Свидание в Скалистых горах
- -
- 100%
- +
– Они такие же вкусные, как у Антонии.
Выражение ее лица смягчилось, а от ее взгляда его бросило в жар. Но он не имел права так реагировать на бывшую невесту брата.
– Готов поспорить, что посещать кулинарную школу было интереснее, чем пожертвовать своей мечтой ради замужества?
Она поджала губы.
– Ну, не знаю. Мне жаль, что ты не стал моим деверем, Дрейк. – Она скрестила руки на груди. – Подумай только, как было бы весело, если бы все выходные мы сидели в вашей семейной гостиной, молча пронзая друг друга ненавидящими взглядами.
От мысли, что она могла стать его родственницей, по его спине пробежал холодок. Это было совсем не то волнующее ощущение, которое он испытал ранее, когда их пальцы соприкоснулись. Но какие бы чувства она ни пробуждала в нем, он не должен был так реагировать на женщину, которую любил Колин.
– Или не молча, – сказал он, ненавидя себя за те чувства, которые возникали в нем, когда он представлял себе эту женщину в объятиях своего брата. – Тебе всегда нравилось, как я реагировал на твои уколы.
Ему следовало бы не обращать внимания на нее, когда они оба участвовали в родео. Ему тогда было значительно больше двадцати, а она была тинейджером. Они путешествовали по всем западным штатам, и она наряжалась в платья с блестками, чем вызывала нездоровый интерес у парней, не знавших, как она молода. Или знавших, но не обращавших на это внимания, что еще больше бесило Дрейка. И ему не раз приходилось вставать на ее защиту, о чем она часто даже и не догадывалась.
Жизнь, возможно, не так била его, как Флер, но, когда ему исполнилось восемнадцать и он собирался поступать в университет, его родители погибли. Старая крыша сарая обрушилась на них, и для их детей наступили тяжелые времена.
Дрейку пришлось перестать выступать в родео, и лишь изредка он снова появлялся на арене, чтобы подзаработать. Он стал учиться управлять ранчо и присматривал за младшими братом и сестрой, пока они не окончили школу.
Но никакие проблемы не смогли бы заставить его использовать других людей в своих целях. Так, как использовала Колина Флер. Они встречались всего несколько недель, когда на пальце Флер появилось кольцо, а Колин пообещал помогать ей деньгами, даже если их брак не заладится.
С чего еще Флер внезапно решила бы пожертвовать своими мечтами поступить в кулинарную школу и вместо этого выйти замуж за Колина?
– Согласна. – Флер понизила голос, когда мимо них прошли две женщины. – Я вряд ли смогу молчать, когда ты пытаешься обстряпать свои делишки у меня за спиной.
Яд в ее голосе не должен был бы удивить его, ведь они никогда не были друзьями. Но, с другой стороны, может быть, он ошибался, думая, что она будет рада сбыть с рук бабушкино ранчо.
– Полагаю, ты имеешь в виду мой разговор с Ларк?
Он огляделся по сторонам, надеясь увидеть сестер Флер. Ему нужна была поддержка в этом разговоре, что он понял по опасному огоньку в глазах Флер. Если она откажется продавать ему ранчо, смогут ли ее сестры переубедить ее? Но поблизости не было ни Ларк, ни Джессамин.
– Естественно. – Она вскинула голову. – Ты мог бы сказать мне, чего ты хочешь, тогда, в «Ковбойской кухне». А вместо этого сделал мне предложение поработать у тебя. Это для того, чтобы я прониклась чувством благодарности и продала тебе Крукт-Элм за смешную цену?
– Я готов дать хорошую цену, Флер, – уточнил он. – Я думал, что это сэкономит тебе время и силы, если я помогу тебе избавиться от ненужной собственности…
– Ненужной? – Она повысила голос. – Словно это было тяжелой повинностью – жить в единственном месте, которое я считала своим домом последние шестнадцать лет. Может быть, я не продам ни акра, пока не буду готова.
Ее глаза сверкали, и по тому, как она закусила губу, Дрейк понял, что она уже жалеет о том, что позволила ему увидеть свои чувства.
Она повернулась и отошла от него, и, как бы ему ни хотелось продолжить этот разговор, он понимал, что поминки – не слишком подходящее для этого время. И тут тяжелая рука легла ему на плечо.
– Что это я слышу про какие-то продажи? – услышал он чрезмерно добродушный мужской голос.
Повернувшись, Дрейк встретился взглядом с цепкими темными глазами Матео Баркли, отца Флер. Единственный сын Антонии был одет в сшитый на заказ темный костюм и итальянские ботинки, резко контрастирующие с ковбойскими сапогами, в которые были обуты все присутствующие в зале мужчины. А рядом с ним стояла его дочь Джессамин в черном пиджаке и черной юбке-карандаш. Ее темные вьющиеся волосы были собраны в высокий пучок. Дрейк слышал, что последние шесть лет она работала в строительной компании отца, офис которой располагался на Манхэттене.
– Я правильно понял, ты хочешь купить заброшенное хозяйство моей матери? – спросил Матео, оглядывая при этом толпу, словно ища себе более достойного собеседника. Он позвякивал ключами в кармане и слегка раскачивался на каблуках.
Дрейка разозлило, что этот тип так неуважительно отзывается о ранчо, которое так любила Флер. Не то чтобы он внезапно встал на ее сторону. Но ее отец всегда казался ему эгоистичным пижоном, даже еще до того, как показал себя во всей красе во время скандального развода.
– Я скоро сделаю предложение, это правда.
Дрейку стало интересно, почему Антония завещала свою собственность не сыну, а внучкам.
– Удачи тебе. Но я бы не стал покупать это ранчо, – заговорщически сказал Матео. – Стоимость недвижимости здесь не идет ни в какое сравнение с курортными местами. Я долго убеждал маму переехать в Нью-Йорк, но она была очень упряма. – Он покачал головой и повернулся к Джессамин: – Ну, мы уже и так потеряли здесь кучу времени. Готова ехать?
– Папа, пожалуйста, – тихо запротестовала Джессамин. – Мы даже еще не поели.
– Не буду вам мешать, – сказал Дрейк, кивнув им и радуясь предлогу избавиться от общества Матео. – Джессамин, я пришлю тебе свое предложение насчет покупки Крукт-Элм. Флер сказала, что вы трое должны обсудить, когда будете готовы продать ранчо.
Он был бы рад рассказать им о своих планах на Крукт-Элм, но сейчас было не время.
– Конечно. – Она тепло улыбнулась ему и протянула свою визитную карточку. – Буду ждать твоего звонка.
И она пошла вслед за отцом и вскоре смешалась с толпой.
Сунув карточку в карман пиджака, он пошел к буфету, размышляя, как дальше действовать с семейкой Баркли. Ему нужно было их ранчо, чтобы он мог продолжить дело своих родителей, которые всю жизнь отдали охране природы и возрождению заброшенных земель. Дрейк потратил целое состояние на то, чтобы продолжить их дело и тем самым почтить их память. Но он не мог достичь своих целей, пока нерадивый арендатор продолжал неправильно использовать землю на ранчо Антонии. Он не один раз пытался уговорить ее сдать землю в аренду ему, но она отказывалась, объясняя это тем, что теперешний арендатор в качестве платы работает над ирригационной системой. Хотя Дрейк до сих пор не увидел плодов его труда. В настоящий момент ручей, который питал реку Вайт, протекал по его земле и по земле Баркли. И он никак не мог восстановить водно-болотные угодья, не заполучив Крукт-Элм.
А когда он восстановит эти угодья, земля резко вырастет в цене. Но ему было на руку, чтобы Матео Баркли продолжил считать Крукт-Элм не представлявшим никакой ценности. Ему было ни к чему, чтобы он участвовал в сделке. На неделе он позвонит Джессамин, чтобы поговорить с ней без свидетелей.
А пока он подождет, когда все разойдутся, и поговорит с Флер еще раз. Не о сделке. А просто для того, чтобы сгладить углы. Если она намеревается провести какое-то время в Кэтемаунте, это будет означать, что у него будет возможность убедить ее продать ранчо ему.
А его первый шаг? Попытаться заставить ее забыть о прошлом, когда он разрушил ее надежду выйти замуж за его брата.
Глава 3
Спустя два часа Флер посмотрела на редеющую толпу гостей и полупустые тарелки в буфете и решила, что пора начать убираться. Она была рада, что может быть так занята в этот тяжелый день. Ее горе было слишком глубоким, чтобы с кем-либо делиться им, и ей лучше было оставаться занятой, пока душевная боль не уляжется немного.
Она направилась к буфету, но внезапно чуть не столкнулась с высокой красивой кареглазой блондинкой в темно-синем платье, обтягивающем ее стройную фигурку. Это была младшая сестра Колина и Дрейка, Эмма Александер.
Она заволновалась, хотя они прежде были подругами. Но она не общалась с ней с того момента, когда расторгла помолвку с Колином.
– Флер! – Эмма крепко обняла ее. А потом, нахмурившись, отстранилась. – Мне очень жаль, что твоя бабушка умерла. Прости, что я опоздала на церемонию, но я была в Денвере на примерке подвенечного платья. Я очень любила Антонию. Колин все еще живет в Монтане, но я уверена, что он прислал свои соболезнования.
Флер немного оттаяла от ее теплых слов и очевидной искренности. Она была рада, что отношение Дрейка к ней никак не повлияло на то, как относится к ней Эмма.
– Большое спасибо. И поздравляю со свадьбой. Я не знала, что ты помолвлена.
Эмма широко улыбнулась:
– Мы обручились еще на прошлое Рождество. И свадьба назначена на четвертое июля.
– Всего через несколько недель? Вы устраиваете свадьбу здесь?
– Дрейк сказал, что мы можем устроить прием на ранчо, и это было бы идеально. Но я не могу найти никого, кто взялся бы организовать еду. Кейтеринговая компания, с которой я заключила договор, внезапно закрылась. – Эмма хитро улыбнулась. – Но теперь я знаю, что мне делать.
Эмма указала на столы, уставленные тарелками.
– Что? – Флер не поняла ее намека. – Я не заказывала кейтеринг, так что ничем не могу помочь тебе.
– Но ты же теперь сама шеф-повар! – с энтузиазмом провозгласила Эмма. – Кем ты всегда и хотела быть. И сегодня ты одна накормила половину города. Согласишься сделать то же самое для меня на моей свадьбе? У меня очень приличный бюджет, но я не могу найти ни одну из лучших компаний, которая согласилась бы ехать в Кэтемаунт.
Это предложение было таким заманчивым, что у Флер перехватило дыхание. Но ей не хотелось снова увидеться с Колином, не говоря уже о том, что ей придется общаться с Дрейком.
– Нет, Эмма. Я не смогу приготовить еду для такого большого приема. Мне просто хотелось почтить память Антонии…
– И у тебя это замечательно получилось. – Эмма нежно сжала ее руку. – Ты приготовила все блюда, которые так хорошо готовила Антония. Именно поэтому я хочу, чтобы ты сделала то же самое для меня. Антония приносила еду моей семье после того, как погибли мои родители. Она так заботилась о нас. Особенно обо мне.
Флер тогда было всего десять лет. Она была всего на год старше Эммы.
– Я этого не знала, – пробормотала Флер, тронутая щедростью и великодушием своей бабушки. – Можешь дать мне пару дней на размышления? На следующей неделе я тебе обязательно позвоню.
Она пока еще не нашла работу, так что дополнительный доход ей не повредит. Но не придется ли ей слишком тесно общаться с Колином и Дрейком? Она не была готова к этому.
И тут она встретилась глазами с Дрейком, стоявшим в дальнем углу зала. Ей показалось, что ожили все ее нервные окончания. Конечно, это лишь потому, что она не любила его. Ей следует быть осторожной, сталкиваясь с этим харизматичным, но бездушным мужчиной. И тем не менее ее сердце забилось сильнее, словно их связывало что-то… большее.
– Конечно. Прости, что я говорю об этом не в самый подходящий момент.
– Я рада, что узнала о твоей свадьбе, Эмма. И я очень счастлива за тебя.
– Могу я помочь тебе убраться? – предложила Эмма.
– Нет, спасибо. Я видела, что Ларк направилась на кухню. Она поможет мне.
Может быть. Ее сестры в течение всей церемонии старались находиться как можно дальше друг от друга. Не станут ли они избегать и ее, чтобы случайно не столкнуться?
Как они могут решать, как распорядиться наследием Антонии, если даже не разговаривают друг с другом?
Когда Эмма отошла от нее, Флер начала собирать со стола пустые тарелки. А потом прошла на кухню, где Ларк уже мыла посуду, повязав поверх простого черного платья холщевый фартук.
Прилив любви к сестре заставил Флер немного оттаять.
– Спасибо тебе большое… – начала она.
– Не стоит. Если бы я не нашла себе занятия, я бы задушила отца. Джессамин практически силой заставила его задержаться на похоронах собственной матери.
– Но ты же знаешь, что люди по-разному переживают свое горе. Папа никогда не умел справляться с сильными эмоциями, – попыталась урезонить ее Флер.
Ларк фыркнула:
– Это уж точно. Например, с любовью к своим дочерям.
Но прежде чем Флер успела ответить, дверь на кухню распахнулась, и на пороге появилась Джессамин, державшая в руках поднос, нагруженный стаканами.
Она выглядела так неуместно здесь с ее дорогими дизайнерскими часами, в туфлях на красной подошве и в сшитом на заказ костюме. Ее волосы были того же цвета, что и у Ларк, но в то время как волосы Ларк были прямыми, кудри Джессамин могли бы послужить рекламой шампуню. В этот день она собрала их в пучок на затылке, что ей очень шло.
– Еда была бесподобной, Флер, – провозгласила Джессамин, ставя поднос на столик. – Я держалась, как могла, но, когда я попробовала испанскую тортилью, на меня накатила ностальгия. Она была в точности такой, как у бабушки.
У Флер перехватило дыхание. Джессамин не была щедра на комплименты.
Она окинула взглядом сестер – Ларк, процветающего врача, и Джессамин, акулу бизнеса. Как было бы хорошо, если бы они могли делить свои проблемы друг с другом!
– Спасибо. Мне было отрадно готовить на ее кухне. Я думала, мне будет тяжело, и в некотором роде так и было. Но на самом деле я чувствовала себя так, словно она рядом со мной. Словно она хотела, чтобы я была там.
Ларк выключила воду, вытерла руки и подошла к ним.
– Конечно, дорогая, конечно, бабушка хотела бы этого, – заверила она, обнимая ее за плечи. А Джессамин взяла ее за руку.
Как печально, что только горе смогло свести их вместе. Стоя рядом с сестрами, Флер вспоминала, сколько счастливых моментов они делили в детстве.
– Подождите. Я знаю, что вы обе должны сегодня вечером уехать, но я хочу, чтобы этим летом вы приехали сюда и какое-то время пожили на ранчо до того, как мы его продадим.
– Флер, я очень занята на работе… – начала Джессамин.
– Не знаю, смогу ли я выбраться, – подхватила Ларк.
– Пожалуйста. Просто постарайтесь. Если ранчо – наше единственное совместное наследство, мы должны совместно пожить здесь. Пусть даже всего несколько дней.
Воцарилось молчание, потом обе кивнули.
– Я попытаюсь, – пообещала Ларк.
– Я тоже, – согласилась Джессамин. – Но мне нужно идти. Мы с папой сегодня летим в Нью-Йорк. Нам пора уходить.
Флер вздохнула.
– Спасибо, что удержала его здесь так надолго, – сказала она.
Джессамин махнула рукой и вышла из комнаты. А Ларк снова принялась мыть посуду.
Они были уже не теми сестрами, какими были раньше. И может быть, они больше никогда не будут так любить друг друга. Но Флер надеялась, что у них еще остался шанс стать одной семьей.
Сидя на капоте своего грузовичка, Дрейк уже начал беспокоиться, что Флер уехала с кем-то еще. И это почему-то расстроило его.
На парковке оставалась одна ее машина. Он поставил свой грузовик рядом с ней и принялся ждать, чтобы переговорить с Флер. Чтобы рассказать ей, какие у него планы на Крукт-Элм, и постараться примириться.
Особенно сейчас, когда Эмма попросила Флер взять на себя свадебный банкет. Он был очень удивлен этим. Флер, возможно, была отличным поваром, но она не занималась кейтерингом. Он очень надеялся, что она не откажет Эмме из-за него. Он не хотел, чтобы она огорчила его сестру.
Спустя мгновение дверь здания отворилась, и он увидел Флер, которая держала в одной руке два огромных пакета, а в другой – большую коробку. Ее волосы были собраны в хвост высоко на макушке.
Дрейк поднялся и поспешил ей навстречу. Час назад он заезжал домой и переоделся в джинсы и футболку, а Флер все еще была в том же самом сером платье, которое обтягивало ее роскошные формы, чего он, черт возьми, не должен был бы замечать!
– Позволь, я помогу. – Он взял у нее из рук тяжелую коробку. – Твоя машина открыта?
– Нет. Ключи в моей сумочке. Но что ты здесь делаешь?
Она окинула его оценивающим взглядом, и ему это понравилось.
Но, черт, ему следует решить с ней вопрос о покупке ранчо, чтобы потом он мог держаться подальше от нее.
Было плохо уже то, что его влекло к бывшей невесте брата. Еще хуже было то, что это он в свое время расстроил их помолвку.
– Я еще раз хочу постараться исправить плохое впечатление обо мне.
Он поставил на землю коробку, взял у нее пакеты, и она начала рыться в сумочке в поисках ключей.
– Потому что ты хочешь купить наше ранчо. Не будь этого, ты никогда бы не попытался быть вежливым со мной.
Она нашла ключи, вставила ключ в замок, и крышка багажника со скрипом поднялась.
– Это неправда. – Он поставил коробку в багажник рядом с запасным колесом. – Мне и раньше хотелось быть с тобой вежливым. Я хочу сказать… мне это дается легко.
Он взял у нее пакеты и положил их в багажник.
– Отлично. Я вся внимание… и готова оценить твою попытку вести себя не так… отвратительно, как прежде.
Она облокотилась на машину и, склонив голову набок, внимательно посмотрела на него.
Он взглянул на ее белоснежную шею и ущипнул себя за переносицу, чтобы прогнать желание прикоснуться к ней губами.
– Можешь на пару минут сесть в мою машину? Вечер такой замечательный.
Кивнув, она выпрямилась и шагнула к нему. Он сжал руки в кулаки, прогоняя желание обнять ее за талию.
Когда она устроилась в машине, он сел рядом с ней. Где-то заухала сова, и Флер содрогнулась.
– Вечер замечательный только для всякой нечисти, надо полагать. Что это за потусторонние звуки?
Он рассмеялся:
– Это сипуха. Ты явно слишком долго жила в городе.
Она поежилась:
– Ну, этот звук достаточно зловещий, чтобы его можно было использовать в фильме ужасов.
– Ты все это время жила в Далласе?
– Да. Я переехала туда, когда у нас с Колином расстроилась помолвка. Мама живет на Западном побережье рядом с Ларк, а отец занят бизнесом в Нью-Йорке. Там же живет и Джессамин.
Ему хотелось спросить, почему она не поехала к кому-нибудь из них, когда помолвка расстроилась, но он знал, что не имеет на это права. Учитывая, что причиной ее расставания с Колином был он.
– Я обратил внимание, что твой отец не хотел ни с кем общаться сегодня. Ларк все еще не разговаривает с ним?
Она покачала головой:
– Нет. Я, наоборот, готова с ним разговаривать, но он избегает меня. Ларк говорит, что он подвержен стрессам, но лично я считаю, что он просто злопамятный.
– Трудно представить, что сын Антонии вырос таким нервным. Но я хотел поговорить с тобой сегодня, чтобы убедить тебя, что я готов купить Крукт-Элм с самыми лучшими намерениями и заплатить за него справедливую рыночную цену.
Она поджала губы.
– Мы еще даже не выставили его на продажу. И я еще не изучала цены на рынке.
– Но я их изучал…
Она возмущенно посмотрела на него:
– Не думаешь же ты, что, учитывая наши отношения, я поверю тебе на слово в вопросах цены на ранчо?
Он почувствовал себя задетым.
– У нас нет никаких отношений. Но я старался быть хорошим соседом для Антонии, и мне хочется думать, что она это ценила.
– Тогда почему ты не уговорил ее продать тебе ранчо, если у вас были такие замечательные отношения?
Она повысила голос, и Дрейк помрачнел. Разговор пошел совсем не так, как он надеялся. Но он постарался подавить свое недовольство.
– Я думаю, она продала бы его мне, если бы не чувствовала, что обязана оставить его своим внучкам, давая им возможность поселиться здесь, если они этого захотят. Но, судя по всему, ни одна из вас не жаждет обосноваться в этом городе.
– Откуда тебе это знать? Ты совсем не понимаешь меня.
– Ты пять лет не появлялась в Кэтемаунте. Даже ради Антонии. Не хочешь же ты сказать, что внезапно захотела стать моей соседкой?
– Я не появлялась здесь из-за тебя, – выпалила она. – Ты никогда не пытался скрыть свою неприязнь ко мне и сделал все, чтобы разорвать мои отношения с Колином. Особенно в тот момент, когда я так нуждалась в его поддержке. Неужели ты не понял, что я боялась вернуться, потому что здесь живешь ты?
Она казалась такой расстроенной и ранимой, что он почувствовал угрызения совести. Пять лет назад она не была такой. На самом деле он даже был удивлен, что она так легко сдалась. Он ожидал, что она будет бороться за свою любовь, но она просто согласилась разорвать помолвку.
– Что ты имеешь в виду, говоря о поддержке? – Он думал, что она охотилась за деньгами Колина. – Чтобы он поддержал тебя в финансовом отношении?
Она сердито фыркнула, выскочила из грузовичка и направилась к своей машине.
– Флер! – Он выскочил из машины следом за ней и догнал ее. – Объясни. Если тебе не были нужны его деньги, о какой поддержке ты говорила?
Она резко развернулась.
– Знаешь что, Дрейк? Я не обязана ничего тебе объяснять. Ни тогда, ни сейчас. – Она стояла так близко от него, что он уловил исходящий от нее аромат ванили. Ее теплое дыхание обжигало его щеку. – Если на то пошло, ты последний человек на земле, у кого я взяла бы хоть один цент. Так что я не продам тебе Крукт-Элм.
Ее тепло и исходивший от нее аромат отвлекли его, и до него не сразу дошел смысл ее слов. А когда дошел, она уже садилась в свою машину.
– Флер, подожди! – Он все испортил. Но он не мог позволить себе ссориться с Флер, учитывая, как много стояло на кону. – Не принимай решения прямо сейчас, когда ты так расстроена.
– Спокойной ночи, Дрейк. – Она захлопнула дверь, но посмотрела на него в открытое окно. – И тебе самому придется сказать Эмме, что благодаря тебе я отказываюсь обслуживать ее свадьбу. Потому что ты всегда думал обо мне самое плохое. Но тебе не впервой огорчать своих брата и сестру.
Он собрался было возразить, но она закрыла окно и тронулась с места.
Как он умудрился потерять землю, которая ему была так нужна, и в то же время расстроить планы Эммы? Но у него в ушах все еще звучали слова Флер о том, что она нуждалась в поддержке Колина. Неужели он чего-то не знал о ее отношениях с его братом?
Его встревожило то, что Флер была так расстроена. Ее возмущение было таким искренним и поставило под вопрос все, что он прежде думал о ней. Он знал лишь одно: когда его брат начал встречаться с Флер, он был веселым и жизнерадостным юношей, а после обручения с ней стал замкнутым, нервным и грустным. Он отказывался обсуждать свои отношения с Флер, а после их разрыва уехал из города. С тех пор они почти не разговаривали.
Но, может быть, Флер просто хорошая актриса, и ее возмущение было притворным. А если нет, ему стоит выяснить, что же произошло пять лет назад. И поскольку Флер ясно дала понять, что не собирается ничего ему объяснять, это означало, что ему нужно будет позвонить брату.
Он не испытывал угрызений совести из-за того, что пять лет назад расстроил помолвку брата. Потому что он все еще помнил исходивший от Флер аромат, который пробудил в нем сложные чувства. Потому что на какой ад он обрек бы себя, испытывая такие чувства к жене своего брата?
Глава 4
– Увеличить громкость, – скомандовала Флер голосовому помощнику, когда заиграло танго. На кухне царил аромат миндаля.
Покачиваясь в такт музыке, Флер открыла духовку, чтобы проверить, готово ли миндальное печенье, которое бабушка всегда присылала ей на Рождество. Она нашла четыре рецепта праздничного печенья, но ни одно не получалось таким, каким она его помнила.
Убедившись, что печенье готово, она вынула противень из духовки и поставила его на столешницу. И тут в дверь постучали.
Сквозь стеклянное окошко в двери она увидела черный стетсон, и у нее перехватило дыхание. Она не видела Дрейка после того разговора на стоянке, но думала о нем чаще, чем он того заслуживал. Она была огорчена тем, что потеряла контроль над собой и пригрозила, что не станет обслуживать свадебный прием Эммы, которая ей очень нравилась. Это было все равно что отморозить уши назло бабушке, потому что она отчаянно нуждалась в деньгах.
К тому же, если бы прием прошел успешно, у нее могли бы появиться и другие клиенты.
Но спустя мгновение она поняла, что это был не Дрейк. Стоявший за дверью мужчина был значительно ниже ростом и гораздо полнее высокого мускулистого ковбоя, живущего по соседству.
Она приглушила звук радио и открыла дверь.
– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? – спросила она незнакомца.
Перед ней стоял седеющий мужчина, который сдвинул стетсон на затылок и окинул ее оценивающим взглядом. Его грязный комбинезон говорил о том, что он только что изрядно поработал руками.