Экспедиция в зону Комфорта

Глава 1. Проклятие мягких лапок

Меня зовут Максим Окатов, и я официально заявляю: мир сошел с ума, причем сделал это с редчайшим комфортом. Когда мы пересекли Чертову Черту, мои старые добрые берцы – сорок пятый размер, двойная прошивка, подошва, способная дробить гранит – вдруг начали вести себя как домашние тапочки с подогревом. Они стали мягкими, уютными и, клянусь своей печенью, начали тихонько мурлыкать при каждом шаге.

– Вадик, – позвал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как наждак по стеклу. Получилось плохо. Голос вяз в воздухе, как муха в сиропе. – Вадик, проверь периметр. И ради всего святого, перестань так блаженно щуриться. У тебя вид как у кота, дорвавшегося до сметаны.

Вадик, наш «специалист по адаптации» (читай – бывший бездельник с дипломом психолога), замер, балансируя на одной ноге.

– Макс, ты не поверишь… Тут почва… она анализирует мое плоскостопие. Я чувствую, как под стелькой формируется индивидуальный супинатор. Он… он как будто прорастает в кожу, Макс. Это же гениально! Это же триумф эргономики!

– Это триумф деградации, – отрезал я, хотя почувствовал, как предательски сладко заныло старое ранение в колене, баюкаемое невидимыми микроволнами тепла. Я сжал зубы. – Если ты позволишь этой штуке «прорасти», через час ты забудешь, как ходить по камням.

Я вытащил из нагрудного кармана свой старый гаечный ключ на тридцать два. Мой талисман. Мой якорь в океане этого розового безумия, которое грозило превратить нас в кисель еще до того, как мы увидим первого противника. Ключ был холодным и тяжелым. Это успокаивало.

Но стоило мне вытянуть руку, как марево Зоны мазнуло по металлу. Прямо на моих глазах вороненая сталь начала светлеть, покрываться какой-то подозрительной корочкой, и через секунду я держал в руках свежевыпеченный, еще теплый багет. Из него вызывающе торчал кусок ветчины.

– Твою мать… – прошептал я. – Они даже инструменты жрут.

– Это не «жрут», Макс, – подала голос Аня, наша биолог. Она стояла чуть позади, вглядываясь в детектор, который в её руках постепенно становился мягким, как зефир. – Это конверсия агрессивной среды в дружелюбную. Зона считает, что тяжелый кусок железа в твоей руке – это источник стресса. Она его… оптимизировала. Хочешь есть – ешь. Не хочешь – она его превратит в мягкую игрушку.

– Я хочу закрутить гайку! – рявкнул я так, что у Ани чуть не выпал планшет. – Я хочу, чтобы мир сопротивлялся! Чтобы об углы можно было удариться, а не обниматься с ними!

Мы двинулись вглубь. Воздух здесь не просто пах выпечкой – он был плотным, как вата. Каждое движение требовало усилий, но не физических, а волевых. Зона подсовывала соблазны на каждом шагу. Вот слева зажурчал ручей. Но это не была вода. Это был охлажденный «Мохито» с идеально откалиброванными кубиками льда, которые звенели о камни, выстукивая мелодию из «Стиляг» – бодрую, нахальную, от которой у нормального человека начинали дергаться пятки, а Вадик едва сдержался, чтобы не пуститься в пляс прямо посреди этой чертовой Зоны.

– Не пить! – скомандовал я, видя, как Вадик потянулся к фляге. – В этой жиже растворитель для воли. Один глоток – и ты начнешь подбирать рифмы к слову «счастье».

– Командор, – Вадик остановился и указал вперед. – Там… кажется, первый контакт.

Впереди, под раскидистым деревом, чьи листья напоминали влажные салфетки с запахом алоэ, стояло ОНО. Объект был облачен в безукоризненно белый смокинг. На голове – фуражка с золотым шитьем, на лице – улыбка, от которой у нормального человека начинается изжога.

– Добро пожаловать в Сектор Прилета, господа! – пропел Объект.

Голос у него был поставлен, как у диктора центрального телевидения.

– Меня зовут Джарвис-4, ваш персональный консьерж в секторе беззаботности. Вижу, вы испытываете стресс? Уровень вашего кортизола, Максим, превышает норму на 400 процентов. Это… неэстетично.

– Пошел к черту, Джарвис, – буркнул я, пытаясь рассмотреть что-то сквозь розовый туман.

– О, эта морщина между бровей! – в голосе Джарвиса вдруг промелькнуло нечто, похожее на далекий стальной лязг. – Она портит ландшафт. Секундочку, мы это исправим.

Я почувствовал, как к моему лицу прикоснулось нечто невидимое и липкое. Кожа на лбу вдруг натянулась, становясь глянцевой и чужой. Парализующее тепло разлилось по лицу, стирая саму возможность нахмуриться.

– Так гораздо лучше! – пропел Джарвис. – Теперь ваше лицо соответствует стандартам Пятого Кольца. Не пытайтесь сопротивляться, Максим. Ваша ярость – это просто химическая ошибка, которую мы скоро деинсталлируем. Желаете ли вы обновить гардероб или сразу перейдем к дегустации подушек?

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как мои «урчащие» берцы предательски пружинят, а лицо застыло в идиотской, навязанной маске спокойствия.

– Слушай сюда, Джарвис. Нам не нужны подушки. Нам нужен выход к Пятому Кольцу. И убери эту рожу, пока я не проверил, из чего сделан твой смокинг – из шелка или из сладкой ваты.

Джарвис ничуть не обиделся. Напротив, его улыбка стала еще шире, а в глазах светилось такое глубокое понимание моих нужд, что мне стало тошно.

– О, агрессивный маркетинг! Как это свежо, как это… винтажно. Пятое Кольцо сейчас закрыто на редизайн, там меняют гравитацию на «обволакивающее тепло». Но я могу предложить вам альтернативу – зону отдыха «Ленивый полдень». Там время течет со скоростью плавления камамбера.

– Слышь, камамбер… – я шагнул вплотную и ткнул своим багетом ему в грудь. – Мы – Экспедиция. Мы ищем Сервер. Понимаешь? Главную железку, которая всю эту патоку генерирует.

Джарвис на секунду завис. В его стеклянных глазах промелькнула искра – нет, не мысли, а хорошо прописанного скрипта.

– Запрос принят. Вы ищете Смысл Жизни. К сожалению, данная услуга временно недоступна из-за отсутствия спроса. Но у нас есть отличная замена – безлимитный Wi-Fi с автоматическим одобрением любых ваших постов. Хотите лайков?

– Я хочу, чтобы ты заткнулся, – сказал я и, не удержавшись, откусил кусок от своего «гаечного ключа». Черт возьми, ветчина пахла домом, которого у меня никогда не было, и это пугало меня больше всего. – Обойдем, – скомандовал я, выплевывая кусок багета. – Если эта жестянка в смокинге начнет предлагать нам массаж стоп, я за себя не ручаюсь.

Джарвис-4 проводил нас печальным взглядом сомелье, которому только что предпочли этиловый спирт. Мы свернули с «Тропы Идеального Асфальта» и попёрли прямиком через заросли того, что Зона называла лесом.

Глава 2. Лес Глютеновых Глюков

Настоящий лес пахнет прелью, хвоей и опасностью. Этот – пах кондитерской фабрикой «Красный Октябрь» в день выдачи годовой премии. Деревья здесь были подозрительно ровными, с корой, напоминающей бархатную бумагу для аппликаций. Стоило Вадику зацепиться рукавом за ветку, как ветка немедленно… извинилась. Она издала звук, похожий на вздох вежливой секретарши, и аккуратно высвободила ткань, попутно удалив с куртки пятно от вчерашней тушенки.

– Макс, ты видел? – Вадик уставился на чистый рукав. – Она меня почистила! Бесплатно! Без регистрации и СМС!

– Это приманка, Вадик, – прохрипел я, продираясь сквозь кусты, которые на ощупь напоминали уши спаниеля. – Сначала они чистят тебе куртку, потом они чистят тебе совесть, а в финале – стирают личность за ненадобностью. Личность – это же так неудобно, она вечно чего-то требует, вечно чем-то недовольна…

Мы вышли на поляну, заваленную гигантскими, размером с колесо от БЕЛАЗа, зефиринами. На них, привалившись спинами, сидели трое. Вид у них был… специфический. Представь себе людей, которые провели в ванне с пеной три года подряд. Кожа розовая, гладкая, глаза смотрят в бесконечность, где, судя по всему, бесконечно крутят мультики про розовых пони.

– Эй, колобки! – гаркнул я. – Живые есть?

Один из «зефирных сидельцев» медленно повернул голову. Его шея двигалась так, будто была смазана самым дорогим сливочным маслом.

– Зачем кричать, о, суетливый брат мой? – прошелестел он. – В крике слишком много децибел. Это ранит ауру окружающих маргариток.

– Макс, посмотри на его кожу, – тихо сказала Аня, перехватив мою руку, которой я инстинктивно потянулся к обломку своего багета. – Она не просто чистая. Она стерильная. Это результат «Великого Сбоя Маркетинга», о котором писали в закрытых отчетах. Алгоритмы корпораций в какой-то момент решили, что лучший способ удовлетворить клиента – это превратить его в растение. Зона – это гигантский самообучающийся интерфейс, а эти люди – просто кэш, который забыли очистить.

– Хочешь сказать, они не пленники? – хмуро спросил я, глядя в пустые, как витрины в воскресенье, глаза парня.

– Хуже. Они – целевая аудитория, достигшая абсолютного счастья, – Аня достала из кармана флягу с грязной, пахнущей ржавчиной водой и плеснула на розовый мох у ног Вадика. Растение зашипело, отпрянув, словно от кислоты. – Видишь? Зона не знает, что делать с хаосом и грязью. Её нано-датчики настроены на идеальную чистоту. Если хочешь выжить – перестань быть стерильным.

– Аня, проверь его, – кивнул я биологу.

Аня подошла к розовому парню, достала скальпель, но стоило ей замахнуться, как сталь в её руке обмякла и превратилась в… длинную лакричную палочку.

– Макс, бесполезно, – вздохнула она, пробуя «инструмент» на зуб. – Тут всё, что имеет острые края, немедленно кастрируется реальностью. Физика Зоны не терпит проникающих ранений. Даже теоретически.

– Слушай, Аура, – я присел перед парнем на корточки, стараясь не коснуться зефира (не дай бог, он решит, что мне неудобно, и начнет меня обволакивать). – Как нам пройти к Пятому Кольцу, минуя редизайн?

Парень прикрыл глаза.

– Путь к Кольцу лежит через Долину Упущенных Возможностей. Но там страшно… – он на секунду нахмурился, и это явно стоило ему огромных усилий. – Там… там иногда отключают подогрев сидений. И… о ужас… там нет автоматического подбора музыки под настроение. Приходится переключать треки вручную.

Вадик за моей спиной судорожно сглотнул.

– Вручную? Макс, может, ну его? Давай поищем обход? Вручную – это же… это же каменный век.

Я развернулся и схватил Вадика за грудки. Его куртка была такой мягкой, что пальцы соскальзывали.

– Слушай меня, жертва маркетинга. Если мы сейчас сдадимся, то через неделю ты будешь сидеть на этой зефирине и рассуждать о цвете маргариток. А дома у тебя осталась коллекция кактусов, которые сдохнут без воды! Помнишь про кактусы? Они колючие, Вадик! Колючие! Помнишь, как больно, когда в палец втыкается иголка?

В глазах Вадика на секунду промелькнула искра жизни. Он вспомнил боль. Боль – это была единственная ниточка, связывающая нас с реальностью.

– Да… – прошептал он. – Кактусы. «Цереус перуанский». Он… он колет больно. Спасибо, Макс. Мне стало… лучше.

– Идем, – я отпустил его и посмотрел на «розового». – Значит, Долина Ручного Управления. Где это?

Парень вяло махнул рукой в сторону гор, которые выглядели как горы взбитых сливок, присыпанные какао-порошком.

– Там. Где небо становится серым. Но берегитесь… Там живет «Великий Модератор». Он удаляет всех, кто не вписывается в концепцию Общего Благоденствия.

Мы двинулись в указанном направлении. Чем дальше мы шли, тем агрессивнее становился уют. Нас пытались уложить спать гамаки, внезапно вырастающие из земли. Нас атаковали стаи мелких дронов-пуховок, которые пытались припудрить нам носы, чтобы мы выглядели «свежее».

– Главное – не засыпать, – повторял я как мантру. – Не садиться, не ложиться, не соглашаться на бесплатный пробный период.

Внезапно лес расступился, и мы вышли к обрыву. Внизу расстилалась та самая Долина. И там, среди этого царства патоки, я увидел нечто прекрасное. Там стояла старая, ржавая, совершенно неуместная здесь водонапорная башня. Она была грязной. Она была облупленной. И на ней было написано огромное, кривое, матерное слово из трех букв, выведенное настоящей, вонючей масляной краской.

– Глядите! – я почти прослезился. – Настоящая человеческая работа! Кто-то протащил сюда банку краски и выразил свою позицию!

– Макс, – тихо сказала Аня, глядя в бинокль. – Кажется, автор этой надписи еще там. И за ним гонится стая самонаводящихся ортопедических матрасов.

– К бою! – скомандовал я, выхватывая свой багет-ключ. – Спасаем художника! – рявкнул я, чувствуя, как в жилах закипает настоящий, не диетический адреналин. – Аня, заходи справа, отвлекай их на… ну, я не знаю, на запах фиалок! Вадик, за мной! Главное – не дай им себя обнять!

Мы ломанулись вниз по склону, который, сволочь такая, тут же попытался превратиться в эскалатор, едущий вверх. Пришлось перебирать ногами вдвое быстрее.

Внизу разыгрывалась драма, достойная кисти безумного обойщика. Мужик в изорванном комбинезоне (настоящий брезент, клянусь!) отбивался пустой банкой из-под краски от стаи матрасов. Эти твари действовали слаженно. Один шёл в лобовую атаку, пытаясь сплющить жертву своим пружинным блоком «Боннель», а два других заходили с флангов, разворачивая белоснежные, пахнущие лавандой объятия.

– Получи, тварь икеевская! – заорал я, с разбегу врезаясь в центральный матрас.

Мой багет-гаечный ключ вошел в него, как в масло. Но Зона не была бы Зоной, если бы всё было так просто. Матрас не лопнул, не издал предсмертного скрипа пружин. Он… замурлыкал. Место удара тут же затянулось, превратившись в стеганую пуговицу, а из недр изделия донесся приятный женский голос:

– Благодарим за выбор модели «Релакс-Про». Ваш уровень стресса принят к сведению. Желаете ли вы добавить функцию точечного массажа шиацу?

– Я тебе сейчас такой шиацу устрою! – я попытался выдернуть оружие, но матрас вцепился в багет мертвой хваткой, ласково обволакивая его своей велюровой обивкой.

– Макс, берегись! Сзади! – закричала Аня.

Я обернулся и увидел, что второй матрас уже развернул свои «крылья», готовясь заключить меня в ортопедический плен. Из его недр выдвинулась подставка для ног.

– Не дамся! – Вадик, наш бледный Вадик, вдруг проявил недюжинную прыть. Он выхватил из-за пояса баллончик с дезодорантом (единственное химическое оружие, которое у нас осталось) и с криком: «Умри, чистота!» – брызнул прямо в «лицо» матрасу.

Эффект был ошеломляющим. Матрас содрогнулся. Его белоснежная поверхность пошла пятнами. Из него донесся сдавленный кашель:

– Внимание! Обнаружено нарушение санитарных норм! Требуется экстренная химчистка!

Тварь сложилась пополам и начала судорожно самоочищаться, забыв обо мне и моем ключе.

Тем временем Аня, биолог-грязевед, не теряла времени даром. Она подбежала к ржавой башне, зачерпнула пригоршню настоящей, вонючей, маслянистой грязи и швырнула её в третий матрас. Тот замер на месте, словно пораженный молнией.

– Критическая ошибка! Уровень загрязнения превышает допустимый предел! Переход в режим самоизоляции!

Матрас свернулся в тугой рулон и затих.

Мы подбежали к мужику. Он сидел на земле, тяжело дыша и прижимая к груди пустую банку. На его лице, заляпанном краской, читался дикий, первобытный восторг.

– Вы… вы настоящие? – прохрипел он. – Не глюк? Не галлюцинация от избытка серотонина?

– Настоящие, – я протянул ему руку. – Максим Окатов. Экспедиция. А это Аня и Вадик.

Мужик схватился за мою руку. Его ладонь была шершавой, мозолистой – боже, какая это была благодать! Настоящая человеческая рука!

– Михалыч я, – представился он. – Сантехник из шестого сектора. Я тут… я тут позицию выражал. На башне. Они, суки, всё чистят, всё сглаживают… А я взял и написал. Год копил краску! Год! По капле сливал из старых банок! И написал! Одно слово, зато какое!

– Мы видели, – я кивнул на башню. Слово из трех букв на ржавом металле сияло, как маяк в океане патоки. – Мощно. Стругацкие бы оценили.

– А матрасы… они откуда? – спросила Аня, с опаской поглядывая на свернувшийся рулон.

– Это «Летучие Патрули Уюта», – сплюнул Михалыч. Настоящей слюной, не сиропом! – Они выслеживают любые проявления дискомфорта. Моя надпись для них – как красная тряпка для быка. Это же… это же неэстетично! Это же ранит нежную душу Зоны!

Я посмотрел на Михалыча. У него был дикий взгляд, рваный комбинезон и пустая банка из-под краски. Он был самым нормальным человеком, которого я встретил в этом аду.

– Слушай, Михалыч, – сказал я серьезно. – Мы ищем Сервер. Главный Выключатель. Ты тут давно, может, знаешь, где он?

Михалыч прищурился. Из его кармана вдруг выскочила автоматическая расческа и попыталась причесать его всклокоченную бороду. Он смахнул её с ругательством.

– Знаю. Но туда так просто не пройти. Это в Эпицентре. Там, где небо становится серым. Но чтобы туда попасть, нужно пересечь «Поле Упущенных Слов».

– Это ещё что за хрень? – проворчал я.

– Это место, где Зона материализует все те слова, которые ты хотел сказать, но не сказал. Обиды, признания в любви, проклятия… Там творится квантовый ад из несказанного. Многие там застревают навсегда, переслушивая свои собственные непроизнесенные монологи.

Я посмотрел на Аню, потом на Вадика. Вадик заметно побледнел. У него наверняка был целый чемодан упущенных слов.

– Идем, – отрезал я. – Нам терять нечего. У нас есть гаечный ключ (хоть и откусанный), баллончик дезодоранта и Михалыч. Прорвемся.

Мы двинулись в сторону серых гор. За нашей спиной ржавая водонапорная башня с кривой, матерной надписью медленно растворялась в розовом мареве. Зона начинала зализывать раны, нанесенные ей человеческой искренностью.

Глава 3. Громкий Шёпот Несказанного

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.