Зефир в шоколаде

– Ты не ночевала дома?

Платье заметил. Я всё-таки становилась недалеко от учительской, по сторонам огляделась, детей вокруг не было, они шумели где-то дальше по коридору. Наконец посмотрела на Стаса, посмотрела и призналась:

– Не ночевала. Но это не то, что ты думаешь. Вчера… – Я ещё больше понизила голос, и получалось так, что я вроде бы жалуюсь ему. – Вчера, правда, был очень трудный день, я сильно переволновалась. В итоге, не ела, вечером выпила и уснула. – Осторожно коснулась своих волос. – Я ужасно выгляжу, да?

Стас чуть хмурился, приглядываясь ко мне, но, в конце концов, в его глазах вспыхнуло сочувствие, и он даже сделал попытку улыбнуться.

– Ты выглядишь хорошо. – Посмотрел на моё чёрное платье. – Не получилось переодеться?

– Нет. – Я, не скрываясь, вздохнула. – Пережить этот день, – проговорила я, криво улыбнувшись.

– Переживёшь, – заверил меня Стас. Мимо нас прошёл учитель информатики, и мы дружно поздоровались, а выражения на лицах официальные-официальные. Информатик прошёл, и я выдохнула. А Станислав Витальевич неожиданно предложил: – Давай поужинаем сегодня? Или устала?

Я тут же плечи расправила, головой покачала.

– Не устала. Конечно, давай поужинаем.

Он улыбнулся, глаза за стёклами очков сверкнули.

– В нашем ресторанчике? – Я кивнула. – И ты мне всё расскажешь, – продолжил он с явным сочувствием. – Станет легче.

– Конечно, Стас. – Я посмотрела на часы. – А сейчас я пойду. Через две минуты звонок.

– Беги.

Я быстрым шагом направилась по коридору, не удержалась, и на Стаса обернулась. Он смотрел мне вслед. И чувство у меня такое, что лёд тронулся. Господи, хоть что-то хорошее за последние дни!

Но, не смотря на то, что лёд, по моим собственным словам, тронулся и Стас, наконец, решил сделать шаг, хоть в какую-то сторону, и как я понимаю, готов признать свою вину в нашей произошедшей недавно ссоре, думала я весь день об Антоне. Думала о вчерашнем вечере, о нашем разговоре, а вот мысли о нём самом старательно от себя гнала. Мало того, что они были нежелательны в общем и целом, так ещё и не к месту, я весь день была на глазах учеников. Один класс сменял другой, я озвучивала подготовленную программу, писала формулы на доске, и лишь однажды сбилась с мысли и даже зажмурилась на секунду, когда перед глазами встал образ Антона в одних шортах этим утром. Стояла к классу спиной, и это меня спасло, потому что почувствовала предательский жар, который наверняка проступил на щеках алыми пятнами. А в голове всё крутилась и крутилась песня, под которую мы подъехали к школе, что-то про ненужное свидание, если я что-то соображаю во французском.

К счастью, вечер у меня был занят. И думая о предстоящем свидании, я отвлеклась от мыслей о похоронах, об отце, о неудачном знакомстве с сестрой и даже об Антоне не вспоминала. Да и некогда было. Домой приехала и первым делом ванну себе налила, в которой и провела блаженные полчаса, приходя в себя и смывая с себя все ненужные мне мысли и воспоминания. Только продолжала напевать под нос, и время от времени себя одёргивала. Стас обещал заехать в семь, и я не спеша выпила чаю, выбрала подходящее платье, макияж сделала, и к его приезду выглядела, если не отдохнувшей, то посвежевшей. И он остался доволен. Я вышла ему навстречу, и Станислав Витальевич улыбнулся.

– Румянец появился, – похвалил он меня. Стас тоже переоделся, сменил костюм на бледно-лиловую рубашку и светлые брюки.

Я кокетливо коснулась своих щёк и мило улыбнулась.

– Я старалась. – И тут же добавила, поддразнивая: – Румяна никогда не подводят.

– Не придумывай, это не румяна. – Он машину обошёл, подошёл ко мне и поцеловал. – Голодная?

– Если честно, то ужасно. Я со вчерашнего дня нормально не ела.

Стас меня за плечи обнял, увлекая к машине.

– Бедная моя…

– Голодная, – со смехом подсказала я.

– Да, голодная. Поехали, я заказал нам столик. – Он открыл мне дверь, я села в машину и вдохнула знакомый аромат хвойного освежителя. В машине Антона пахло его одеколоном, островато-цитрусовым, а не ёлочкой за двадцать рублей. Подумала об этом и разозлилась на себя. Почему я вообще о нём думаю? И от этой самой злости Стасу улыбнулась с большим воодушевлением, чем ощущала.

Небольшой итальянский ресторанчик, в котором мы любили бывать, нельзя было даже сравнить с «Золотым идолом», не по кухне, не по респектабельности, но я его любила. Спокойное семейное заведение, зал на полтора десятка столиков, вино за приемлемые деньги, а не за те, что я успела увидеть в меню «Золотого идола». Мы заняли приготовленный для нас столик, одновременно улыбнулись знакомой официантке, и заказ сделали, не заглянув в меню. Оставшись со Стасом один на один, я удовлетворённо вздохнула. Правда, следующим вопросом Стас моё удовлетворение и спокойствие пошатнул.

– Кто это был?

– Когда?

– Вчера и сегодня. Кто тебя привёз утром?

– Ах, это… – Стас смотрел на меня спокойно, и я решила не создавать панику на пустом месте и говорить всю правду. Ну, или близко к правде. Как можно ближе. – Это Антон. Он… работал с моим отцом. Он сопровождал меня на похоронах, за что я ему очень благодарна. Не знаю, как бы я справилась с этим одна.

Только не спрашивай меня, у него ли я ночевала, не спрашивай!

Я очень деловито принялась расправлять салфетку на коленях.

– А он кто?

– В смысле?

Стас сделал неопределённый жест рукой.

– Он русский?

Я с облегчением улыбнулась.

– О да, ещё какой русский.

– Понятно. Но я, признаться, удивился, увидев его рядом с тобой. И ты с ним уехала.

Я руку через стол протянула и коснулась его руки.

– Стас, я была не в себе в тот день.

– Я заметил. И я беспокоился о тебе.

Я улыбнулась.

– Мне приятно.

Он перевернул мою руку, провёл пальцем по открытой ладони.

– Расскажи мне про отца. Не помню, чтобы ты хоть что-то о нём рассказывала.

Я помолчала, с мыслями собиралась, хотя на самом деле, в этот момент решала, стоит ли со Стасом откровенничать. Я столько лет молчала, никому не признавалась, чья я дочь, давно к этому привыкла, и не имела особого желания что-либо менять, но это ведь Стас, и раз я сама жду от него поступков и искренности, то, наверное, мне следует поступать также, говорить ему всё без утайки. Я ведь жду от наших отношений большего? А что может быть больше и серьёзнее доверия?

Стас продолжал гладить мою ладонь, и я следила за его действиями. Потом сказала:

– Ты слышал про Бориса Давыдова?

Он моргнул, взгляд стал удивлённым, но Стас кивнул.

– Конечно… Ты его дочь? – Тон поистине удивлённый.

– Да, – призналась я. – Они с мамой развелись очень давно, я его почти не помню. Но он был моим отцом, и Антон… он буквально уговорил меня пойти на похороны. За что я ему благодарна, если честно. Если бы я не пошла, жалела бы об этом. Но я там никого не знала, у отца была другая семья, жена и дочь, и мне казалось неуместным там показаться, но я рада, что преодолела себя.

– Надо же… Ты никогда мне не говорила про него.

– Я никому не говорила, Стас. В нашей семье не принято о нём говорить. Мама считала его предателем. – Я сделала попытку улыбнуться, чтобы совсем уж не сгущать краски. – Но я решила, что прийти на похороны моя обязанность.

– Может быть, может быть. И что теперь?

– Что?

– Ты познакомилась с его семьёй.

Я едва заметно поморщилась. И призналась:

– Если честно, мне совсем не хочется об этом говорить. Ещё и сегодня вечером. Давай просто поужинаем?

Принесли салат, и я с воодушевлением отвлеклась на него. Но чувствовала взгляды Стаса, которые тот на меня кидал, ему на самом деле было любопытно. И чтобы как-то сбить его с мыслей о моём отце, я спросила:

– Ты всё ещё злишься на меня?

Он удивлённо распахнул глаза.

– За что?

Его недоумённый тон меня кольнул. Я с трудом сдержала вздох, ткнула вилкой в поджаренную креветку, а ответить постаралась нейтральным тоном.

– Мы поссорились, Стас. Ты уже забыл?

Он негромко кашлянул.

– Это было неделю назад, Лера. После столько всего случилось. Я не думал, что на фоне последних событий, ты захочешь ещё и об этом разговаривать.

– Надо же мне на что-то отвлечься?

– На нашу ссору?

Я плечом пожала. Креветки в тарелке кончились, и я отложила вилку.

– Я не хочу с тобой ругаться, Стас. Но иногда ты не оставляешь мне выбора. Я себя преступницей чувствую, целуясь с тобой по углам.

Он неожиданно улыбнулся.

– Ну, по каким углам, Лера? Ни по каким углам мы не целуемся.

– Да, ты прав. Мы даже по углам не целуемся, только за закрытой дверью твоей или моей квартиры.

Он рот салфеткой вытер, пристроил одну руку на столе и на его запястье сверкнул циферблат часов, а вот пальцы нервно побарабанили по скатерти.

– Ты хочешь, чтобы о нас говорили?

– Стас, о нас и без того все говорят. Секрет Полишинеля.

– Возможно, ты права.

Он всегда соглашался, стараясь уйти от конфликта. Я незаметно сжала под столом руку в кулак. Возможно, я права! Это означало только одно: даже если я права, обсуждать это он не желает. Но вопреки моим мыслям и ожиданиям, Стас протянул ко мне руку. Я немного помедлила, но потом вложила свои пальцы в его ладонь, он их сжал, очень осторожно, чем снова растопил моё сердце. Это и было особенностью отношений со Стасом – порой он меня злил своей внешней неприступностью, но затем делал что-то, отчего я тут же оттаивала. Вот как сейчас.

– Лера, ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

Вообще-то, я не знала, но говорить об этом вслух показалось мне признанием собственной слабости, и я лишь улыбнулась, скрывая за этой улыбкой настоящие чувства. А Стас продолжил:

– И ты, наверное, права, я перестраховываюсь. Но я обещаю тебе, что исправлюсь. Договорились?

– Что ты имеешь в виду под «исправлюсь»?

Стас слегка замялся, не сразу сумев подобрать верный ответ.

– Всё о чём мы с тобой говорим. Сейчас и… при нашей последней ссоре.

Руку я свою освободила.

– Теперь получается, что я тебя вынуждаю.

– Не вынуждаешь. – Он даже поморщился. – Что за слово ты подобрала?

– Вот какое на ум пришло, Стас.

Станислав Витальевич, кажется, тоже начал выходить из себя. В заметном раздражении взглянул на официантку, подоспевшую с главными блюдами, а когда девушка удалилась, приниматься на любимую пасту не спешил, меня взглядом побуравил.

– Я так понимаю, что твоё недовольство превысило критическую точку?

Это был опасный вопрос. Опасный, но весьма важный. Я, конечно, могла бы пойти на попятную, заверить Стаса, что всё в порядке и это просто нервы, но эти самые нервы и всё произошедшее за последние дни, и не давали мне отступить. Я хотела получить ответ здесь и сейчас, чтобы не было поздно. Как с отцом. Но смягчить свой тон всё же стоило.

– Это не недовольство, Стас. Если бы я испытывала недовольство, меня бы здесь не было. Это… желание получить от тебя что-то большее. А я вижу, что ты этого не особо хочешь. И меня это расстраивает.

– Лера, я же тебе объяснял, – начал он устало, но я его опередила.

– Объяснял, – согласилась я. – И про жену, и про развод, но, Стас, прошло несколько месяцев, а сколько пройдёт ещё? Год? Тогда скажи мне об этом. Чтобы я знала, чего ждать и сколько. – Мой обвиняющий тон мне самой не нравился, и я расстроилась. – Или скажи, что ждать не надо, и надежд питать не надо, и тогда… я приму решение.

– Какое решение?

Я отвернулась от него, плечами пожала, не желая уточнять. Стас выразительно прищурился, глядя на меня, даже очки снял. Стало понятно, что вечер я испортила, но стыдно мне совсем не было, вот ни капельки. А затем у меня ещё и телефон зазвонил, и я принялась искать его в сумочке, уверенная, что это мама. Вчера вечером мы с ней по телефону поговорили всего лишь пару минут, а сегодня она ещё не звонила. Но это оказалась не мама, звонившим оказался Антон, что меня удивило, а уж его тон и сам вопрос, повергли, если не в шок, то в искреннее удивление.

– Ты где? – спросил он, и недоумение в его голосе прозвучало вполне искренне. Я посмотрела на Стаса, поняла, что говорить с Антоном под его взглядом не смогу, и проговорив одними губами: «Извини», и из-за стола поднялась.

– Что за вопрос, Антон?

– Нормальный. Я приехал, а тебя нет.

Чужому нахальству можно было только подивиться.

– Куда ты приехал?

– К тебе домой.

– Зачем? – По-моему, вполне логичный вопрос.

– Ужин привёз. – И тут же возмутился. – Так, не заговаривай мне зубы. Где ты?

Я не удержалась и хохотнула.

– Антон, а тебе не приходило в голову, что меня дома может не быть? Что у меня… вечер занят?

Он помолчал, затем усмехнулся, я услышала характерное хмыканье.

– У тебя свидание?

– Не твоё дело.

– Точно, свидание. С тем очкариком?

– Антон. – Я не на шутку разозлилась. – Поезжай домой.

– Девять вечера. Какое домой?

– Тогда поезжай, куда хочешь!

– Что-то ты больно разгневанная. Он тебя не радует?

– Я вешаю трубку, – предупредила я, но угрозу так и не выполнила почему-то.

А Антон издал тяжкий вздох.

– Ладно, ладно. У тебя свидание, а я стою у тебя под дверью с пакетом еды и чувствую себя идиотом.

Я вдруг поняла, что улыбаюсь.

– Только сейчас чувствуешь? Странно.

– Какая ты злая женщина, Валерия.

Я услышала, как хлопнула дверь, судя по всему, подъездная, и удивилась. Оказывается, я до конца не верила, что он на самом деле у меня под дверью стоит. Как неудачливый поклонник. И следующий вопрос у меня помимо воли вырвался.

– Антон, зачем ты приезжал?

Повисла короткая пауза, после чего он сказал, точнее, пообещал:

– Я тебе потом расскажу. – И отключился, забыв попрощаться.

За стол я вернулась немного смущённая, и незамеченным это не осталось. Стас встретил меня проницательным взглядом, а затем и губы поджал, видимо, вынеся какое-то решение. Я ненавидела, когда он так делал, особенно, когда причиной являлась я.

– Кто звонил?

Я скрывать не стала.

– Антон.

– Что такое? Он соскучился?

– Стас, пожалуйста.

– Что? И заметь, я не спрашиваю, с ним ли ты провела эту ночь.

– Не спрашиваешь, но откровенно намекаешь.

– Я не прав?

Есть я расхотела. Смяла в руках льняную салфетку, а взглядом упёрлась в тарелку с идеальными равиоли. Понимала, что не знаю, что Стасу сказать. Точнее, хочу ли.

– Ты же всё равно не поверишь ничему из того, что я скажу.

Он вдруг вздохнул.

– Поверю, Лера. Вопрос в том, хочешь ли ты говорить.

В общем, вечер закончился ужасно. Никакого открыто проявляемого сочувствия, объятий и поцелуев, что мне были так необходимы, чтобы восстановить душевные силы, и вообще, ни тени понимания на лице любимого мужчины. Он зациклился на имени Антона, я даже в какой-то момент заподозрила Стаса в том, что он своей надуманной ревностью хочет уйти от неприятного от себя разговора об ответственности. И, в итоге, на обратном пути мы вновь поспорили, и машину его я покинула, громко хлопнув дверью. А ведь весь день мечтала о том, что мы проведём вместе ночь, и я почувствую облегчение и долгожданную лёгкость. Но нет.

– Пошли его куда подальше, – страшным шёпотом посоветовала мне Лена, когда утром нас всех собрали в кабинете директора на экстренную планёрку. Перед планёркой я успела поделиться с ней новостями, и она, конечно же, встала на мою сторону. И теперь сверлила Станислава Витальевича негодующим взглядом. Но тот озвучивал последние приказы, пришедшие из министерства образования, и никаких взглядов не замечал. Надо сказать, что он и меня сегодня взглядом едва удостоил. Обиделся. А Ленка обиделась за меня и выдала мне этот совет на ухо, но мне показалось, что ужасно громко, и я поспешила уткнуться взглядом в свой блокнот для записи, притворяясь занятой и внимательной. А ответ ей дала, когда планёрка закончилась, и мы вышли в коридор.

– Боюсь, не придётся посылать. Он и сам сбежит. Точнее, уже.

– Ну и чёрт с ним, Лера. Терпеть не могу нерешительных мужиков. Настоящий мужчина должен появиться, схватить тебя в охапку, а твоего согласия только в загсе спросить, и то, только после поцелуя, пока ты ещё ничего не соображаешь.

Я от души посмеялась.

– А такие ещё существуют?

– Не знаю, не встречала.

– Вот именно.

Придя к столь неутешительному выводу, мы разошлись с ней по классам, но я уверена, что Ленка, как и я, долго ещё размышляла о вселенской несправедливости.

А мои мысли плавно перешли с решительных и готовых жениться несуществующих особей мужского пола на тех, кого было на порядок больше – нахальных, я бы даже сказала наглых. Как Антон. А ещё эгоистов, как Станислав Витальевич. И чувство у меня такое, что эти двое, сами того не подозревая, соревнуются друг с другом, кто скорее меня из терпения выведет.

Вот, например, Антон. Появился перед последним уроком, как ни в чём не бывало, на перемене вошёл в класс, и сразил всех своей улыбкой. По крайней мере, девчонки-десятиклассницы замерли все, как одна, не сводя с него глаз. А я лишь с бóльшим нажимом продолжила стирать с доски уже ненужные формулы, делая вид, что его не замечаю. А он мало того, что улыбкой всех ослепил, так ещё и поздоровался громогласно:

– Здравствуйте, дети! – не оставляя тем самым девчонкам ни одного шанса. Ко мне подошёл и негромко признался: – Всегда мечтал это сказать.

Я взяла мел, методичку и принялась выписывать на доску уравнения для самостоятельной работы. На Антона смотрела украдкой. Усмехнулась после его слов.

– Завёл бы своих парочку, и говорил бы каждый день.

– Мне ещё рано, – ответил он, затем с мыслями собрался и поторопился исправиться, хотя я не совсем поняла для чего: – Но я об этом всерьёз думаю.

– Рада за тебя, – фыркнула я, нисколько не поверив. – Зачем приехал? Я работаю.

Он на класс обернулся, затем отступил на шаг и присел на край моего стола, руки на груди сложил.

– Решил не ждать вечера. Ты у нас, как выяснилось, нарасхват.

– Тебя это удивляет?

– Нет, нисколько. Я просто решил поторопиться и опередить соперника.

Я обернулась на него.

– Какого соперника, Антон?

– Ну, того, в очках. Кто он, директор?

Я тут же шикнула на него.

– Тише ты!

Он смешно вытаращил на меня глаза.

– Что, это секрет? – И тут же ахнул, за что мне его убить захотелось. – Тайная страсть?

– Сейчас стукну тебя учебником.

– В школе я бил учебником по голове девочек, которые мне нравились. Я тебе нравлюсь?

– Нет, ты идиот.

– Этот вывод ни на чём не основан, Лера. – Он откровенно смеялся надо мной.

А я со стола его погнала.

– Ты подаёшь детям дурной пример.

Антон снова на класс обернулся.

– Да какие они дети? Вон лбы какие.

– Тише! Так зачем ты приехал?

Со стола он поднялся, но опёрся на него, и футболка на широкой груди красиво натянулась. Я намеренно отвернулась, хотя Антон пытался старательно перехватить мой взгляд.

– Ты всё ещё не дала мне ответ.

– У меня его нет.

– Врёшь.

Я возмущенно посмотрела, но Антон на моё возмущение никак не отреагировал. Вместо этого спросил:

– Когда ты заканчиваешь?

– Последний урок.

– Я съезжу по делам, вернусь через час, и мы с тобой пообедаем. Идёт?

– Ты всё время меня кормишь.

– Я о тебе забочусь. Чем ты питаешься в этой школе?

– Тем же, что и дети.

– Вот-вот. Так мы договорились?

Я, наконец, посмотрела ему в глаза.

– Ты ведь не оставишь меня в покое?

– Нет.

– Тогда договорились.

Он улыбнулся.

– Немного настойчивости, и ты становишься весьма податливой. Это интригует.

Я отлично уловила неприличный намёк в его голосе, и покраснела. Разозлилась на себя за это, но что могла сделать? Предательский румянец проступил. Антон усмехнулся, а я его укорила:

– Это же школа, Антон.

– Меня никто не слышал. – Он убрал с лица улыбку. – Но ты краснеешь, и люди понимают, что причина тому я.

– Уходи.

– Ухожу. Я позвоню, как подъеду. – Подмигнул мне, направился к двери и оттуда попрощался. – До свидания, дети. Валерию Борисовну не доводить. Я проверю.

Послышались смешки, а когда за Антоном закрылась дверь, и прозвенел звонок на урок, девичий голосок поинтересовался:

– Валерия Борисовна, а это он вас вчера на работу подвозил?

– А он кто?

– Жених, бойфренд?

Вопросы посыпались, как горох, я смущённо кашлянула, после чего строго попросила:

– Давайте закончим разговор не по теме. Посмотрите на доску и послушайте меня. Второй раз повторять не буду.

Зато после урока меня Лена Мамонтова в учительской остановила, а взглянула с намёком.

– Рассказывай.

– И ты туда же, – вздохнула я.

– Куда туда же, Лера? Такой экземпляр… невиданный. И к тебе зачастил!

– Лен, это совсем не то, что ты думаешь.

– Ты понятия не имеешь, что я думаю.

– Боюсь, что имею. Но это семейные дела и не более того. Да и вообще, нужно быть безумной, чтобы с Антоном связаться.

Лена загрустила, но со мной, в итоге, согласилась.

– Ты права. Он по коридору идёт, а вокруг него женщины штабелями укладываются. От двенадцати до шестидесяти.

– Вот-вот.

Но Лена всё-таки заинтересовалась.

– А кто он, вообще, такой?

А я, после секундного размышления, сказала:

– Он хозяин «Чёртового колеса».

Ленка глаза на меня вытаращила.

– Да ты что?! Хотя, знаешь, ему это очень подходит. Настоящий дьявол-искуситель.

С этим я согласилась.

Как мы и договорились, Антон позвонил, и я спустилась к нему. У меня в руках тяжёлая сумка с тетрадями на проверку, а он на незнакомой машине, новенькой и сияющей.

– У тебя целый автопарк, – сказала я ему, передавая сумку.

– У меня всего две машины, но иногда я обкатываю новые модели, прежде чем выставлять их на продажу.

Я ничего не сказала, села в автомобиль и осмотрела салон. А Антон, устроившись на водительском месте, вдруг сказал:

– Надо купить тебе машину.

Я лишь усмехнулась, причём невесело.

– С моей зарплатой только машины и покупать. – Потом поняла, на что он намекает, и сконфуженно примолкла.

– Чем займёшься вечером? – спросил он через пару минут. Загадочно сверкнул на меня глазами. – Опять свидание?

– Нет, – ответила я сдержанно. – Тетради буду проверять.

– О-о. Это надолго?

– А что?

– Я хотел тебя в «Колесо» пригласить.

– Антон, два дня назад похороны были.

Его это замечание нисколько не смутило.

– Жизнь продолжается, Снежинка. Да и я не предлагаю тебе веселиться. Так сказать, в ознакомительных целях. Ты же не была.

– Не была.

– Поедем? – Он кинул на меня вопрошающий взгляд.

Я сомневалась.

– Может, завтра? Завтра пятница.

– Отлично, – не стал он спорить. – Завтра, так завтра.

– Ты как-то странно воодушевился, – не могла не отметить я.

Антон голову на бок склонил, будто всерьёз задумался, после чего кивнул.

– Может быть.

– Что-то задумал?

Он моргнул, то ли растерявшись от моего вопроса, то ли возмутившись из-за него же.

– Ничего я не задумал. Дело совсем в другом.

– В чём?

– Просто, если ты свободна в пятницу вечером, значит, твоё вчерашнее свидание прошло не слишком гладко.

– И ты этому рад?

– А почему я не могу этому радоваться? – Мы как раз остановились на светофоре, и Антон тут же повернулся ко мне. Я под его взглядом слегка занервничала и глаза отвела, но Антона так просто с намеченной цели не собьёшь. Он меня, не скрываясь, разглядывал, затем нахально добавил: – Может, ты мне нравишься.

Особенно, меня впечатлило «может».

– Что ты молчишь, Лера?

– А что я, по-твоему, должна сказать?

Он посверлил меня взглядом, после чего ворчливо проговорил, разворачиваясь обратно к рулю:

– Хотя бы, спасибо.

– Оно тебе нужно?

– Судя по твоему тону, ты мне не веришь.

– Ну почему же? Но думаю, в твоём окружении очень много женщин, которые тебе нравятся, Антон. И не просто нравятся.

– Ты считаешь меня бабником? – Он казался не на шутку оскорблённым, до глубины души, но я в его обиду верить не спешила. И странно, даже разговором этим смущена не была.

– Для таких выводов я слишком мало тебя знаю, Антон. Но уверена, что у тебя достаточно широкий выбор… м-м, дам сердца.

Он кинул на меня подозрительный взгляд.

– Ё-моё, Лера, откуда ты всего этого набралась?

Вот на этом моменте я внутренне подобралась.

– Чего именно?

– Всех этих словечек, выражений, а главное мыслей? Дамы сердца, широкий выбор.

– Ты бы предпочёл, чтобы я всё называла своими именами?

– Вообще-то, да. Но сейчас уже не уверен, что тебе воспитание позволит.

– Как и повестись на твоё «нравишься», – решила сообщить я ему.