Харбин. Вера и отчуждение. Христианские меньшинства российской диаспоры Северо-Восточного Китая

Религиозная политика Российской империи на КВЖД

Маньчжурия не входила в территории Российской империи, но железнодорожная магистраль и станции, примыкающие к КВЖД, образовывали полосу отчуждения, где подданные Российской империи имели право экстерриториальности. На российское население распространялось законодательство их Отечества, китайское же население подчинялось законам Цинской империи.

Духовная сфера также регламентировалась законами Российской империи. До 1917 года статусом господствующей была наделена Русская православная церковь. Законы запрещали миссионерскую деятельность иным религиозным организациям26. Еще до строительства железнодорожной магистрали православные миссионеры могли проповедовать в Китае. Статья 8 Тяньцзинского трактата от 1 июня 1858 года провозглашала:

Считая миссионеров за добрых людей, не ищущих собственных выгод, китайское правительство дозволяет им распространять христианство между своими подданными и не будет препятствовать им проникать из всех открытых мест внутрь империи, для чего определенное число миссионеров будет снабжено свидетельствами от российских консулов или пограничных властей27.

Одним из первых строений Харбина стал православный храм, названный в честь святого Николая и возведенный в 1898 году28, в год основания станции. По числу приверженцев православие тоже преобладало. С началом эксплуатации железной дороги в 1903 году все священнослужители Русской православной церкви прикреплялись к Церковному отделу – структурному подразделению Управления Китайско-Восточной железной дороги. Управление КВЖД занималось строительством православных церквей и приобретением храмового имущества, обеспечивало священников жильем29. Руководство железной дороги контролировало использование предметов ритуального культа и запрещало их частную продажу30. С 1908 года Церковный отдел КВЖД находился под контролем помощника управляющего КВЖД по гражданской части Михаила Емельяновича Афанасьева31. К нему обращались самые разные общины за предоставлением земли для постройки молитвенных домов или готовых помещений. Несмотря на главенствующую роль православной церкви, в населенных пунктах КВЖД жили представители самых разных религий Российской империи. Многие предприимчивые верующие оказывались в Маньчжурии в поисках материальной выгоды: в условиях строящихся городов открывались новые возможности для развития.

Часто и само российское правительство оказывалось заинтересованным в переселении некоторых категорий верующих на дальние неосвоенные территории. Старообрядцы и молокане зарекомендовали себя как колонизаторы, к тому времени сыгравшие большую роль в хозяйственном освоении Дальнего Востока России. Более того, многие церкви в полосе отчуждения КВЖД могли действовать открыто и без ограничений32. Особенно важный сюжет, продемонстрировавший готовность государства к послаблениям в отношении религиозных меньшинств, связан с планом дарования свободы вероисповедания старообрядцам и духоборам. Для освоения русскими Маньчжурии и Монголии Сергей Юльевич Витте в 1899 году предложил заселить эти территории русскими раскольниками, имевшими ряд необходимых для этого качеств (трудолюбие, хозяйственность, выносливость). Министр финансов предлагал старообрядцам, духоборам и другим раскольникам (кроме «нетерпимых» конфессий, куда входили скопцы и хлысты) свободу исповедовать свою веру и некоторые привилегии для заселения полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги. Идея получила отклик у представителей администрации и правительства Российской империи33.

После выхода указа «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 года расширились права иных вероисповеданий. Была провозглашена свобода богослужения для некоторых конфессий, признавалось право подданных переходить из православия в другие (терпимые государством) христианские вероисповедания34. Сохранялся запрет на ведение проповедей среди православного населения. В полосе отчуждения КВЖД он неоднократно нарушался. Некоторые христианские общины тайно вели проповедь. Русская православная церковь чаще всего знала об этом, но не могла представить факт нарушения законодательства. Почти все неофиты как один говорили, что примкнули к общине после прочтения книг Библейского английского или шотландского общества. Это был самый безопасный способ перейти из лона Русской православной церкви в протестантизм, не рассказав о проповеднической работе общин. Верующие «нетерпимых» конфессий и вовсе отрицали свой переход, называя себя православными или верующими одной из «терпимых» конфессий. С нарушителями закон был строг.

Меру наказания за нарушение религиозного законодательства определяла вторая глава «О нарушении ограждающих веру постановлений» Уголовного уложения. Согласно статье 83, виновный в совращении православного в иную христианскую веру наказывался заключением на срок до трех лет; в секту или раскол – ссылкой на поселение (статья 84); за публичное чтение речей и проповедей, которое могло побудить православного верующего к переходу в иную веру или раскол, – заключением на срок до одного года или арестом (статья 90); совершение раскольником или сектантом духовной требы или крещения православного верующего наказывалось арестом (статья 91); совершение любого священнодействия духовным лицом иной христианской веры в отношении православного наказывалось денежным штрафом до 300 рублей и удалением с церковной должности на срок от трех месяцев до одного года (статья 93)35.

Управление Китайско-Восточной железной дороги разрешало, но количественно ограничивало провоз священных книг британским обществом, при этом лишь провоз в багаже пассажирского поезда был мал и составлял пять книг в год, в товарном поезде можно было провезти достаточно большое количество – до 40 пудов (655 килограммов) изданий в год36. Книги распространялись миссионерами среди населения, проявившего интерес к учению церкви. Тем не менее проповедь продолжала играть ведущую роль в привлечении паствы.

В среде российского населения полосы отчуждения КВЖД православие всегда оставалось преобладающей конфессией и различные структурные изменения на этой территории впервые происходили именно в жизни Русской православной церкви. Сначала сменилось подчинение Русской православной церкви в Маньчжурии: прежде она была под управлением Пекинской духовной миссии, а после Русско-японской войны перешла в ведение Владивостокской епархии37.

После расширения прав верующих в 1905 году многие протестантские конфессии увеличили количество проповедей в полосе отчуждения КВЖД. Это обеспокоило руководство Русской православной церкви, которое внимательно следило за религиозной ситуацией в полосе отчуждения. РПЦ могла самостоятельно или совместно с администрацией железной дороги контролировать деятельность христианских общин. В 1910 году Владивостокская духовная консистория планировала направить предписание наказному атаману Уссурийского казачьего войска о необходимости привлечения в станицах к ответственности баптистов и верующих иных христианских учений, проповедовавших среди православных38. В полосе отчуждения КВЖД Русская православная церковь могла воздействовать на административные структуры через помощника управляющего КВЖД по гражданской части, которого информировали об активизации протестантских общин.

В мае 1911 года благочинный Маньчжурских церквей Владивостокской епархии Леонтий Пекарский направил архиепископу Владивостокскому и Камчатскому Евсевию список мер, которые должны были способствовать прекращению распространения сект в полосе отчуждения КВЖД. Л. Пекарский считал, что в Харбин необходимо направить опытного миссионера и построить православную церковь при главных мастерских дороги, где больше всего распространялись новые направления протестантизма. Со своей стороны о. Леонтий обещал просить М. Е. Афанасьева дать распоряжение о наблюдении за группами адвентистов, число которых резко увеличилось за год39.

Уже через полгода одна из мер была выполнена. В ноябре 1911 года архиепископ Владивостокский и Камчатский Евсевий назначил на должность епархиального противосектантского миссионера священника из Казанского уезда Сергия Толпегина40. Его должностные обязанности включали ведение списков протестантов, в том числе перешедших из православия, миссионерскую деятельность и беседы с представителями протестантизма.

Территориально деятельность епархиального противосектантского миссионера охватывала Владивостокский епархиальный округ, в том числе территорию полосы отчуждения КВЖД, где он начал активно работать с 1912 года: в середине сентября провел четыре беседы с протестантскими проповедниками на станции Маньчжурия, а с 23 сентября по 2 октября вел беседы с баптистами и адвентистами Харбина41. Такие дискуссии были очень популярны у местного населения и их охотно посещали. От протестантов участвовали не только местные, но и приезжие пасторы, которые пользовались большим уважением у мирян. С. Толпегин указывал, что после его бесед в столице КВЖД один из протестантов перешел в православие42. По итогам доклада, представленного миссионером во Владивостокскую духовную консисторию, было решено открыть в Харбине «нарядные» (просветительские) курсы43.

Помимо С. Толпегина, Маньчжурию посещали и другие православные миссионеры: Иоаким Крупенин, Иоанн Восторгов и др. И. Крупенин провел в столице КВЖД три беседы о сущности православного и адвентистского учения, посетивших эти встречи было более 1600 человек44. И. Восторгов летом организовал в Хабаровске временные миссионерские пасторские курсы для подготовки православных проповедников в районы Дальнего Востока, где были распространены протестантские течения45. Если на Дальнем Востоке миссионеры проводили беседы про старообрядчество, то в полосе отчуждения КВЖД публичные выступления были связаны с баптизмом и адвентизмом седьмого дня, в которых Русская православная церковь видела опасность.

Стоит рассказать о деятельности Л. Пекарского. С появлением в Маньчжурии новых религиозных общин он старался максимально подробно и объективно подойти к их изучению. Только собрав максимально полную информацию, Пекарский направлял сведения в Консисторию и информировал Управление КВЖД. О необходимости постройки православных храмов писал и в харбинские газеты. Был человеком целеустремленным и непредвзятым.

Итак, Русская православная церковь зачастую выполняла функцию контроля за новыми христианскими течениями, не только предупреждая их распространение, но и ведя статистику верующих. Важным направлением работы РПЦ была борьба с сектантством. Рассматривая итоги противосектантской работы, можно прийти к выводу, что они были безрезультатны и не могли остановить распространение протестантизма в полосе отчуждения КВЖД.

Невзирая на это, работа С. Толпегина хорошо финансировалась. Для ежегодной работы в Харбине и близлежащих станциях о. Сергию выдавали годовые билеты для проезда по всей линии железной дороги. Из-за обеспокоенности растущим количеством протестантских проповедей в столице КВЖД ему даже разрешили раньше срока покинуть Свято-Троицкий мужской монастырь (где он отбывал трехмесячное наказание в 1914 году) для продолжения работы в полосе отчуждения46. Усилия, направленные на борьбу с новыми протестантскими течениями и сектами, все увеличивались, и уже в 1915–1916 годах на некоторых станциях КВЖД были созданы первые противосектантские общества47.

В харбинских газетных статьях подробно освещалась религиозная жизнь общин, давались объявления о праздничных службах трех христианских церквей: Русской православной, Римско-католической и Евангелическо-лютеранской. Подробно излагались яркие события церковной жизни. Обсуждаемой темой была борьба с распространением в Маньчжурии баптистских и адвентистских общин.

После Февральской революции и конца российской монархии к власти пришло Временное правительство, закрепившее право граждан на переход из православия в другие христианские вероисповедания. В постановлениях «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений»48 от 2 апреля (20 марта) 1917 года и «О свободе совести»49 от 14 июля 1917 года признавалась законность внеисповедного состояния.

Конфессиональная политика в 1917–1920 годах была крайне нестабильной, как и политическая ситуация. В это время не обновлялась статистика групп верующих, а Русская православная церковь не вела противосектантскую работу. В целом все были куда больше обеспокоены государственными изменениями, из‐за чего вопросы религии отошли на задний план.

Религиозные организации изменения затронули напрямую. На территории вдоль КВЖД прибывали крупные группы русских эмигрантов: среди них были и верующие, и священнослужители различных религий. Сложившийся вокруг железной дороги русский уклад жизни привел к быстрому росту конфессиональных институтов50. В первые годы после революционных событий религиозные организации продолжали поддерживать связь с церковно-административными структурами по ту сторону границы. Работа религиозных объединений в среде русской эмиграции направлялась в основном на сохранение этнокультурной идентичности диаспор51. Доминирующую позицию продолжала занимать Русская православная церковь. После снятия ограничений начали активную деятельность римско-католические приходы и протестантские общины, занимавшие положение меньшинств по отношению к православной церкви.

Первый период истории христианских меньшинств российской диаспоры Северо-Восточного Китая – это время формирования религиозных объединений. Большинство общин образовывалось в результате прибытия в Маньчжурию групп верующих (католики, лютеране, баптисты), но некоторые возникали и вследствие ведения проповедей. В начале XX века христианские общины региона были частью российских церквей, чаще всего напрямую подчиняясь религиозно-административным центрам на территории российского Дальнего Востока. Уже на этом этапе распространения протестантизма у Русской православной церкви возникали опасения, выливавшиеся лишь в неудачные попытки межконфессиональных отношений в форме миссионерских бесед.

Для полосы отчуждения КВЖД не было выработано отдельного религиозного законодательства, но конфессиональная политика в крае все же имела свои особенности. Правительство в некоторых случаях было заинтересовано заселением территорий христианскими меньшинствами и поэтому препятствий им не чинило. Считалось, что в Маньчжурии многие конфессии живут свободнее. Хотя были и единичные случаи обратных примеров, например вынужденный отъезд И. Воронаева из Харбина.

Особый район Восточных провинций и конфессиональная политика Китая

В октябре 1920 года начался новый этап истории выходцев из России и христианских меньшинств российской диаспоры в Маньчжурии. Территория полосы отчуждения КВЖД вошла в Особый район Восточных провинций Китайской Республики52, а российское население лишилось права экстерриториальности. Живущие в Китае россияне оказались в эмиграции, но лишь немногие решались уехать на родину, где полным ходом шли Гражданская война и военная интервенция. И если в центральной части страны уже установилась советская власть, то на Дальнем Востоке военные действия были в самом разгаре. Весной 1920 года на граничащих с Маньчжурией территориях создается новое государство – Дальневосточная республика (ДВР).

В это время в Особом районе Восточных провинций Китайской Республики появился ряд учреждений для административного регулирования российского населения: Главное полицейское управление, Управление железнодорожной полиции, Земельное управление, Управление по делам городского и поселкового хозяйства, Управление главноначальствующего, Окружной суд, Управление народного просвещения, Судебная палата Особого района Восточных провинций53. Правовое положение русского населения полностью изменилось.

Вопросы веры не были главными в среде российской эмиграции. Главным стало выживание: поиски работы, недорогого жилья, школы для детей, оплата обучения, получение новых документов или визы для выезда. Преимуществом Харбина среди других городов, куда устремились эмигранты, была русскоязычная среда. Здесь не нужно было учить новый язык и привыкать жить в реалиях другой, незнакомой страны.

В среде российского населения формируются три группы: эмигранты, китайские и советские граждане. Одной из категорий населения, которая в большинстве своем оставалась в статусе эмигрантов, были служители церкви.

Пришедшее к власти в полосе отчуждения КВЖД советско-китайское руководство приняло решение прекратить финансовую поддержку религиозного культа. Ассигнования от Управления КВЖД на содержание церквей и духовных лиц приостанавливались, духовенство лишалось квартир54. Эти изменения коснулись в основном Русской православной церкви, ранее поддерживаемой государством. Христианские меньшинства, финансировавшиеся иностранными центрами, не пострадали.

Русская православная церковь продолжала занимать господствующую позицию по сравнению с иными религиозными организациями в русскоязычной среде. Религия в эмиграции выполняла главным образом компенсаторную функцию. В тяжелые времена беженцы находили утешение в церкви, к какой бы конфессии она ни относилась. Религия сплачивала верующих, выполняя и коммуникативную функцию. Религиозные и национальные общины объединяли группы эмигрантов. Одним из средств этого объединения стала печать. В 1920‐х годах многие религиозные организации открывали собственные издательства и начинали выпускать журналы и газеты. Они и образовали связующее звено между общинами «русского Китая» и советского Дальнего Востока. Служители церкви освещали в печати жизнь заграничных общин и обменивались опытом.

В эмигрантском сообществе важную роль начал играть Христианский союз молодых людей (ХСМЛ), или Young Men’s Christian Association (YMCA), – иностранная межконфессиональная организация, оказывавшая финансовую помощь русской эмиграции. Старший секретарь ХСМЛ в России Эдгар МакНотен охарактеризовал союз как «филантропическую, образовательную и религиозную организацию»55.

Основателем общества в Харбине был американец Г. Готт – бывший генеральный секретарь иркутского ХСМЛ56. Особое внимание союз уделял образовательной деятельности. В 1925 году в городе открылись собственная гимназия ХСМЛ, библиотека, различные учебные курсы. Секретарем организации и заведующим образовательного отдела был Алексей Алексеевич Грызов57 (Ачаир) – известный харбинский поэт. Религиозным образованием в ХСМЛ занимались священники разных вероисповеданий. У православных учеников Закон Божий преподавали служители Русской православной церкви, у католиков – ксендз Римско-католической церкви, у протестантов – пасторы их конфессий58. Несмотря на то что корни ХСМЛ уходили в протестантство, вся деятельность была направлена на сглаживание различий между христианскими конфессиями и поощрение религиозного либерализма59.

Тем временем в Советском Союзе начиналось развитие протестантских конфессий. До 1929 года в СССР длилось «золотое десятилетие», как именовали этот период лидеры протестантских церквей60. Мягкая политика государства позволила общинам свободно развиваться. При этом к иностранным миссионерам власти относились настороженно. Многие представители американских и европейских миссий были вынуждены выехать в Харбин и продолжать вести свою деятельность уже там. На советский Дальний Восток из Особого района Восточных провинций Китая периодически направлялись проповедники, чему способствовала прозрачность границ между государствами61. До конца 1920‐х годов пасторы церквей могли пересекать границу для посещения ближайших общин. Но были и случаи задержания религиозных деятелей при переходе границы.

Положение религиозных организаций на советском Дальнем Востоке определялось центральной государственной властью и региональными рекомендациями по работе с протестантскими общинами Дальнего Востока. Они определяли местные особенности и регламентировали работу властных структур в отношении религиозных общин. В 1928 году в Циркулярном письме адмотдела Далькрайисполкома об отношении к сектантам, направленном окружным адмотделам, были упомянуты случаи притеснения религиозных групп районными административными отделами и отдельными сотрудниками рабоче-крестьянской милиции Дальнего Востока. Проповедников задерживали прямо во время миссионерских поездок и требовали разрешение на выезд в пределах 7,5 км за пограничную полосу62. Административный отдел Далькрайисполкома такие действия осуждал.

Китайская политика в Особом районе Восточных провинций велась с точностью наоборот. Новое правительство интересовал контроль только крупных конфессий, небольшие группы практически не учитывались. На практике же контроль над религиозными меньшинствами бывшего российского населения отсутствовал. В Харбине произошел настоящий религиозный бум. Именно 1920‐е годы становятся временем церковного строительства в городе, активной миссионерской работы, стимулируя рост паствы разнообразных религиозных общин.

А. Дементьев цитирует в своей работе баптистского миссионера Эрика Олсона, слова которого полностью подтверждают выводы о религиозной политике Китайской Республики на этой территории:

Наше движение здесь63 не повлечет за собой изменение в нашей работе, это всего лишь изменение резиденции. Под китайским законодательством мы имеем полную свободу, которая нужна нам для благовестия среди русского народа. Кроме того, мы достаточно близки к нашим братьям и церквям в Сибири, чтобы позволить нам осуществлять контроль и следить за тем, чтобы все шло гладко… Таким образом, у нас нет неопределенности в отношении работы64.

Но есть и полярное мнение: Серен Урбански писал об ограничении свободы вероисповедания и запрете православных праздников на приграничных территориях65. Возможно, подобные меры предпринимались только на границе, так как в Харбине религиозные праздники и деятельность христианских миссий не ограничивались.

Китайское правительство не регламентировало жизнь российских конфессий отдельно. Большинство эмигрантов не знали китайского языка, и религиозное законодательство страны было практически недоступно для русскоязычного населения бывшей полосы отчуждения КВЖД. Инициатором переводов части законов Особого района Восточных провинций стало экономическое бюро КВЖД, хотя в сферу интересов этой структуры религиозное законодательство не входило. Поэтому в переводной литературе можно встретить только упоминания о запрете посягательств «на свободу совести и кощунственное отношение к покойникам»66. Это и была вся доступная русским эмигрантам информация о законах в сфере религии.

Из-за нестабильной политической ситуации в Маньчжурии спокойная религиозная жизнь российской диаспоры снова прервалась. В первую очередь сказалось укрепление границ вследствие «конфликта на КВЖД». К началу 1930‐х годов связь между советскими христианскими общинами и церквями в бывшей полосе отчуждения КВЖД почти полностью прервалась. В это же время СССР вводит в отношении протестантских организаций антирелигиозную политику. Сведения об этом доходили и до русской эмиграции в Китае. В «Заре», одной из самых популярных харбинских газет, осуждали антирелигиозную кампанию в Советском Союзе: редакция издания называла политику страны богохульной67.

Вопреки тому, что к 1930 году некоторые иностранные протестантские миссии покинули Харбин, эмигрантские религиозные общины сохранились. Они продолжали действовать благодаря пасторам из числа бывших россиян, остававшимся на КВЖД. После оккупации Маньчжурии Японией все ранее обосновавшиеся на территории христианские меньшинства сохранились.

Контроль над религией: религиозная политика Маньчжоу-Го

К началу 1930‐х годов Японская империя стала выполнять план по оккупации Маньчжурии, который разработал и представил императору Японии 25 июля 1927 года премьер-министр страны Танака Гиити. По задумке премьера покорение империей Востока должно было начаться с Монголии и Маньчжурии, где особенно слабым регионом был Район Трех Восточных провинций68 (Особый район Восточных провинций). В 1931 году японские войска вторглись на территорию Китая и 5 февраля 1932 года заняли Харбин. Уже 9 марта этого же года вторжение привело к созданию марионеточного69 государства Маньчжоу-Го во главе с представителем маньчжурской династии Пу И.