В тихом омуте

– С чего вдруг ты уселся к ней за стол?

Арсений замер, попробовал притвориться удивлённым.

– А что в этом такого?

– Конечно, что здесь такого! – возмутилась Юля. Правда, голос пыталась особо не повышать, но взглядом мужа просверлила насквозь. – Мало того, что я обслуживаю гостей, кухарка и официантка в одном лице, так и ты ещё усаживаешься за гостевой стол! Странно, что не попросил и тебе кофе подать! Сидит и улыбается другой женщине, а я вокруг стола бегаю!

– Юль, ты сдурела?

– Не разговаривай со мной так!

– А как с тобой разговаривать, если ты несёшь откровенную чушь?

– Чушь, да? – Окончательно разобиделась она. – А эта мамзель, по всей видимости, никакой чуши не несёт, с ней интересно и есть о чём поговорить, да?

Арсений недовольно поджал губы и на молодую жену зыркнул. Весьма красноречиво, с явным желанием сказать что-то ей в пику.

– Представь себе. Не только о готовке и стирке!

От этих слов Юля замерла, ошарашенная. Смотрела на любимого мужа и не понимала, никак не могла осознать, как он мог сказать ей подобное. Никогда раньше не говорил, не упрекал, а сейчас вот у него вырвалось, и это показалось очень обидным. У Юли попросту руки опустились.

– А для кого я это делаю?

Арсений, видимо, понял, что сказал лишнего, что обидел, но попросить прощения он не додумался, или что-то другое ему помешало, какие-то мысли или чувство противоречия. И, в итоге, он лишь вздохнул, недовольно глянул и сказал:

– Я не то имел в виду. Перестань нагнетать. – Он на автомате обшарил карманы, судя по всему, в поисках ключей и телефона. – Всё, у меня дела. Вернусь после обеда.

– А куда ты собрался?

– Я же говорю, у меня дела.

– Сеня, твои родители уехали на весь день. Ты хочешь оставить меня одну с постояльцами?

– Юль, – нетерпеливо проговорил муж, – не в первый же раз. Ничего страшного не произойдёт. Завтрак съели, обед на плите. Если что, тебе Люба поможет.

– Просто замечательно, – проговорила Юля чуть слышно. А Арсений уже вышел за дверь, лишь рукой ей на прощание махнул.

Настроение было отвратительным, а, если совсем честно, то хотелось плакать. Юля вышла на веранду с чашкой чая, выделив себе несколько минут на отдых и обдумывание неприятного разговора с мужем, прислонилась плечом к стене. Тоже хотелось всё бросить и уехать в город, пожаловаться Милке, а потом отправиться поднимать себе настроение, как они любили делать раньше. В торговый центр, в магазины и кафе, бокал вина или кофе с коньяком были бы сейчас очень кстати. А время, между прочим, только десять утра.

Из дверей гостевого дома появилась Лана, она успела сменить узкие джинсы и яркую кофточку, в которых выходила к завтраку, на платье в стиле Мерилин Монро, и, признаться, Юля на девушку засмотрелась. Даже с приличного расстояния Лана выглядела настолько самоуверенной и, можно сказать, влюблённой в себя, что ей хотелось позавидовать. Юля уже давно себя такой не чувствовала. И новых платьев и туфель у неё давно не появлялось, ей некуда было в них ходить. То есть, столь смелые обновки считались излишеством. С некоторых пор. И вот ситуация дошла до того, что любимый муж стал восторженно рассматривать других женщин, которые излишествам были только рады.

Лана прошла по дорожке, помахала Юле рукой и вышла за калитку. Жалко, что чемодана у неё с собой не было. Юля с удовольствием отправила бы загостившуюся гостью восвояси.

В доме было тихо. В обоих домах. Тетерины разъехались по делам, гости отправились на прогулки и экскурсии, и только Юля с Любой занимались повседневными, скучными делами. Конечно, Арсений – мужчина, он попросту не задумывается о том, что помимо готовки и встречи гостей, в доме находится куча других дел. Юля лишь вздыхала, раздумывая о несправедливых словах мужа, сказанных им утром. Загрузила стиральную и посудомоечную машины, поставила вариться суп, застелила столы в гостевом доме новыми скатертями, пропылесосила. Подумала и позвонила мужу. Телефон его отключён не был, но трубку Арсений не взял. Юля ещё немного подумала, посомневалась, после чего написала ему короткое сообщение: «Не злись». И немного успокоилась, когда спустя минуту ей пришёл ответ: «Не злюсь».

В какой-то момент Юля вышла в сад, собираясь посмотреть, чем занята Люба, а вместо Любы увидела в саду мужчину. Он стоял к ней спиной, на Юлином любимом месте и смотрел на хоровод старинных церквей за рекой. Очень высокий, широкоплечий, черноволосый, в белой льняной рубашке и в светлых джинсах. Он стоял в расслабленной позе, сунув руки в карманы на джинсах, и смотрел на сверкающие купола церквей. Мужчина явно вошёл не через гостевой дом, иначе Юля непременно услышала шаги, они бы обязательно столкнулись у стойки ресепшена. Гость появился через хозяйский дом, и это всерьёз насторожило, Юля присматривалась к мужчине с тревогой. Осторожно спустилась по широким ступеням веранды в сад и направилась к нему, правда, решила, что близко подходить не станет. На всякий случай.

– Здравствуйте. Вам чем-то помочь? – поинтересовалась она.

Мужчина обернулся на её голос, и Юле пришлось практически запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его лицо, хотя между ними было несколько шагов расстояния. Признаться, в первый момент у неё сбилось дыхание. И дело совсем не в том, что мужчина был как-то по-особенному красив или притягателен, чего-чего, а слащавой красоты в нём точно не было. Его профиль, да и тёмный взгляд были скорее хищными и даже чуть надменными. Лицо будто выбито из куска гранита – широкий лоб, высокие скулы, тяжёлый подбородок. А курчавые волосы и густые брови были иссиня-чёрными, да и сам незнакомец был непривычно для средней полосы России смугл. Словно цыган. Одним своим присутствием незнакомец внушал чувство тревоги. Он нависал над Юлей, пригвоздив её тяжёлым взглядом к земле, и становилось понятно, что отвести взгляд или попросту отвлечься от него невозможно, мужчина своей выдающейся фактурой и выраженной темнотой, что, казалось, исходила от него, занимал всё внимание, все мысли, повергая людей в растерянность. Вот и Юля замерла перед ним, вытаращившись, наверняка, совершенно неприлично, и даже нервно сглотнула. Захотелось обернуться на дом и позвать кого-нибудь. Можно даже сказать, что на помощь. Но в доме никого не было, и от этой мысли захотелось убежать.

Наверное, очень глупо будет выглядеть, если она на самом деле убежит и закроется от гостя в одной из комнат.

А мужчина, тем временем, её разглядывал. Точнее, не разглядывал, он смерил её жалостливым взглядом, как удав птичку колибри, наверное, расстроившись, что попавшейся добычи на обед точно не хватит. А Юля вдруг вспомнила, что на ней надеты старенькие джинсы и растянутая футболка с Микки Маусом, явно не тот наряд, который способен впечатлить удивительного гостя.

Нужно было что-то сказать, даже если улыбнуться не получится. Для начала снова нервно сглотнула.

– Вы хотите у нас остановиться? – спросила она, подивившись своему писклявому голосу. – Извините, я не слышала, как вы вошли. Пылесос работал.

– Ты горничная? – спросил мужчина, и Юле от его глубокого голоса захотелось присесть. То ли от страха, то ли в реверансе.

– Нет, – выпалила она.

– А кто?

– Юля! – послышался с балкона голос Любы. – Машина у калитки, приехал кто-то!

Юля невольно обернулась на голос помощницы по дому, подняла глаза к балкону второго этажа, собиралась сказать, что уже встретила гостя, но промолчала, увидев, как Люба вдруг вытаращила глаза, глядя на мужчину, а затем и вовсе торопливо перекрестилась, и скрылась за балконной дверью.

Сказать честно, от подобного поведения Юля оторопела, к мужчине повернулась, на самом деле собираясь перед ним извиниться, но, к своему удивлению, увидела на его губах усмешку. Которая, кстати, совершенно преобразила его строгое лицо.

– Вот сразу чувствуется, что домой приехал, – проговорил он. И повторил свой вопрос, обращаясь к Юле: – Так кто ты, Золушка?

После такого замечания, Юля смущённо кашлянула, одёрнула старенькую футболку.

– Меня зовут Юля Тетерина. Я здесь живу.

– Юля Тетерина? – Во взгляде мужчины проявилось любопытство. – Не помню таких Тетериных. Или папаша ещё себе дочку на стороне успел заделать, а я не в курсе?

Игнат. Это был Игнат Кудепов. И как она раньше не поняла? Наверное, он настолько её поразил своим появлением, своей внешностью, что разум на какие-то минуты отключился полностью, и Юля продолжала и продолжала на Игната таращиться.

Заставила себя сделать вдох, надеясь, что с притоком кислорода к мозгу, вернётся и способность соображать. Хоть немного.

– Я жена Сени, – пояснила она.

– Ах, ты пришлая! – Игнат обошёл Юлю по кругу, разглядывая, а на его губах всё шире расплывалась ухмылка. Он не улыбался по-доброму, не смеялся, пока Юля видела только усмешку и ухмылку с намёком на издёвку, но даже это преображало лицо Игната. Он казался мягче и привлекательнее. Она едва успела себя одёрнуть, прежде чем дать новоявленному родственнику ненужный совет: «Вам нужно чаще улыбаться!». Если бы сказала, он бы окончательно убедился в том, что она откровенная дурочка. – Братик, значит, достаточно подрос, чтобы жениться?

– Сене тридцать два, – зачем-то напомнила Юля.

– Я почти помню это. Ты знаешь, кто я? Меня зовут Игнат.

– Я догадалась, – проговорила Юля себе под нос.

– Правда? Наслышана? Родственники, наверное, живут с моим именем на устах. Особенно, в последнее время. – Он продолжал насмешничать, но хоть Юлю перестал пытать взглядом. Крутил головой по сторонам, осматриваясь. – А ничего так всё обустроили, отец постарался. – Это прозвучало почти, как похвала. Игнат снова на Юлю посмотрел. – А где все?

Она дёрнула плечом.

– Я одна. Все в город уехали.

Игнат остался к этой информации равнодушен, прошёлся по саду, Юля с напряжением за ним наблюдала. Тревога не покидала, хотя она уговаривала себя расслабиться, говорила сама себе, что ничего особо страшного не происходит. Ну, приехал он и приехал, все ждали его появления со дня на день.

– Как бизнес идёт? – спросил он вдруг.

– Вроде, неплохо, – ответила Юля. Не понимала, что ей можно говорить, а что нельзя. Была уверена, что ей всё равно достанется от родственников мужа, что бы она Игнату не сказала, даже если будет молчать, как партизан. Сам факт того, что говорила, что оставалась наедине… Послушать Тетериных, да и всех остальных, на неё теперь обязательно ляжет проклятие. – Вы хотели поговорить с Николаем Васильевичем?

Он на неё посмотрел.

– Не то что бы прямо хотел, – проговорил Игнат, – но, думаю, надо. В конце концов, десять лет не виделись, пора подпортить старику настроение.

– Зря вы так, – вырвалось у Юли. – Он ведь, на самом деле, не молодеет. У Николая Васильевича давление скачет.

– Ещё скажи, что он сердечник. С удивлением посмотрю его рентгеновский снимок и обнаружу там сердце на положенном ему месте.

Ответом Юля осталась недовольна, степень ехидства Игната говорила о том, что впереди всех ожидает череда скандалов. Но не могла же она его выгнать? Во-первых, у неё не хватило бы на это смелости и сил, а, во-вторых, она не знала, как было бы правильно поступить. На случай появления Игната в их доме её никто не инструктировал. Но в дом его приглашать всё же не стоило. Поэтому Юля указала рукой на беседку под яблонями.

– Вы присаживайтесь. Я принесу вам чай.

– Чай? – Игнат, кажется, не на шутку удивился. Но отказываться не стал, снова к Юле присмотрелся. – Ну, неси чай.

Пока Юля заваривала чай для Игната, без конца посматривала в окно. Видела, что гость снова стоит и смотрит на купола, потом всё же прошёл в беседку и присел за стол. Думал о чём-то, вроде как хмурился.

– Что делается, что делается, – запричитала Люба, вбегая в кухню. Женщина казалась взволнованной и запыхавшейся. – Игнат приехал!

– Не понимаю, чему ты удивляешься, – нервно проговорила Юля. – Ты же сама говорила, что он обязательно приедет.

– Да, говорила. Но вот он приехал! Чёрт его принёс.

Юля кинула на помощницу укоризненный взгляд.

– Зачем вы все так говорите? Это неправильно, и даже неприлично. Человек не виноват, что у него такой цвет кожи. В этом нет ничего особенного, в конце концов.

– Как же, нету, – передразнила её Люба. – Когда ни одного мужика похожего в округе нету, а тут такое родилось. Сам чёрт!

– Странная логика, – не утерпела Юля. – Если ни одного такого мужчины в округе не было, то с кем его мать Николаю Васильевичу, по-вашему, изменить могла?

Люба застыла в лёгкой растерянности, но затем открыла рот, а Юля её прервала, уже зная, что сейчас снова начнутся деревенские басни про чёрта. Взяла поднос с фарфоровым чайником, чашками, вазочкой с вареньем и румяными плюшками.

– Мне нужно подать чай, – оповестила она Любу. Из кухни вышла, не обернулась, но знала, что Люба прильнула к окну, с жадностью наблюдая за происходящим.

– Ого, – проговорил Игнат, увидев поднос и, по всей видимости, не на шутку впечатлённый. – Никогда меня так в этом доме не угощали. Точнее, вообще, никогда не угощали.

Стало неловко, Юля аккуратно поставила поднос на стол и подала Игнату чашку. Он протянул за ней руку, а у неё от испуга всё внутри сжалось. Но она выдержала, руку не отдёрнула. Чем, наверное, произвела впечатление.

– Ты ведь не местная, я прав? – спросил Игнат, наблюдая за Юлей.

– Я городская, – согласно кивнула Юля. Присела напротив, налила и себе чай, стараясь не встречаться с Игнатом взглядом. Не потому, что не хотела, а потому что тьма в его глазах, казалось, окутывала и затягивала в какой-то омут.

– И зачем же городская девчонка за деревенского простака замуж выскочила? Кстати, сколько вы женаты?

– Два года.

– Немного.

– И вы не правы, Сеня не простачок.

Игнат пил чай из фарфоровой чашки, и она казалась несуразно маленькой и невесомой в его огромной ладони. Вот на чашку Юля и предпочитала смотреть, стесняясь поднять глаза к тёмному лицу.

– Думаю, придётся изменить своё мнение. Ума хватило найти в жёны хозяйственную городскую девушку. Или ему просто повезло?

– Понятия не имею. Вы будете ждать Николая Васильевича?

– Не знаю. А когда он вернётся?

Юля лишь пожала плечами.

– Они с Алевтиной Ивановной в город ещё утром уехали. Сказали, что по делам, но, наверняка, заедут к Лере.

– Лерка в город перебралась?

– Она живёт там с мужем.

Игнат качнул головой и даже языком прищёлкнул.

– Какие перемены. У всех жизнь ключом бьёт.

Они помолчали, Юля нервно ёрзала на лавке, не зная, что сказать, а Игнат, кажется, задумался о чём-то. На дома смотрел.

– Примите мои соболезнования, – вдруг ляпнула Юля. Игнат перевёл на неё прямой, непонимающий взгляд.

– По поводу чего?

– По поводу смерти прабабушки. У вас, как я понимаю, были хорошие отношения.

Игнат вдруг улыбнулся.

– Баба Клава была что надо. Бойкая такая старушка, волевая. Одна меня за проделки в детстве не ругала. Мать за ремень хватается, а она конфеты в карман суёт. Жалко, что померла.

– Вы с ней тоже не общались?

– Почему? Мать в город её привозила, недели за две до того, как она упала. Неожиданно всё случилось.

– Да, – согласилась Юля. И призналась: – Она мне нравилась.

– Серьёзно? Обычно она никому не нравилась. Они с отцом терпеть друг друга не могли, сколько себя помню, так и было. Алевтина её сварливой старухой звала. А у бабки просто характер был. Ну да, не божий одуванчик, кремень настоящий. Таких сейчас не делают.

– Вам достался большой дом, – осторожно заметила Юля.

Игнат красноречиво выпятил нижнюю губу. Она была пухлой, и без того привлекала внимание, а сейчас Юля и вовсе на неё уставилась. Хорошо хоть Игнат потянулся за плюшкой и начал жевать. А в ответ на её слова безразлично пожал плечами.

– Можно открыть там музей. Всяких побрякушек и картин для этого у бабы Клавы хватит.

Юля моргнула в лёгкой растерянности, не зная, насколько серьёзно относиться к его словам.

– Вы могли бы продать этот дом. Он стоит больших денег, самый центр, историческая часть города…

– Мне не нужны деньги, – легко отозвался Игнат. Уставился на недоеденную плюшку в своей руке. – Вкусно, – сообщил он в некотором удивлении. – Алевтина пекла?

– Нет, я.

Он удивлённо вздёрнул брови.

– Ты ещё и печёшь?

– Я, можно сказать, работаю тут поваром.

– Судя по всему, не только поваром, – заметил он, явно намекая на её неряшливый наряд для уборки.

Пришлось скромно улыбнуться и пояснить:

– Семейный бизнес.

Игнат жевал плюшку, запил её чаем, а сам всё смотрел на Юлю. От его настырного взгляда хотелось раствориться в воздухе.

– У Тетериных нет семьи, кроме Тетериных, – сказал он в конце концов. – Запомни это. Ты им не семья. Как и я, впрочем.

От его слов Юлю будто ледяной водой изнутри окатили. Она смотрела на Игната и не знала, что сказать ему в ответ. Как поспорить, какие аргументы привести о том, что он не прав. А Игнат вдруг поднялся, выдал сдержанную улыбку.

– Ладно, познакомились, и хорошо. Я даже рад, что никого из любимых родственников не застал. Что-то нисколько не соскучился. Думаю, они по мне тоже. Но ты привет им передавай. Хорошо?

Юля тоже поднялась, чувствуя себя ученицей за партой.

– Хорошо.

Игнат снова смерил её особенным взглядом, едва заметно усмехнулся каким-то своим мыслям, потом потянулся и взял с тарелки ещё одну плюшку. А Юле сказал на прощание:

– Пока, Золушка.