Случай из практики

– Да, согласна.

– А вот стратегии поведения человека, ценности, они проявляются гораздо позже, когда мы с человеком начинаем много коммуницировать, более тесно, если другими словами. Согласись, если бы вы с ней не жили вместе, а, скажем, приехали отдохнуть на пару недель и сняли квартиру, и раз через два она тебе говорила бы «а давай не будем убираться?» на твои предложения убраться, то ты могла бы даже не убраться. Потому что «всего-то пару недель», в конце концов, это же отдых. Это же не твое жилье, а значит, оно не отражает твоей духовности. На отдыхе вообще стратегии другие – стратегии, относящиеся к отдыху. А не к повседневной жизни.

– Я понимаю.

– А когда вы живете вместе, то это уже другая история. Во-первых, квартира становится постоянным домом, и твоя стратегия поддержания чистоты раскрывается по полной. И в тоже время раскрываются по полной и ее стратегии, и ты понимаешь, что регулярной уборки то там и нет. И, может быть, даже нет и такого отношения к чистоте, как у тебя. Когда люди съезжаются они действительно часто сталкиваются стратегиями. Это нормально. Сложно?

– Нет, нет, я все понимаю.

– Возможно, что вот вы решили съехаться, потому что на окружении и поведении вы «свои люди», а сейчас стратегиями и ценностями столкнулись, и оказалось, что у вас все по-разному. И, возможно, дело не в абьюзивности, а в том, что она просто всячески пытается избежать деятельности, которую ты ей навязываешь. Просто прямо не знает как сказать, и делает как выходит.

– Не согласна.

– С чем конкретно?

– Мне кажется, что абьюзивность есть.

– А с другим согласна?

– Да, с другим да.

– Про абьюзивность я лишь высказала предположение. С этим мы попозже разберемся. Просто пока кушаем пирог частями. Нам ведь сейчас было важно понять, что ее нежелание делать что-то по дому хотя бы гипотетически может быть не признаком манипулирования тобой и использованием тебя, а историей про другие стратегии и ценности. Понимаешь?

– То есть, вы пытаетесь мне сейчас сказать, что возможен другой взгляд на происходящее?

– Да.

– Тогда как можно объяснить то, что домашний быт выглядит, как перетягивание каната. Одно время делаю что-то я, и когда я долго и много делаю, и дохожу до точки кипения, что делаю это одна, она как будто это видит и начинает что-то делать тоже, но она это делает так, будто с барского плеча, мол, посмотри, я это сделала.

– Если у нее в стратегиях нет этого, то с ее стороны это как будто сделать тебе одолжение, и все тогда логично.

– Не понимаю.

– Смотри, если ты говоришь, что ты делаешь что-то до определенной «точки кипения», какова вероятность того, что это не заметно со стороны?

– Ну, не особо большая. Я же не могу сохранять спокойное и счастливое выражение лица, когда вынуждена делать за двоих.

– Если ты показываешь своей подруге, что ты раздражена на нее за то, что она ничего не делает по дому, и она это замечает, то может она принять решение помочь тебе такой злой и несчастной, чтобы ты потом не вылила это недовольство на нее? Может такое быть, что ей проще сделать что-то вместе с тобой не потому, что она чувствует вину, а потому что она видит по тебе, что ты потом больше проблем создашь из-за невысказанной ей прямо обиды?