Бронзовый век
- -
- 100%
- +
– Ты же понимаешь, что если мы захотим, то здесь и сейчас вытащим эти знания из тебя? Ведь камень, из которого ты сделан, хрупок и податлив, – и этого он тоже ожидал.
Кинг повернулся к говорившему и тут же увидел начавший раскаляться красным силуэт металлического собрата. Задавший угрожающий вопрос памятник готовился к нападению, раскаляясь все ярче и ярче.
– С кем имею честь говорить? – не теряя лица, задал встречный вопрос Мартин.
– Почему я должен отвечать как равному тому, кто стоит ниже меня по статусу? – с откровенным пренебрежением спросил памятник и в один прыжок оказался на поле. Стоило его ногам коснуться неухоженного газона, как заросшая трава под его ногами тут же превращалась в пепел. Отливающая красным цветом фигура медленно приближалась к Кингу, оставляя за собой следы выжженой земли.
– Вы действительно хотите напасть на посла? – переходя в свою черную боевую форму, задал вопрос Мартин и мысленно отдал приказ окружающим его големам.
Не медля, они как один резко повернулись в сторону направляющейся к ним фигуры, и тут произошло то, что заставило замереть всех присутствующих. Големы начали чернеть так же, как и их командир. Двигаясь по дуге, они встали на защиту Мартина, попутно принимая ту самую боевую форму, которая была свойственна каменным первородным. Конечно, Кинг понимал, что если все присутствующие тут металлические памятники разом накинутся на него, то их сметут моментально. Но одного или, если повезет, даже двух пылающих собратьев они вполне способны уничтожить. Три десятка черных фигур замерли в ожидании команды, став плотным заслоном между Мартином и приготовившимся к нападению памятником. Из-за его нагревшегося состояния было непонятно, кто конкретно стоит перед ним, лишь едва уловимый силуэт тонких ног проступал сквозь мощные колебания раскалившегося металла.
– Я надеюсь, присутствующие тут понимают, что если на меня нападут, я буду защищаться?
– Не беспокойтесь, Мартин, – раздался голос Рембрандта. – Этот кретин сам напрашивается. Поступайте, как пожелаете необходимым. Мы понимаем сложившуюся ситуацию. Просто, как я и говорил, не все у нас разделяют ваше человеколюбие. А потому он испытывает к вам личную неприязнь. Люди убили его вторую половину. Ведь Гербранд был создан не один. Мы не будем вмешиваться. Это его право.
– Я вас услышал, – мрачно ответил Мартин. Чертов провокатор решил проверить на прочность волю прибывшего, а потому натравил на него одного из местных. – Я верно понимаю, что отступать вы не планируете?
Вместо ответа успевший раскалиться до оранжевого цвета памятник сорвался с места и нанес удар одному из первых големов. Только вот и тот не стоял на месте. Все-таки имеющейся в них воли хватает, чтобы не давать себя убить просто так.
Поднырнув под руку, голем вцепился в ногу металлического памятника, замедляя его, и в этот самый момент прозвучал приказ Мартина:
– Оторвите ему ноги и руки. Не убивать.
Стоящие големы моментально сорвались с места и огромной черной лавиной обрушились на замедлившего свой ход Гербранда, придавливая его к земле. И тут же без приказов со стороны они разделили между собой роли. Часть из них осталась удерживать сопротивляющегося, а остальные могучими ударами стали перерубать его конечности. Раскаленное тело нападавшего само по себе причиняло им немалые повреждения, вот только и он сам постепенно поддавался разрушению. И, когда первая нога была оторвана, кто-то на трибуне ахнул от удивления.
– Кто бы мог подумать! Гербранд! Ты проигрываешь каким-то големам! – за этими словами последовал громкий смех, от звуков которого Мартину стало противно.
Спустя минуту нападавший лежал на земле, превратившись в пять кусков. Тело, ноги и руки. Он был еще жив и даже способен восстановиться при достаточном количестве металла. Мартин не желал уничтожать своих собратьев, даже тех, кто пытался прикончить его самого. А потому, приказав оставшимся големам привести себя в порядок после сражения, он подошел к замершему Гербранду и спросил:
– Тебе помочь?
– Дальше уже не ваше дело, Мартин, – раздался в голове Кинга голос Рембрандта. Видимо, где-то рядом находился передатчик в виде бюста какого-то памятника, благодаря которому тот смог передать свои мысли с другого конца стадиона. – Мы займемся им. Я думаю, из него выйдет хороший бюст. Как вы думаете?
– Вы всегда так обращаетесь с собратьями? – подавляя раздражение, спросил в ответ Мартин.
– Только с теми, кто составляет мне конкуренцию. Думаю, у вас это происходит точно так же, – довольно ответил тот. – Благодарю, что сделали за меня грязную работу. Если бы я избавился от него своими руками, остальные могли бы сделать из этого повод для конфликта. Теперь у меня тут нет открытой оппозиции. А значит, я остаюсь главным и надолго.
– Поздравляю с повышением, – саркастично ответил Мартин, разрывая канал связи. Ему было противно становиться пешкой в игре местного царька, не понимающего всей необходимости единства.
Как только собрание закончилось, Мартин в окружении големов направился к одному из ближайших каналов, чтобы вновь насладиться видом хаотичных колебаний водной глади. Его маленькое морское путешествие принесло новое хобби, которое помогало ему очистить голову для более глубокого погружения в свои мысли. И когда солнце уже начало приближаться к маячившему вдали горизонту, позади него неожиданно раздался голос.
– Спасибо вам за еду, – тоненький, писклявый звук принадлежал той самой девочке, которая спрятала под футболкой зверушку. – Простите, что заговорила с вами первая. Я знаю, вы это не любите.
Мартин настолько был погружен в свои мысли, что даже не обратил внимание на то, как она приблизилась. А стоявшие рядом големы просто не увидели в ней опасность, потому спокойно подпустили ее поближе. За это их ждал строгий выговор.
– Не беспокойся. Надеюсь, вам хватило? – спросил он.
– Да! Спасибо! Было очень вкусно! Дядя Олаф сказал, что уже много лет не ел оленину и что этого мяса нам хватит на несколько дней! Представляете? Мы будем кушать хорошо целых несколько дней! – колебания ее радостного голоса мягко дотронулись до Мартина. В этот момент ему показалось, словно что-то теплое и приятное коснулось горящего внутри него огонька души. Впервые в жизни он ощутил странное, не понятное ему тепло. Оно отличалось от пылающего жара металлических братьев. И точно так же не было похоже на жар, возникающий от взрывов человеческого оружия. Теплота ее голоса словно манила к себе.
– Почему ты прятала животное? Ты же понимаешь, что его могли сделать вашей едой? – задал он интересующий с момента первой встречи вопрос. – Ты планируешь съесть его потом?
– Его нельзя есть, – почти воскликнула девочка, но тут же опомнилась и заговорила тише. – Он друг. Друзей нельзя есть. Он нам мышей ловил. Мы их ели. Дядя Олаф говорит, что они вредные и заразные, но я лучше их буду кушать, чем отдам Лаки.
– Лаки? – удивился Мартин. – Так зовут твое животное?
– Это кот. Да. Его зовут Лаки. Дядя Олаф так его назвал.
– А как зовут тебя? – поинтересовался Кинг. Ему было любопытно это дитя. После произошедшего на собрании общение с этой девочкой почему-то успокаивало его разбушевавшиеся мысли, приводя в порядок эмоции.
– Я Гретта, – гордо ответило дитя, что вызвало легкую улыбку стоящего рядом с ней голема.
Кинг уловил это едва заметное движение на его лице и спросил:
– Почему ты улыбнулся?
– Так звали женщину, которая создала меня. Почему-то, услышав ее имя, я испытал то, что вы называете радостью, – без эмоций ответил он.
– Хорошо, – кратко ответил Кинг.
То, что голем смог осознать в себе эмоцию, говорило о том, что они способны к развитию. А это еще на одну ступень приближало их к своим первородным братьям.
– Гретта, а если бы тот голем увидел, как ты прячешь кота? Тебе что, совсем не страшно за свою жизнь?
– Моя мама, – тихо ответила она, и Кинг ощутил, как дрогнул ее голос. Но дитя пересилило себя и продолжило. – Моя мама умерла, спасая меня. И благодаря этому я жива. Дядя Олаф сказал, что она была хорошей женщиной и поступила правильно. Сильные должны помогать слабым.
– А ты сильная? – с усмешкой спросил Мартин.
– Нет. Но Лаки еще слабее. Потому я и помогла ему, – твердым голосом ответила Гретта. И от услышанного Кинг замер. На мгновение ему показалось, что ее слова сломили какую-то преграду в его разуме. Ту самую несокрушимую стену, об которую он уже давно бился, не понимая, как преодолеть ее. И на некоторое время он замер, медленно осознавая всю глубину слов, сказанных ребенком. За размышлениями он не заметил, как солнце приблизилось к горизонту, оповещая о том, что скоро он, как и все присутствующие тут памятники, вновь уснут до рассвета.
– Я буду рад еще с тобой поговорить. Но сейчас мне нужно уснуть. Не стесняйся, иногда подходить ко мне. Если получится, я дам вам еще еды и подскажу, как добывать ее самим, – скорее приказал, нежели попросил он.
– Еще больше еды? – радостно воскликнула девочка. – Я обязательно приду! А хотите, я вам сейчас сказку расскажу? Когда я не могу уснуть, мне дядя Олаф рассказывает сказки про людей, которых считает героями.
– Почему бы и нет? – согласился Мартин, присаживаясь на землю рядом с чудом уцелевшей лавочкой и, указав на нее рукой, произнес. – Присаживайся. О чем будешь рассказывать?
– Пожалуй, я начну с…
Глава первая
2024 год. Китай. Река Чаобай район Тунчжоу, Пекин
Айал всегда слушал, что ему говорят старшие и более опытные члены сопротивления. И если они говорят, что река скрывает их от памятников, то так и есть. Даже если человеческий глаз вполне способен засечь их с берега. К этому его приучил еще отец во время охоты. Только вот слепой верой он тоже не отличался, понимая, что противник далеко не так предсказуем, как дикие животные, на которых он привык охотиться с детства в Якутии. Да, основная их масса всего лишь низкосортные големы и гаргульи, но даже они могут доставить серьезные неприятности при грамотном управлении.
Прошло два года с тех пор, как он попал в ряды сопротивления и стал командиром одной из диверсионных групп. На это место его назначил человек, имя которого для многих стало синонимом слова «свобода». Ведь благодаря его действиям и решениям удалось отвоевать множество важных для сопротивления прибрежных регионов и при этом спасти тысячи жизней. Кирилл Холодов – бывший спортсмен-экстремал, был одной из самых влиятельных фигур в сопротивлении людей. Именно с него началось полномасштабное и централизованное восстание против захвативших планету памятников. И именно благодаря ему у людей появился шанс на условно спокойную жизнь. Ведь всего за четыре года сопротивление под командованием Кирилла смогло освободить Японию, Тайвань, Филиппины, а также прибрежную зону Южной Кореи. И теперь принялось за Китай. А потому для Айала было честью работать под его началом. Ведь он лично был обязан жизнью этому челвеку.
Ему только стукнуло восемнадцать лет, когда ожившие статуи начали силой покорять мир. Вернувшись с охоты в свой родной городок, они с отцом и братьями увидели ужас, который надолго засел в памяти парня. А то, что произошло далее, и вовсе нанесло ему тяжкую травму. Первым погиб его младший брат Онор. Выскочивший из-за угла здания памятник, без раздумий снес ему голову одним мощным ударом, забрызгав кровью стоящего рядом Айала. Вторым был отец. Человек, которого он с детства считал непобедимым, был буквально разорван пополам на глазах двух оставшихся братьев. Он выжил только благодаря старшему брату Сургэну. Увидев смерть отца, он схватил Айала за руку и побежал обратно в сторону леса. В тот момент им чудом удалось уйти, спрятавшись в протекающей неподалеку реке. Ему до сих пор снилось, как они прижимались к торчащей из воды опоре моста, стараясь не поддаваться течению, пока рука брата крепко затыкала его рот, заглушая рвущиеся из груди вопли ярости и отчаяния. Он помнил тот ужас, царивший в глазах Сургэна, и бешеный стук его сердца, который Айал ощущал спиной.
Сургэн умер зимой. Плохо умер. Мучительно. Почти пять месяцев они прятались в лесах, вспоминая уроки по выживанию, которым учил их покойный отец. Но зима была беспощадна. Решив войти в одну из ближайших к их городу деревень, чтобы переждать зиму, они привлекли к себе внимание и тем самым подставили прячущихся в поселении людей. По их следу пришел памятник. И он бы без проблем убил всех, кто был в той деревне, если бы не суровый мороз, пришедший с северными ветрами. Памятник не смог достаточно нагреться, чтобы принять свою черную боевую форму. А потому местные вместе с Айалом и его братом смогли победить малой кровью. К сожалению, пролившаяся кровь принадлежала и Сургэну. Памятник раздробил ему ногу. Казалось, что все будет хорошо, ведь ему даже успели оказать первую помощь и остановить кровь. Только вот у судьбы были иные планы на его счет. Ведь спустя четыре дня, он умер от нахлынувшей на него лихорадки. Организм парня просто не смог справиться с повреждениями.
На этом его проблемы не закончились. Стоило ему похоронить брата, как он получил незыблемый ультиматум от местных жителей, обозлившихся на то, что они привели за собой врага.
– Уходи или будешь убит. Нам не нужен лишний рот, – слова старосты деревни были полны печали и злобы. Но решение было принято большинством, и он не мог ничего с этим поделать. Забрав с собой карабин «Вепрь», некогда принадлежавший брату, и патроны к нему, Айал, не говоря ни слова, покинул деревню и полтора года в одиночку скитался по лесам, время от времени заходя в разрушенные населенные пункты в поиска припасов. И вот когда ему исполнилось двадцать, он впервые встретил Кирилла. Выйдя к берегу Охотского моря, он заметил небольшое поселение и застал там группу Кирилла, которая в тот момент занималась сбором припасов из опустевшего городка. Замученный, одичавший и совершенно отвыкший от людей, он вышел к ним, чтобы обменять припасы на пару шкур, которые снял с подстреленных оленей. Но то, что произошло далее, буквально выбило его из колеи. Заметив его, члены группы Кирилла сперва насторожились, но, увидев состояние парня, принялись осматривать его на предмет ранений и отпаивать горячим бульоном, который тут же сварили специально для него. Не ожидавший такого проявления заботы, Айал не выдержал и впервые с момента смерти старшего брата заплакал. Раньше ему казалось, что он уже просто не способен проявлять такие эмоции, утрамбовав их вглубь себя и засыпав землей. Но стоило человеческому теплу вновь коснуться его, как все они моментально вырвались наружу, лишая парня того хладнокровия, которое стало для него защитной стеной от окружившей его действительности. А со временем эти люди стали его новой семьей. И вот уже три года он идет с ними по одному пути, который все они сочли достойным. Собственно, даже сейчас они следовали по нему.
Три катера плавно покачивались на волнах неподалеку от замершей по центру реки баржи в ожидании сигнала от засланных в лагерь врага агентов. Основной их задачей было подготовить людей для эвакуации, а также обезвредить как можно больше гаргулий, которые могли бы помешать эвакуации пленных людей. Для этого применялось средство, которое придумали состоявшие в рядах сопротивления умники. Стараниями Кирилла был организован целый научный отдел, который занимался изобретением новых способов уничтожения оживших тварей. И одним из этих способов была жидкость, созданная на основе высококонцентрированной плавиковой кислоты и каких-то дополнений. Стоило облить ею памятник, как жидкость начинала медленно растворять его. В зависимости от концентрации и задачи, срок ее действия мог варьироваться от суток до недели. Как только у агентов сопротивления получалось проникнуть в очередной лагерь рабов, они незаметно обрабатывали этим раствором все памятники, до которых могли дотянуться. Захватчики не сразу ощущали медленное воздействие кислоты, а когда замечали первые повреждения, как правило, было уже поздно. Кирилл как-то сказал, что это средство словно раковые клетки медленно уничтожают противника. И был прав. Долгая и мучительная смерть ожидала тех, кто подвергался действию этой жидкости. А самое главное – ее можно было применять по-разному. Нанести непосредственно на тело, разлить под ноги небольшую лужицу, в которую памятник наступит сам. Но самым практичным способом был сброс стеклянных ампул, наполненных едкой жидкостью, с дрона, управляемого издалека. А еще были случаи, когда в целях эксперимента агенты просверливали дырки в головах спящих захватчиков и вливали ее туда, после чего заклеивали отверстие глиной или клейкими растворами. Айал сам не раз видел, как идущий посреди улицы памятник неожиданно падал замертво от полученных повреждений, которые до последнего не давали знать о себе.
Раздался шум в рации, и голос произнес:
– Все готово. Выдвигайтесь. Зверюшки валяются без лапок и помирают.
– Ха. На суставы наносили? – с ухмылкой спросил Айал.
– Именно. Потом видео покажу, как эта погань ползает, перебирая культяпками, – ответил ему не менее довольный голос. Он принадлежал Мирбеку. Молодой киргиз попал в сопротивление на полгода раньше Айала, и так вышло, что они подружились еще в учебке. А потому их группы часто работали в тандеме, максимально качественно решая поставленные задачи. Они оба входили в число любимчиков Холодова, а потому имели довольно большой авторитет в рядах сопротивления. Ведь многих из них они спасли лично.
– Выдвигаемся, – сказал Айал, что было одновременно приказом. Катера медленно отчалили от вставшей посреди реки баржи, утягивая за собой натяжной веревочный мост. Эта схема уже не раз показывала себя с лучшей стороны. Тросы, которые тащили катера, также тянули за собой заранее сброшенные в воду баллоны из армированного ПВХ-материала, которые были заранее накачаны воздухом. Благодаря их конструкции они прекрасно держались на воде и сами по себе уже являлись довольно надежным плавательным средством. Но стоило зафиксировать концы канатов на берегу, как размещенные на борту баржи лебедки плотно натягивали тросы, соединяя баллоны между собой в одну длинную дорожку, по которой люди могли спокойно попасть на судно. На этот раз в лагере было около трехсот человек, а потому все было рассчитано до минуты.
Айал вместе со своей группой быстро причалил к берегу, внимательно изучая окрестности на предмет загулявших гаргулий. Заготовленные бутылки с липкой горючей смесью и ручные пулеметы с бронебойными зажигательными пулями были одним из самых привычных орудий для его группы, уже не раз доказав свою эффективность. Когда осмотр берега был окончен, два десятка человек высадились на сушу, моментально взяв на прицел все возможные направления, с которых могли появиться ночные стражи.
– Действуем по плану. Первая и вторая тройка, занять стрелковые позиции на крышах. Не забудьте сделать канатку для быстрой эвакуации. Остальным держать берег и зацепить тросы моста. Только надежно, не как в прошлый раз, – приказал Айал, не забыв упрекнуть команду за просчет на прошлой операции. Один из членов команды додумался зацепить трос за невысокий фонарный столб, который впоследствии вырвало из асфальта под действием навалившейся на него нагрузки.
– Сделано, – почти хором отчитались члены команды. Услышав отчет, командир группы мельком взглянул на наручные часы и довольно хмыкнул. С момента высадки на берег прошло всего две минуты, а группа уже сделала все необходимое. Осталось только дождаться, пока лебедки натянут переправу.
– Берег чист, можете подходить, – передал Айал по рации и тут же услышал, как одновременно завелись несколько десятков двигателей. В ночной тишине их рев был слышен издалека. А спустя пять минут первый из грузовиков мигнул фарами на другом конце квартала. Стоило ему остановиться, как дверь кузова тут же открылась, и из нее посыпались люди. Их внешний вид оставлял желать лучшего. Тощие, грязные, местами покрытые засохшей кровью пленники быстро покидали транспорт и, по указанию переводчика, направлялись по натянутому мосту в сторону баржи.
– Это все, – отчитался вылезший из последнего грузовика Мирбек, протягивая руку для рукопожатия.
– Отлично, – ответил Айал, пожимая протянутую ладонь, после чего скомандовал своим людям. – Готовьтесь откреплять мост.
Как только последний человек поднялся на баржу, из рации раздался голос одного из членов команды посудины:
– Готовы к сбору моста.
– Принято. Рубим трос. Три. Два. Один. Сматывай, – скомандовал Айал, наблюдая, как два члена его команды одиночными ударами острых топоров быстро перерубают удерживающие мост канаты. Глядя на то, как баллоны моста начинают удаляться в сторону судна, он скомандовал. – Уходим!
Спустя пять минут все члены его группы уже были на палубе. И как только с погрузкой было покончено, тягач, тянущий баржу, начал свое движение по реке Чаобай в сторону города Таньцзинь, стоящего на берегу Желтого моря, где их уже ждало судно для дальнейшей эвакуации.
Подобные операции с использованием водных артерий были отработаны до мелочей. На каждом этапе пути их прикрывали военизированные группы сопротивления, которые пропускали баржу и, убедившись в отсутствии преследователей, отправлялись следом. А в самом конце, спрятав всю технику в надежных схронах и припарковав водный транспорт, они эвакуировались в безопасное место.
Как только Айал поднялся на стоящий в прибрежной зоне крейсер, именно на нем планировалось двигаться дальше, тут же получил сигнал по рации.
– С прибытием! Забегите ко мне с Мирбеком, отметим ваше возвращение, – голос принадлежал человеку, которого оба парня уважали как родного отца. Ведь он стал для них не просто примером для подражания, а самым настоящим наставником.
Зацепив по пути товарища, Айал направился в сторону капитанской рубки, где их уже ожидали. Еще на подходе он ощутил приятный запах горячей еды и невольно улыбнулся.
– Вы молодцы! – сходу сказал ожидающий их у самой двери Кирилл. – Горжусь вами! Отлично сработали. После прибытия на сушу мы проведем анализ действий, которые были зафиксированы на личные камеры, а сейчас отметим отсутствие потерь с нашей стороны. Прошу за стол.
Холодов по-братски похлопал их по плечам, увлекая за собой. И только сейчас Айал ощутил, насколько он голоден.
Когда крейсер отошел на безопасное расстояние от берега, члены команды позволили себе окончательно расслабиться. Памятники избегали воды и не лезли туда. А потому бескрайние водные просторы стали для человечества неким оплотом безопасности, где еще можно было создать видимость былой жизни.
Проснулся Айал на небольшом диване в капитанской рубке. Неожиданно накатившая усталость в совокупности с небольшой порцией крепкого алкоголя буквально вырубили его посреди приветственного ужина, который им организовал Холодов. Он не умел пить. Отец говорил, что алкоголь делает человека слабым, поэтому на памяти Айала ни разу не выпивал. В отличие от своего последнего выжившего сына. Нет, он не был алкоголиком, но посидеть в компании близких и пропустить пару шотов текилы из запасов Кирилла был не против. Конечно, если это не мешало делу.
Причиной его пробуждения был громкий голос Холодова, который ругался с кем-то по телефону. Айал плохо знал английский язык, но суть разговора он все же смог уловить.
– Коджи! Мать твою! Ты совсем идиот? – громко ругался Кирилл. Он стоял, прижавшись лбом к выходящему на палубу окошку, и время от времени слегка бился о стеклянную поверхность. – Коджи! Я тебе повторяю, у нас большая группа спасенных, нам нужно отправить их в безопасное место как можно скорее. Штаб в Инчхоне еще не готов принять столько народа. Мы пока даже территорию не обезопасили толком.
На мгновение он замолчал, явно слушая собеседника.
– Ты сейчас серьезно? В мире хаос, а ты вспоминаешь старые разногласия? Да какая к черту разница, что они китайцы! Коджи! Не зли меня! Мне нужно как можно скорее перевезти людей в безопасное место и отправиться дальше. У нас еще три лагеря на примете, которые нужно эвакуировать в ближайшее время. Чингис бушует в Азии. Ты сам это знаешь, – Айал еще не видел Кирилла в такой тихой ярости. Но суть проблемы была ясна. Коджи был тем еще расистом. Они уже пару раз пересекались. И эти встречи оставили не лучшее впечатление о японце. Гнилой и двуличный человек, он практически перестал оказывать помощь сопротивлению сразу же после освобождения Японии. А спустя какое-то время он и вовсе захватил там власть с помощью манипуляций и подстрекательств. Вот только это было все равно лучше, чем если бы памятники так и стояли во главе этих территорий. Только поэтому его продолжали терпеть.