- -
- 100%
- +
Когда модуль ожил, на экране сначала появились служебные строки. Мара читала их вслух: дата производства отсутствует, серийный номер не зарегистрирован, система шифрования старше городских стандартов минимум на двадцать лет. Потом она обнаружила пакет координат.
— Смотри, — сказала она. — Это не просто карта. Здесь слои обновлялись.
— Когда последний?
Мара увеличила журнал.
— Три недели назад.
Арман почувствовал неприятный холод. Карта внешнего мира не была забытым архивом. Кто-то продолжал собирать данные за куполом прямо сейчас.
Они увидели дороги, линии электропередачи и отметки, похожие на населённые пункты. Некоторые имели названия, другие были обозначены только цифрами. По одной дороге двигалась крошечная зелёная точка.
— Транспорт, — прошептала Мара.
— Там?
— Если данные настоящие.
Арман приблизил лицо к экрану. Всё, чему его учили, рушилось не одним великим разоблачением, а маленькими деталями: работающей дорогой, обновлением карты, движущимся объектом. Ложь становилась особенно убедительной именно потому, что выглядела буднично.
Перед отключением света Мара успела скопировать часть карты на автономный накопитель. Она сунула его во внутренний карман и бросила Арману небольшую сумку.
— Что там?
— Вода, инструменты, два фильтра и еда на сутки.
— Ты всегда держишь сумку для побега?
— После исчезновения отца — да.
Арман хотел спросить, сколько лет она ждала момента, когда эта сумка понадобится. Но снаружи уже хлопнули двери машин.
Подключившись через автономный компьютер, она вывела на экран карту города. Затем масштаб уменьшился.
Появился весь купол.
А потом территория за ним.
Дороги. Реки. Старые населённые пункты. Несколько ярких отметок.
Арман стоял, не в силах отвести взгляд.
— Нам говорили, там всё уничтожено.
— Нам вообще много чего говорили, — ответила Мара.
В трёхстах километрах от города светилась точка: СЕКТОР А-17. Рядом — знак нуля.
В памяти капсулы обнаружился ещё один защищённый файл.
ТРЕБУЕТСЯ ДВОЙНАЯ БИОМЕТРИЯ.
АРМАН СМАГУЛОВ.
ИЛЬЯС СМАГУЛОВ.
Арман почувствовал, как внутри всё сжалось. Десять лет он слышал одну версию: экспедиция отца погибла, выживших нет.
Пока карта оставалась на экране, Мара открыла один из слоёв, который сначала приняла за служебные отметки. По всей территории вокруг куполов были нанесены тонкие линии, сходившиеся к нескольким узлам. Они не совпадали с дорогами.
— Это связь, — сказала она.
— Между чем?
— Между городами. Или между чем-то под ними.
Один узел находился прямо под их куполом. Второй — возле А-17. Третий совпадал с точкой, подписанной просто «0».
Мара попробовала определить тип сигнала и неожиданно получила ответ от капсулы. На экране появились старые протоколы обмена. Среди пакетов встречались даты из будущего: 2078, 2086, 2094.
Арман указал на последнюю.
— Та же дата, что на моей капсуле.
— Не совсем. Там был май. Здесь сообщения идут весь год.
— Значит, эта штука общается с будущим постоянно?
— Или заставляет нас так думать.
Мара всегда была осторожнее в выводах, и сейчас Арман был ей за это благодарен.
Они попытались открыть один пакет 2094 года. Капсула запросила биометрию Ильяса. Затем экран мигнул и показал короткую строку: «ЯКОРЬ 1 АКТИВЕН».
— Кто первый якорь? — спросил Арман.
Мара смотрела на имя отца в защищённом файле.
— Я бы поставила деньги на Ильяса. Если бы у меня были деньги.
— А второй?
Она посмотрела на Армана.
— Не нравится мне твоя способность задавать вопросы, на которые ответ уже написан перед нами.
Арман отвернулся от экрана.
— Если отец жив, почему он не связался со мной?
Мара несколько секунд молчала.
— Ты хочешь ответ друга или техника?
— Есть разница?
— Техник скажет: данных недостаточно. Друг скажет: возможно, он не мог.
Арман удивлённо посмотрел на неё. Они слишком долго почти не разговаривали, чтобы слово «друг» прозвучало привычно.
Мара сделала вид, что занята проводами.
— Не привыкай.
На отдельном мониторе возник входящий запрос. Кто-то пытался подключиться к её мастерской через городскую диагностическую сеть.
Мара мгновенно отключила кабель.
— Они сканируют квартал.
— Капсула?
— Возможно. Но есть ещё кое-что.
Она открыла журнал. Запрос пришёл с идентификатора, обозначенного «COUNCIL-ARCHIVE-01».
— Совет имеет прямой доступ к частным мастерским? — спросил Арман.
— Официально — только при чрезвычайной ситуации.
— Видимо, я чрезвычайная ситуация.
— Не льсти себе. Чрезвычайная ситуация — это ключ.
Мара быстро упаковала инструменты. Сняла с полки маленькую фотографию отца и положила в сумку. Арман заметил этот жест, но ничего не сказал.
— Есть задний путь?
— Есть путь, который не отмечен на городских схемах.
— Откуда?
— Папа построил. После одной из экспедиций он вдруг решил, что каждому дому нужен выход, о котором не знает система.
Арман снова услышал эхо фразы Ильяса про третий путь.
Их отцы явно знали одну и ту же опасность задолго до детей.
В этот момент мастерская погасла.
В мастерской погас свет.
Снаружи остановились машины.
— Они нашли нас, — сказала Мара.
— Как?
Она посмотрела на капсулу.
— Похоже, ключ не только открывает двери. Он ещё и сообщает, где находится.
В дверь ударили.
— Государственная служба контроля! Откройте!
Мара выдернула модуль из компьютера, бросила в сумку инструменты и открыла люк в полу задней комнаты.
— Всё оборудование оставим?
— Купить можно почти всё, — сказала она. — Кроме ответов.
Они исчезли в техническом тоннеле за секунды до того, как входную дверь выбили.
На улице мужчина в сером костюме поднял руку к наушнику.
— Объекты ушли. Начать преследование?
Спокойный женский голос ответил:
— Нет. Не трогайте их.
— Почему?
— Они сами приведут нас к Нулю.
Глава 5. Отец
Старый технический тоннель вывел их к внешнему району города. Мара привела Армана в заброшенный жилой блок, где жил человек по имени Данияр Толеев.
Увидев Армана, тот произнёс:
— Ты вырос.
— Мы знакомы?
— Нет. Но я знал твоего отца.
Данияр жил так, словно город давно перестал быть его домом. В комнате почти не было современной техники, окна закрывали плотные шторы, а на полках стояли старые навигационные приборы и бумажные карты. На одной стене висела фотография горного хребта — настоящего, без купола над ним.
— Садитесь, — сказал он и поставил на стол чайник.
— За нами люди Совета, — напомнила Мара.
— Значит, чай лучше пить быстро.
Эта спокойная фраза раздражала Армана. Он десять лет представлял выживших из экспедиции как людей, которые однажды вернутся и объяснят всё. Данияр сидел перед ним в старом свитере и выбирал чашки, будто главная проблема вечера — отсутствие сахара.
— Почему вы не пришли к нам? — спросил Арман. — Если вы вернулись, почему не пришли к семьям?
Данияр поставил чайник.
— Я пришёл.
Он рассказал, что через пять дней после возвращения добрался до дома. У подъезда уже стояли двое сотрудников службы контроля. Они не угрожали прямо. Просто показали фотографию его жены на работе и сына в школе. Сказали, что экспедиция затронула сведения чрезвычайной важности, а временная изоляция поможет защитить близких. Данияр подписал документ и исчез из их жизни добровольно.
— Через год жена решила, что я погиб. Через три вышла замуж снова. Я не имел права разрушать ей жизнь второй раз.
Арман хотел обвинить его в трусости, но слова не вышли.
Данияр раскрыл старый журнал экспедиции. На полях были записи Ильяса — короткие формулы вперемешку с бытовыми заметками. «Рашид опять спорит с датчиками». «Лейла уверена, что нашли старую дорогу». «Алия требует повторить измерение». Почерк отца ударил сильнее, чем фотография.
— Ильяс верил, что информация должна принадлежать людям, — сказал Данияр. — Именно поэтому всё и закончилось так плохо.
Он объяснил, что группа обнаружила не только поселения за куполом. Они нашли сеть старых ретрансляторов проекта ZERO. Некоторые до сих пор работали. Ильяс понял: если Совет восстановит систему полностью, он сможет не просто скрывать внешний мир, а прогнозировать поведение населения.
— Тогда отец решил остаться в А-17?
— Сначала — закрыть его. Потом связь исчезла.
Данияр достал металлический ключ и долго держал его в ладони, прежде чем передать Арману.
— Я берег его десять лет. Всё надеялся, что однажды он не понадобится.
— Что он открывает?
— Путь наружу. И, возможно, путь к твоему отцу.
Снаружи едва слышно зажужжал дрон.
Данияр поднял взгляд к потолку.
— А теперь нам действительно пора пить чай в другой жизни.
Данияр не ограничился рассказом об экспедиции. Он достал из шкафа металлический футляр и открыл его старым механическим ключом. Внутри лежало двенадцать жетонов с именами.
— Это все, кто вернулся? — спросила Мара.
— Все, кто вышел из А-17 после первой аварии.
Арман прочитал фамилии. Некоторые были перечёркнуты. Рядом с тремя стояли маленькие точки.
— Почему отмечены эти?
— Мы договорились раз в год подавать сигнал, что живы. Трое ещё отвечают. Я, Лейла и один человек на востоке. Остальные исчезли.
— Совет?
— Не всегда. Один пытался продать данные. Другой сошёл с ума после того, как начал помнить две разные жизни. Третий просто ушёл и не вернулся.
Арман поднял взгляд.
— Две жизни?
Данияр сжал губы.
— Тогда мы не понимали, что это связано с Нулём. Он был уверен, что у него есть дочь. Помнил её детство, голос, день рождения. Но у него никогда не было детей.
Мара и Арман переглянулись. То, что позже охватит целый город, начиналось уже тогда.
— Почему вы никому не рассказали?
— Рассказали. Совет назвал это посттравматическим расстройством и засекретил медицинские отчёты.
Данияр достал ещё один предмет — маленький прибор с треснувшим дисплеем.
— Это было у Ильяса в день аварии. Он передал мне перед тем, как вернулся внутрь.
Арман включил устройство. На нём сохранилась единственная строка: «ЕСЛИ Я НЕ ВЕРНУСЬ, НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ИМ ИСПОЛЬЗОВАТЬ АРМАНА».
Он перечитал несколько раз.
— Меня?
— Тогда тебе было девять. Мы решили, что Ильяс говорит о шантаже семьёй. Теперь я не уверен.
Арман почувствовал злость.
— Все знали что-то обо мне, кроме меня.
— Ты был ребёнком.
— А потом перестал.
Данияр не спорил.
— Мы ошиблись, — сказал он. — Секреты редко остаются защитой. Рано или поздно они становятся клеткой для тех, кого якобы защищают.
Мара спросила о Рашиде. Данияр рассказал, что её отец остался с Ильясом после первой эвакуации. Он пытался вручную отключить один из ретрансляторов. Последнее сообщение от него пришло через восемь часов: «Если Мара когда-нибудь спросит, скажите, что я не был героем. Я просто слишком поздно понял, во что мы ввязались».
Мара отвернулась к окну.
— Он всегда ненавидел пафос.
— Именно поэтому я запомнил фразу.
Данияр налил ей воды. Арман впервые увидел, как её руки заметно дрожат.
Он хотел сказать что-то правильное, но не нашёл слов. Просто поставил рядом чашку. Мара коротко кивнула.
Снаружи прошёл луч дрона.
Данияр мгновенно изменился. Старик, который минуту назад рассказывал о прошлом, стал человеком экспедиции. Он выключил лампы, отодвинул шкаф и открыл узкую нишу со старым передатчиком.
— Если доберётесь до Нуля, найдите Лейлу. Не доверяйте никому только потому, что он был другом ваших родителей. Даже мне.
— Почему?
— Потому что Ноль умеет делать правду удобной.
Тогда стекло окна треснуло.
За окном прошёл луч дрона.
— Они здесь, — сказал Данияр.
Данияр указал на коридор.
— Западные ворота. Сервисный шлюз семь.
— А вы?
— Я задержу их.
Арман хотел спорить, но Данияр перебил:
— Хочешь найти отца? Тогда впервые в жизни выйди за купол.
Глава 6. За стеной
Западный шлюз встретил их предупреждениями, которые Арман видел с детства: ВНЕШНЯЯ СРЕДА ОПАСНА. ВЫХОД БЕЗ ЗАЩИТЫ ЗАПРЕЩЁН.
Ключ Данияра открыл внутреннюю дверь.
Перед шлюзом Арман замедлил шаг. На стене висели детские рисунки, оставшиеся от какой-то школьной экскурсии: чёрные облака, люди в защитных костюмах, купол как огромный щит. На одном рисунке ребёнок изобразил внешнего зверя с тремя глазами и подписью «МУТАЦИЯ». Арман сам рисовал почти то же самое в семь лет.
В школе выход за стену показывали как смерть, только более официально. Учитель включал запись, где манекен без защитного костюма падал на землю после условного заражения. Потом детям выдавали карточки с правилами: не приближаться к аварийным дверям, сообщать о нарушителях, доверять только данным Совета. Арман мог повторить эти пункты даже сейчас.
Мара заметила, что он не двигается.
— Можем вернуться, — сказала она.
— Куда?
— Хороший вопрос.
Он коснулся внутренней двери. Металл был холодным. За ним находилось пространство, которое всю жизнь существовало для Армана только как предупреждение.
Когда система начала анализ воздуха, каждая секунда казалась проверкой веры. Арман почти надеялся увидеть красную надпись. Тогда хотя бы часть мира осталась бы прежней.
Но показатели были зелёными.
Он несколько раз перечитал слово «НОРМА». Потом потребовал повторный анализ. Система послушно повторила. Результат не изменился.
— Может, датчики сломаны, — сказал он.
Мара достала переносной анализатор из сумки.
— Я думала, ты это скажешь.
Её прибор показал то же самое.
Арман рассмеялся. Сначала тихо, потом громче. В смехе не было веселья. Это была реакция человека, которому только что сообщили, что одна из главных истин его жизни оказалась настройкой интерфейса.
Вторая дверь начала открываться. В щель ворвался воздух. Он был прохладнее городского и пах чем-то незнакомым — мокрой землёй, травой, водой. Арман инстинктивно задержал дыхание.
Мара вышла первой.
— Если умру, скажешь, что я была права.
— Кому?
— Разберёшься.
Она вдохнула полной грудью и демонстративно подождала.
Ничего.
Арман сделал шаг следом. Потом ещё один. Под ботинком хрустнул маленький камень. Небо оказалось огромным. Без дуги, без сетки обслуживания, без искусственных звёзд. Он поднял голову так резко, что закружилась голова.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.




