Дети Белого замка

ГЛАВА 2. Дитя Смерти

Глаза долго не могли привыкнуть к темноте. Сила, залившая их светом, исчезла, оставив только пустоту. Магда ощущала под собой сырую землю и несколько минут просто сжимала ее похолодевшими руками, чтобы вернуть себя в реальность и вспомнить, что она жива. Грязь скользила между пальцев и причмокивала, прилипая к коже. Наконец Магда почувствовала ветер. Смогла услышать, как что-то шуршит. Мягко и успокаивающе. Смогла видеть. Поначалу размытые силуэты, но потом уже четко. Это был чей-то задний двор в маленькой и не проездной деревеньке. Пустой огород, голое дерево, ветвями утыкающееся в стальные облака, развешенное белье, колышущееся на ветру, и косой месяц.

Осознание произошедшего ударило в голову. Гончие, мертвое тело Авина, обезумевшая душа мамы и умирающий Кан. Магда заплакала. Прикрыла лицо руками, размазывая по нему сырую землю. Жадно вздохнула, едва сдержала крик, заткнув себе рот, и тихо замычала в дрожащую ладонь.

В доме распахнулась дверь.

— А я те говорила, что не убрала! Я говорила! А-а? Волосы отрастила, а голова не растет. Совсем пустая? Иди давай! Убирай!

В ответ раздраженно и громко выдохнули. Спрыгнув по ступеням и обойдя дом, на задний двор вышла девушка, укутанная в шерстяную шаль. Долговязая, угловатая, с длинными руками и такой же косичкой до колен. Она подошла к веревке, сорвала белье, но увидев за ней движущийся силуэт, дернулась и выронила простынь на землю.

— Мамочки!

Она собралась бежать, но, присмотревшись, утихла. Перед ней был не зверь, не вор и не обезумевшая душа. Просто плачущая незнакомка.

На крыльце послышался топот.

— Ты чего там бранишься? Думаешь, мать глухая, не слышит ничего? — Хлопнули дверью. — Да я тебе сейчас рот зашью, браниться нечем будет!

— А не кричи! — разозлилась та в ответ. — Тут человеку плохо! Помоги лучше.

— Кому плохо? Ты чего удумала?

— А ничего не удумала! Сама ты… — она присела, сложившись вдвое. — Ты чего тут? Тебя как зовут-то? Чего случилось?

Магда замотала головой, всхлипывая. Говорить было трудно. Из-за угла наконец выбежала баба, низкая и круглая, словно большая редька.

— Ай, ужас какой! — залопотала она, подбегая в одном сарафане и наспех надетой обуви. — Ай, что ж творится! И посреди ночи!

— Тебя как зовут? Ты как на наш двор попала? — Девушка, обхватив колени и покачиваясь с пятки на носок, рассматривала лицо Магды, подмечая слишком светлую для деревенских кожу без рубцов.

— Ее кто ограбил или того, всунул да пошел и тут бросил.

— Да дай ты ей самой ответить. Тем более сума при ней и одежда целая.

— То правда, — закивала баба. — Ты давай ей помоги встать, дойти, а я пока воду подогрею. И белье потом принеси!

Она побежала в дом.

— Да принесу, принесу... — буркнула девчонка. — Давай. За руку хватайся. Да, вот так. Держишься? Пойдем.

Теплая вода, омывшая лицо, и пряные травы помогли унять дрожь. Магда сидела у стола, укрытая шалями, и сжимала деревянный стакан, наполненный отваром. Его стенки обжигали, но от этого становилось легче. Она не могла заставить себя отпустить его. Вцепилась так, словно боялась, что мир может перевернуться в любую секунду, а он удержит ее здесь, на земле.

Магда заговорила только минут через двадцать, когда девушка собрала белье с улицы и вернулась в дом. Баба уснула в соседней комнате. Разговор шел неспешно и тихо.

— До Кридхе тебе далековато, — ответила девчонка, складывая тряпки.

— Сколько пешком?

— Пф! Пешком ты точно не дойдешь. Сначала тебе бы до соседней деревни доехать, вот оттуда уже пешком можно за пару-тройку суток добраться.

— А как доехать до соседней деревни?

— У нас туда Хоран торговать ездит, через неделю снова поедет. — Она понесла к сундуку гору сложенных тряпок. — Хотя, скорее, через две.

— А он может сейчас?

— За просто так? Да никогда!

— Я могу заплатить! Я все отдам, сколько надо отдам. — Магда подняла жалостный взгляд. — Только довезите до деревни. Это очень важно. Меня ждут.

— Ох… Ну, поговорю я с ним… Вижу, девушка ты не простая, из богатой семьи или еще чего, я сразу приметила. Сколько у тебя найдется? Хоран много потребует за то, чтобы кобыл своих туда-сюда попусту без товара гонять.

Магда полезла в сумку, впопыхах отыскивая деньги. Девчонка убрала последнюю простынь и закрыла крышку, с интересом заглядывая в кошелек и ожидая увидеть там серебряник, который когда-то уже видала у Хорана. А может, даже несколько. Однако, на стол посыпались десятки золотых монет вперемешку с теми же серебряными.

— Ты… ты чего! — шепотом крикнула девушка, испуганно озираясь. — Убери! Зачем ты?.. Ох, упаси тебя Смерть от рук своих…

— Я все отдам.

— Да не надо все! Спрячь и не показывай больше! Никому! А то тебя и правда кто-нибудь ограбит. Вон той монеты с головой хватит. А это… не знаю, в исподнее зашей и не свети. Поняла?

Магда кивнула.

Мея лежала на песке, наполовину погруженная в ледяную озерную воду, и чувствовала, как та то заполняет уши, то вытекает. Тина липла к рукам. Все внутри сжималось. Мея перевернулась и приподнялась на локтях. Всхлипнула, пуская слюни, резко вдыхая воду носом, кашляя, вновь давясь слезами, падая и утопая пальцами в сыром песке. Она поползла, стискивая зубы и ежась. Кривой месяц выглядывал на нее из-за темных облаков. Была глубокая ночь.

Крови под его телом было слишком много. Его раны…

Она истошно и надсадно зарыдала. Уткнулась лбом в берег, дрожа от страха. Если он умер, есть ли вообще теперь смысл жить?

Мея сжала кулаки и вновь приподнялась.

Есть. Потому что он жив, она была уверена. Если бы Кан умер, то и этот мир перестал бы существовать. Эта мысль, глупая и безумная, зажгла в груди потухший огонек. Жить, чтобы найти его.

Она встала на четвереньки, смотря, как качаются спутанные мокрые волосы в грязи с песком и водорослями. Затем поднялась на ноги. Те едва держали ее, но она не позволила себе опуститься. Мея сняла кофту и попыталась выжать ее, постоянно роняя из трясущихся рук. Каждую секунду ей хотелось расплакаться, но она вдалбливала себе мысль, что Кан в порядке, что он жив.

Холодно. Тонкая майка на бретельках мерзко липла к телу. Песок царапал кожу. Она не знала, что ей делать, куда идти и как его искать. Если бы Мея только могла спросить у него, если бы он только был рядом. Потерянность. Пустота. Разорванное тело и кровь. Может он тогда умер?

Мея ударила себя кулаком по голове. Затем еще. Она колотила костяшками пальцев с такой силой, что те начинали неметь.

Вой. Мея испугалась быстрее, чем поняла, что произошло. Гончие. Хозяйские цепные псы были совсем рядом. Где-то среди полуоблезших скрюченных деревьев и, судя по лаю и утробному рычанию, раздававшихся с разных сторон, их было несколько.

Она осознала, что бежит, только через несколько секунд. Ноги сами понесли ее. Сквозь ветки и засохшие кусты, по грязи, по камням, царапая ноги и руки. Деревья цеплялись за волосы, будто пытаясь ее остановить, а тело одновременно обдавало холодом и жаром.

Мея бежала. Задыхалась. Гончие не отставали. Они были все ближе. Их тяжелые шаги, громкий рокот и смрадное дыхание. Они уже за спиной.

Она обернулась. Не успела увидеть псин, как что-то резко ударило о ногу. Стопа подвернулась о камень. Мея полетела вперед. Линия горизонта закрутилась перед глазами, она упала на бок, ударяясь о землю, и кубарем покатилась с пригорка.

Удар. Переворот. Удар. Она проехалась лицом по грязи. Наконец остановилась и подняла голову. Жадный вздох. Она сжала комок сырой земли и травы дрожащими пальцами. Надо было вставать. Сейчас.

Ногу жгло. Она вскинула взгляд в поисках Кана, но его нигде не было. Он не придет. Не спасет ее.

— Чтоб вы!.. — всхлип. — Чтоб вы все сдохли!

Среди непропорциональных перекошенных силуэтов с горящими глазами вдруг сверкнуло что-то яркое. Это была коса. И тот, кто держал ее, с легкостью отсекал головы псов. Как же повеяло Смертью!

Мея хотела встать, вновь броситься бежать, но почему-то опускающиеся веки оказались слишком тяжелыми. Даже если это Смерть пришла за ней, она уже не побежит.

Саломея закрыла глаза. Дышать вдруг стало как-то легче.

Желтый месяц. Высокие темные ели. Аврелий стоял на коленях среди проездной дороги. Вдалеке, на возвышенности виднелись огни знакомого города. Лазаир.

Он попытался подняться. Почувствовал, как к горлу что-то подступило. Его затошнило, но желудок оказался пуст. Он только тяжело закашлял, чувствуя, как жжется в глотке и легких.

Спрятать. Закопать. Похоронить. Сделать с этими ядовитыми чувствами все, что угодно, лишь бы убрать их подальше. Злость, ужас, потрясение — все, что было, все убить, покрыть таким слоем льда, чтобы никто и никогда до них бы не добрался. И они бы никогда не дотянулись до него.

Внезапно послышался цокот копыт. Двое всадников выезжали рысью из леса. Лерий попытался рассмотреть их, но перед глазами все еще плыло, а их темные одежды сливались с полосой леса вдали. Сам Лерий выделялся, словно светлячок — белые волосы, кожа и одежда казались в темноте слишком яркими.

Заметив его, незнакомцы сбавили темп и, оказавшись близко, остановились. Это были Служители Смерти. В темных одеждах, легкой броне и с оружием. В отличие от Хоронящих, которые лишь выполняли ритуалы, Полевые Служители Смерти занимались куда более опасной работой, а потому всегда носили с собой нефритовые кинжалы и мечи. У одного из всадников через лошадь была перекинута связанная девушка с кляпом во рту. Увидев Лерия, она замычала и задергалась.

— Проверишь его? — бросил один из Служителей. Как раз тот, за спиной которого и пыталась кричать незнакомка.

Второй кивнул, спрыгнул с лошади и шагнул к Лерию, доставая нож. Мужчина с массивными плечами и квадратным неприветливым лицом казался крупнее и шире его в несколько раз. Громадный силуэт загородил Лерию почти все небо. Он непроизвольно отшагнул, спотыкаясь о свои же ноги, но Служитель схватил его за плечо. С такой легкостью, что Лерий показался ему пушинкой, которую сдует ветром, стоит разжать ладонь. Не дав опомниться, он отодвинул рукав Лерия и рассек лезвием кожу. Тот дернулся. Скорее инстинктивно, чем от боли. Порез был неглубокий.

— Человек! — устало крикнул Служитель товарищу, смотря, как кровь стекает по бледной руке Лерия, и уже не столь сурово, а даже с жалостью взглянул на него. — Ты чего тут делаешь?

Лерий поднял растерянный взгляд.

— Тебя как зовут? Ты откуда такой?

Девушка замотала головой, брыкаясь, а потом затихла. Первый подъехал ближе, с любопытством рассматривая Лерия. Белые волосы и глаза; он решил, что Лерий — один из дальних родственников Аонархов. Мысли, что парень мог быть прямым потомком и потенциальным Наследником, он отмел сразу. Быть не может.

— Ты что, не знаешь, что тут упавшие души могут быть? И звери? — спросил первый.

— Ты на лицо посмотри. Он явно не в себе. Вряд ли сейчас тебе что-то ответит.

— И что ты хочешь с ним делать?

— Что-что… До города довезти хотя бы. — Второй убрал кинжал в ножны. — Не оставлять же тут. В такой легкой одежде он к утру задубеет.

Служитель хотел спросить что-то еще, но услышал позади нарастающий лошадиный топот. Появившийся из леса всадник приближался быстро, лошадь неслась галопом. Служители напряглись и уже положили руки на ножны, но, приглядевшись, успокоились. Высокая лошадь, статная и с черной лоснящейся шерстью, явно турнирная и стоящая как целое хозяйство. И всадник под стать ей: юноша в дорогом темно-красном халате на восточный манер, подвязанном черным поясом, и с длинными вьющимися волосами каштанового цвета. Его ярко-зеленые глаза на фоне смуглой кожи смутно напомнили Лерию кого-то из прошлого. Кого-то очень знакомого.

— Доброй ночи! — крикнул юноша, останавливая лошадь.

— С вами уже не такая добрая, — засмеялся первый Служитель, сидящий на коне с пленницей. — Господин Карай, какими ветрами вас сюда занесло? Неужели решили поработать Служителем Смерти и половить упавшие души? Вы с нефритовым ножичком-то управитесь?

— Ох, что вы, — растянул он губы в заманчиво-ласковой улыбке. — Такую грязную работу я обычно оставляю другим. Это немного не по мне.

Карай пересекся взглядом с Лерием. Зеленый цвет глаз манил, как яркий ядовитый цветок.

— Это мой гость, — Карай подъехал к нему. — Ведь так, Аврелий?

Тот кивнул, даже не задумавшись.

— Он перебрал на банкете, такое случается, и пошел прогуляться.

— У вас там и не такое случается, — буркнул второй Служитель.

Еще раз с сочувствием взглянув на Лерия, он снял с себя плащ и накинул на него. Покрепче застегнул и поправил. Из-за небольшого роста Лерия половина плаща осталась лежать на земле.

— У вашего гостя уже губы синие от холода, — Служитель осуждающе глянул на Карая. — Пока до поместья доедете, он откинется. Вы хоть следите повнимательнее, а то Хоронящим потом ритуалы проводить над телом, а нам обезумевшие и упавшие души ловить. Только работы прибавляете.

— Если бы не было работы, у вас не было бы причин существовать, — засмеялся он, протягивая руку Лерию. — Давай. Забирайся.

Лерий уже протянул ладонь, как вдруг остановился. Он наконец заметил окутавшую его разум сладкую пелену, понял, что Карай назвал его по имени, хотя Лерий его не говорил, и что этот Карай — не просто мелкий Последователь Юдоли, проворачивающий фокусы, а довольно сильный и умелый, несмотря на юный возраст. И очень опасный. Ехать с ним в какой-то особняк, не хотелось. Но оставаться со Служителями Смерти, один из которых вез за спиной связанную девушку, а второй минуту назад порезал его ножом, хотелось еще меньше. Даже несмотря на их попытку проявить подобие заботы.

— Совсем, видимо, перебрал, раз забыл, как на лошадь залезать, — усмехнулся Карай. — Давай помогу.

Лерий взялся одной рукой за его ладонь, второй — за седло и оттолкнулся от стремени. Неловко забрался, перевалившись на бок. Его все еще трясло и подташнивало.

— Держись за меня, а я буду ехать тихо… Нет-нет, — зашептал Карай. — Даже не спорь. Я знаю, что ты запросто упадешь. Даже сейчас думаешь, как бы не упасть.

— Прошу, не лезьте в мои мысли.

Лерий хорошо относился к Последователям, но это он выносил с трудом. У него никогда не получалось хорошо скрывать от них свой разум.

— Ну как же я могу не лезть! — умилился Карай. — Они ведь такие прелестные.

Он надавил на бок лошади шенкелем, и та неспешно пошла по заросшей дорожке.

— До свидания и хорошего вам утра!

— Увидимся на казни, господин Карай, — хмыкнул высокий Служитель, взбираясь на коня. — Вы же будете сегодня присутствовать?

— Может, приду после завтрака. Не хочу портить аппетит.

— Не стройте из себя неженку! — учтивый смех Служителя так удобно скрыл очевидную неприязнь.

— Пусть лучше буду таким. Если перестану строить, вы вряд ли останетесь довольны. До свидания!

— И вам того же.

Долгое время они ехали в тишине. Лерий из последних сил пытался не спать, но все же прислонил голову к его спине, смотря из-под ресниц, как плывет мимо сумеречный пейзаж. Предрассветное небо разливалось розовыми и голубыми пятнами. У самого горизонта, у верхушек елей, тлела желтая полоса, будто пламенем касаясь их, но не сжигая. Каштановые волосы и одежда Карая пахли жасмином, кардамоном и сандалом. Его теплая спина и плащ с легким мехом согревали. Клонило в сон.

— Не спи. Упадешь, — раздался мягкий голос. — Лерий, не спи, — это не помогало. — Не спи, говорю!

Карай резко запрокинул голову, ударяя затылком по его лбу. Лерий, задремавший и медленно съезжавший с лошади, подскочил, сильнее сжимая грудь Карая. Тот рассмеялся.

— Мы почти приехали.

— Куда?

— Что же ты так, надо внимательней слушать. Я же говорил, что мы едем в город, в поместье. Так забавно, что ты до сих пор мне не веришь. Думаешь, я тебя скушать хочу по дороге, или что? Зачем тогда сел? Потому что нет выбора? Хотя я бы тоже отказался ехать со Служителями Смерти. Тем более, когда они везут с собой душу на казнь.

— Душу?

— Ах да, ты же не знаешь, — усмехнулся он. — Как давно ты не выезжал из своего Белого Замка? Год? А, нет, полгода, еще летом.

— Перестаньте ковыряться в моей голове! — Лерий зажмурился, понимая, что никак не может избавиться от этого мерзкого чувства.

— Прости-прости, — голос Карая прозвучал совсем не виновато. — За то время, что ты не был во внешнем мире, кое-что изменилось. Где-то с месяц назад на землю начали падать души. Нет, не обезумевшие. А просто… упавшие. Если обезумевшие сбегают от Смерти и теряют рассудок, хотят убивать и есть сердца, то упавшие ведут себя, как обычные люди. Единственное сходство, что раны и у обезумевших, и упавших заживают мгновенно. И что убить их может только нефритовый кинжал или оружие Смерти.

— Ты…

— Нет, не обманываю. Хочешь, свожу тебя на казнь? Да, звучит не очень заманчиво, зато убедишься сам, раз не веришь мне, этому странному и крайне опасному Последователю Юдоли. — Он печально выдохнул и добавил: — Да-да… Понял, постараюсь больше не рыться в твоей голове.

— Видимо, вы все-таки не очень хорошо это поняли.

— Просто не расслышал с первого раза. Слух подводит.

— Как-то не верится.

— Что-что?

— Как-то не… — Лерий прервался, поняв, что Карай его разыгрывает.

Тот рассмеялся.

— Издеваетесь?

— Да, — Карай лукаво улыбнулся, вполоборота бросая на Лерия малахитовый взгляд. — Это чтобы ты не заснул. И да, обращайся ко мне на «ты».

После такого разговора Лерий уже не заснул. Он погрузился глубоко в мысли и смог отвлечься от них, только когда они въехали за городскую стену.

Лерий когда-то бывал здесь в детстве. Что тогда, что сейчас большие каменные дома с балконами, вывесками и резными узорами впечатляли. Узкие улочки переплетались с просторными проездами и площадями, и все были выложены ровной мелкой брусчаткой. Город украшали ажурные лавочки и старые тисы, высокие и зеленые. Вдалеке до самых облаков, тянулись башни, а на возвышении стояли особняки богатых и правящих семей города. В одном из них Лерий уже когда-то гостил.

Карай неожиданно завернул, уводя лошадь на запад, а не к дороге, ведущей вверх.

— Куда мы едем?

— Все еще думаешь, что я пытаюсь обмануть? — он засмеялся. — Поверь, когда я буду обманывать, ты этого точно не поймешь.

Выход на площадь уже был заполнен толпой и стражей. Карай остановил лошадь.

— Что ж, дальше мы не проедем. Только пешком. — Он ловко спрыгнул на землю, подал руку Лерию и склонил голову. — Прошу.

Лерий бросил на него хмурый взгляд и слез сам. Приземлился грубо и громко, чуть не споткнувшись. Лошадь фыркнула и мотнула головой. Карай, взяв ее за повод, повел вперед.

— Как ты собираешься пройти сквозь эту толпу? — Лерий последовал за ним.

— Ножками. — Поймав очередной раздраженный взгляд, Карай расплылся в довольной улыбке, однако все-таки пояснил: — У знатных семей города отдельная трибуна, нас туда проводят.

Он как раз подошел к одному из стражников. Тот низко поклонился, и они о чем-то заговорили. Лерий взглянул на сцену, возвышающуюся вдалеке, в центре площади, над сотнями голов. Пока что она пустовала.

В детстве на этой площади Лерий впервые увидел восточных танцоров в ярких длинных нарядах со звенящими украшениями, танцующих и громко поющих что-то на языке Спиорсы. Каждое их завораживающее движение пламенем жгло изнутри. Яркое и полное пестрых эмоций.

Из-за близости к Спиорсе на востоке город перенял многое из ее культуры. Сюда привозили специи, которые потом разъезжались по империи, разноцветные ткани, а бывало и древние обереги магов. Семилетнего Лерия настолько впечатлило это место, что, когда он вернулся в Белый замок, особенно безжизненный после смерти мамы, Лазаир стал для него сказкой, видением несуществующих земель. Однако он был настоящим. И Лерий снова очутился здесь. И в этот раз на площади вместо чарующего выступления танцоров намечалась чья-то казнь. Такой Лазаир уже больше походил на реальность.

Их с Караем провели по огороженной дорожке на высокую трибуну с удобными скамьями, устланными мягкими тканями. Кроме них тут было еще несколько семей, отдыхавших в своих шатрах. Они пили вино, не обращая внимания на крики толпы, и обсуждали последние новости империи.

Шатер, куда привела стража юношей, оказался просторным. На сидениях лежали меха и взбитые подушки, на столе — серебряные бокалы. Карай, недолго думая, завалился на одну из лавочек, откидываясь и прикрывая глаза. Лерий сел напротив. Заглянул невысокий пожилой слуга.

— Что господин желает выпить?

— Хорошего вина.

— Понял вас. А для гостя?

— Что-то успокаивающее. И лекаря, но это уже не здесь.

— Хорошо, передам, — слуга еще раз поклонился и ушел, прикрывая полупрозрачные шторки, колышущиеся на ветру.

Лерий взглянул на Карая, вытянувшего ноги.

— Лекарь?

— Служитель же тебе руку порезал, — напомнил тот.

Неожиданно кто-то резко раздвинул шторки, чуть не содрав их. Высокая, фигуристая женщина с медной кожей и вьющимися волосами, разъяренная и с горящими зеленым пламенем глазами.

— Oh, a mhic na galla1[1]! — прошептала она настолько сердито, что Лерий застыл, словно виноватый пес, прижавший уши, в то время как Карай, явно привыкший, даже не шелохнулся. — A bheil thu eadhon a’ smaoineachadh dè a tha thu a’ dèanamh2[2]?

— Не ругайся, мам, — устало повторил тот заученную фразу. — Тем более, при госте. Mas e do thoil e3[3].

Она только сейчас заметила Лерия. Тут же отпустила шторки, и поправила белые восточные одежды, расшитые красными нитями с золотом.

Незнакомка посмотрела на Лерия с легкой улыбкой, заставляя весь мир перед его глазами замереть. Все расплылось. Остался только влекущий, дурманящий взгляд, два ярких изумруда, на гранях которого переплетались его мысли, желания и страхи. Голова заполнилась упоительным туманом, обнажив калейдоскоп скрытых чувств, о которых Лерий даже не подозревал. Неполноценность, презрение, экстаз, исступление, страсть. Но марево развеялось. Так же внезапно, как появилось. Такова была истинная сила Последователя Юдоли.

— Ох! Аврелий! — осеклась она. — Какая прелесть! Maoim-sneachda, не признала тебя сразу!

Лерий, которого так быстро сковали, а потом отпустили из сладкого плена, уронил потерянный взгляд.

— Мам, зачем…

— А ты молчи, Карай. Amadan4[4]! Юджин пришел ко мне ночью, сказал, что пропала его лошадь, и тебя нет на месте. Я привыкла, что ты ввязываешься во всякое, но не в ту ночь, когда… — она бросила взгляд на Лерия, не став договаривать мысль, но Карай понял без слов. — Я не смогла отыскать тебя через видение. Ты понимаешь? Юдоль совсем ослабела. Я не знала, где ты!