Рискованное дело
- -
- 100%
- +
Неожиданно по лицу Лиз потекли слезы. Джерри был таким живым, таким молодым и так беззаветно верил в себя! Они были знакомы очень мало, и назвать его другом Лиз не могла, и все же Джерри какое-то время спал в комнате ее дочери и держал свои вещи в ящиках ее комода.
Теперь Лиз жалела, что часто слушала его россказни вполуха, держалась с Джерри суховато и начальственно. Как-то он пригласил ее выпить, но она отказалась, потому что ей предстояло сводить баланс. Какой же она оказалась черствой, бездушной! Удели она ему тогда всего час своей жизни, она бы, возможно, поняла, кто он такой, откуда приехал и почему умер.
Услышав стук в дверь, Лиз вытерла лицо руками. Глупо плакать, ведь слезами горю не поможешь.
Джерри Шарпа больше нет, и она тут совершенно ни при чем.
Утираясь на ходу, она направилась к двери. Головная боль немного утихла. Лиз решила, что лучше всего сейчас же позвонить Мораласу. Пусть пришлет кого-нибудь за вещами. Открывая дверь, она повторяла себе: она тут совершенно ни при чем.
На секунду она замерла на пороге с открытым ртом. Футболка, которую она, сама того не замечая, по-прежнему держала в руках, упала на пол. Пошатнувшись, она сделала шаг назад. Закружилась голова; в глазах потемнело. Ей пришлось поморгать, чтобы снова обрести способность видеть четко. Мужчина, стоящий на пороге, метнул на нее осуждающий взгляд.
– Дж… Джерри… – с трудом проговорила она и едва не закричала, когда он шагнул вперед.
– Элизабет Палмер?
Ошеломленная, Лиз машинально покачала головой. Она не считала себя суеверной. Правда, на чисто практическом уровне она верила в принцип «что посеешь, то и пожнешь». И вот она у себя дома – и к ней явился покойный Джерри Шарп!
До ее слуха донеслись слова:
– Вы Лиз Палмер?
– Я ведь тебя видела… – произнесла она, но собственный голос показался ей чужим. Она не могла отвести взгляда от его лица. Дерзкий взгляд серых с поволокой глаз, черные брови вразлет, чуть раздвоенный подбородок… Такое лицо сразу наводит на мысль о риске – и с таким любая женщина не прочь рискнуть… – Кто вы такой?
– Джонас Шарп. Джерри был моим братом. Мы близнецы.
Поняв, что у нее дрожат колени, Лиз поспешила сесть. Разумеется, он не Джерри, твердила она себе, пытаясь успокоиться. Волосы такие же темные и густые, но стрижка аккуратная, а не вечно нечесаная грива, как у Джерри. Лицо такое же красивое, и черты так же резко высечены, но у Джерри она ни разу не видела такого угрюмого и холодного выражения. Да и дорогой костюм незваный гость носил так, словно родился в нем. Его поза выдавала сдерживаемую страсть и раздражение. Прошла секунда, всего секунда, прежде чем ее гнев вырвался наружу.
– Вы нарочно! – Лиз вытерла влажные ладони о колени. – Зачем вы меня напугали? Вы ведь знали, что я подумаю, когда открою дверь!
– Я рассчитывал на такую реакцию.
Она откинула голову назад и сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание.
– Вы подонок, мистер Шарп!
Впервые за много времени уголки его рта дернулись, словно в едва заметной улыбке.
– Можно мне присесть?
Лиз махнула рукой в сторону стула.
– Что вам нужно?
– Я приехал за вещами Джерри. Кроме того, мне нужно с вами поговорить.
Усевшись, Джонас не спеша огляделся по сторонам. Он озирался не вежливо и сдержанно, как гость, впервые оказавшийся в чужом доме, а цепко, пытливо. Внимательно изучал владения Лиз Палмер. Гостиная в ее доме маленькая, не больше его кабинета. Сам он предпочитал приглушенные оттенки и четкие линии. Лиз Палмер, видимо, питала слабость к ярким, контрастным цветам и всяким безделушкам. На стенах висели маски древних майя; на полу лежали коврики различных размеров и оттенков. Через прорези в красных жалюзи проникали полосы солнечного света, уже начавшего бледнеть. Посреди стола на плетеной подставке стояла большая синяя керамическая ваза с цветами; правда, лепестки уже начали опадать. Полировку на столешнице закрывал тонкий слой пыли.
Потрясение, от которого у нее все внутри перевернулось, мало-помалу проходило. Он не спеша озирался по сторонам, а Лиз смотрела на него. Зеркальное отражение Джерри! А разве у зеркального отражения не противоположный заряд? С таким, как Джонас Шарп, видимо, жить не очень-то весело. Лиз ужасно захотелось прогнать его, выпроводить быстро и навсегда. Пришлось урезонить себя: к чему горячиться? Он всего-навсего мужчина и к ней никакого отношения не имеет. К тому же он совсем недавно потерял брата.
– Примите мои соболезнования, мистер Шарп. Вам сейчас очень тяжело.
Он так молниеносно перевел на нее взгляд, что внутри у нее снова что-то екнуло. Она почти не замечала, как пристально он разглядывает ее гостиную, но столь же внимательное изучение ее самой не могло оставить ее безучастной.
Элизабет Палмер оказалась совсем не такой, какой Джонас ее себе представлял. Лицо худое и какое-то угловатое – широкие скулы, длинный узкий нос, заостренный подбородок. Явно не красавица, но чем-то притягивает – невозможно оторваться. Должно быть, все дело в глазах, глубоко посаженных, темно-карих, слегка раскосых. А может, в губах – полных и вместе с тем трогательных. Широкую рубашку можно было обернуть вокруг нее несколько раз. Незакрытыми остались длинные загорелые ноги. Руки, лежащие на подлокотниках кресла, маленькие, узкие. Ни одного кольца. Джонасу казалось, что вкусы брата он знает, как свои собственные. Лиз Палмер явно не во вкусе Джерри, который питал слабость к шумным и броским красоткам. Она и не во вкусе самого Джонаса – он предпочитает изящных интеллектуалок.
И все же Джерри с ней жил. Джонас посмотрел на Элизабет Палмер исподлобья. Не сказать, чтобы она так уж убивалась по своему любовнику!
– И вам тоже.
От его пристального взгляда Лиз пробила дрожь. Он рассматривает ее не так, как обычно рассматривают незнакомого человека. Под его взглядом она показалась себе экспонатом в музее, на который наклеили ярлык и собираются поместить под стекло для дальнейшего изучения. Она старалась напомнить себе, что горе у разных людей принимает разные формы.
– Джерри был славным человеком. Нелегко…
– Как вы с ним познакомились?
После того как мужчина грубо оборвал ее, Лиз расправила плечи. Раз он не нуждается в сочувствии – что ж, она не будет его предлагать. Если брату погибшего нужны только факты, он их получит.
– Несколько недель назад он пришел ко мне в центр. Он интересовался дайвингом.
– Дайвингом? – вежливо удивился Джонас, хотя глаза у него оставались холодными.
– У меня небольшой дайвинг-центр на пляже – прокатное снаряжение, морские прогулки, школа подводного плавания. Джерри искал работу. Поскольку в своем деле он разбирался, я его наняла. Он работал матросом на катерах, обучал туристов дайвингу и тому подобное.
Джонас вспоминал последний телефонный разговор с братом. Джерри ни разу не обмолвился, что зарабатывает на жизнь уроками подводного плавания. Он взахлеб рассказывал о каком-то «крупном дельце», которое у него «на мази». Большие деньги, звездный час.
– Он не выкупил у вас долю предприятия? Не стал вашим партнером?
На лице Лиз появилось странное выражение. Джонас так и не понял, что это: гордость, презрение или насмешка.
– Мистер Шарп, партнеров я не привлекаю. Джерри работал на меня, вот и все.
– Все? – Незваный гость снова выразил удивление. – Он ведь у вас жил.
Лиз прекрасно поняла, на что он намекает. Ей уже пришлось отвечать на похожие вопросы полицейских. Она решила, что ответила на все вопросы и уделила Джонасу Шарпу достаточно своего времени.
– Вещи Джерри здесь. – Встав, она направилась к комнате Веры и встала на пороге, ожидая, что Джонас к ней подойдет. – Я только начала складывать их. Наверное, вам захочется разобрать их самому. Не торопитесь.
Она собралась отойти, но Джонас взял ее за плечо. Он смотрел не на нее, а в комнату с розовыми стенами и кружевными занавесками на окнах, с полками, заставленными куклами и мягкими игрушками. Вещи Джерри были кое-как набросаны на спинке крашеного белого стула и на цветастом покрывале. Джонаса снова кольнула боль.
– Это все? – Все, что осталось от брата…
– Я еще не смотрела в комоде и в платяном шкафу. Но полицейские обыскали все. – Внезапно на нее навалилась огромная усталость. Она сняла полотенце с головы. После того как по плечам рассыпались темно-русые, еще влажные волосы, ее лицо показалось Джонасу еще более нервным.
– Я ничего не знаю ни о личной жизни Джерри, ни о его личных вещах. Это комната моей дочери. – Она повернула голову, и их глаза встретились. – Сейчас ее здесь нет; она учится в школе. Джерри спал вон там. – Лиз вышла, оставив его одного.
На то, чтобы собрать вещи Джерри, у Джонаса ушло двадцать минут. Брат путешествовал налегке. Джонас вынес чемодан в гостиную и принялся бродить по дому. Жилище Элизабет Палмер оказалось совсем небольшим. В предвечерних сумерках он осмотрел вторую спальню. Здесь царил полумрак, только на кровати из ротанга виднелось что-то оранжевое. Рядом с кроватью стоял письменный стол, заваленный папками и бумагами. Здесь пахло пудрой и специями. Выйдя, Джонас направился на кухню, туда, где находилась Лиз.
Когда его ноздри уловили аромат кофе, Джонас вспомнил, что с утра ничего не ел. Не оборачиваясь, Лиз налила вторую чашку. Ему не нужно было ничего говорить – она и так поняла, что он здесь. Вряд ли ему вообще нужно объявлять о своем приходе.
– Со сливками?
Джонас провел рукой по волосам. Ему показалось, будто он вошел в чужой сон.
– Нет, черный.
Лиз обернулась с чашкой в руке и невольно вздрогнула. Кофе расплескался.
– Извините, – прошептала она, протягивая ему свою чашку. – Вы так похожи…
– Вас это смущает?
– Лишает присутствия духа.
Джонас отпил кофе; в голове немного прояснилось.
– Вы не были влюблены в Джерри.
Лиз смерила его удивленным взглядом. Она уже поняла, что Джонас Шарп считает ее любовницей своего брата, но не думала, что он продолжит допрос.
– Мы с ним были знакомы всего несколько недель. – Она вдруг рассмеялась, вспомнив другое время и другую жизнь. – Нет, я не была влюблена в него. Нас объединяли сугубо деловые отношения, хотя по-человечески он мне нравился. Он был очень самоуверенный, прекрасно сознавал всю силу своего обаяния. Пока он у меня работал, от туристок отбою не было… Да, Джерри был тот еще жук, – пробормотала она и, опомнившись, испуганно добавила: – Извините.
– Ничего.
Джонас невольно шагнул к ней. Лиз Палмер высокая – ростом почти с него. От нее пахнет пудрой, хотя на лице ни следа косметики. Он снова подумал: Лиз Палмер совсем не во вкусе Джерри. Но глаза…
– Именно таким и был мой брат.
– Среди моих знакомых всякие попадаются, – невозмутимо, ровным тоном продолжала Лиз. – Обаятельных хватает, но таких безобидных и добрых, как ваш брат, я встречала редко. Джерри… был славный. Надеюсь, что… в общем, тех, кто это сделал, найдут.
Она увидела, как его серые глаза словно подернулись льдом. Внутри у нее что-то дрогнуло, и она напомнила себе, что холод часто бывает опаснее жара.
– Непременно найдут. Возможно, мне понадобится еще раз поговорить с вами.
Просьба казалась достаточно простой, но ей почему-то трудно было согласиться. Ей не хотелось больше с ним разговаривать и вообще каким-то образом быть причастной к этому делу.
– Больше мне нечего вам сообщить.
– Джерри жил у вас в доме, работал на вас.
– Я ничего не знаю! – Лиз отвернулась к окну и невольно повысила голос. Ей надоели расспросы, надоели зеваки на пляже, которые тычут в нее пальцами: смотрите, смотрите, она нашла труп! Ей надоело, что жизнь ее перевернула гибель человека, которого она почти не знала. И еще ее раздражает сам Джонас Шарп. Такой, если ему что-то надо, ни перед чем не остановится. – В полиции меня допрашивали несколько раз; им я сказала то же самое. Джерри у меня работал. Мы с ним виделись по нескольку часов в день. Не знаю, куда он уходил по вечерам, с кем встречался, чем занимался в свое свободное время. Какое мне дело? Главное – чтобы он вовремя платил мне за комнату и выходил на работу. – Она оглянулась на Шарпа; на ее лице появилось решительное выражение. – Мне жаль вашего брата, я очень вам сочувствую. Но я тут ни при чем.
Джонас заметил, что она то сжимает, то разжимает кулаки. Он догадался, что она чего-то боится, но истолковал это по-своему.
– У меня другое мнение, миссис Палмер.
– Мисс Палмер, – поправила Лиз, и Джонас медленно кивнул, запоминая. – Я ничем не могу вам помочь.
– Мы ничего не выясним, пока не поговорим.
– Хорошо. Я не буду вам помогать.
Он потянулся за бумажником.
– Джерри остался вам должен за комнату?
Его слова ударили ее, словно пощечина. Глаза, которые только что были добрыми и грустными, гневно сверкнули.
– Он ничего мне не должен – как и вы. Если вы уже допили кофе…
Джонас поставил чашку на стол.
– Да, допил. Пока у меня все. – Он в последний раз внимательно осмотрел ее и снова подумал: она совсем не во вкусе Джерри – и не в его вкусе. И все же ей придется кое-что усвоить. Если понадобится использовать ее, чтобы все выяснить, он это сделает. – Спокойной ночи.
Лиз не двинулась с места, пока не услышала, как хлопнула дверь. Потом она закрыла глаза и снова напомнила себе: она тут совершенно ни при чем. Перед глазами возникла яркая картинка: Джерри на морском дне. Потом картину сменила другая: Джонас Шарп, в чьих глазах отпечаталось горе.
Глава 2
Работа в дайвинг-центре считалась у Лиз почти равносильной выходному. Роскошь взять настоящий выходной, отдыхать и от магазина, и от выходов в море с туристами она позволяла себе редко, только когда Вера приезжала домой на каникулы. Сегодня вся ее крошечная флотилия вышла в море без нее – она позволила себе такую поблажку. В дайвинг-центре она управится и сама. Побудет одна. К полудню все серьезные клиенты уже успели запастись баллонами; дальше посетители наверняка будут заходить лишь от случая к случаю. В оставшиеся до закрытия несколько часов Лиз решила осмотреть снаряжение и произвести учет.
Дайвинг-центр сложен из серых шлакобетонных блоков. Время от времени Лиз собиралась покрасить здание снаружи, но потом передумывала: к чему лишние расходы? Она выгородила себе в подсобке угол, который почти в шутку называла своим кабинетом. В угол с трудом втиснулись старый стальной письменный стол и стул на колесиках. Остальное пространство загромождало оборудование для дайвинга: что-то лежало на полу, что-то было сложено на полках или висело на крючках. И хотя на столешнице зияла зазубрина величиной с мужскую стопу, снаряжение у Лиз было высшего сорта и в безупречном состоянии.
Маски, ласты, баллоны с дыхательной смесью и трубки можно было взять напрокат по отдельности или в любом сочетании. Лиз давно поняла: чем шире выбор, тем легче подобрать снаряжение и «приручить» клиента, который захочет и дальше иметь дело только с ней. Снаряжение – краеугольный камень ее бизнеса. Рядом с широким проемом, закрывавшимся только на ночь массивными рольставнями, Лиз выставила рекламный щит с перечнем всего, что предлагалось напрокат в «Черном коралле». Кроме того, на двух языках – английском и испанском – внимание отдыхающих привлекалось к услугам и ценам.
Восемь лет назад, когда Лиз только начинала собственное дело, она закупила баллонов и гидрокостюмов на двенадцать дайверов. На покупку ушли все ее деньги до последнего гроша – все, что Маркус тогда дал заплаканной девчонке, беременной от него. Девчонка быстро повзрослела. Теперь она в состоянии экипировать с головы до ног полсотни аквалангистов, сотню любителей сноркелинга[2], подводных фотографов, туристов, которые желают весело провести день на воде, и убежденных сторонников подводной охоты.
Потом она рискнула купить свое первое судно – дайв-бот, который окрестила «Верой», в честь дочери. В восемнадцать лет, одинокая, испуганная, она обещала себе: у ребенка, которого она носит под сердцем, будет все самое лучшее. Прошло десять лет; свое обещание Лиз сдержала.
Более того, остров, на который она бежала, стал для нее домом. Здесь ее знают, уважают, на нее рассчитывают. Глядя на синее море и на просторные пляжи, усыпанные белым песком, она больше не тосковала по Хьюстону и по красивому дому, окруженному ухоженным газоном и цветами. Она больше не вспоминала едва начатую учебу в университете и не жалела, что не получила профессию, о которой когда-то мечтала. Она перестала страдать из-за мужчины, которому не нужна была ни она, ни их общий ребенок. Назад она ни за что не вернется. Зато для Веры все пути открыты. Вера будет говорить по-французски, носить шелковые платья, разбираться в винах и музыке. Однажды Вера вернется и, сама того не зная, станет на равных общаться со своими двоюродными братьями и сестрами.
Вот о чем мечтала Лиз, наполняя баллоны дыхательной смесью. Она хотела, чтобы ее дочь принимали повсюду так же легко, как когда-то легко отвергли ее саму. Дело не в мести, а в справедливости.
– Как дела, барышня?
Лиз, сидящая на корточках у дальней стены, развернулась и прищурилась на солнце. Проем заполнила внушительная фигура, обтянутая черно-красным мокрым гидрокостюмом. Она сразу узнала полнощекое лицо; в углу рта, как всегда, торчала сигара.
– Мистер Эмбакл! А я думала, вы уже уехали!
– Смотался на несколько дней в Канкун… Ерунда! Здесь дайвинг лучше.
Улыбнувшись, она встала и направилась к проему. Эмбакл принадлежал к числу постоянных клиентов. Он прилетал на Косумель два-три раза в год и всегда брал напрокат много баллонов.
– Насчет дайвинга я совершенно с вами согласна. Ну а руины вы видели?
– Жена потащила меня в Тулум[3]. – Эмбакл дернул плечами и, выпучив водянистые голубые глазки, расплылся в улыбке. – Уж лучше погрузиться на десять метров под воду, чем целый день лазить по камням! Немножко поплавал там с маской и ластами. Но стоило ли лететь из самого Далласа только ради того, чтобы поплескаться в водичке? Вот, задумал ночное погружение.
Лиз широко улыбнулась, отчего глаза, обычно настороженные, сразу сделались мягче и доступнее.
– Сейчас снаряжу вас по полной программе. Сколько еще вы у нас пробудете? – спросила она, осматривая подводный фонарь.
– Недельки две. Полезно бывает иногда оторвать зад от письменного стола!
– Вот именно. – Лиз часто благодарила судьбу за то, что многие жители Техаса, Луизианы и Флориды ощущали потребность куда-то уехать.
– Говорят, пока мы в Канкуне лазали по скалам, у вас тут кое-что случилось.
Лиз понимала, что обязана ответить вежливо, но по спине у нее пробежал холодок. Улыбка увяла, на лице появилось отстраненное выражение.
– Д-да… убили американца.
– Жена прямо сама не своя. Я с трудом уговорил ее вернуться. Вы знали убитого?
Нет, не знала, подумала Лиз. Во всяком случае, знала не так хорошо, как следовало. Чтобы чем-то занять руки, она придвинула к себе бланк и начала его заполнять.
– Вообще-то знала. Одно время он даже у меня работал.
– Да что вы говорите?! – Водянисто-голубые глазки Эмбакла на миг сверкнули. Лиз решила, что и к этому пора бы уже привыкнуть.
– Может быть, и вы его вспомните. Он был в команде на катере, когда вы с женой в последний раз выходили в море.
– Нет, серьезно? – Эмбакл нахмурился и принялся жевать сигару. – Такой красавчик – как бишь его – Джонни, Джерри… – вспомнил он. – Моя старушка хохотала не переставая…
– Да, он самый.
– Жалко, – проворчал Эмбакл, но на лице у него появилось довольное выражение: оказывается, он знал убитого! – Такой улыбчивый, такой жизнерадостный…
– Да, мне тоже очень жаль. – Лиз вынесла баллоны с воздухом и поставила на крыльцо. – Вы поосторожнее с ними, мистер Эмбакл.
– И еще камеру, барышня. Хочу заснять кальмаров. Ну и уроды же!
Удивленная, Лиз сняла с полки камеру и вписала ее в бланк. Посмотрела на часы, отметила время и протянула бланк Эмбаклу на подпись. Расписавшись, он протянул залог. Хороший клиент – всегда платит наличными, да еще в долларах.
– Спасибо. С возвращением, мистер Эмбакл!
– Меня отсюда ничем не выманишь, барышня! – Крякнув и охнув, Эмбакл взвалил баллоны на плечи. Лиз посмотрела ему вслед и принялась заполнять квитанцию. Потом отперла кассу и положила деньги на место.
– Дела идут неплохо.
Вздрогнув от неожиданности, Лиз вскинула голову и увидела Джонаса Шарпа.
Больше она ни за что не спутает его с Джерри – хотя сегодня его глаза спрятаны за темными очками, а вместо делового костюма на нем шорты и открытая рубашка. На шее длинная золотая цепочка, на которой болтается монетка. Лиз вспомнила: точно такой же медальон носил и Джерри. Но благодаря манере держаться Джонас казался выше ростом, а суровое выражение лица подсказывало: общаться с ним совсем непросто.
Поскольку Лиз не верила в дипломатический обмен любезностями, она заперла кассу и принялась осматривать ремешки и карабины у масок. В ее дайвинг-центре ничего неисправного быть не должно.
– Не ожидала, что снова вас увижу.
– И напрасно. – Джонас не сводил с нее глаз. Сегодня она показалась ему крепче – не такой хрупкой, как неделю назад. Глаза холодные, голос отстраненный. Что ж, тем легче будет договориться о том, за чем он сюда явился. – У вас на Косумеле определенная репутация.
Лиз сняла с полки очередную маску и не спеша посмотрела на него через плечо.
– В самом деле?
– Я проверил, – просто пояснил Джонас. – Вы живете здесь десять лет. Построили свой дайвинг-центр, можно сказать, собственными руками и стали одной из самых преуспевающих здешних предпринимательниц.
Она тщательно осмотрела маску, которую держала в руке.
– Может, хотите взять что-нибудь напрокат, мистер Шарп? Рекомендую поплавать с маской и трубкой. Здешний коралловый риф – второй по величине в мире…
– Да, наверное. Но я предпочитаю погружаться с аквалангом.
– Отлично. Я дам вам все, что захотите. – Лиз положила маску на место и взяла другую. – Чтобы заниматься дайвингом в Мексике, никакого сертификата не требуется. И все же рекомендую перед первым погружением взять несколько уроков. Мы предлагаем два вида курсов – индивидуальные и групповые.
Джонас впервые улыбнулся; благодаря его неспешной улыбке лицо сразу сделалось привлекательнее, потому что исчезли жесткие складки в углах рта.
– Спасибо, возможно, я и воспользуюсь вашим предложением. Кстати, когда вы закрываетесь?
– Как только все закончу. – Улыбка невольно влекла ее к нему. Лиз поняла, что не должна поддаваться. Поэтому она повернулась к незваному гостю боком и смерила его почти презрительным взглядом. – Мистер Шарп, здесь, на Косумеле, не принято работать строго с девяти до пяти. Если вы не хотите ничего взять напрокат или записаться на прогулку… прошу меня извинить.
Он нагнулся и накрыл ее руки своими.
– Я приехал сюда не для морских прогулок. Давайте сегодня поужинаем вместе… заодно и поговорим.
Не пытаясь высвободиться, Лиз посмотрела на Джонаса в упор. Она давно поняла: если хочешь добиться успеха в делах, надо в любом положении оставаться безукоризненно вежливой.
– Нет, спасибо.
– Тогда, может, просто выпьем?
– Нет.
– Мисс Палмер… – Среди коллег и клиентов Джонас славился своей неумолимой, бесконечной выдержкой. Он давно понял, что выдержка – отличное оружие, как в зале суда, так и вне его. Но сейчас, с Лиз, он едва сдерживался, чтобы не выйти из себя. – До сих пор я так и не выяснил ничего существенного, а полиция, похоже, и вовсе мышей не ловит. Мне нужна ваша помощь.
На сей раз Лиз все-таки выдернула руки. Нет, он не заставит ее подчиниться – ни проникновенными словами, ни пламенными взглядами. У нее своя жизнь, свое дело и, самое главное, дочь, которая через несколько недель приедет домой.
– Извините, но я не желаю вмешиваться не в свое дело. И даже если бы я хотела вам помочь, сказать мне нечего.
– Значит, тем более вы ничего не теряете, поговорив со мной.
– Мистер Шарп! – В отличие от него Лиз выдержкой не отличалась. – У меня очень мало свободного времени. То, чем я занимаюсь, – не каприз и не забава, а тяжелый труд. Если иногда по вечерам мне удается выкроить пару свободных часов, то вовсе не для того, чтобы вести пустые разговоры. А теперь, если позволите…
Она уже хотела выпроводить его, как вдруг с пляжа прибежал мальчик в плавках, намазанный лосьоном для загара. Протянув ей мятую двадцатку, он попросил два комплекта масок, трубок и ласт – для себя и брата. Пока Лиз еще раз проверяла снаряжение, мальчишка засыпал ее взволнованными вопросами на испанском. Увидят ли они акул?
Взяв деньги и выдав снаряжение, Лиз очень серьезно ответила:
– Хотя акулы на рифе не живут, время от времени они сюда заплывают. – У мальчишки загорелись глаза. – Зато вы точно увидите рыб-попугаев – вот таких. – Она развела руки в стороны, демонстрируя размер рыбы. – А если захватите с собой хлебных крошек или сухарей, то приманите рыб-сержантов. Они будут плыть за вами целыми косяками, так близко, что сможете их потрогать.