Ничья в любовной игре

– Хочешь сказать, ты женишься на ней? – Переваривая эту информацию, Джек подошел к коту, взял его на руки и погладил по большой голове.

– Она попросила меня не давить на нее в этом отношении, и я выполню ее желание.

– Но ты позаботишься о том, чтобы это произошло. – Тренер встретился с ним глазами поверх кошачьей головы.

Это был приказ, а не вопрос. Может, Жан-Пьер и возмутился бы, не будь он того же мнения.

– Таково мое намерение. Да. Но мне любопытно. Вы не будете против воссоединения семей? Невзирая на великий раскол? – Он прекрасно помнил те времена, когда Дусе забрали у Татьяны машину в наказание за то, что она ездила к нему на свидание.

– Ты не оставил мне выбора.

– У меня есть две недели в Новом Орлеане. Даже такая упрямица, как она, не сумеет удержать позиций. Надеюсь, что посещение свадьбы моего брата заставит ее передумать.

– Я не слишком уверен, что этот план сработает. Ей придется еще немного подержать ребенка в секрете, – пробормотал ее отец. – Старый Леон, должно быть, охраняет свое поместье не хуже Форт-Нокса, учитывая присутствие иностранной принцессы.

– Там все под контролем. Никакой прессы не будет, если Татьяна сама не решит поговорить с репортерами. – На самом деле он не рассматривал вариант сохранения тайны рождения Сезара чуть дольше. Но может, Джек прав. Сейчас интерес прессы к Рейно и без того не в меру высок. – Я не буду ни на чем настаивать.

– Отлично. – Джек усадил кота в кресло. – Надеюсь, новость о рождении моего внука совпадет по времени с объявлением о вашей свадьбе.

Жан-Пьер не стал спорить с Джеком. Но когда он вместе с ним направился к двери, то не мог не напомнить ему о еще одной немаловажной вещи.

– Татьяна сама должна подойти к идее о свадьбе, поскольку она уже вынесла свой вердикт по этому вопросу. – Он прекрасно знал Татьяну. Она очень упрямая женщина, и заставить ее передумать практически невозможно. Он видел это в суде.

– Так тому и быть. – Джек распахнул дверь и жестом пригласил Жан-Пьера выйти из кабинета первым. – Потому что, если этого не случится, можешь подыскивать себе другую команду. Если ты не осчастливишь старика, сынок, я сделаю все, чтобы поставить крест на твоей карьере, это я могу тебе гарантировать.

– Я скучала по этим местам. – Татьяна смотрела в окошко роскошного SUV с шофером, который встретил их в частном аэропорту Нового Орлеана.

Испанский мох свисал с крепких дубов, окаймлявших подъездную дорожку к поместью Рейно на озере Пончартрейн в эксклюзивном районе Метэри, Луизиана, к западу от города. На мелководье сгрудились понтонные лодки, длинные пирсы уходили в стелящийся над водой туман и терялись вдали. Сады были роскошны и зелены, почва настолько плодородна, что требовалась целая команда садовников, чтобы бороться с сорняками, которые в ином случае в считаные недели захватили бы все поместье.

Она это знала, потому что у ее семьи был такой же двор, когда ее отец работал на техасскую футбольную команду, он в мгновение ока зарастал сорняками. Дусе даже теперь были не столь богаты, как Рейно, и роскошные апартаменты на Централ-Парк-Уэст – недавнее приобретение. Когда же Татьяна ходила в местную приготовительную школу, они с матерью обитали в небольшой квартирке в кондоминиуме в Батон-Руж, а отец оставался в Восточном Техасе вместе с «Мустангами».

Жан-Пьер сидел с ней рядом, Сезар мирно спал в детском автомобильном кресле на сиденье напротив. Поездка прошла гладко. Недолгая дорога в такси по Нью-Йорку сменилась быстрым перелетом на частном самолете, и вот теперь они сидят в просторном SUV с шофером Рейно, который позаботился об их багаже. Татьяне очень хотелось знать, что произошло между Жан-Пьером и ее отцом за закрытыми дверями кабинета, но она выяснила лишь то, что ее отец предложил не показывать Сезара прессе как можно дольше, и это имело определенный смысл. Сначала надо решить, как распределить обязанности по воспитанию малыша.

Жан-Пьер заверил Татьяну, что Сезару уже готовят детскую в Луизиане, поэтому брать с собой кучу вещей не пришлось. Ночная няня прилетит в Новый Орлеан чуть позже, а до тех пор Люсин-де будет помогать местная прислуга.

Татьяне пришлось признать, что Жан-Пьер устроил поездку по высшему разряду. Ей не о чем было беспокоиться. И хотя она догадывалась, что он будет опекать ребенка, где-то в глубине ее души засел страх, что он будет слишком зол на нее за то, что она скрыла от него свою беременность и появление Сезара на свет, чтобы проявлять подобную заботу. Она практически не спала всю предыдущую ночь, думая, как встретит сегодня ее он сам, не говоря уже о его родне.

– Когда я в отъезде – все время скучаю по этому городу, – признался он ей. Жан-Пьер наклонился к окну, чтобы посмотреть вместе с ней на озеро, – большой, сильный мужчина, такой нужный ей.

Дорога свернула, и Татьяна увидела особняк в греческом стиле. Раньше его тут не было.

– Вот это да! – Ее восхитило, насколько гармонично новое здание вписалось в пейзаж, не перебивая красоту главного дома, в котором вырос Жан-Пьер, и который она сама посещала подростком еще до того, как они начали встречаться, поскольку ее отец работал с Леоном Рей-но и часто гостил у него. – Жерве построил его для своей будущей жены?

– Нет. Его построил Дэмпси, когда занял место главного тренера «Ураганов». Жерве и Эрика живут в центральном здании. – Жан-Пьер указал на особняк на другой стороне улицы, раза в два превышающий своими размерами греческий домик. – А мы с Генри делим уродца в итальянском стиле, которого Леон приобрел для гостей во времена нашего детства. Помнишь его?

– Заброшенный дом, где ты собирался отмечать мой семнадцатый день рождения? – Ей стало жарко от этих воспоминаний. Тогда она уже была так сильно влюблена в него, что была готова отправиться за ним куда угодно. Хоть на край света. Или в здание, обнесенное забором и поставленное на ремонт.

Он как раз начал ходить в ее школу, и они стали проводить вместе больше времени. Они и прежде часто виделись на футбольных матчах или на летних каникулах, ведь их семьи дружили в течение многих лет, до раскола было еще далеко. Но как только Жан-Пьер перешел в ее школу, все изменилось. Она не могла оторвать от него глаз.

В те выходные в доме Рейно – ее день рождения – они перестали быть просто друзьями после того, как он поцеловал ее.

– Признайся, я приготовил тебе чертовски вкусный торт.

– Или, лучше сказать, ваш повар.

– Но как ты думаешь, откуда он узнал, что нужен именно малиново-миндальный торт с фиолетовой глазурью?

– Да, тогда я была не на шутку влюблена в фиолетовый цвет.

Она прямо растаяла, когда он внес этот торт с семнадцатью зажженными спичками, потому что про свечки он забыл. Они съели его на пирсе у лодочного домика, и она сказала ему, что теперь уже достаточно взрослая, чтобы стать его девушкой.

Ему было целых восемнадцать лет, и он был гораздо опытнее других мальчиков, которых она знала, но с младшими девочками предпочитал не связываться. Однако она проявила небывалую настойчивость.

– С тех пор мало что изменилось. – Он дернул ее за подол юбки – шелк цвета лаванды с более темной канвой.

Проделывая это, он случайно задел ее колено, и по ее телу стрелой пронеслась волна возбуждения.

– Между прочим, я только недавно вернулась к ярким цветам. Несколько лет я куталась в темно-синий и бежевый. – Она безумно устала от консервативного гардероба, который диктовала ее карьера, пока недавно ей не предоставилась возможность носить что пожелается, и тут же появились яркие цвета, блестки, перья и бахрома.

– Все, что угодно, лишь бы выиграть дело, – сухо прокомментировал он, явно подумав о гражданском иске против его приятеля.

– Надеюсь, ты не ждешь, что я стану извиняться за то, что хорошо делаю свою работу. – Они вполне могли поговорить на данную тему, поскольку это стало поводом для их последней ссоры и причиной, по которой он ушел от нее, заявив, что их ночь была ошибкой. – Решать, что правильно, а что нет, – задача присяжных. Мне же платят за то, чтобы я выигрывала. Как и тебе.

Она положила телефон в сумочку, когда автомобиль притормозил у оштукатуренного итальянского особняка, который подновили и побелили с тех пор, как она его видела в последний раз. Их водитель, бывший игрок «Ураганов» по имени Эван, открыл для них заднюю дверцу и стал доставать чемоданы.

Однако Жан-Пьер не двинулся с места.

– Ты никогда не верила в победу любой ценой, – заявил он.

– Это было до того, как я поняла: если не сражаться за себя, никто за тебя бороться не станет. – Она хотела освободить из креслица Сезара, но Жан-Пьер опередил ее:

– Позволь мне.

Положив ребенка на согнутую руку, он вышел из машины и помог выбраться Татьяне. И не отпустил ее руки после того, как она тоже шагнула под жаркое солнце Луизианы.

– Ты действительно считаешь, что я недостаточно упорно боролся за тебя тогда?

Ей не было нужды уточнять, о чем он толкует. Она очень обиделась, что он не приложил больше усилий, чтобы увидеться с ней, наплевав на запреты родных.

– Это уже древняя история.

Она ни за что не признается ему, что ей до сих пор больно.

Особенно теперь, когда она должна позаботиться о своем будущем и о будущем своего сына. Чем реже оглядываешься назад, тем лучше.

– Надеюсь на это. У нас впереди целое будущее. – Он положил руку ей на спину, помогая подняться по ступенькам к входной двери. – Совместное.

Как обычно, его прикосновение пробудило в ней настороженность. И особенно сильно она проявилась сейчас, когда они переступали порог его дома с их сыном на руках.

Она проведет две недели в стенах здания, в котором Жан-Пьер чуть не соблазнил ее десять лет тому назад. Сумеет ли она устоять перед его чарами именно здесь, где их окружают нежные воспоминания? К счастью, у нее есть Сезар, он напомнит ей о том, что важно, а что нет. Она не позволит загнать себя в ловушку брака без любви. Детям такое окружение только во вред.