Игра на выживание: Как естественный отбор создаёт жизнь и меняет её правила

Выжить и оставить потомство: что на самом деле значит «приспособленность»

Представьте двух самок полёвки. Первая пережила несколько зим, осталась крепкой и осторожной, но оставила немного потомства. Вторая прожила куда меньше: рано принялась размножаться, принесла многочисленный выводок, и несколько её детёнышей сами стали родителями.

Кто из них был лучше приспособлен?

В обычном разговоре ответ может зависеть от того, что мы ценим: долгую жизнь, здоровье, осторожность или число детёнышей. Эволюционный ответ проще и строже: нужно выяснить, какой наследуемый вариант в данных условиях оставил больше потомков, способных продолжить размножение.

Не «кто сильнее?». Не «кто прожил дольше?». И даже не просто «у кого родилось больше детёнышей?». Счёт ведётся по всему пути — от выживания до того момента, когда потомки сами могут передать наследственный вариант дальше.

Слово с двумя значениями

В быту приспособленным называют того, кто легко справляется с обстоятельствами: здорового, крепкого, выносливого, умеющего найти выход. В биологии слово «приспособленность» — fitness — звучит почти так же, но означает не оценку организма и не набор его достоинств. Это характеристика его репродуктивного вклада в будущие поколения.

Такое определение слегка провокационно. Оно отделяет эволюционный успех от всего, что человеку кажется успехом. Долголетие ценно не само по себе: оно имеет значение, если помогает оставить больше потомков или повысить их шансы. Сила полезна, если в конкретной среде она помогает добывать пищу, избегать врагов, находить партнёра или заботиться о потомстве. Здоровье важно, если влияет на воспроизводство. Ни одно из этих качеств не получает от природы отдельной золотой медали.

При этом приспособленность нельзя свести к одному вопросу: «Сколько детей родилось?» Между рождением и следующим поколением есть несколько узких проходов:

•организм должен дожить до возраста размножения;

•ему нужно получить возможность спариться или иным способом произвести потомство;

•потомство должно появиться на свет;

•оно должно выжить и достичь возраста, когда может размножаться;

•наследуемый вариант должен действительно передаться дальше.

Если на любом этапе результат близок к нулю, высокие показатели на остальных этапах могут не спасти ситуацию. Самка может произвести много потомства, которое погибнет в первые дни. Самец может прожить долго, но почти не получить доступа к спариванию. А особь, которая уже оставила потомков, может жить ещё десятилетия — однако если её дальнейшая жизнь не влияет ни на размножение, ни на выживание родственников, сам факт долголетия мало что добавляет к её прямому эволюционному вкладу.

Счёт по всей цепочке

Посмотрим на две условные стратегии одного вида. Первая — «медленная»: особи чаще доживают до взрослого возраста и живут дольше, но размножаются скромнее. Вторая — «быстрая»: до размножения добираются реже, зато размножившиеся особи оставляют больше потомства. Это не данные о конкретных полёвках, а простая модель, позволяющая увидеть логику сравнения.

Начнём со 100 молодых самок каждого типа и посчитаем, сколько потомков в среднем доживёт до возраста размножения. Для простоты предположим, что условия спаривания у потомков обеих стратегий одинаковы и наследуемые различия передаются с одинаковой вероятностью.

Показатель

Стратегия А: медленная, долгоживущая

Стратегия Б: быстрая, менее долгоживущая

Доля молодых самок, доживших до возраста размножения

80%

55%

Доля взрослых самок, оставивших потомство

75%

95%

Среднее число потомков у размножившейся самки за жизнь

4

7

Доля потомства, достигшего возраста размножения

60%

50%

Потомки, дошедшие до возраста размножения, на 100 молодых самок

144

около 183

Расчёт для стратегии А: 100 × 0,80 × 0,75 × 4 × 0,60 = 144. Для стратегии Б: 100 × 0,55 × 0,95 × 7 × 0,50 ≈ 183.

У стратегии А выше выживаемость молодых, а каждое потомство имеет лучшие шансы дожить до взрослого возраста. Но стратегия Б компенсирует потери более высокой вероятностью размножения и большим числом потомков. В рамках заданной модели она оставляет больше будущих взрослых особей.

Это ещё не означает, что «Б победила навсегда». Таблица показывает ожидаемый результат в определённых условиях и на выбранном отрезке поколений. В настоящей популяции число потомков случайно: одна самка может оставить много потомства, другая — ни одного. Поэтому приспособленность оценивают не по эффектной биографии отдельной особи, а по среднему в группе носителей наследуемого варианта.

И ещё одно уточнение: дожить до возраста размножения — не то же самое, что наверняка размножиться. В таблице одинаковая вероятность спаривания для потомков обеих стратегий заложена как упрощение. Если в действительности одним удаётся чаще находить партнёра, а другим — нет, нужно добавить этот этап в расчёт. Биологический счёт не становится бессмысленным оттого, что его трудно вести; просто следует честно отмечать, что именно мы посчитали.

Один поворот среды — и лидер меняется

Допустим, у стратегии Б повысилась смертность молодняка: из-за засухи, холодной весны или нового хищника до возраста размножения доживает не половина потомства, а лишь 35%. Тогда ожидаемый результат становится таким:

100 × 0,55 × 0,95 × 7 × 0,35 ≈ 128.

У стратегии А по-прежнему около 144. Теперь преимущество у неё. Не потому, что долголетие вдруг стало «лучше» само по себе, а потому, что изменилось узкое место в жизненном цикле. В одной среде важно произвести много потомства; в другой важнее, чтобы уже появившееся потомство пережило опасный период.

Вот почему приспособленность — не постоянный ярлык на организме, вроде «сильный» или «слабый». Это отношение между наследуемым вариантом и конкретными обстоятельствами. Среда — не только температура или количество осадков. В неё входят хищники, паразиты, доступность пищи, укрытия, конкуренты и плотность самой популяции.

Даже состав конкурентов может изменить результат. Пока стратегия высокой плодовитости редка, её носителям может хватать пищи и места для многочисленного потомства. Если она становится распространённой, молодых животных оказывается слишком много: корма на всех уже не хватает, и выживаемость падает. Преимущество, которое помогало варианту распространяться, способно уменьшиться именно потому, что этот вариант стал частым.

Среда меняется и со временем. В стабильные годы осторожная стратегия может хорошо окупаться, а после внезапной катастрофы преимущество получат раннее размножение и быстрый рост численности. Эволюционная история — не турнир с одной постоянной таблицей результатов. Скорее, это серия матчей на разных площадках, где меняются правила и соперники.

Есть и временная оговорка. Таблица сравнивает вклад за поколение, но не обязательно за одинаковое число лет. Если стратегия Б позволяет размножаться раньше, её носители могут пройти через большее число поколений за тот же календарный срок. А если размножение отложено, такой вариант может уступить по скорости распространения, даже когда за всю жизнь одна особь оставляет немало потомков. Поэтому биологи уточняют, что именно сравнивают: вклад за поколение, скорость роста популяции или успех варианта за определённый период.

Важно также различать абсолютный и относительный результат. Популяция может сокращаться, но один наследуемый вариант — распространяться, если его носители сокращаются медленнее остальных. И наоборот: популяция может расти, но доля конкретного варианта в ней уменьшаться. Для естественного отбора решающее значение имеет не только число потомков, но и то, как оно соотносится с результатом конкурирующих вариантов.

Не существует универсально правильной стратегии

Долгоживущая стратегия часто связана с осторожным распределением ресурсов: меньше тратить на размножение сейчас, больше — на выживание, рост или будущие попытки. Быстрая стратегия может направлять больше ресурсов на потомство в ближайшем сезоне, принимая повышенный риск для самой особи или её детёнышей.

Такие компромиссы не означают, что природа сознательно выбирает между «разумным» и «расточительным». У организма ограничены ресурсы, а разные варианты распределения затрат имеют разные последствия. Но правило «больше детей всегда лучше» неверно так же, как правило «дольше жить всегда лучше».

Многие тихоокеанские лососи, например, после нереста погибают. Их стратегия не становится неудачной только потому, что взрослые особи не возвращаются к следующему сезону размножения. Если в данных условиях вложить ресурсы в одно массовое размножение оказывается успешнее, чем распределять их на многократные попытки, такая стратегия может сохраняться. У других видов выгодно размножаться снова и снова. Сама по себе долгота жизни не сообщает, какой вариант эффективнее.

И всё же выживание важно — иногда решающе. Без него часто не бывает ни спаривания, ни потомства. Но выживание — не конечный счёт, а один из этапов. Долгая жизнь может помогать родителям заботиться о детёнышах или родственниках. В таком случае вклад не ограничивается собственными потомками: помощь близким тоже может поддержать распространение общих наследуемых вариантов. Однако и тут важен не человеческий образ добродетели, а измеримое следствие: изменились ли шансы передачи наследственного материала в следующих поколениях?

Есть ещё одно различие: приспособленность особи и эволюционное изменение популяции — не одно и то же. Успешный организм может оставить много потомков, но если его особенности не наследуются, похожий успех не обязательно будет повторяться у потомков. Если две особи различаются лишь потому, что одна росла в более тёплом месте и получала больше пищи, их различие само по себе ещё не говорит о наследственной эволюционной перемене. Естественный отбор меняет частоты наследуемых вариантов, а не награждает отдельную особь за удачную биографию.

Практика: задайте вопрос точнее

В следующий раз, услышав, что какой-то вид «лучше приспособлен», попробуйте заменить это выражение вопросами:

1. В какой именно среде сравниваются организмы?

2. На каком этапе жизненного цикла возникает преимущество: выживание, спаривание, число потомков или их выживаемость?

3. Сколько потомков в среднем оставляет каждый вариант — и сколько из них доживают до размножения?

4. Сравнивается ли успех за поколение или за определённый срок?

5. Насколько различие наследуемо, и кто именно служит конкурентом?

Можно сделать короткое упражнение. Возьмите любой пример — птицу с ярким оперением, растение с большим числом семян, животное, которое рано начинает размножаться. Сначала придумайте условия, в которых его особенность даёт преимущество. Затем измените один параметр: пусть станет меньше пищи, чаще появляются хищники или меняется плотность популяции. Пересчитайте, какая часть потомства дойдёт до размножения. Если ответ поменялся, вы увидели приспособленность в её настоящем смысле: не как врождённый рейтинг, а как результат взаимодействия наследуемых особенностей и обстоятельств.

Приспособленность не говорит, какой образ жизни правильный, красивый или достойный восхищения. Она не обещает счастья, здоровья или долгой старости. Она задаёт узкий, но мощный вопрос: какой наследуемый вариант оставил больше продолжателей именно здесь и именно в эти времена? Чтобы ответить, нужно знать, чем различались организмы. А значит, следующим шагом придётся спросить: откуда вообще берутся различия, которые отбор может сохранить?

От мутации к признаку: откуда берётся наследственная изменчивость

На чашке Петри разыгрывается маленькая драма. Бактерии делятся, занимают питательную среду, строят невидимый город. Потом появляется антибиотик. Большинство клеток погибает. Но кое-где остаются колонии — будто микробы заранее поняли, какая беда грядёт, и срочно выработали защиту.

Это соблазнительная история: организм почувствовал опасность, изменился и спасся. Но в большинстве случаев природа работает иначе. Защита не возникает по заказу. Вариант, который помогает пережить антибиотик, мог появиться ещё до встречи с ним — случайно, без предвидения и без пользы для своей первой носительницы. Когда среда меняется, она не сочиняет нужный вариант, а словно включает прожектор: теперь различие, прежде незаметное, влияет на то, кто оставит потомство.

Чтобы понять эволюцию, важно проследить весь путь: от изменения в наследственном материале — до работы клетки, развития организма, заметного признака и, наконец, числа потомков.

Сначала появляется различие

Классический опыт биологов Макса Дельбрюка и Сальвадора Лурии показал, как различить две версии истории. Они выращивали множество независимых культур бактерий, а затем подвергали их воздействию вируса-бактериофага. Если бы устойчивость возникала только в ответ на встречу с вирусом, число выживших в разных культурах было бы примерно одинаковым. Но результаты сильно колебались: в одних культурах выживших почти не было, в других — множество.

Объяснение оказалось простым и важным. В некоторых культурах устойчивый вариант возникал рано, и его носители успевали размножиться, создав целое потомство похожих клеток. В других он появлялся поздно — или не появлялся вовсе. Различие возникало до столкновения с угрозой; угроза определяла, кому из различающихся клеток удастся продолжить линию.

Это не означает, что любой механизм устойчивости всегда заранее существует в виде готовой мутации. Бактерии могут получать гены устойчивости от других бактерий, а стресс иногда повышает общую частоту ошибок при копировании ДНК. Но даже если скорость изменений растёт, клетка не выбирает точную мутацию, которая непременно решит именно нынешнюю проблему. Возникают разные варианты, а отбор меняет их распространённость.

Слово «случайность» здесь тоже требует осторожности. Мутации не распределяются равномерно по каждой букве ДНК: некоторые участки изменяются чаще других, а химические воздействия оставляют характерный след. Однако вероятность мутации не рассчитывает, какая из них окажется полезной организму в будущих условиях. Она случайна относительно потребности.

Что именно меняется

Мутация — это изменение наследственного материала. Иногда это замена одной «буквы» ДНК на другую. Иногда — выпадение или вставка нескольких букв. Возможны и более крупные события: удвоение участка хромосомы, перестройка её фрагментов, перемещение генетического элемента из одного места в другое. У бактерий важные изменения могут происходить также в небольших кольцевых молекулах ДНК — плазмидах.

Источники мутаций разнообразны. При копировании ДНК клетка может ошибиться; обычно системы контроля исправляют большую часть таких ошибок, но не все. ДНК повреждают ультрафиолет, некоторые химические вещества и излучение. Генетические элементы, называемые транспозонами, способны менять своё положение и тем самым влиять на работу соседних генов. Иногда копия гена случайно дублируется. Одна копия продолжает выполнять прежнюю функцию, а другая со временем может изменить свою роль.

Отдельно важно: не всякая мутация передаётся следующим поколениям. Если изменение возникло в клетке кожи человека, оно может повлиять на эту клетку и её потомков — например, участвовать в развитии опухоли, — но обычно не попадёт в яйцеклетку или сперматозоид. Для наследования у животных изменение должно попасть в клетки, дающие начало потомству. У бактерий, размножающихся делением, наследственной для следующей клетки может стать мутация в любой клетке линии. У растений граница между телесными и репродуктивными тканями устроена иначе, чем у животных, но общий принцип тот же: важно, окажется ли изменение в линии клеток, из которой образуются новые поколения.

Мутация не равна болезни и не равна улучшению. Она может мешать работе белка, почти не менять её или, в некоторых условиях, оказаться полезной. Иногда эффект зависит от среды: вариант, безразличный при одной температуре, становится существенным при другой. Иногда его цена и выгода распределены по разным признакам. Оценивать мутацию вне контекста — всё равно что судить о ключе, не зная, к какой двери он подходит.

Перетасовка — не то же самое, что новое изменение

У наследственной изменчивости есть и другой крупный источник — рекомбинация. Мутация меняет генетический текст. Рекомбинация переставляет уже имеющиеся фрагменты этого текста.

При образовании половых клеток родительские хромосомы могут обмениваться участками. Затем при оплодотворении соединяются наследственные наборы двух родителей. Ребёнок получает не точную копию одного из них, а новую комбинацию вариантов. Это похоже на перетасовку колоды: сами карты могут остаться прежними, но на руках у игроков оказываются новые сочетания.

Такая перестановка важна. Допустим, в популяции уже есть варианты нескольких генов, влияющих на устойчивость к холоду. Рекомбинация может собрать их в новых комбинациях, среди которых одни окажутся удачнее других. Но обычно она не создаёт новую версию гена с нуля: она меняет сочетания существующих вариантов. Исключения и пограничные случаи есть — например, неравный обмен участками хромосом может приводить к дупликациям, — однако различие остаётся полезным: мутация вносит изменение, рекомбинация перемешивает материал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.