Восхождение

– Не стоит, найду сам.

Олег кивком поблагодарил ассистентку и направился к дальней стене. Вдоль нее выстроился ряд наскоро оборудованных наблюдательных комнат, каждая с широким чуть ли не во всю стену окном, за которым работали с приборами инженеры и техники. Найти нужную комнату не составило труда – на двери висела табличка с надписью: «Ледовой В.А. Главный инженер».

Олег вошел без стука, закрыл за собой дверь

– О, наконец-то! – воскликнул пожилого вида мужчина и встал из кресла навстречу визитеру. – Заходи, Олежек, у нас все готово.

В комнате из мебели имелись лишь два кресла и широкий стол, на котором помещались три компьютерных монитора и клавиатура. Один из экранов транслировал сигнал с видеокамеры, установленной прямо над помостом. Два других демонстрировали графики и ряды цифр и символов, которые для Верещагина выглядели сущей абракадаброй, а для Ледового составляли, по-видимому, суть и соль всего процесса. Пожав руку Олегу, он вернулся к экранам с цифрами.

Полковник сел в соседнее кресло, взглянул на инженера. Белая от седины шевелюра зачесана назад, острый взгляд глубоко посаженных голубых глаз устремлен в экран, многодневная щетина на впалых щеках под острыми скулами, обтянутыми бледной морщинистой кожей. Ледовой сильно изменился за последние несколько лет, сказывались тяжелейший рабочий график, стресс и хроническое недосыпание. Олег знал его больше двадцати лет, еще с тех самых пор, когда они вместе, хоть и на разных курсах, учились на физфаке. Но время шло, и их пути разошлись – аспирантура для одного, служба по контракту в Чечне для другого. В течение последующих лет жизнь то сводила их вместе, то разводила по разным уголкам огромной страны. Теперь они снова объединили усилия, работая над делом, жизненно важным для государства и находящимся под личным контролем президента.

– Погоди буквально пару минут, – попросил инженер, уловив изучающий взгляд гостя.

– Все нормально, не торопись.

– Почти готово… – пробормотал Ледовой то ли сам себе, то ли полковнику.

Еще несколько минут он всматривался в экран, то и дело отстукивая команды на клавиатуре, затем придвинул к себе стоящий в сторонке микрофон и, нажав красную кнопку, заговорил:

– Пятиминутная готовность перед генеральным испытанием, всем освободить стартовую площадку, координаторам вернуться на контрольные посты, повторяю…

Отключив микрофон, инженер откинулся в кресле, развернулся к гостю.

– Вот и он, момент истины, – он заговорщически подмигнул. – Надеюсь, сегодня у нас будет повод открыть бутылку шампанского.

– Какие прогнозы?

– Самые положительные, через пять минут сам все увидишь. Бета-тесты прошли практически без помарок, иначе я бы тебя не позвал.

– Будем держать кулаки, – Олег невольно сжал пальцы в кулак, волнение перехлестывало через край. – Сможешь вкратце и на простом русском объяснить, как это работает? А то твои компендиумы и аннотации хрен поймешь.

– Попробую, – Ледовой почесал щетину, нахмурился, подбирая слова. – Если помнишь, в феврале две тысячи шестнадцатого года две научные коллаборации объявили об обнаружении гравитационных волн, оставшихся от катастрофического космического события – столкновения двух нейтронных звезд. Однако на тот момент ученые не были уверены до конца в результатах своих наблюдений. Затем, в августе две тысячи семнадцатого, было сделано еще одно открытие, которое расставило все точки над «и». Экспериментально подтвердилось то, что теоретики предсказывали и раньше: пространство вокруг нас пронизано гравитационным волнами, или рябью, или зыбью, называй как хочешь. Это оказалось не что иное, как та самая пресловутая рябь пространства-времени, оставшаяся после Большого Взрыва. Об этих волнах с давних пор имелись многочисленные догадки среди ученых как у нас, так и на Западе. Их еще Эйнштейн предсказывал, но только теперь их обнаружили и зафиксировали с высочайшей степенью вероятности.

Ледовой поерзал в кресле, взглянул в экран, прищурился. Затем кивнул сам себе и вновь повернулся к Олегу.

– Эти волны, – продолжал он, – невероятно слабы в сравнении с другими физическими взаимодействиями, но по ним тем не менее вполне может передаваться возбуждение. В общем-то, это есть свойство всех физических полей, но что касается собственно гравитации, нам удалось разработать способ управлять рябью с помощью интерференции, то есть наложения одной волны на другую. Таким образом, волны можно усиливать или ослаблять, задавать им различные направления, менять амплитуду и частоту. Интерферированные волны можно сделать настолько мощными и строго направленными, что они будут воздействовать на макроскопические объекты в гораздо большей степени, чем обычно. Иными словами, теперь мы в состоянии передвигать предметы или, наоборот, удерживать.

Ледовой сделал паузу, бросил взгляд на таймер. До старта оставалось меньше двух минут.

– Сейчас сам все увидишь, сказка стала былью. Возможность воздействовать на предметы ограничена их размерами, а также временем эксплуатации прибора. Приходится считаться с ограничениями по мощности, но работа кипит, и мои ребята близки к двукратному увеличению интенсивности генератора. Следующая версия, как предполагается, будет значительно мощнее.

– А что насчет мобильности?

– Эта версия вполне себе мобильна, можно установить в кабине минивэна или в кузове легкого грузовичка, а интерфейс контроля запросто ограничить экраном планшета. Для большего удобства есть возможность подключить джойстик по беспроводной связи, но я и без него справляюсь. Так, внимание…

Ледовой повернулся к окну, взял в руки планшет. Верещагин встал, вперил взгляд в «Молоток», расслышал справа от себя шепот:

– Три, два, один… С богом!

Ледовой повозил пальцами по экрану планшета, и Олег невольно вздрогнул, когда увидел, как стоящий у края стартовой площадки диван резко взлетел в воздух, завис на несколько секунд в десяти метрах над полом, повернулся вокруг своей оси и медленно опустился обратно. Следом за ним к потолку взмыло кресло, повертелось, полетало над площадкой и плавно опустилось рядом с диваном. Затем наступила очередь стульев – взлетело сразу три, стали выписывать пируэты под самым потолком. Два из них столкнулись, и один камнем упал вниз, но не долетел до пола пары метров – гравитационное поле подхватило его и вернуло под потолок. Фигуры высшего пилотажа продолжались еще несколько минут, затем стулья сменились более мелкими и легкими предметами. Когда полетали и они, Ледовой произнес в микрофон:

– Алексей, ваш выход.

На помост взошел человек в мотошлеме, одетый в костюм полной защиты, который используют при дрессировке и натаскиванию боевых пород собак. Медленно и неуклюже подошел к стартовой площадке, замер, обращенный лицом к наблюдателям. Инженер шевельнул пальцами, и испытатель медленно взлетел, поднялся метров на десять, покувыркался, повернулся несколько раз вокруг своей оси, затем его точно куклу наклонили в горизонтальное положение лицом вниз, и он, растопырив руки в стороны, полетел. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, кружа под самым потолком, словно огромная сказочная птица. После нескольких кругов он плавно опустился на площадку.

– Как самочувствие? – осведомился в микрофон Ледовой.

Испытатель показал в ответ большой палец и принялся спускаться с помоста. Сквозь плотные окна донесся едва слышный шелест аплодисментов.

– А теперь, – громогласно объявил в микрофон главный инженер тоном конферансье, – гвоздь программы. Всем отойти от стены Б.

Выждав несколько секунд и убедившись, что обозначенная стена в дальнем конце цеха пуста, Ледовой заставил подняться в воздух диван. Тот завис на десятиметровой высоте, а затем, следуя команде, рванулся вперед с невероятной скоростью. В доли секунды преодолел расстояние в пятьдесят с лишним метров и разлетелся на щепки, врезавшись в стену. Помещение сотряс грохот, Верещагину даже показалось, что он ощутил вибрацию от удара.

– Кла-а-ас! – удовлетворенно протянул Ледовой и посмотрел на гостя горящими от возбуждения глазами. Мальчишеский восторг озарил его распаханное морщинами лицо. Он ощерился, в голосе зазвучала гордость: – Ну как тебе?

Не дожидаясь ответа, объявил в микрофон:

– Испытание завершено, никаких отклонений. Поздравляю, друзья, великолепная работа! Анна Михайловна, приступайте к подготовке доклада и техописания.

Вновь послышались аплодисменты. Работники вне зависимости от ранга, довольные своими успехами и похвалой главного инженера, хлопали друг друга по спинам, обнимались, улыбались и сыпали поздравлениями.

Ледовой отложил в сторону планшет, сел и откинулся в кресле, закинув руки за голову.

– Первый шаг сделан, – констатировал он, ни к кому не обращаясь.

– Великолепно, поздравляю, – осторожно проговорил Олег, – но я пока не понял, как «Молоток» поможет мне засечь и отследить Черную Сферу?

– А? – вопрос вернул инженера в реальность. – Ах, Сфера… так это проще простого.

Олег удивленно вскинул брови, ожидая продолжения.

– Как мы поняли, Сфера летает по тому же принципу, что и работает наш «Молоток». То есть использует интерференцию гравитационных волн. Выражаясь образно, она словно серфингист съезжает с гребня волны, но оказывается не во впадине, а сразу на гребне соседней, тотчас съезжает вновь и так далее, пока не разовьет нужную скорость. При интерференции возникает возмущение поля, нарушение его равномерности, а если можно регистрировать возмущение гравитационного поля, то можно наблюдать и объект, его возмущающий. У меня целый отдел работал над этим параллельно с «Молотком», так что результат есть и здесь.

Олег ощутил, как у него застучало сердце и сперло дыхание. Результат есть!

Ледовой вытащил из кармана смартфон, набрал номер, заговорил:

– Семен, зайди ко мне, пожалуйста. И захвати с собой ГМЛ вместе со спецификациями.

Отключив телефон, небрежно бросил его на стол, взглянул на гостя.

– Знаешь, Олежек, функцию гравитационного мониторинга мы обнаружили совершенно случайно во время очередного тестирования элементов «Молотка». Неожиданно начались сильнейшие помехи, когда Сферу в первый раз засекли над Россией. Она в тот момент пролетала над Питером и его окрестностями. Это навело меня на мысль о возможности мониторинга по тому же принципу, что заложен в систему «Молотка». Отрядил пятерых инженеров – конструкторов и теоретиков, – и вот результат.

– Здорово! – искренне похвалил Олег. – Я доложу наверх, это очень важно. Дело не только в Сфере, но и в том, что подобная разработка может появится и у американцев, а тогда крайне необходимо быть на шаг впереди со средствами защиты и блокирования в случае боевого применения.

– Разумеется. Кстати, я уже доложил об этом, – Ледовой указал глазами куда-то вверх и пояснил: – Я по-прежнему отчитываюсь напрямую ему, хотя сейчас работаю в твоем подчинении. А насчет возможности боевого применения…

Закончить не успел, в дверь постучали.

– Входите!

В комнату вошел невысокого роста мужчина в белом халате с залысинами почти до самой макушки, огромных очках в толстой роговой оправе и с широкой черной коробкой в руках.

– Вот, – сказал он, вручая коробку главному инженеру, – здесь все.

– Спасибо, Семен. И будь добр, оставь Олегу Сергеевичу свои контакты на случай, если возникнут вопросы. Связь только через наш сервер, естественно.

– Понятное дело!

Семен достал из нагрудного кармана халата визитку и протянул Верещагину. Ледовой кивком отпустил подчиненного и положил коробку на стол.

– Здесь все, что тебе нужно, – сказал он Олегу, когда Семен закрыл за собой дверь. – Это – гравитационный монитор-локатор, выполнен в виде обыкновенного планшета, документация и инструкция по эксплуатации прилагаются. Очень дружественный интерфейс, так что разберешься без проблем, но, если вопросы все же возникнут, – он кивнул на визитку, которую Олег вертел в пальцах, – звони Семену, он научный руководитель подгруппы ГМЛ, лучше него эту штуку никто на планете не знает.

– Спасибо, Вадим! – Олег встал, собираясь уходить, взял увесистую коробку в руки. Главный инженер поднялся ему навстречу. – Теперь у нас в отношении Черной Сферы возможностей гораздо больше.

– Это точно, – подтвердил Ледовой и многозначительно добавил: – И возможность наблюдать ее перемещения – лишь одна из них.

– Одна из них?! – Олег недоуменно вскинул брови.

Ледовой кивнул, хитровато осклабился.

– «Молоток» способен на гораздо большее. Пойдем в столовку, обедать пора. По пути расскажу.

– Ну ты и дурак! – было первое, что произнесла Софья, когда очнулась от гибернации и увидела нависшего над ней Эрика.

– Я тоже рад тебя видеть, – заверил ее Эрик и улыбнулся. – Хватит дрыхнуть, подъем!

Прозрачная крышка гибернатора была уже открыта, и Софья с трудом выбралась из ячейки, гордо отвергнув предложенную Эриком помощь. Они стояли вдвоем в небольшом тесном помещении зонда, остальные восемь землян все еще пребывали в состоянии сна, крышки их гибернаторов плотно сидели в пазах. Не ощущалось никакой вибрации, стояла почти полная тишина, которую нарушал лишь едва слышный шум воздуха, текущего сквозь вентиляционные решетки. Помещение тонуло в мягком голубоватом свете, льющемся отовсюду разом. Поскольку в зонде иллюминаторов не предусматривалось, Эрик терялся в догадках, продолжается ли еще полет или они уже прибыли к пункту назначения – первому в списке из девяти.

Он потянулся и зевнул, огляделся по сторонам, гадая, в какой стене появится выход. Софья сложила руки на груди, уперлась тяжелым взглядом в соплеменника.

– Объясни, пожалуйста, – отчеканила она ледяным тоном, – какого хрена ты тут делаешь?

– Решил воспользоваться случаем и попутешествовать нахаляву, – пожав плечами, объяснил Эрик с невинной улыбкой на лице.

– Без документов? Без визы?

– Как-нибудь разрулится, леймы помогут.

– Откуда такая уверенность?

– А почему нет? Им что, жалко шар погонять? Только провожу тебя до дома и сразу обратно. Между нашими городами расстояния меньше тысячи километров, сущая фигня для этого метеора.

Он с гордостью похлопал по теплой стенке зонда, словно это был его собственный, только что приобретенный автомобиль. Софья смерила его подозрительным взглядом.

– Попутешествовать, значит, решил?

– Ну да, – Эрик развел руками, – в Питере я еще не бывал, любопытно глянуть, что за город такой.

– Слушай, путешественник, – Софьин взгляд немного потеплел, – а чего же ты в Луизиане не сошел?

– Я что, лимонада никогда не пробовал? – усмехнулся Эрик в ответ. Софья с трудом сдержала улыбку, хотела сказать что-то еще, но в этот момент в стене за спиной возник овальный проем.

«Вы прибыли в заявленный пункт назначения, – прозвучал мягкий леймовский голос, – можете покинуть зонд».

Эрик и Софья посмотрели друг на друга и почти синхронно повернулись к выходу.

Эрик переминался с ноги на ногу, глядя в сумрак за пределами зонда. Он понимал, что совершил безрассудство, но в то же время нечто глубоко внутри твердило, что по-иному он поступить не мог. То ли оно подталкивало Эрика к чему-то вполне конкретному, то ли просто пыталось придумать оправдание его бездумному ребячеству и банальной глупости. Ладно, чего гадать. Будущее покажет, поступил ли он правильно или как идиот.

А впереди ждал новый мир, незнакомый город и неизведанная страна, о которой много слышал, но в которой побывать не довелось. На ум неожиданно пришел рациональный аргумент в пользу его незапланированного изменения пункта высадки: начинать распространять ботов в Швеции не эффективно, потому что народа во всей стране меньше, чем в одной только Москве. Да и плотность населения по сравнению со среднеевропейской очень мала. Город, с которого было бы эффективнее всего начать в этой части мира, была, бесспорно, столица России – не только крупнейший мегаполис Европы, но и хаб бесчисленного множества путей как на запад, так и на восток.

Софья подошла к самому краю проема, оглянулась на Эрика. Он встретил ее пристальный взгляд, когда она тихо проговорила:

– Ты хорошо подумал? Уверен, что хочешь идти дальше?

Вопрос показался Эрику двусмысленным, но он, не задумываясь о том, какой именно смысл в него вкладывала девушка, ответил коротким кивком.

– Еще не поздно вернуться, – не унималась она, но Эрик лишь покачал головой и с деланной торжественностью провозгласил:

– Полный вперед! Нас ждут великие свершения!

Софья задержала на нем взгляд еще на мгновение, словно давала последний шанс одуматься, затем отвернулась и шагнула на пределы зонда. Эрик вышел следом.

Светлая питерская ночь встретила их прохладой и тишиной, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков в траве и шумом колес далеких автомобилей. Эрик сделал несколько шагов по мягкой земле, остановился и оглянулся на зонд. Голубой проем в стенке исчез также быстро и бесшумно, как и появился. Черный шар начал медленно взлетать, чтобы умчаться ввысь и направиться к следующему пункту высадки, но завис в паре метров над землей и через мгновение опустился обратно на примятую траву. Пару секунд спустя он снова приподнялся, но, как и в первый раз, не более чем на несколько метров – и с тем же результатом. Эрик замер на месте, непонимающе вытаращив глаза.

– Что случилось? – насторожилась Софья и тоже остановилась.

Эрик молча кивнул на зонд, который тем временем опять начал взлетать. Софья оглянулась на шар.

– Что за хрень? – недоуменно проговорила она, наблюдая как тот поднимается и опускается, повторяя попытку за попыткой.

Эрик и Софья удивленно переглянулись. Он вспомнил про вживленный микрочип и запросил систему о поведении зонда. Ответ получил мгновенно: «Движение зонда блокируется неестественно большой концентрацией высокоамплитудных гравитационных волн». Он переслал ответ Софье, спросил:

– Ты что-нибудь понимаешь?

Девушка лишь озадаченно покачала головой, послала свой запрос системе, одновременно дублируя Эрику: «Повреждение двигателей?» Ответ: «Отрицательно. Двигатели функционируют в штатном режиме, никаких нарушений в работе двигателей и прочих систем зонда не наблюдается».

– Что-то я не въезжаю… – растерянно проговорила Софья.

В это мгновение ночь вспыхнула невыносимо ярким светом, словно где-то рядом зажглась сверхновая. Эрик и Софья резко обернулись, по глазам хлестнули лучи нескольких прожекторов. Ночную тишь взорвал грубый мужской голос, многократно усиленный громкоговорителем:

– Вы, двое! Замереть и не двигаться!

Эрик с Софьей и не пытались пошевелиться, застыли неподвижно, как кролики, загипнотизированные удавом.

Голос продолжил выгавкивать команды:

– Я – полковник ГРУ Верещагин. Вы задержаны! Немедленно встать на колени, руки за голову!

– Твою мать, – прошипела Софья, – приехали…

– Это что вообще такое? – Эрик непонимающе воззрился на освещенную прожекторами Софью. – Что такое ГРУ?

– Ничего хорошего, – откликнулась девушка.

– Молчать! – рявкнул голос. – Исполняйте приказание, вы окружены и под прицелом снайперов.

Софья выругалась, принялась опускаться на колени. Эрик последовал ее примеру, все еще пребывая в полной растерянности. Происходящее находилось за гранью понимания, казалось пугающим сном, кошмаром, галлюцинацией. Опускаясь на влажную от росы траву, Эрик лихорадочно пытался взять себя в руки, унять дрожь в ногах, сглотнуть тяжелый липкий ком в горле. Заложив руки за голову, он сделал над собой усилие, чтобы вернуть самообладание, даже набрался смелости и выкрикнул в сторону прожекторов:

– Мы не совершили ничего плохо! Что происходит? Что вам от нас надо?

– Ты чего там лопочешь? – громыхнул голос в ответ. – Молчать и ждать!

– Они тебя не понимают, – шепнула Софья, – у них же чипа нет.

– Черт… – Он совершенно забыл об этом.

Через несколько мгновений к ним подбежали фигуры в масках и в черных шлемах, заломили руки за спину, надели наручники. Взяв под локти, бойцы поставили пленников на ноги и повели в темноту прочь от слепящего света прожекторов.

«Что творится?» – спросил Эрик Софью по ментальной связи.

«Понятия не имею, – ответила она, – возможно, за зондом давно следили…»

«Но как им удалось захватить его?!»

«Без понятия… и вообще не представляю, что теперь делать».

«Дождемся, узнаем, что им от нас надо».

«Я даже знаю что: влепить тебе штраф за нарушения визового режима».

Ее сарказм слышался даже по безмолвному ментальному каналу. Было бы смешно, если б не было так страшно. Когда их запихивали в черный внедорожник, Эрик успел бросить взгляд на хорошо освещенный зонд: тот по-прежнему пытался взлететь, то отрываясь от земли, то опускаясь вновь, словно огромный баскетбольный мяч во время дриблинга.

Их усадили на заднее сиденье и захлопнули двери, двое бойцов встали справа и слева от машины. С переднего пассажирского места к пленникам обернулся мужчина средних лет в джинсовой куртке с коротко стриженными русыми волосами. Он включил освещение в машине, вгляделся в их затравленные растерянные лица.

– Та-ак, – протянул он, – ты – Лесенковская, это понятно. А вот ты что за хрен с горы?

Он ткнул пальцем в Эрика, вперил в него немигающий взгляд больших голубых глаз.

– Откуда вы меня знаете? – удивилась Софья. – И кто вы сам такой?

Оперативник проигнорировал ее вопросы, продолжая рассматривать парня.

– Меня зовут Эрик, я вам все сейчас объясню…

– Стоп! – рявкнул офицер. – Так ты еще и иностранец. По-русски говоришь?

«Да замолчи ты, ради бога! – беззвучно рявкнула Софья на Эрика, который опять позабыл о том, что далеко не все оперативники российских спецслужб владеют шведским. – Сама им объясню… или попробую».

– Послушайте, – сказала она вслух, – да, я Лесенковская, а это мой друг Эрик, он из Швеции и по-русски ни бум-бум. Мы не замышляли ничего дурного и вообще никому зла не желаем. Просто я вернулась домой, а он решил меня проводить, а то сами понимаете, глубокая ночь, а я…

Она взглядом указала на свой выпирающий живот. Оперативник наконец удостоил ее вниманием, ответил:

– Вернулась? И откуда же?

– Оттуда, – призналась Софья и подняла глаза к небу.

– Послушай, девочка, в твоем положении не стоит шутить, – грозно предупредил оперативник. – Сейчас явится полковник и разберется с вами двумя.

«Понятно, разыгрывает сцену с добрым и злым следователем», – прокомментировал Эрик.

«Да поняла уже, – огрызнулась она, – лучше придумай что-то, пока еще не поздно».

– Какие уж тут шутки, – сказала Софья, – я совершенно серьезно. Ладно, расскажу все с самого начала…

Понимая, что на доверие рассчитывать не стоит, Софья начала повествование с того, как к ней заявился лейм в образе ее покойного отца. Эрик тем временем обратился к системе с запросом на анализ ситуации, получил скорый ответ:

«Ситуация повышенного риска. Задействовать программу экстренной нейтрализации?»

Опа! И так можно? Несколько секунд он колебался, гадая, что именно имеется в виду под «нейтрализацией». Но ситуация и правда не оставляла большого выбора, поэтому он ответил «да». Система попросила указать цели в пределах досягаемости наноботов, Эрик высветил красным контуры сидевшего впереди оперативника, а также стоявших у дверей автомобиля бойцов и дал команду на исполнение.

– …Я вошла в черную сферу, и она отвезла меня на материнский корабль, – продолжала между тем Софья, стараясь игнорировать издевательскую усмешку оперативника. Тот делал вид, что внимательно ее слушает, хотя, естественно, не верил ни единому слову. – На корабле, который они, кстати, называют капсулой-гипероником, потому что в строгом смысле слова это никакой не корабль, так как никуда не летает, а прыгает через червоточины, так вот, на корабле они…

– Так, все! – рявкнул оперативник. – Ты меня достала.

Он вынул рацию, поднес к губам и замер. Эрик смотрел на него, гадая, что тот собирается сказать, но в салоне повисло молчание. Мужчина в джинсовой куртке застыл с рацией возле рта, словно восковая статуя.

Эрик и Софья переглянулись, снова посмотрели на человека, но тот по-прежнему не шевелился.

«Что это с ним?»

«Не знаю, но полагаю, что нейтрализация прошла успешно».

Эрик в вкратце рассказал ей об отданных наноботам командах. Тогда же пришло подтверждение об исполнении, которое он сразу же ретранслировал Софье: «Три цели временно нейтрализованы. – Эрик облегченно выдохнул, услышав слово „временно“. Чип принялся докладывать дальше, очевидно считав подсознательный вопрос хозяина: – Регуляция равновесия и мышечного тонуса объектов сохранена в ограниченном объеме. Двигательный путь нервной системы и сознание полностью восстановятся в течение тридцати минут».

– Просто замечательно! – прошептала Софья, словно боялась разбудить оперативника. – И что нам делать теперь?

– Ключи от наручников… у кого они могут быть?