Хмарь

– Мы умеем охотиться, – наконец произнес брат.

– Кажется, тот южноамериканец тоже умел. Уверен, и остальные погибшие не были новичками. – Она заметила, что к щеке брата прилипла крошка. – Более вероятно, что это она будет охотиться на нас.

– Конечно, не помешает узнать побольше.

– У нас даже винтовки нет. – Айрис принялась с усилием намазывать масло на булочку.

– Раньше нас это не останавливало. – Флойд проглотил кусок булочки, вздохнул. – Думаю, можно поговорить с кем-нибудь из скотоводов. Может, они предложат нам другую работу.

– Ты боишься, – Айрис посмотрела ему в глаза.

Он задумался на мгновение, осмысливая ее слова. Потом улыбнулся.

– А ты – нет.

Остаток завтрака они почти не разговаривали, и Флойд ни словом не обмолвился о том, как она помогла ему этой ночью. Но Айрис обратила внимание, что, когда они вошли в зал, брат постарался, чтобы она села поближе к огню, и подбросил в очаг дров. Он налил ей чай и передал молоко. Когда у нее закончилось масло, сходил за добавкой. А заметив, как она щурится, пытаясь рассмотреть что-нибудь за окном, он встал и полой пальто стер конденсат, чтобы она могла отчетливо увидеть пасмурное утро, неясные блики на озере и легкий туман, стелющийся над водой.

В конюшне они встретили других постояльцев, готовившихся к отъезду. Пока Флойд ходил седлать лошадей, Айрис постаралась найти подход к одному из путников – пожилому сутулому мужчине с густыми жесткими бровями. Она сделала замечание о погоде, подпустила шпильку по поводу завтрака в «Маленьком приюте» и продолжала болтовню о том и о сем, пока мужчина со вздохом не начал отвечать.

Потом она разыскала Флойда, стоявшего за воротами конюшни и смотревшего вверх.

– Ближайшая овцеводческая ферма – к западу отсюда, – она погладила шею своей лошади и полезла в седло. – Хозяина зовут Маклаверти.

Флойд не сводил глаз с костей.

– Похоже на грудную клетку.

– Представь себе.

Устроившись в седле, Айрис пустила лошадь рысью вокруг конюшни, пока не нашла узкую тропинку на запад. Флойд последовал за ней, не опуская головы.

Она думала, поездка окажется такой же, как накануне: яркой, суровой, полной откровений. Но тропа здесь была более проторенной. Вместо камней, льда и кочек их встретила жесткая трава, утоптанная тяжелыми копытами. Грязь, местами проглядывавшая среди зелени, была укрыта сверху деревянными досками. Айрис предполагала, что и пейзаж вокруг них теперь стал другим, но он был закрыт пеленой тумана, который оказался гуще и держался дольше, чем в низинах и на побережье.

Единственным, что они увидели в то утро, была небольшая река, вдоль которой, похоже, и шла тропа. Обычно вид текущей воды вызывал у Айрис беспокойство, но эта речка, отливавшая сталью, несла свои воды неторопливо и с тихой целеустремленностью, наполняя Айрис спокойствием от шеи и до самых пяток, болтавшихся у боков лошади.

По пути Айрис поняла, что раскрашивает земли, скрытые туманом, историями, которые услышала прошлым вечером. Где-то неподалеку наверняка был вскрытый торфяник, влажные волокна которого перегоняют в вино. Пумы бродили во влажном тумане, охотники истекали кровью, а вокруг клубились облака. Целые груды древних костей сливались с окружающей белизной.

Наконец, вскоре после полудня туман начал рассеиваться. Сначала он исчез над рекой, разогнанный движением воздуха, который начал подниматься над поверхностью воды по мере того, как день становился теплее. Потом его неуклонное отступление продолжилось и на земле, открывая темно-зеленую траву полей, более упорядоченных, чем кочковатые просторы накануне. Над травой поднимались высокие деревья с бледными пятнами на стволах и запыленными голубоватыми листьями. Всегда по одному – ни единой купы, ни единого леска. Вскоре стали различимы небольшие стада овец. Светло-серые с темными мордами овцы бродили вдалеке в сопровождении пастухов, которые не то не видели близнецов, не то предпочитали их не замечать. Здесь не встречались ни зайцы, ни кенгуру, ни птицы.

Когда слабое солнечное тепло разогнало остатки тумана, они смогли разглядеть край полей – опушку небольшого редкого леса, упиравшегося в крутые горы, более высокие и суровые, чем те, которые они видели накануне. Покрытые снегом и льдом, с огромными серыми пятнами скал ближе к вершинам, горы тянулись по горизонту с севера, юга и запада, окружая долину, выбраться из которой можно было только тем путем, каким в нее въехал.

Айрис и Флойд ели прямо в седле, останавливаясь только для того, чтобы напоить лошадей. Теперь им была отчетливо видна каждая деталь ландшафта. Река, поля, далекие деревья, обширные пастбища – они были повсюду, куда ни глянь. Мысли Айрис наконец отвлеклись от торфяного вина, пум и ископаемых. В этой земле она снова ощутила пустоту, но если вчерашний день на каменистой равнине принес ей ощущение свободы, то теперь массивные горы, обрамлявшие их путь, давили, заставляя почувствовать себя ничтожным. Но это не походило на клаустрофобию. Ехать здесь было приятно, словно Айрис постепенно открывала для себя верную дорогу – свою дорогу через старый мир.

Около трех часов Флойд свистнул. Айрис, не сводившая глаз с той линии, где горные вершины встречались с небом, обернулась и увидела, что он показывает на тропу, отходящую в сторону от их пути. Откуда-то с той стороны поднимался тонкий столб дыма. Айрис снова почувствовала, что упускает детали, которые замечает ее брат, и невольно повела плечами, показывая ему, что вовсе не устала сидеть в седле, и повернула лошадь назад.

Проехав по тропинке, они вскоре увидели чье-то жилище: внушительный двухэтажный дом из песчаника, который выглядел инородно на фоне далекой стены из льда и камня. От полей его отделяли аккуратные деревянные изгороди. Высокие окна на верхнем этаже выходили на небольшие балконы, как будто созданные для размещения дозорных или стрелков.

Дымок, который они заметили с тропы, поднимался над костром рядом с домом. Айрис и Флойд направились к нему, по опыту зная, что там их ждет более теплый прием, чем у парадной двери. Приблизившись, они разглядели, что пламя лижет груду белых ветвей, сложенных шалашом над несколькими охапками пылающей коры.

За костром наблюдал тощий парнишка. Все его тело, казалось, состояло из углов. Кожа да кости. У его ног рядом с ржавой металлической треногой стоял большой котел.