Разговор с человеком, которого нет

1

« – Незнакомому человеку легче открыться. Незнакомого человека легче обнять. Незнакомому человеку проще рассказать все свои проблемы и показать себя с той стороны, которую до этого никто не встречал или которую не видел даже твой лучший друг детства. С незнакомым человеком легче общаться, при этом не боясь совершить ошибку, ведь вас ещё ничего не связывает. С незнакомым человеком проще стать другим или даже быть самим собой без всяких тайн.

Близкие и друзья ожидают от тебя одного и того же: как закрепился за тобой у них один образ, так они и не меняют его или только с трудом смогут поменять, а то и вовсе ничего не получается. Для них будет странно, если ты вдруг начнёшь вести себя по-другому, а не так, как всегда. Даже если в тебе что-то глобально изменится, они совершенно не хотят этих изменений в тебе, ведь им удобно видеть тебя всегда одинаковым. А незнакомец… ему легче показать себя со всех сторон сразу, ведь ты перед ним – чистый лист, и только от тебя зависит, какие первые штрихи и краски ты нанесёшь. И точно так же с людьми из интернета – с ними тоже легче, ведь всегда есть большая вероятность того, что вы никогда не встретитесь. А это почему-то многих успокаивает и обнадёживает – так легче. Так некому будет предавать в реальной жизни. Порой мне даже жаль, что близкие никогда не узнают мои некоторые стороны, которые я могу раскрыть совершенно незнакомому человеку или кому-нибудь из интернета…

Но таков человек. Такова жизнь. Довериться чему-то неизведанному нам проще, чем разочаровать своих знакомых и близких.

Так и живём».

2

« – Ненавижу понедельники. И вовсе не потому, что это начало трудной рабочей или учебной недели, и что ещё куча дней впереди до новых выходных.

Нет.

Я заметила у самой себя и у многих других такую привычку: всё новое начинать с понедельника. «Начну готовиться к экзаменам с понедельника», «начну делать разминку по утрам с понедельника», «брошу курить с понедельника», «буду соблюдать новый режим с понедельника» – и так далее. Понедельник – что-то новое или отказ от старого, не важно. Но у очень многих людей не получается что-либо начать с понедельника и тогда говорят: «В этот раз он получилось, начну со следующего понедельника, обещаю». И так неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом, а ничего не меняется.

Человеку очень трудно что-либо изменить в жизни, если он сам искренне этого не захочет или не дойдёт до этого долгими размышлениями, взвешивая все варианты и последствия. Понедельник – это время. Рамки. А для настоящего желания рамки не нужны – можно начать или закончить и в четверг, к примеру. Но такое случается редко, к сожалению, и далеко не у всех. Кто-то до сих пор откладывает все планы на понедельник…

А жизнь течёт, верно? До понедельника можно и не дожить. Кто знает, когда смерть постучится к нам в дверь».

3

« – Нам не жалко людей, но нам жалко бедных животных. Нам не жалко Землю, которую мы губим мусором, но нам жалко разрушение собственных домов. Нам жалко чужих людей, но мы сами доводим до слёз своих же детей.

Недавно я видела нищего с собакой, видела, как к нему подошёл молодой человек и дал денег, сказав: «Для собаки». А не будь собаки, никто бы и не дал денег этому старику. А раз собака – сразу жалко. Как будто именно собака ходит в магазин за кормом себе, а не человек, как будто есть нужно только собаке, а её хозяин пусть подохнет с голоду.

Это так глупо. Так глупо устроено. Особенно человеческие чувства.

Мамы гордятся чужими детьми, тогда как своими вечно недовольны и совершенно не жалеют их. Родители привязаны к чужому мнению, моя мама так и волнуется о том, что о ней скажут, если я сделаю что-то не так или оденусь не так, как нужно. А какая разница, что скажут другие? Если только и обращать внимание на чужое мнение, то так и проживёшь не своей жизнью. Многие так и живут, ведь люди всегда будут волноваться о своей «репутации», думать, что скажут о них другие, гадать, какое впечатление они произвели, долго мучиться перед тем, как что-либо надеть, и так далее…

Модно, не модно, тренды, телефоны, крутость профессии, юношеский максимализм, двуликая жалость и многое другое – всё это поводки, что тянут в разные стороны, пока не задушат.

И как стать свободным от всего этого?

Как просто… жить? И надо ли вообще жить?»

4

« – Иногда мне становится больно, когда я вижу ребёнка или подростка с отцом. Когда вижу заботу отца, вижу его любовь к своему чаду. В такие моменты мне по-настоящему становится трудно дышать. Трудно жить. Я не знаю, что такое жизнь с отцом или просто с взрослым мужчиной. Да, папа был со мной в детстве, но я уже почти ничего не помню. Знаю лишь, что тогда было хорошо. Тогда было… полноценно.

Но с другой стороны, кто знает, какой бы я выросла, если бы прожила всю жизнь с папой? Как бы это повлияло на меня, мой характер, мои выборы и интересы? Каким бы вырос мой брат? Ссорились бы мама с папой до сих пор? И даже не знаю, хочется ли мне получить ответы на эти вопросы. Слишком страшно разочароваться. В жизни и без того не хватает радости.

Я помню, как на своё восемнадцатилетние у меня было отвратительное настроение утром. И я решила просто добить себя: открыла альбомы с фотографиями и стала их смотреть – слёзы сами потекли по щекам. Папа, ещё маленький брат, с которым я была так дружна и которого можно было крепко обнимать и целовать, детство, бабушка, добрая мама… Столько боли, перемешенной со счастьем, словно кофе с солью вместо сахара.

В детстве всё так хорошо, весело, невинно, свободно… Особенно когда рядом папа. Но сейчас я его не видела и не слышала вот уже много лет. Знаю лишь из последнего разговора, что он начал отращивать бороду, но я совершенно без понятия, как он выглядит с ней. Как он изменился за всё это время и изменился ли вообще? Что с ним? Как он там? Вспоминает хоть когда-нибудь о нас, обо мне? Я ведь скучаю по нему…

Я даже не знаю, разведены ли мама с папой и сочетались ли они вообще браком. Колец я никогда не видела. Как и любви между ними…»

5

« – Я долго думала, с чего вдруг меня так резко и сильно потянуло на сигареты? С чего вдруг мне вообще захотелось курить? Вот жила я себе спокойно, жила, а тут…

Помню, как эта мысль «начать курить» ещё с начала марта становилась с каждым днём всё более и более навязчивой. Пока я, в конце концов, со второй попытки не решилась курить свои первые сигареты. Но не последние. Мне, в принципе, сразу понравилось это дело, но курила редко, чаще тогда, когда было плохое настроение или очередные проблемы. Летом я стала курить чуть чаще, но… в один момент меня просто осенило: сигареты – мой новый селфхарм. До этого я резала вены и прикрывала их длинными рукавами, чтобы никто не видел раны.

Моральная боль – физическое ранение. Гениально.

Это длилось где-то два года, если не больше, но в какой-то неосознанный для меня момент я, видимо, решила перейти на что-то другое, что будет так же убивать меня. Я даже не боюсь зависимости – вот уже прошло много месяцев, а её всё нет и нет. Могу курить, могу и не курить.

Но мне не нравится собственная слабость. Я сильная, да, но даже в моей защите всё чаще и чаще появляются трещины. Никто не вечен – ни морально, ни физически. Все изнашиваются, как машины. Кто-то ломается раньше, кто-то позже, и далеко не все находят в себе силы вновь собраться по частям и склеить себя обратно, починить, продолжить наслаждаться жизнью.

Я же ещё не сломалась, но… откуда мне знать, когда это произойдёт? Не знаю, но если судить по тому, как сейчас у меня складываются дела, то всё не радужно. Селфхарм – это не выход, и я это чётко осознаю. Но пока с этим ничего не могу сделать. Нечему и некому тянуть меня вверх, на свет, пока я медленно погружаюсь во тьму.

В боль».

6

« – Удивительно, как человек может не знать самого себя. Вот вроде бы ты живёшь так долго, ничего такого нового не происходит, пока в один момент – бац! – и какое-то изменение или событие в жизни, из-за которого ты вдруг можешь узнать самого себя с новой стороны. Точнее даже не с новой, а просто что-то более «глубокое» в тебе, не поверхностное. То, с чем ты в себе ещё не сталкивался.

Это правда удивительно – не знать самого себя до конца.

Но почему так происходит? Почему мы неожиданно для самих же себя что-то открываем в себе? Как это вообще может происходить? Как в нас, без нашего же ведома, что-то откладывается? Мне порой кажется это до жути странным, будто… будто в нас живёт ещё какой-то человек, личность или существо – назвать можно как угодно. Живёт во мне. И это странно.

И порой мне даже страшно представить, что я ещё потом узнаю про саму себя от самой же себя. Звучит нелепо, но… А вдруг это будет что-то плохое? Вдруг это окажется ещё хуже, чем курение или алкоголь? Откуда ведь мне знать саму себя…

Наверное, это всё происходит из детства, как и многое другое, но у меня есть теория, что при рождении в нас что-то «закладывается», как в мультике «Душа». Мне нравится этот вариант, потому что иногда и вправду в детях проявляется совершенно не то, чему учили его родители и чему воспитало общество. Мама бы сказала, что это гены, но мне хочется верить, что во мне есть что-то такое, что только моё, от меня самой, что это не гены, не воспитание, не детство, не дар, не ещё что-нибудь. Только моё. Только я. Я сама.

Но вот только… что же это? И стоит ли его искать? А самое главное: стоит ли из-за этого жить дальше?..».

7

« – Мне ужасно одиноко. Очень одиноко в своей душе. Да, у меня есть друзья, брат, мама, знакомые, но… мне одиноко морально, а не физически, будто скитаюсь по пустынной улице вымершего города. Меня никто никогда не поймёт до конца, как и это безумно огорчает. Никто не знает нас лучше, чем мы сами, хотя мы сами порой не знаем себя. Вот такой парадокс.

И по этой причине мне всегда будет одиноко. Как там говорилось? «Мы умираем в одиночестве». Умираем одиноко душой, а тело ещё может остаться после нашей смерти. Но мне одиноко уже будучи живой. Одиноко… я даже не знаю, как описать своё одиночество. Не с кем поделиться мыслями, идеями, впечатлениями, страхами, мечтами. Хочется выплеснуть всё это из себя, получить искренний отклик, поддержку, совет, помощь. Но никому это не интересно. Никто не хочет это узнать и уж тем более запоминать. А я бы так хотела человека, который бы меня слушал и понимал. Человека, которого я могла бы любить и быть ему поддержкой во всём, как и он – мне.

Человека, которого никогда не будет – таких попросту нет.

И меня скоро тоже не будет».

8

« – Я никогда не показываю своих слёз. Я плачу как можно тише, как можно незаметнее и с великим трудом делаю так, чтобы мой голос не дрожал.

Я скрываю свои слёзы. Свою обиду. Злость. Страх. Боль.

Настоящие чувства.

Люди привыкли видеть меня вечно весёлой и беззаботной, поэтому я не могу так легко разрушить свой образ, ибо не знаю, какие будут у этого последствия. Я должна оставаться такой через силу, даже если внутри всё трещит по швам.

Да, я плачу редко и чаще всего по серьёзным вещам, но иногда даже какой-то пустяк может прорвать плотину и высвободить все обиды и мысли, накопившиеся за долгое время. Никогда не знаешь, когда наступит «тот самый момент», но после долгих бесшумных рыданий… становится всё же легче. Иногда больше, иногда меньше, и всё же слёзы проблемы не решают, как бы порой ни хотелось, чтобы кто-то (мама или брат) увидел бы мои слёзы и захотел бы нормально меня утешить. Но такое вряд ли будет, особенно в моей семье. Им плевать на то, что я чувствую. Они привыкли считать, что я полная дура, постоянно говорящая «да пофигу», а я вместо того, чтобы разрушить этот образ, постоянно его поддерживаю.

Вот так и живу – плачу с улыбкой на лице.

Лучше бы умерла».

9

« – Порой мне так хочется любви. Хочется просто человека, который любил бы меня. Хочется те самые отношения, про которые я читаю в книгах и про которые пишу в своих же историях. Пойти гулять в любое время, разговаривать по телефону, смеяться, встречаться, иметь что-то общее и каждый день узнавать новое друг о друге…

Мне одиноко без такого человека. Без любви.

Я хочу отношений, но с другой стороны, мне страшно нести какую-либо ответственность или ещё что-нибудь. Я даже не умею целоваться и вообще никогда ни с кем не целовалась. И я понятия не имею, каково это, но прекрасно пишу об этом в книгах.

Обманщица.

Я просто хочу любви. Настоящей, долгой любви. Но я боюсь настоящей боли. Я думаю, что сильная и всё сдержу, но я не знаю, так ли это, потому что никогда с таким не сталкивалась и не хочу с этим сталкиваться. Жизнь и так не радужна. И я очень боюсь, что окажется, что мне будет очень больно. Что я сломаюсь. Что умру окончательно. Потрескавшимся сердцам ломаться проще, чем целым. Хотя у кого сейчас целые сердца? Ни у кого. У всех шрамы, раны, трещины.

Если мы все хотим любви, то почему просто не любим?».

10

« – Бывают такие моменты, когда возникает дикое желание просто покончить с собой. Ссора с мамой, ушедшее вдохновение, разрушенные планы, отчаяние, скука по отцу, одиночество – всё наваливается каждый раз слой за слоем, волна за волной, которые хочется с себя стряхнуть и ощутить свободу.

Или пойти на дно вместе с ними.

Хочется иногда всех послать и заблокировать, порезать вены до потери пульса, скурить разом пачку, заплакать навзрыд и утонуть в дожде и в музыке о любви, которой у меня никогда не будет. И сделать хоть что-нибудь со своей жизнью. Хоть что-нибудь…

Даже если это прыгнуть с крыши.

Иногда просто хочется отключить мысли, отключить чувства, отключить себя… И на время оказаться в полной пустоте. Не в реальности. Не в этом доме, не с этими людьми, не в этом теле, не в этом городе, стране, мире. Не в этой жизни. Как можно дальше от всего этого. На том свете. И не важно, что его, возможно, нет.

Главное, что меня уже не будет в живых».

11

« – Сегодня я вновь вспоминала папу.

Сегодня я вновь ревела, как бесконечный осенний дождь, и давилась слюнями, как земля давится мусором и смогом.

Сегодня я вновь хотела попасть туда, в детство, в яркий солнечный день, на лужайку, которая была у нас там, в России, на даче.

Сегодня мне вновь хотелось просто умереть от горя, разорвать на себе кожу, лишь бы не осознавать того, какая жизнь у меня сейчас и какая была тогда. Конечно, когда ты был ребёнком, тебе всё казалось хорошим, но сейчас, глядя в прошлое, я понимаю, что тогда действительно было лучше. И глядя на настоящее – понимаю, что скоро будет конец.

А будущего у меня нет».

12

« – «Она скончалась мгновенно.

Это был удар… Хлопок. И всё.

Её никто не толкал и не заставлял, она сама шагнула в пропасть, с мыслями о том, что не смогла найти себя, не смогла исполнить свою мечту, не смогла угодить маме.

Она сама решилась на это, осознавая, что ей больше незачем жить…»

Так скажут обо мне уже совсем скоро, если никто меня не спасёт…

Но не спасёт ведь».

13

– И что же теперь делать? Как теперь жить?!

Мама кричит, ругается, хватается за голову – не знает, куда деть себя от злости. Как всегда, ходит из стороны в сторону, постоянно смотрит на меня и держит в руках мокрую тряпку: в третий раз за сегодня стирала и как не вовремя. Глаза сверкают гневом, тёмные волосы растрёпаны, голос так громок, что хочется поморщиться или закрыть уши толстенными подушками. Закрыться в себе, лишь бы больше не слышать это вновь, не переживать очередную ссору.

Господи, как же не хочется снова всё повторять.

Желание быстрее это закончить нещадно жжёт грудную клетку, словно отчаяние использует её как фитиль, дабы выжечь меня всю и даже пепла не оставить. Но я не могу отвернуться, заняться своими делами или игнорировать – маму это выведет из себя ещё больше и тогда не жди пощады.

Но жаль, что смерть так и не придёт.

– Ты так говоришь, будто я виновата, что потеряла его, – говорю как можно спокойнее, но мама ещё больше вспыхивает.

– Конечно, виновата! Как можно было забыть телефон?! Ты же постоянно в нём сидишь!

– Может, его украли! – слабая защита против железной (глупой) логики мамы.

– Ты его потеряла, дура!

– Ты так говоришь, будто я специально его потеряла!

– Ага, случайно, – не верит мне мама. – Что теперь делать-то? Все прошлые телефоны мы уже давно отдали на переработку, а кнопочный у нас как будильник. А денег нет на новый! Никто у нас в этом доме не зарабатывает больше денег. А я и прислуга, и уборщица, и вообще робот! И настолько богата, что можно терять телефон хоть каждый день и покупать новый!

– Но я не теряла его специально! – кричу я, изо всех сил стараясь хоть что-то сделать для своей защиты.

– Не смей кричать на мать! – она замахивается тряпкой и бьёт по лицу. Слёзы с трудом удерживаются на глазах. – Я тебе не подружка, чтобы на меня кричать!

– Я тоже огорчена, что потеряла телефон! – всё продолжаю вскрикивать я.

– Не надо было терять его, идиотка!

Вновь удар, вновь боль – физическая или моральная? Вспышки смешиваются друг с другом, будто тысячи фейерверков взрываются прямо во мне и искрами обжигают то ли кожу, то ли сердце. А может, и всё сразу.

Как же больно.

– Но… мне нужен телефон…

– Зачем? – мать возвышается надо мной, как монстр, собирающийся растоптать маленького человечка. – Чтобы снова писать свою чушь? Не нужен тебе телефон, лучше сохранишь себе остатки зрения и разума! В ближайшее время я точно тебе не буду покупать новый телефон!

– Почему?! – вою я, пытаясь не заплакать и страшась мокрой тряпки. Точнее нового удара. – Я ведь случайно его потеряла, я не хотела! Я не виновата, просто так получилось…

– Я тоже не виновата, что не буду покупать тебе новый телефон, – мама, как всегда, непреклонна.

– Но я же ничего не сделала!

– Вот именно, что ты ничего не делаешь, – хочет просто добить меня она. Не физически, так морально. Сломать. – Ты бесполезная. Зачем мне дома бесполезный ребёнок? Ты не работаешь, не помогаешь, ничего не делаешь по дому. Зачем мне тратить на тебя деньги, покупать телефон, кормить? Ты не приносишь никакой пользы, поэтому и телефон тебе не нужен. Ты бесполезна.

И ни оправдаться, ни напомнить всю мою помощь ей, ни сказать ни одного слова, ни выставить себя в другом свете, ни изменить ничего. Мама не послушает, не изменит своего мнения.

Никогда.

Она уходит, оставляя во мне дикую ярость, пришедшую на место отчаяния. Бесит, что мама считает себя самой умной, что её мнение – это единственное верное мнение на всём свете. У кого-то другое? Значит, он просто придурок, не знает, что говорит и думает. А вот мать знает. И сопротивляться нельзя! Иначе что? Иначе «как ты с мамой разговариваешь?!», «Я сейчас тебя чем-нибудь тресну!»

А не приходило ли в её якобы супер умную голову мысль о том, что далеко не все проблемы (особенно моральные) можно решить «чем-нибудь тресну», работой или ещё чем-нибудь? Не, не приходило? А стоило бы.

Меня ужасно бесит, что мама может самым идиотским способом якобы решить чью-то проблему – точнее просто обесценить её. Она обесценивает чужие проблемы. Всегда и везде. И при этом её проблемы самые важные! Вот капец просто! Как можно серьёзно думать, что если какой-то подросток пойдёт работать, то все его моральные проблемы мгновенно решаться? Да ни хрена подобного! Может, некоторые и решатся, но скорее всего ещё больше прибавится: депрессия, усталость, чувство бездарности и беспомощности и многое другое.

Но маме всё равно на это.

– Никуда не уходи, а то мало ли где ты теперь будешь шататься без телефона, – мать хлопает входной дверью и закрывает квартиру на замок.

Закрывает меня.

Кричать во весь голос, кричать и кричать – пусть слова льются без остановки, пусть меня услышат соседи, пусть хоть кто-нибудь придёт на помощь. Что теперь делать без телефона? Нет, я не зависима от него, но именно на нём я пишу книги, выкладываю их в интернете, слушаю музыку и просто общаюсь со всеми.

А теперь я одна.

Окончательно одна.

Человек не может жить молча, он всегда разговаривает: с людьми, с животными, с предметами, с Богом, но чаще – с самим собой. Вот так и я делаю, записывая голосовые сообщения у себя на телефоне, которого теперь нет. Кому мы возмущаемся в первую очередь? Себе. Кому доверяем все секреты? Себе. Кому мы высказываем всё то, что накопилось в душе? И вновь себе.

Наши мысли, чувства, сны, реакции, долгие взгляды в ночное небо – всё это разговоры с самим собой. Даже если мы будем очень сильно доверять другому человеку, мы всё равно сначала думаем, даже если всего секунду, а потом что-либо говорим ему. На первом месте всегда мы, всегда наше внутреннее «я». И больше всего разговоров составляются с самим собой, даже если они всего лишь у нас в голове.

Я сама к себе обращаюсь чаще во множественном числе, по типу: «Мы же не пойдём туда, верно?», «Мы же не будем этого делать, да?», «Давай подумаем о чём-нибудь другом» и так далее. Но я одна в своём теле, во мне не живёт несколько личностей, как в главной героине одной из моих книг. Я одна. Как морально, так и физически.

Одинока.

Настолько одинока, что мне не с кем гулять летом, как сейчас, не с кем проводить большую часть свободного времени, не с кем поделиться своими переживаниями именно здесь и сейчас, чтобы человек был рядом со мной физически, а не где-то в интернете или по телефону, на большом расстоянии от меня. Настолько одиноко, что боюсь, что даже не с кем будет праздновать мой день рождения, ведь Новый год или Рождество я уже давно провожу одна, не считая мамы.