Небо под кровью дракона

ГЛАВА 4

ГОСТИ ПОСЛЕ ЗАКАТА

Красный свет пульсировал внутри осколка, как предупреждение.

Кайрен не сводил глаз с двери.

Стук повторился.

Один раз.

Пауза.

Второй.

— Кто там?

— Путники.

Мужской голос был спокойным. Слишком спокойным.

— В деревне есть трактир.

— Мы уже были там.

Кайрен приблизился к боковому окну.

В стекле отражалась комната: стол, свеча, его лицо, стена позади.

Но не человек за дверью.

Хотя тёмный силуэт был отчётливо виден снаружи.

Кайрен медленно отступил.

— Что вам нужно?

— То, что ты нашёл утром.

Сердце ударило сильнее.

До похода в трактир Кайрен спрятал ключ там, где меньше всего ожидал бы найти его сам: в старой коробке с измерительными шнурами.

Через минуту достал обратно.

Оставлять устройство в пустом доме казалось ещё глупее, чем носить с собой.

Он завернул осколок в несколько слоёв ткани и закрепил под рубашкой кожаным ремешком.

Красный свет всё равно слегка проступал.

Пришлось надеть сверху зимнюю куртку.

На улице он заметил маленькие детали, которые днём не бросились бы в глаза.

Две двери были помечены мелом знаком солнца — символом охотничьего ордена, который обычно встречался только на южных дорогах.

На перекрёстке лежала мёртвая птица без видимых ран.

А возле конюшни стояли три незнакомые лошади. Слишком ухоженные после горного перехода.

Кайрен понял: в деревню пришла не одна сторона.

Возможно, трое в чёрном были далеко не единственными, кто искал ключ.

— У меня ничего нет.

— Тогда почему оно светится?

Кайрен невольно посмотрел на осколок.

За дверью тихо рассмеялись.

— Кто вы?

— Люди, которые пришли раньше других.

— Каких других?

— Больше, чем тебе хотелось бы.

Шаги отдалились.

Кайрен подождал, потом выглянул. Улица была пустой.

Он завернул осколок, спрятал под одежду и отправился к трактиру.

Там было необычно тихо. Трое незнакомцев в тёмных плащах сидели за столом. Перед каждым стояла кружка, но никто не пил.

Трактирщик Орвен старательно протирал одну и ту же чашу.

Торвен сидел в дальнем углу.

Кайрен направился к нему.

— Они приходили ко мне.

Старик поднял глаза.

Трактир «Старый мост» никогда не был тихим вечером.

Даже зимой, когда караваны почти не проходили через деревню, здесь спорили охотники, играли в кости, ругались из-за цен на муку и слушали истории Торвена, половина которых менялась с каждым пересказом.

Сегодня люди говорили шёпотом.

Трое незнакомцев изменили помещение одним своим присутствием.

Они не делали ничего угрожающего. Не касались оружия. Не повышали голос. Но вокруг их стола словно существовал пустой круг, куда никто не хотел ставить стул.

Кайрен заметил ещё одну странность.

Огонь в камине отражался в металлической пряжке Сарека.

Но кожа на его лице почти не принимала тёплый оттенок пламени.

Словно свет останавливался на поверхности.

Орвен принёс незнакомцам еду: тушёное мясо, хлеб, лук.

Они не притронулись.

— Не нравится? — спросил трактирщик, стараясь звучать оскорблённым, а не испуганным.

Сарек посмотрел на тарелку.

— Пахнет хорошо.

— Тогда ешьте.

— Я не голоден.

— Трое суток через горы и не голодны?

Тишина.

Орвен понял, что вопрос был лишним, и ушёл.

Сарек проводил трактирщика взглядом.

— Люди всегда думают, что любопытство делает их умнее.

— Иногда делает, — сказала Эллара.

Она сидела в дальнем углу, куда почти не доходил свет ламп. Для остальных посетителей она была просто ещё одной путницей. Сарек знал, что это впечатление исчезало, стоило ей захотеть.

— Ты опять защищаешь людей?

— Я защищаю точность формулировок.

— Валькару не понравится твоя точность, если мы вернёмся без ключа.

Эллара медленно провела пальцем по краю кружки.

— Мы ещё не знаем, что это ключ.

— Стены крепости называют его так в старых текстах.

— Тексты переводил мой отец.

Сарек прищурился.

— Ты сомневаешься в Валькаре?

— Я сомневаюсь во всех переводах, которые нельзя проверить.

— Это опасная привычка.

— Поэтому я до сих пор жива.

За соседним столом двое деревенских мужчин тихо спорили о том, был ли объект над площадью знаком богов. Один утверждал, что видел три белых огня. Другой говорил, что огней было четыре.

Эллара слушала вполуха.

Её интересовал Торвен.

Старый охотник сидел у стены и делал вид, что не обращает на них внимания.

Но его правая рука ни разу не покинула рукоять короткого ножа под столом.

Сарек тоже заметил.

— Он знает.

— Что-то знает.

— Убрать?

Эллара подняла глаза.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если он знает, то может привести нас туда, куда не приведёт мальчишка.

— Мы уже нашли мальчишку.

— Нашли дом. Не его значение.

Сарек откинулся назад.

— Ты говоришь как архивист.

— Каэль говорил так же.

Сарек замолчал.

Имя брата всегда работало лучше угрозы.

Эллара редко его произносила.

Каэль умер девять лет назад. Официально — во время обрушения старого подземного хода возле поместья Вейн. Неофициально Эллара помнила закрытую дверь кабинета отца, кровь на рукаве Валькара и приказ никому не задавать вопросов.

Каэль тоже интересовался древними знаками.

Каэль тоже говорил, что официальная история их рода не сходится.

И за два дня до смерти спросил Эллару, знает ли она, почему на старейших гербах Вейн семь точек, а на новых — только три.

Она тогда пожала плечами.

Теперь в деревне на севере появился юноша с неизвестным артефактом и знаком, который Каэль рисовал в своих тетрадях.

Совпадений стало слишком много.

— Ты думаешь о нём, — тихо сказал Сарек.

— Не твоё дело.

— Мы оба были там после обвала.

Эллара подняла взгляд.

— И?

— Я видел стену, которую он нашёл.

Она застыла.

— Какую стену?

Сарек сразу понял, что сказал лишнее.

— Ничего.

— Сарек.

Он вздохнул.

— Под его комнатой был чёрный слой. Совсем небольшой. Валькар приказал закрыть проход до того, как ты приехала.

Эллара почувствовала, как холодеют пальцы.

— Отец знал, что Каэль нашёл узел.

— Я этого не говорил.

— Нет. Ты сказал достаточно.

Она поднялась.

— Куда?

— На воздух.

— Эллара.

Она остановилась у лестницы.

— Если Валькар знал о ключах девять лет назад и ничего мне не сказал, значит, этот мальчишка — не случайная цель.

— Приказ остаётся приказом.

— Для тебя.

Сарек улыбнулся без веселья.

— Однажды твоя привычка сомневаться поставит нас по разные стороны.

Эллара посмотрела на него.

— Возможно, мы уже там.

Она вышла на крышу мельницы.

Холодный воздух ударил в лицо.

Внизу Кайрен шёл по площади рядом с Торвеном.

Красный свет едва заметно просачивался из-под его одежды.

Эллара смотрела на него и думала не о приказе отца.

Она думала о Каэле.

И о том, что, возможно, впервые за девять лет получила шанс узнать, за что он умер.

Торвен наблюдал за незнакомцами из-за кружки.

Кайрен наклонился к нему.

— Вы их знаете.

— Нет.

— Опять врёте.

— Сегодня у меня насыщенный день.

— Кто такой Валькар?

Торвен едва заметно дёрнулся.

— Откуда это имя?

— Они упоминали?

— Кайрен.

— Значит, знаете.

Старик поставил кружку.

— В некоторых старых историях есть дом, который пережил королей, войны и три попытки его уничтожить. Люди меняли названия этих существ, но чаще всего называли их Вейн.

— Вампиры.

Торвен посмотрел на него так, будто само слово могло привлечь внимание.

— Не произноси это слишком громко.

— Почему? Они обидятся?

— Потому что они услышат.

Кайрен посмотрел на Сарека.

Тот сидел на другом конце зала.

И улыбался прямо ему.

— Что сказали?

— Что знают о находке.

— Покажи.

Кайрен приоткрыл куртку.

Торвен увидел край чёрного металла.

Его лицо изменилось.

— Где?

— В пещере после обвала.

Старик закрыл глаза.

— Мы опоздали.

— Кто «мы»?

— Не здесь.

За соседним столом кто-то тихо поставил кружку на дерево.

Кайрен посмотрел в ту сторону.

Сарек заговорил с Торвеном первым.

— Вы охотник.

Старик не ответил.

— Были на северном склоне?

— Бывал.

— Видели что-нибудь интересное?

— Снег.

Сарек улыбнулся.

— Вы всегда так отвечаете на вопросы?

— Только на плохие.

— А что делает вопрос плохим?

— Человек, который его задаёт.

Несколько посетителей едва удержались от улыбки.

Сарек не обиделся.

— Мне говорили, северяне грубые.

— А мне говорили, вампиры умные. Видимо, слухам нельзя доверять.

В трактире стало настолько тихо, что Кайрен услышал, как Орвен уронил ложку за стойкой.

Сарек посмотрел на Торвена.

На миг его лицо стало совершенно пустым.

— Осторожнее, старик.

— Я осторожничал последние двадцать лет. Надоело.

Эллара, сидевшая за другим столом в тени капюшона, слегка повернула голову.

Кайрен понял: Торвен специально провоцирует их.

Отвлекает.

От него.

Эта мысль заставила Кайрена впервые увидеть в старом охотнике не человека, который скрывает правду, а человека, который, возможно, всё это время пытался его защищать.

Один из незнакомцев улыбнулся.

Не дружелюбно.

Скорее так улыбается человек, который услышал именно то, что хотел.

Кайрен наклонился к Торвену.

— Вампиры?

Старик ничего не ответил.

Этого было достаточно.

Пока Кайрен говорил с Торвеном, незнакомцы в трактире вели собственный разговор.

Сарек держал кружку скорее ради приличия, чем из желания пить.

— Мальчишка похож на Орена, — сказал третий вампир, которого звали Нер.

Эллара мгновенно посмотрела на него.

— Ты видел Орена?

— Один раз. Лет двадцать назад.

— Он человек. Двадцать лет — не один раз для него.

— Поэтому и запомнил. Очень раздражающий.

Сарек усмехнулся.

— Значит, действительно наставник мальчишки.

Эллара наклонилась ближе.

— Почему мне никто не сказал, что дом Вейн уже следил за этим картографом?

Нер пожал плечами.

— Не мой уровень доступа.

— Кто приказал?

— Тогда? Один из людей твоего отца. Я доставил письмо и всё.

— Что было в письме?

— Я не вскрываю письма главы дома.

Сарек посмотрел на него.

— Лжёшь.

— Хорошо. Иногда вскрываю. Это не вскрыл.

Эллара перестала слушать шутку.

Орен был связан с Валькаром задолго до появления ключа у Кайрена.

Значит, отец не просто ждал случайной активации древнего устройства.

Он следил за линией исследования.

Возможно, десятилетиями.

Эллара посмотрела на Кайрена у дальнего стола. Молодой картограф что-то сердито говорил Торвену, а старик отвечал всё короче.

— Сарек.

— Да?

— Никому не сообщай про знак на его руке, пока я не скажу.

Сарек медленно поставил кружку.

— Это прямое нарушение приказа.

— Пока знак не подтверждён, сообщать нечего.

— Ты только что сказала, что он активировался.

— Я могу ошибаться.

— Ты никогда не признаёшь такую возможность.

— Сегодня особенный день.

Сарек смотрел долго.

— Хорошо. До утра.

— До моего решения.

— До утра, Эллара.

Она не стала спорить.

Вампиры жили долго именно потому, что умели понимать, где заканчивается компромисс.

До рассвета ей нужно было выяснить, кем является Кайрен.

И почему Валькар, возможно, знал о нём раньше неё.

Позже, когда Кайрен вышел из трактира, на крыше старой мельницы стояла девушка.

Она наблюдала за площадью сверху. Длинные тёмные волосы двигались на ветру. В её неподвижности было что-то хищное, но лицо казалось почти спокойным.

— Значит, правда активировался, — сказала она.

Позади появился мужчина.

Он двигался так тихо, что обычный человек не услышал бы.

На крыше мельницы Эллара наблюдала не только за Кайреном.

Она считала выходы из площади, оценивала расстояние до леса, замечала людей с оружием. Привычка, воспитанная домом Вейн задолго до того, как ей позволили впервые покинуть столицу без сопровождения.

Сарек стоял рядом.

— Ты медлишь.

— Я думаю.

— Валькар не посылал нас думать.

— Именно поэтому он послал меня, а не только тебя.

Сарек тихо рассмеялся.

— Всё ещё пытаешься доказать ему, что ты не дочь, которую можно держать при дворе?

Эллара посмотрела на него.

— Ещё одно слово о моей семье, и ты полетишь с крыши.

— Я переживу.

— Я могу попробовать ещё раз.

Они знали друг друга почти век — для человека это было бы несколько жизней, для их народа лишь достаточно долго, чтобы научиться раздражать друг друга без усилий.

Сарек был верен Валькару. Эллара когда-то тоже считала себя верной.

Потом начала читать архивы.

В официальной истории дома Вейн слишком много страниц отсутствовало. Целые десятилетия описывались одной строкой. Некоторые имена выскабливали из родословных. А знак трёх дуг встречался в документах за столетия до того, как, по легенде, появился основатель дома.

Эллара задавала вопросы.

Отец отвечал всё реже.

И вот теперь такой же знак появился под кожей человеческого мальчишки из горной деревни.

Нет.

Она не собиралась просто забрать его и отвезти Валькару.

Пока не поймёт, почему отец так долго искал этот ключ.

Она услышала.

— Эллара.

— Не подкрадывайся, Сарек.

— Я не подкрадывался.

— Именно поэтому ты раздражаешь.

Он встал рядом.

— У мальчишки артефакт.

— Вижу.

Эллара не сводила глаз с Кайрена, пока тот разговаривал с Торвеном.

Красный свет под его курткой пульсировал в такт, который она не могла понять.

— У обычных артефактов нет цвета тревоги, — сказала она.

Сарек встал рядом на краю крыши.

— Ты решила, что это тревога?

— А ты решил, что украшение?

— Я решил, что нам приказали забрать предмет.

— Предмет привязан к мальчишке.

— Значит, заберём обоих.

Эллара повернулась.

— И если связь убьёт его?

— Валькар разберётся.

— Как разобрался с Каэлем?

Сарек устало выдохнул.

— Мы уже это обсуждали.

— Нет. Ты уклонялся.

— Потому что правда тебе не понравится.

— Попробуй.

Сарек посмотрел на площадь.

— Валькар действительно пытался спасти его.

Эллара замерла.

— Что?

— Каэль активировал узел. Поглощение вошло в него первым. Твой отец перехватил связь на себя.

— Почему никогда не сказал?

— Потому что Каэль умер всё равно.

— И это должно оправдать молчание?

— Нет. Я просто говорю, что история сложнее, чем тебе удобно.

Эллара почувствовала злость.

Но вместе с ней — сомнение.

Она ненавидела его больше.

Простой злодей был бы легче.

— Тогда почему отец продолжил использовать линию?

— Потому что после смерти Каэля решил, что если бы был сильнее раньше, смог бы его спасти.

Эллара закрыла глаза.

Вот это уже звучало слишком похоже на Валькара.

Превратить потерю в оправдание следующего шага.

— Ты поэтому остаёшься с ним?

Сарек не ответил сразу.

— Я помню, каким он был до этого.

— А если того человека больше нет?

— Тогда, возможно, я слишком долго это признавал.

Внизу Кайрен поднял голову.

На секунду показалось, что он смотрит прямо на Эллару.

Она отступила от края.

— Я поговорю с ним сама.

— С Валькаром?

— С Кайреном.

— Это нарушает приказ.

Эллара улыбнулась.

— Тогда не рассказывай.

— Приказ Валькара ясен.

Эллара не сводила глаз с Кайрена.

— Красный сигнал не появлялся больше пяти веков.

Сарек перестал улыбаться.

Когда Эллара произнесла имя Валькара, её голос почти не изменился.

Но Сарек услышал то, чего не заметил бы человек.

Сомнение.

— Ты всё ещё злишься на него из-за архивов? — спросил он.

— Я не злюсь.

— Конечно.

— Я хочу ответы.

— Ответы — роскошь. Особенно в доме, который существует тысячу лет.

Эллара посмотрела вниз на Кайрена.

— Именно поэтому я устала от роскоши.

Она вспомнила последний разговор с отцом.

Валькар стоял перед камином, хотя огонь не был ему нужен.

— Найди ключ, — сказал он.

— Что он открывает?

— Неважно.

— Для кого?

— Для нас.

— Это не ответ.

— Это приказ.

Эллара тогда поклонилась.

И впервые в жизни решила выполнить приказ не так, как от неё ожидали.

Если ключ действительно активировал древний знак на человеке, она собиралась узнать почему прежде, чем отец получит возможность стереть ещё одну страницу истории.

— Ты уверена?

— Да.

— Тогда нужно сообщить Валькару.

— Сначала я хочу понять, почему артефакт выбрал именно его.

— Артефакты не выбирают.

Эллара чуть повернула голову.

— Этот выбрал.

В горах вспыхнул синий свет.

Один раз.

Той ночью Торвен не пошёл домой сразу.

Он сидел у закрытого трактира, пока площадь не опустела, и смотрел на север.

Мейра принесла ему кружку горячей воды с травами.

— Он нашёл? — спросила она.

Торвен не стал притворяться, что не понимает.

— Да.

— Орен говорил, что однажды найдёт кто-то молодой.

— Орен слишком много говорил.

— Поэтому ты его любил.

Торвен поморщился.

Мейра села рядом.

— Ты расскажешь мальчику?

— Нет.

— Тогда расскажут они.

— Знаю.

— И что хуже?

Торвен долго молчал.

Почти двадцать лет назад он сам ходил с Ореном к северным руинам. Тогда они нашли только чёрную стену в пещере и знак, который не смогли открыть. Через несколько месяцев Вейн прислали людей. Орен понял, что кто-то отслеживает старые узлы, и начал собирать карты.

А потом исчез.

Торвен так и не простил себе, что не пошёл с ним в последний раз.

— Если скажу Кайрену правду, он полезет ещё глубже, — сказал он.

Мейра посмотрела в сторону дома Кайрена.

— А если не скажешь, он полезет туда вслепую.

Торвен закрыл глаза.

Этого ответа он боялся.

Потом второй.

Сарек поднял голову.

Издалека донёсся рёв.

На красный сигнал ответил не человек.

Дракон.

Слово повисло над столом.

Никто не засмеялся.

Торвен медленно поставил кружку.

— Кто вам сказал?

Незнакомец в центре улыбнулся.

— Значит, есть что говорить.

— Я спросил, кто.

— Старые дороги рассказывают многое тем, кто умеет читать.

Кайрен, слушавший из соседнего угла, почувствовал, как кожа покрывается мурашками.

Это была почти фраза Орена.

Слишком похожая.

Торвен тоже заметил.

— Кто дал вам карту?

— Карты переживают хозяев.

— Не все.

Незнакомец наклонил голову.

— Ты знал картографа.

Кайрен едва не вышел из укрытия.

Торвен сжал кружку так сильно, что костяшки побелели.

— Много картографов ходило по северу.

— Этот задавал неправильные вопросы.

— Для кого неправильные?

— Для тех, кто предпочитал, чтобы север оставался пустым на карте.

Кайрен перестал дышать.

Они говорили об Орене.

Он хотел вмешаться, но чья-то рука легла ему на плечо. Орвен, трактирщик, едва заметно покачал головой.

«Не сейчас», — беззвучно показал губами.

Кайрен остался.

Незнакомец продолжил:

— Он жив?

Торвен ответил:

— Если бы я знал, вы бы не спрашивали меня.

На секунду спокойствие мужчины исчезло.

Значит, вампиры тоже искали Орена.

Это меняло всё.

Наставник не просто случайно наткнулся на старый узел.

Он оказался частью той же охоты, в которую теперь втянули Кайрена.

И если обе стороны спустя три года всё ещё задавали вопрос «жив ли он», значит, ответ не был очевидным никому.

После того как Сарек ушёл с площади, Эллара задержалась на крыше одна.

Она слышала сердце Кайрена даже отсюда.

Быстрое.

Неровное.

Человеческое.

Слишком молодое для той игры, в которую его втянули.

На мгновение ей стало почти жаль его.

Эллара тут же отбросила чувство. Жалость делала людей неосторожными.

Но другое ощущение осталось.

Ответственность.

Если Валькар действительно знал, что ключ выберет Хранителя, значит, он отправил Эллару за человеком, которого, возможно, собирался использовать.

Отец не сказал ей этого.

Сарек тоже не знал всего.

Эллара посмотрела на север.

В горах над вершиной снова появился слабый синий отблеск.

Сарек тоже заметил.

— Он отвечает ключу.

— Или ключ отвечает ему.

— Какая разница?

Эллара посмотрела на мужчину.

— Огромная.

Если ключ управлял драконом — Валькар получал оружие.

Если дракон сам отвечал ключу — всё становилось сложнее.

И гораздо интереснее.

— Я пойду к мальчишке утром, — сказала она.

— Почему не сейчас?

— Потому что если появлюсь у его двери ночью сразу после трёх вампиров, доверие будет сложно выстроить.

— Ты собираешься выстраивать доверие?

— Собираюсь получить ответы.

— Это не одно и то же.

— Иногда первое быстрее второго.

Сарек покачал головой.

— Валькар приказал не вступать в лишний контакт.

— А ещё Валькар не рассказал мне о комнате Каэля.

— Ты превращаешь задание в семейный спор.

— Возможно, семейный спор был заданием ещё до нашего приезда.

Она спустилась с крыши.

На улице встретила Торвена.

Старик остановился, увидев её.

— Вейн.

Эллара удивилась.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда имя?

— Я знал человека, который однажды слишком много спрашивал о вашем доме.

— Орен?

Торвен не ответил.

Этого хватило.

Эллара шагнула ближе.

— Где он?

— Если бы знал, не стоял бы здесь.

— Он искал ключ?

— Он искал правду.

— Обычно это опаснее.

Торвен посмотрел на неё с неожиданным пониманием.

— В этом мы согласны.

Они разошлись, не сказав больше ни слова.

Но теперь Эллара знала: история Кайрена началась задолго до вчерашнего обвала.

Дракон ответил на сигнал.

Истории, которые она считала религиозной ложью семьи, внезапно начали оживать одна за другой.