Ночной дым
- -
- 100%
- +
Помрачнев, она поднырнула под желтую ленту, чтобы осмотреть все вблизи.
– Вы что здесь делаете?
Натали дернулась и приложила ладонь козырьком ко лбу, защищаясь от солнца. Так и знала, в досаде подумала она, увидев, как к ней по обломкам пробирается Рай.
– Вы читать умеете? – спросил он вместо приветствия.
– Разумеется, умею, инспектор. Но здесь мой склад. Мы договорились через полчаса встретиться здесь со страховым агентом. По-моему, я имею право оценить размер ущерба.
– У вас другой обуви нет?
– Что, простите?
– Стойте, где стоите!
Что-то буркнув себе под нос, он сбегал к машине и вернулся с парой огромных термостойких сапог.
– Вот, надевайте!
– Но…
Он схватил ее за руку, отчего она едва не упала.
– Лезьте в сапоги – прямо в своих фасонных туфельках. Иначе вы здесь не пройдете!
– Хорошо. – Натали влезла в сапоги, чувствуя себя нелепо. Сапоги доходили ей почти до колен. Они совсем не сочетались с модными темно-синим костюмом и пальто, а также с тремя скрепленными золотыми цепочками на шее.
– Отлично выглядите, – заметил Рай. – Давайте-ка кое-что уточним с самого начала. На месте происшествия ничего трогать нельзя.
Почему он запрещает ей к чему-то прикасаться? Ведь, в сущности, он не имеет права выгонять ее отсюда. Кроме того, он уже, в общем, нашел почти все, что ему нужно.
– Я не собиралась…
– Так все говорят.
Натали вызывающе вскинула голову:
– Скажите, инспектор, вы работаете в одиночку, потому что сами так предпочитаете или потому, что никто не выносит вас дольше пяти минут?
– И первое и второе.
Рай улыбнулся, и она поразилась тому, как мгновенно изменилось его лицо. Она смотрела на него не в силах оторвать взгляда. Ей показалось, что на щеках у него играют ямочки, и она поспешно одернула себя и отвернулась.
– Зачем вы приехали на пожарище в дорогущем деловом костюме?
– Я… – Словно смутившись от его насмешки, она плотнее запахнулась в пальто. – У меня всю вторую половину дня деловые встречи. Не было времени переодеться.
– Ох уж эти мне важные шишки! – Не выпуская ее руки, Рай повернулся. – Ну что же, пошли. Смотрите себе под ноги – здесь небезопасно. Можете взглянуть на то, что осталось после пожара. Я здесь еще не со всем разобрался.
Они вошли в изуродованный дверной проем. Вместо потолка между этажами зияла дыра. На полу громоздился обрушенный потолок – обгорелый, покрытый слоем пепла. При виде распростертых на полу искореженных, обгоревших манекенов Натали передернуло.
– Им не больно, – заметил Райан, и она метнула на него затравленный взгляд.
– Не сомневаюсь, вас все происходящее очень забавляет, и все же я просила бы…
– В пожаре нет ничего забавного. Осторожно! Смотрите, куда идете!
Вскоре они добрались до того места, где работал инспектор Пясецки. У разрушенного внутреннего перекрытия стояли проволочная сетка в деревянной раме, небольшая, словно детская, лопатка, несколько стеклянных банок с притертыми крышками, лом, рулетка. У нее на глазах Рай отковырнул кусок обгорелого плинтуса.
– Что вы делаете?
– Свое дело.
Натали стиснула зубы:
– Мы с вами по разные стороны баррикад?
– Возможно. – Рай вскинул на нее голову и тут же вернулся к работе. Соскреб шпателем немного пепла. Принюхался, нахмурился и аккуратно ссыпал пепел в банку. – Мисс Флетчер, вы знаете, что такое окисление?
Она нахмурилась, переступила с ноги на ногу:
– Более-менее.
– Окисление – это химическая реакция взаимодействия какого-либо вещества с кислородом. Иногда окисление проходит медленно – например, когда сохнет краска, – а иногда быстро. Для ускорения процесса требуются тепло и свет. На пожаре все происходит быстро. А некоторые вещества дополнительно ускоряют реакцию. – Он еще немного поскреб плинтус, а потом повернулся к ней: – Вот, понюхайте.
Натали неуверенно шагнула к нему и повела носом.
– Что вы чувствуете?
– Дым, влагу… не знаю.
Пясецки ссыпал пепел в банку.
– Бензин! – сказал он, не сводя взгляда с ее лица. – Видите ли, жидкость всегда заполняет весь объем; она затекает во все трещины на полу, в самые отдаленные уголки, под плинтусы. Если она там застревает, то не горит… А теперь посмотрите вон туда!
Натали облизнула губы, внимательно осмотрела кусок пола, тщательно расчищенный от обломков. Она увидела темное пятно, похожее на тень, впечатанную в дерево.
– Да…
– Видите – обугленное пятно, похожее на карту. Сейчас я соскребу немного и скоро смогу сказать, что случилось до и во время пожара.
– По-вашему, кто-то разлил здесь бензин и чиркнул спичкой?
Вместо ответа, Рай вдруг подался вперед и поднял с пола клочок обгорелой ткани.
– Шелк, – сказал он, потерев клочок между пальцами. – Жалко! – Обгорелый кусочек шелка он поместил в контейнер, похожий на жестянку из-под муки. – Иногда поджигатель устраивает факелы узкими полосами, чтобы у огня было больше простора. Кое-что не сгорает… – Он поднял с пола почти идеально сохранившуюся чашечку от кружевного бюстгальтера и, покосившись на Натали, покачал головой. – Даже странно!
Ей снова стало холодно, но не от ветра. Ее терзали страх и гнев.
– Если пожар устроили умышленно, я хочу об этом знать!
Заинтересованный переменой в ее глазах, он присел на корточки. Под незастегнутой защитной курткой она увидела вчерашнюю фланелевую рубашку. Джинсы стали белесыми на коленях. Судя по всему, он с ночи никуда отсюда не уезжал.
– Я пришлю вам отчет. – Рай встал. – А теперь просветите меня. Как выглядел склад сутки назад?
Натали закрыла глаза, но ничего не помогало. Она по-прежнему чувствовала запах разрушения.
– Склад был трехэтажный, площадь – около двухсот квадратных метров. Металлические балконы и внутренние лестницы. На третьем этаже находилась небольшая швейная мастерская. Все наши товары изготавливаются вручную.
– Товар высокого качества?
– Да, в общем, так было задумано. Неподалеку отсюда есть еще фабрика. В основном там все и шьется. На третьем этаже склада стояло двенадцать швейных машин; здесь в основном завершали отделку. Слева от мастерской размещалась комната отдыха с кофейным автоматом, рядом туалеты… На втором этаже полы были не деревянные, а покрытые линолеумом. Там хранилась готовая продукция. На втором этаже я устроила себе небольшой кабинет, хотя мой основной офис в центре города. На нижнем этаже проводили технический контроль, упаковывали и отгружали товар. Через три недели мы должны начать поставки весенней коллекции… – Натали рассеянно шагнула вперед и поскользнулась на обломках. Рай быстро подхватил ее, не дав упасть.
– Осторожнее! – буркнул он.
От неожиданности она на миг прижалась к нему. И ощутила исходящую от него силу. А еще… сострадание? Сейчас ей его так недоставало!
– В здешней мастерской у нас трудились семьдесят человек! Теперь, пока все не наладится, они остались без работы. – Натали круто развернулась к Раю лицом, и он схватил ее за обе руки, не давая упасть. – Значит, склад подожгли!
Сейчас, подумал Рай, она совсем не владеет собой. Вот-вот вспыхнет, как спичка.
– Я еще не закончил расследование.
– Склад подожгли, – повторила она. – И вы подозреваете, что это сделала я! Приехала сюда среди ночи с канистрой бензина…
Ее лицо оказалось совсем близко. Рай удивился. Он даже не замечал, какая она высокая. И даже нелепые защитные сапоги до колена не портят ее красоты.
– Такое представить трудно, – согласился он.
– Но ведь склад не обязательно поджигать самой, – продолжала Натали. – Допустим, я кого-то наняла… Но ведь я точно знала, что склад охраняет ночной сторож… Хотя… что значит какой-то несчастный сторож по сравнению с крупными страховыми выплатами?
Рай не сводил с нее глаз.
– Вот вы мне и объясните, значит это что-нибудь или нет, – не сразу ответил он.
Натали возмущенно вырвалась:
– Нет, инспектор, объясняться будете вы! И, нравится вам это или нет, я буду следить за каждым шагом вашего расследования! За каждым шагом! – Она тряхнула головой. – Я не отстану от вас, пока не получу ответы на все вопросы! – Натали решительно зашагала прочь, забыв о громадных сапогах, только на улице заставила себя успокоиться. Тут она увидела, что к складу подъезжает знакомая машина. Вздохнув с облегчением, она снова поднырнула под заградительную ленту.
– Доналд! – Она протянула обе руки. – Ах, Доналд, что тут случилось…
Взяв ее за руки, Доналд поверх ее плеча посмотрел на склад. Он долго молчал и качал головой.
– Как это могло случиться? Короткое замыкание? Но ведь проводку проверяли два месяца назад!
– Знаю. Мне очень жаль. Столько трудов…
И в самом деле – два года ее жизни и жизни Доналда… И теперь все пошло прахом!
– Все? – Голос его слегка дрожал; рука, сжавшая ее руку, тоже подрагивала. – Все пропало?
– Боюсь, что да. Но ничего, Доналд, мы закажем поставки из других регионов. Нельзя допустить, чтобы какой-то пожар нас сломил.
– Нат, ты круче меня. – Доналд в последний раз сжал ей руки. – Но ведь и я вложил в нашу будущую фирму всю душу! Ты, конечно, главная, но у меня сейчас такое чувство, будто я был капитаном корабля, который только что затонул.
Сердце Натали сжалось от сочувствия. Новая компания была для Доналда Готорна не просто бизнесом – как, впрочем, и для нее тоже. Новая компания была мечтой, возможностью попробовать свои силы на совершенно новом поприще. Нет, не только попробовать. Они мечтали об успехе!
– Следующие три недели нам всем придется работать не покладая рук.
Доналд натужно улыбнулся:
– Ты в самом деле думаешь, что мы успеем доставить заказы в срок после того, что случилось?
– Да. – Натали решительно сжала губы. – Добьемся небольшой отсрочки, только и всего. Пересмотрим планы, что-нибудь поменяем. С аудитом точно придется повременить.
– Об аудите я сейчас даже думать не могу. – Доналд помолчал, поморгал глазами. – Господи, Нат… А как же все наши документы, архивы?
– Из того, что хранилось здесь, на складе, вряд ли что-то удастся спасти. – Натали оглянулась на руины. – Да, нам придется труднее, придется поработать сверхурочно, но мы обязательно все восстановим.
– Но как же нам проводить ревизию, раз…
– Отложим ревизию до тех пор, пока все не наладим. Поговорим обо всем в центральном офисе. Я приеду туда, как только встречусь со страховым агентом. – Натали уже обдумывала все необходимые шаги и мероприятия. – Будем работать в две смены, закажем новые материалы, перебросим партии товаров из Чикаго и Атланты. Все получится, Доналд. «Дамское счастье» непременно откроется в апреле, что бы ни случилось.
Доналд расплылся в улыбке:
– Если у кого-то и может получиться, то только у тебя.
– У нас, – поправила Натали. – Пожалуйста, возвращайся в офис и садись на телефон. – Она знала, что связи с общественностью – его конек. Иногда Доналд бывает чрезмерно возбудимым, но сейчас это даже хорошо. – Подключи Мелвина и Дирдре, пусть пошевелятся. С оптовиками действуй методом кнута и пряника, профсоюзы уламывай, клиентов умасливай… Не мне тебя учить!
– Сделаю. Можешь на меня положиться.
– Знаю. Скоро я приеду и возьму руководство на себя.
Рай издали смотрел на парочку. Интересно, кто этот тип – ее бойфренд? Вон как они нежно обнимаются… Он высокий, холеный, красивый, одет модно, туфли сверкают, как зеркало. У такой шикарной дамочки, как Натали Флетчер, и приятели соответствующие.
Повинуясь многолетней привычке, он записал номерные знаки «линкольна», припаркованного за машиной Натали, и вернулся в сгоревшее здание.
Глава 2
– Она будет здесь с минуты на минуту. – Дебора О’Рурк-Гатри стиснула кулаки и подбоченилась. – Пожалуйста, Гейдж, расскажи мне все до приезда Натали!
Гейдж подбросил еще одно полено в камин и повернулся к жене. Вернувшись с работы, она успела переодеться из делового костюма в мягкие шерстяные слаксы и темно-синий кашемировый свитер. Ее волосы, черные как вороново крыло, свободно падали на плечи.
– Какая ты красивая, Дебора! Пожалуй, надо чаще говорить тебе комплименты.
Дебора изобразила удивление. Да, Гейдж умеет ее успокаивать. Он обаятелен и умен. Но и она тоже.
– Гейдж, не увиливай! До сих пор тебе удавалось скрывать все, что тебе известно, но…
– Ты весь день была в суде, – напомнил он. – А я – на совещании.
– Ну и что? Сейчас-то я здесь.
– Да, верно. – Он подошел к жене, обнял ее за талию, лукаво улыбнулся, прижал к себе. – Привет!
Хотя они поженились два года назад, чувства Деборы к мужу нисколько не остыли. Она глубоко вздохнула, но тут же опомнилась и отстранилась.
– Нет, не надо! Гатри, считай, что ты в суде и даешь показания под присягой. Выкладывай все как есть! Я же знаю, что ты был там.
– Был. – В его глазах мелькнула досада; он отошел к столу и налил Деборе минеральной воды. Да, он был там. К сожалению, он опоздал.
Он боролся с преступностью в Урбане по-своему. После того, как его наделили особым даром – или проклятием, как посмотреть. Он выжил после того, как долго находился на пороге смерти… Да, он много лет прослужил в полиции и не мог взирать на беззаконие сквозь пальцы. После того как судьба круто изменила его жизнь, он стал сражаться с преступниками при помощи полученного дара.
Дебора наблюдала за мужем. Гейдж то сгибал, то разгибал руку – старая привычка. Он и сам до сих пор не понимал, как ему удается таять, превращаться в дымное облако.
Растворяясь, он превращался в Немезида, в черную тень, которая рыскала по улицам Урбаны! Когда-то эта тень изменила и ее жизнь, запала ей в душу, стала для нее реальной и дорогой – совсем как человек, который сейчас стоит перед ней.
– Да, я был там. – Гейдж налил себе вина. – К сожалению, я опоздал. Минут через пять примчалась первая пожарная машина…
– Ты не можешь всегда первым оказываться на месте преступления, Гейдж, – негромко заметила Дебора. – Даже Немезид не всесилен.
– Да. – Он передал ей стакан. – Главное, я не видел, кто поджег склад. Если его в самом деле подожгли.
– Но ведь ты почти не сомневаешься в том, что там орудовал поджигатель!
Гейдж невесело улыбнулся:
– У меня подозрительность в крови.
– У меня тоже. – Дебора чокнулась с мужем. – Хотелось бы мне хоть чем-то помочь Натали. Она так трудилась, так старалась раскрутить свою новую компанию!
– Ты уже кое-что делаешь, – успокоил жену Гейдж. – На своем месте… И потом, Натали непременно отомстит обидчикам.
– Да, в этом можно не сомневаться. – Дебора склонила голову набок. – Вряд ли вчера ночью кто-то видел тебя у склада.
Гейдж улыбнулся во весь рот:
– А ты как думаешь?
Дебора с шумом выдохнула воздух:
– Мне кажется, к этому я никогда не привыкну!
Услышав звонок в дверь, Дебора отставила бокал:
– Я открою!
Она поспешила в холл и встретила Натали с распростертыми объятиями:
– Как я рада, что тебе удалось вырваться!
– Я бы ни за что не пропустила ужин, приготовленный Фрэнком.
Изображая бодрость, Натали поцеловала Дебору, и они, держась за руки, зашли в гостиную. Хозяина дома она наградила ослепительной улыбкой.
– Привет, красавчик! – Она поцеловала Гейджа в щеку, взяла бокал с коктейлем, села в кресло у камина и вздохнула. Красивый дом, красивая пара; они, несомненно, до сих пор влюблены друг в друга. Если бы ей самой хотелось устроить домашний очаг, она могла бы и позавидовать друзьям.
– Как ты справляешься? – спросила Дебора.
– Я люблю трудности, а сейчас мне, можно сказать, бросили вызов… Главное, торжественное открытие уже скоро, через три недели. Магазины открываются одновременно по всей стране!
– У меня создалось впечатление, что ты потеряла много товара, – заметил Гейдж. Вчера ночью он видел ее у склада, сам оставаясь незаметным. – И само здание тоже.
– У меня есть и другие склады.
Натали уже купила другое здание, неподалеку от сгоревшего. Даже после выплаты страховки покупка пробьет серьезную брешь в их финансах. Но они непременно возместят убытки… Об этом она позаботится.
– Чтобы возместить часть потерь, придется некоторое время поработать сверхурочно. Кроме того, придется перебросить часть товара из других мест. В Урбане наш головной магазин. Рассчитываю на стремительный взлет продаж.
Она мелкими глотками прихлебывала коктейль, механически обдумывая свои следующие шаги.
– Доналда я посадила на телефон. Он прирожденный пиарщик; ему лучше других удается упрашивать и брать в долг. Мелвин уже отправился в поездку по четырем городам, на наши фабрики и склады. Он применит свой ум и обаяние и вычислит, кто и сколько сможет нам перебросить. Дирдре сейчас жонглирует цифрами. Я провела переговоры с профсоюзом и работницами… Надеюсь через сорок восемь часов возобновить производство в полном объеме.
Гейдж поднял свой бокал, салютуя ей:
– Если уж у кого-то и может получиться…
Натали – не только красивая женщина; она настоящее воплощение бизнес-леди. Среди прочего она точно знает, сколько требуется вложить в дело труда, риска и пота.
– Удалось выяснить что-нибудь новое про пожар?
– Да нет, ничего особенного. – Нахмурившись, Натали посмотрела на веселые язычки пламени в очаге. Такие безобидные и такие красивые… – Пару раз поговорила с инспектором, который занимается поджогами. Он все время что-то подозревает, задает дурацкие вопросы… До чего же он меня раздражает! А по существу ничего не говорит.
– Кстати, – подала голос Дебора и улыбнулась. – Сегодня я улучила несколько минут и навела справки о Райане Пясецки. Думаю, тебе будет интересно.
– Спасибо, спасибо тебе! – Натали нетерпеливо подалась вперед. – И что же он собой представляет?
– Служит в отделе пожарной охраны пятнадцать лет. Десять лет был пожарным, дослужился до лейтенанта. В его личном деле есть пара черных пятен.
Натали хмыкнула. Так она и думала!
– В самом деле?
– Кажется, после одного пожара он избил члена городского совета. Сломал ему челюсть.
– Склонность к насилию. – Натали задумчиво покачала головой. – Так я и знала!
– Пожар был, как они говорят, класса С, – продолжала Дебора. – На химическом заводе. Пясецки тогда работал в восемнадцатой пожарной бригаде; они первыми приехали на вызов. Им пришлось работать в одиночку – из-за экономических трудностей городской совет урезал деньги на пожарную охрану, – добавила она, видя, как Натали нахмурилась. – На том пожаре восемнадцатая потеряла трех человек, а еще двое получили серьезные травмы. Член городского совета приехал с журналистами и начал напыщенно разглагольствовать о том, как работает наша система. По его-то инициативе и урезали деньги…
Натали с шумом выдохнула воздух:
– Наверное, я бы тоже его избила!
– Второе дисциплинарное взыскание Пясецки получил после того, как ворвался в кабинет мэра с целым мешком обломков, подобранных на месте пожара, и высыпал все мэру на стол. Мусор был из дешевого жилого дома на восточной стороне, который только что прошел инспекцию, хотя проводка в доме никуда не годилась и печи были неисправными. Никакой пожарной сигнализации. Пожарные выходы заколочены… Тогда погибло двадцать человек.
– Я-то ждала от тебя другого, – негромко заметила Натали. – Очень хотелось верить, что мои инстинкты меня не обманывают… И что у меня есть все основания его презирать.
– Извини!
Дебора питала слабость к мужчинам, которые боролись с преступностью и коррупцией нетрадиционными способами. Она невольно покосилась на мужа. Гейдж тепло улыбнулся в ответ.
– Ладно, – вздохнула Натали. – Что еще ты про него узнала?
– Лет пять назад он перешел в отдел по борьбе с поджогами. У него репутация неприятного в общении, агрессивного человека. Но в своей работе он не упускает ни одной мелочи.
– Так-то лучше!
– Говорят, что у него нюх гончей, орлиное зрение и цепкость бультерьера. Он не успокаивается до тех пор, пока не находит ответы на все свои вопросы. Мне ни разу не приходилось иметь с ним дела в суде, но я поспрашивала коллег. Его не собьешь хитроумными вопросами. Он очень умен. Все записывает – то есть абсолютно все. И запоминает. Тридцать шесть лет, разведен. Командный игрок, который предпочитает работать в одиночку.
– Понятно… Я в надежных руках! Наверное, мне должно полегчать. – Натали небрежно пожала плечами. – Но мне не легче. Спасибо за подробный портрет!
– Не за что! – Дебора хотела сказать что-то еще, но осеклась: из лежащего на столе аппарата «радионяни» послышался детский плач. – Похоже, начальство проснулось. Нет-нет, я пойду, – добавила она, увидев, что Гейдж вскочил с места. – Наверное, ей просто стало скучно и захотелось пообщаться.
– Можно на нее взглянуть? – спросила Натали.
– Конечно, пошли!
– А я попрошу Фрэнка подождать с ужином, пока вы не закончите. – Гейдж следил, как Натали поднимается на второй этаж следом за его женой.
– Знаешь, – заметила Натали, когда они подходили к детской, – ты чудесно выглядишь. Не представляю, как ты все успеваешь! У тебя непростая работа, энергичный муж, который не любит сидеть на месте, и очаровательная Эдриенна.
– Могу тебе сказать, что все дело в правильном распределения времени и расстановке приоритетов. – С широкой улыбкой Дебора открыла дверь детской. – А в конечном счете все сводится к одному: я их люблю. Люблю работу, Гейджа, нашу Эдди. Если любишь, для тебя нет никаких преград!
Детская ошеломляла пестротой. Фрески на потолке изображали принцесс и волшебных коней. Стены были раскрашены в яркие, веселые тона всех оттенков радуги. Но десятимесячная Эдди стояла в своей кроватке «Дженни Линд», вцепившись в боковину, и хныкала, не обращая внимания на окружающую ее красоту.
– Ты моя прелесть! – Дебора подхватила дочку на руки и ткнулась носом ей в шейку. – Вся мокрая – и все тебя бросили!
Надутые губки тут же расплылись в лучезарной, довольной улыбке.
– Мама!
Натали следила, как Дебора укладывает Эдди на пеленальный столик.
– С каждым разом, что я ее вижу, она все хорошеет.
Она погладила темную прядку на голове девочки. Радуясь, что оказалась в центре внимания, Эдди засучила ножками и что-то залепетала.
– Мы подумываем, не пора ли завести Эдди братика или сестричку.
– Еще одного?! – изумилась Натали, глядя в сияющее лицо Деборы. – Уже?
– Нет-нет, все пока в стадии «что если». Но на самом деле нам бы хотелось иметь троих. – Дебора поцеловала нежную шейку Эдди и засмеялась, когда дочка дернула ее за волосы. – Мне просто нравится быть мамой.
– Это заметно. Можно ее подержать?
Как только малышке поменяли подгузник, Натали подхватила ее и невольно позавидовала подруге, когда маленькое чудо уютно свернулось у нее на руках.
* * *Два дня спустя Натали сидела за письменным столом у себя в кабинете, стараясь не обращать внимания на головную боль. Ее подгоняло непрекращающееся беспокойство.
– Если механик не сумеет починить станки, купите новые. Все швеи должны быть заняты работой… Нет, завтра после обеда меня не устроит. – Она постучала ручкой по столешнице, перекладывая телефонную трубку к другому уху. – Сегодня! Я приеду сама, проверю новую партию… Знаю, там сумасшедший дом. Так и продолжайте!
Повесив трубку, она посмотрела на трех своих компаньонов.
– Доналд!
Доналд Готорн пригладил набриолиненные волосы, откашлялся.
– Первое рекламное объявление появится в субботу в «Таймс». Трехцветное, на всю полосу. Такое же объявление, со всеми необходимыми изменениями, выйдет следом и в других городах.
– Как насчет правки, которую внесла я?
– Все учтено. Каталоги доставлены сегодня. Выглядят сказочно.
– Это точно. – Довольная Натали посмотрела на глянцевые страницы лежащего перед ней каталога. – Мелвин?
По привычке Мелвин Гласки снял свои очки без оправы и, пока говорил, то и дело протирал их. Мелвин разменял шестой десяток; он питал пристрастие к галстукам-ба бочкам и гольфу. Тщедушный, розовощекий, он носил парик цвета перца с солью и наивно полагал, что его маленькая тайна никому не известна.
– Лучше всего выглядит Атланта, хотя Чикаго и Лос-Анджелес тоже подтягиваются. – Мелвин постучал по отчету, лежащему на столе. – Мне удалось договориться о переброске партий товара. Конечно, они совсем не обрадовались. – Когда он снова водрузил очки на нос, линзы засверкали, как бриллианты. – Управляющая чикагским складом защищала свои запасы, как медведица – медвежат. Мы торговались буквально из-за каждого бюстгальтера…
Натали не могла не улыбнуться.
– И что же?
– Пришлось, как всегда, свалить всю вину на тебя.
Натали откинулась на спинку кресла и широко улыбнулась:
– Ну конечно!
– Я сказал, что ты требуешь партию вдвое больше против того, что ты написала на самом деле. Таким образом, появился некий зазор для переговоров. Управляющая предложила исключить из каталога ряд позиций… Я, разумеется, согласился с ней. – Глаза Мелвина сверкнули. – Но тут же напомнил, что каталог ты считаешь священным и не согласишься изъять ни одной пары чулок. Кроме того, ты требуешь, чтобы заказы поставлялись покупателям в десятидневный срок. Ты несгибаема!