то подсказывало, что на будущую мать своих детей так реагировать не стоит.

В офисе его встретила Ира. Вышла навстречу, в красном платье, на каблуках, она уверенной походкой пересекла коридор офиса, а ему улыбнулась столь пленительно, что у Ивана невольно кольнуло где-то в районе… нет, совсем не сердца. Недаром большинство его партнёров по бизнесу были уверены, что он со своей незаменимой секретаршей спит. Кстати, Ира была единственным человеком, наверное, в целом свете, которого Леся органически не переносила. То ли ревновала, то ли инстинкт самосохранения срабатывал, но Леся будто коркой льда покрывалась, как только видела Ирку, а глаза превращались в две буравящих льдинки. Но опять же молчала, ни разу не спросила напрямую, что связывает Ивана с его незаменимым работником. Эта её привычка отмалчиваться и делать вид, что всё замечательно, больше всего Ивана и беспокоила.

– Я нашла вам номер участкового, – сообщила Ира громогласно. Развернулась и подстроилась под шаг Ивана, который направлялся к своему кабинету.

– Не сомневался в твоих способностях.

– Вас обокрали? – живо поинтересовалась она.

Иван кинул на неё недоумённый взгляд.

– С чего ты взяла?

– Это не я, это он. Сразу спросил: не обокрали ли нас.

Иван усмехнулся.

– Нас не обокрали. Но утром я кое-что странное заметил недалеко от своего дома, хочу сообщить. Это моя гражданская обязанность.

– Послали бы охрану.

– Ира, ты хоть не говори мне, что делать. Я только из мэрии.

– Ах да. Как крабы?

Следующий взгляд был откровенно раздражённым, и Ира предпочла замолчать и шагнула к своему столу. Только наблюдала, как начальник остановился у большого панорамного окна и отвёл в сторону жалюзи. С минуту стоял и наблюдал за суетливой жизнью строительного рынка. Огромная территория, с павильонами, складами и ангарами, несколько тысяч работников, и за всё это он в ответе. За весь этот бардак и суматоху.

– Ира, что-то срочное есть?

– Я всё переслала вам на почту.

– Отлично, – отозвался он негромко и прошёл в свой кабинет.

Участковому стоило позвонить сразу и рассказать об увиденном. О том, что всерьёз насторожило. Номер телефона Иван нашёл на своём столе, но лишь потаращился на него несколько секунд, после чего сунул в ящик стола. Для себя объяснил это тем, что в данный момент слишком занят для того, чтобы вести долгие бестолковые разговоры с представителями правопорядка. Куда легче было попросить начальника охраны этим заняться, если не проверить дом, так связаться с полицией, но Иван опять же отложил решение этой проблемы на потом. И дальше откладывал, весь затянувшийся рабочий день. И в какой-то момент даже решил, что зря тревожится, и открытые окна соседского дома не такая уж проблема. В конце концов, в доме могли объявиться новые хозяева, не вечно же ему пустовать. А он возьмёт и нашлёт на них полицейских. Неудобно получится. Поэтому номер участкового так и остался лежать в его письменном столе, по крайней мере, до следующего утра.

Лишь остановившись на светофоре, собираясь свернуть на свою улицу, вспомнил о том, что обещал Лесе приехать на ужин. Но разворачиваться и возвращаться в город, ужасно не хотелось. Можно было найти выход из положения, позвонить и попросить любимую девушку приехать к нему. С ужином, с курицей, запечённым мясом или чем она его днём соблазняла?

Иван раздумывал обо всём этом, если честно, больше об ужине, чем о любви в её романтических проявлениях. В конце долгого рабочего дня, с кучей бумаг, телефонных переговоров и привычной нервотрёпки, как-то не до романтики. Хотелось чего-то банального, спокойного и непременно сытного. Иван уже потянулся за телефоном, как его взгляд снова остановился на пустующем доме, мимо которого он как раз проезжал. Окна по-прежнему были открыты, а на первом этаже ещё и свет горел. Это уже ни в какие рамки не вписывалось.

Машину Иван остановил, с мрачным видом таращился на дом. Вот почему бы просто не проехать мимо? Зачем ему нужно знать, кто там внутри?

Из машины вышел и хлопнул дверцей. Ослабил галстук, зачем-то оглядел улицу. Вокруг никого. В принципе, привычная обстановка в последние годы. Все за заборами попрятались.

Лет десять-пятнадцать назад вокруг него уже собралось бы человек пять соседей, которые с азартом принялись бы обсуждать ситуацию, а привлечённого к процессу участкового ещё научили бы, как себя вести и что говорить. А сейчас никто ничего не замечает, доезжают на своих автомобилях до ворот и скрываются за ними. Наверняка, никто кроме него ничего настораживающего не заметил, проехали мимо, а он ищет причины, чтобы поступить точно также. Но не получается.

В доме горел свет, там явно кто-то был. И это точно не воры, с чего бы им проводить в доме целый день, да ещё привлекать внимание?

Иван толкнул калитку, та неприятно, тягуче скрипнула, сразу понятно, что её долго никто не смазывал и даже не открывал. И дорожка под ногами поросла травой. Признаться, прожив на этой улице много лет и каждый день проезжая мимо этого дома, Иван давным-давно не подходил к нему близко, иной раз даже отворачивался, не хотелось смотреть, как он кренится на бок от пустоты и одиночества.

Внешний вид крыльца тоже удручал. Иван даже усомнился, стоит ли на него подниматься, потряс рукой облезлые перила. А сам смотрел на кухонное окно, в котором горел свет. Оно было совсем рядом, и он прекрасно знал, что сделай он несколько шагов в сторону, и, окажись на месте, на котором когда-то разбивали клумбу, в которую он не раз лазил, опять же – когда-то, и за это получал, он смог бы заглянуть в окно. Но ему уже давно не двадцать, и заглядывать в чужие окна он не станет. Вместо этого поднимется по ступеням крыльца и постучит в дверь, как и положено гостю.

К тому же, звонок не работает, висит на одном проводке и даже покачивается на ветру.

Аккуратно постучал, затем громко поинтересовался:

– Есть кто?

В доме было тихо. Настолько тихо, что Ивана вновь посетило беспокойство. Он даже перегнулся через перила, всё же пытаясь заглянуть в окно кухни. Руку протянул и побарабанил костяшками пальцев по грязному стеклу.

– Эй, в доме кто-то есть?

Взял и дёрнул ручку двери. Достаточно сильно, интуитивно решив, что та всерьёз просела. Та поддалась, с неохотой, Иван отступил на шаг, а за порогом увидел женщину. Молодая, красивая блондинка стояла и хмуро смотрела на него.

Он не узнал её. Он не узнал её! Не узнавал первые пять секунд, только таращился, впитывая облик, образ, сверкающий и в то же время недоступный. А когда до сознания дошло, кто же стоит перед ним, Ивану больше всего на свете захотелось развернуться, сойти с этого крыльца и уйти. И вычеркнуть эти секунды из своей памяти. А дом чтобы наутро рухнул. Чтобы всяким беглянкам некуда было возвращаться спустя десять лет.

Попытался справиться с собой, принял недовольный вид, а бывшую жену окинул долгим, изучающим взглядом. Старательно не обращая внимания на то, что кровь колотится в висках. Но чёрта с два, если от волнения.

Лана же красноречиво поджала губы. Она его не разглядывала, она смотрела на него в упор, прямо в лицо, и, кажется, хмурилась. Затем высоко вздёрнула подбородок. Ждала чего-то от него, первого шага. А он никак не хотел его делать. Так и стояли, сверлили друг друга взглядами и молчали. Если бы это была не его бывшая жена, Иван бы ответственно заявил, что ситуация чересчур неловкая. Но это, чёрт возьми, была его жена. Которую он совсем не ожидал увидеть.

А если бы ожидал, то попросил пару недель, чтобы морально подготовиться. К тому, чтобы встретить вот этот её взгляд и не вздрогнуть. Иван ненавидел фирменный, ледяной Ланкин взгляд. Под ним он всегда чувствовал себя виноватым. И вот, пожалуйста, прошло десять лет, она открыла ему дверь, и он снова виноват!

– Это ты, – проговорил он, точнее, едва выдавил из себя.

Лана, наконец, опустила глаза с его лица, окинула беглым взглядом его костюм, кажется, на её лице отразилось лёгкое недоумение, видимо, перемены в его внешнем виде её удивили. Но выразить своё удивление или хоть какие-то чувства, она не соизволила. Наградила надменным взглядом и захлопнула перед ним дверь.

А Иван понял, что его спокойная жизнь закончилась.