Южный крест

Я никогда не любуюсь машинами, мне все равно, как они выглядят, мне важно то, что внутри. Поэтому, вместо восторженного поцокивания и оглаживания капота, я быстро натянула гоночные доспехи и запрыгнула внутрь.

– Ну, – сказала я Майклу.

– Что? – не понял он.

– Ключ, – поймав ключ зажигания, я кивнула на ворота, – и дверь.

Он усмехнулся и нажал кнопку.

Створки дверей дрогнули и поползли в стороны. Я завела мотор. Комплимент механикам ангара: мое ухо не уловило ни одного неверного полутона. Я нетерпеливо жала на педаль, прогревая мотор, как только расстояние между створками стало достаточным, я рванула с места.

Последнее, что я увидела в зеркале заднего вида – зажмурившегося Майкла. Я вылетела на трек и в этот миг вспомнила его. Черт! Меня накрыла пелена гнева, ярости и чего-то еще… Я даже не смогу описать эмоции, которые я испытала. Пришла в себя я на третьем круге. Стрелку спидометра заклинило на максимуме, мотор молил о пощаде, но я не могла остановиться. Ярость гнала меня вперед. Лишь когда стрелка с горючим сползла почти на нет, я влепила машину в стену ангара, швырнула шлемом в опешившего Майкла и, запрыгнув в свой «феррари», уехала.

Я не помню, как добралась до дома. Думаю, насчет моей машины у полиции были особые распоряжения.

Короче, я влетела в холл, Генри успел мне подать бутылку отцовского виски, и в следующий момент я сижу на полу в галерее напротив портрета отца, пью его виски из горла бутылки и размазываю по лицу слезы.

– Ублюдок… Ненавижу… – мои губы говорили привычные слова.

Я даже не повернула голову на звук шагов. Я знала, кто это. Он тяжело опустился на пол рядом со мной.

– Я знал, что это вопрос времени.

– Ты который из них? – спросила я.

– Старший.

– Первый. Перворожденный… Сукин сын… Сукин сын! – заорала я на портрет отца и швырнула в него пустой бутылкой.

Стекло брызнуло во все стороны. Майкл едва успел прикрыть ладонями голову и пригнуться.

– Что ты творишь?! – он в ужасе смотрел на холст.

– Там пуленепробиваемое стекло. Я могу гранаты в него швырять, – я взяла пистолет и выстрелила, пригнув голову Майкла.

Сосчитав щелчки рикошета, я сказала:

– Смотри-ка, до восьмого Моргана долетела, – я отпустила голову Майкла и взяла вторую бутылку, – он закрыл свой драгоценный портрет еще при жизни, я пригрозила, что порежу его.

Он не знал, что сказать. Я сделала глоток из горлышка.

– Любишь виски? – осторожно спросил Майкл.

– Ненавижу, – я протянула ему бутылку, – я тебя вспомнила.

– Я так и понял, – кивнул он.

– Мне было десять?

– Девять. Мне исполнилось пятнадцать, и он решил устроить меня в летную академию. Мы заезжали…

Мой взгляд сказал: «Не ври».

– Он показал мне тебя, – он сделал глоток из бутылки и вернул мне ее.

Я кивнула.

– Остальных?

– Их я тоже видел.

– Не хочу ничего о них знать.

– Хорошо, – он снова взял у меня бутылку, – у тебя кровь.

– Знаю, полоснуло над бровью. Стекло. Ерунда.

– Фрэнсис…

У меня заболело сердце. Впервые в жизни у меня заболело сердце.

– У нас будут проблемы? Мне уйти?

– Не знаю, – я отпила еще виски и покачала головой, – нет. Останься.

Он протянул мне руку, и я пожала ее. Все это мы проделали, не сводя взглядов с отцовского лица.

– Прости за машину.

Он кивнул.

– Мне привезут такой «феррари» через три дня. Заберешь.

Он снова кивнул и глотнул виски.

– Почему он не женился на твоей матери? – решилась я на один из мучивших меня вопросов.

– Ее клан был против.

– Он любил ее? – спросила я и сама удивилась отчаянию в своем голосе.

– Не знаю, – он покачал головой, – честно, не знаю.

– Он помогал тебе?

– Да.

– Когда ты узнал, что ты его сын?

– Я всегда знал. Мама вышла замуж, но я был ЕГО сыном.

– Круто. Сволочь, – я снова взялась за револьвер, рука описывала круги широкого радиуса.

Майкл уверенно перехватил револьвер и положил его с другой стороны от себя.

– У меня еще есть, – я вытащила свой табельный и, поставив на автомат, щедро полоснула по портрету.

Майкл довольно проворно пригнулся от рикошета. Я прислушалась к полету пуль.

– О, Морган Пятый, и тебе привет… – я сменила обойму.

– Серьезно, хватит, – он мягко вывернул у меня из руки пистолет.

– А Генри мне еще приготовил, – ухмыльнулась я.

– Я верю, но хватит.

И тут я заплакала.

– Будь ты проклят… Будь ты проклят… – меня трясло, я смахнула слезы и швырнула в портрет вторую бутылку. – Будь ты проклят!!! – ярость и гнев душили меня.

Я видела, как безмолвно появился Генри, и Майкл отдал ему все оружие.

– Я знаю, куда он его уберет. Это мой дом, – сказала я.

Майкл тяжело вздохнул.

– Я знаю. Давай-ка вставай.

Я не хотела никуда идти. Один вопрос вертелся на языке, но я все еще не была достаточно пьяна, чтобы задать его.

– Оставь меня. Генри! Еще этого пойла! А ты иди, иди… Пока, перворожденный.

Его лицо дернулось. А, может, мне показалось. Последнее, что я помню, что галерея крутанулась вокруг меня, и Генри с готовностью распахнул двери.

Почему все вниз головой?

Еще раз карусель интерьера вокруг меня, и я мягко падаю на кровать. Лицо Майкла. Как он похож на отца…

– Я должна напиться…

– Ты уже пьяная.

– Я должна узнать…

– Спи, Тиа, детка, спи…

Утром ровно в семь я была на месте с ясной, но немного звенящей головой. Холодный душ и пара семейных рецептов творят чудеса. Майкл тоже держался на удивление бодро. Мы, не сговариваясь, вели себя так, словно ничего не случилось. Мы хорошо сработались за последние два месяца, и оба ценили это. Мы отладили пневматику обоих шаттлов. Работы были закончены, о чем и известил нас капитан на общем собрании.

– Теперь, – сказал он, – замыкаем все системы между собой и запускаем. Если все пройдет нормально, ставим корабль на стенд.

Мы оживились. Наконец-то наш отлет становился чем-то реальным.

Мы споро подключали системы друг к другу, я даже отвлеклась от толкающей боли в рассеченной брови, которую я небрежно залепила пластырем под осуждающим взглядом Генри.

– И все же я настаиваю на вызове врача, мисс, – повторил он настойчиво.

– Генри, я тебя умоляю, это всего лишь бровь.

– Это ваше лицо, мисс.

– Это бровь, Генри, заживет, – я похлопала его по плечу и вышла из дома, опустив на глаза черные очки.

На этот раз стрелка спидометра не поднималась выше ста пятидесяти, и это был предел моей осторожности и осмотрительности. Сегодня я не доверяла рукам, постоянно контролируя каждое действие.

– Надо тебя чаще накачивать, – усмехнулся Майкл, подавая мне инструменты, – ты такая осторожно-осмотрительная…

– Отстань, – слабо огрызнулась я, соединила контакты и перевела реле в положение «включено», установив обратно защитную панель, я спустилась со стремянки.

Майкл задумчиво смотрел на меня пару минут, потом спросил:

– Сколько ты не летала?

– Четыре дня, – моментально ответила я.

– Шаттл сама пилотировала?

Я покачала головой.

– Только с инструктором.

Майкл улыбнулся.

– Когда поставим корабль на стенд, нам будет чем заняться.

Я не верила своим ушам.

– Шутишь?

– Ты второй пилот практически без опыта полетов, я должен тебя подготовить.

– Завтра? – я не пыталась скрыть своего нетерпения.

– Все зависит от сегодняшнего запуска.

– Тогда давай запустим эту бандуру, – я решительно двинулась дальше.

Мы подключили все на местах, затем проверили взаимодействие систем с пульта управления.

– Как будто все в норме, сэр, – Майкл повернулся к Ричарду Белфорду, стоящему у капитанского кресла.

Он кивнул и занял свое место.

– Внимание, ремонтников прошу покинуть корабль, команде занять свои места, – объявил он по громкой связи.

После положенных минут посыпались команды.

– Задраить люки!

– Есть, сэр, – руки Майкла пробежали по клавиатуре на пульте, – люки задраены, сэр.

– Джордж? – запросил капитан подтверждение с места.

– Порядок, сэр, – отозвался механик.

– Запуск систем.

– Есть запуск систем, – это уже я.

Мы с Майклом по очереди запускали систему за системой и, наконец, запустили двигатели на полную мощь. Корабль вздрогнул, и пошла мерная вибрация. Мы проверили все системы и все люки и переборки. Шаг за шагом, устраняя всплывающие неполадки, к счастью, их было немного. К концу дня стало ясно, что корабль готов к стендовым испытаниям.

– Сколько он там пробудет? – спросила я капитана.

– Стандартные две недели.

– Хорошо, пришлите мне оставшиеся чеки на подпись, надо заканчивать с бумагами.

– Да, мисс.

– Какие-то еще траты будут? – спросила я.

– Кое-что еще осталось, это уже после стенда.

– Хорошо. – Я откланялась.

У меня еще были дела. Много дел. Я вела всю документацию по расходам на ремонт корабля, каждый чек проходил через мои руки. Сколько еще дел… Меня нагнал Майкл.

– Жду тебя завтра в семь утра на космодроме у пятнадцатого ангара, – сказал он.

– Хорошо, увидимся, – я села в свой «феррари».

Я хотела побыстрее добраться до особняка. Но бровь отчаянно токала. Черт, придется проехать через Адама. Несколько лет назад у нас было что-то вроде романа. Что-то вроде, потому что дальше третьего свидания дело не пошло. Я четко дала ему понять, что денег моих он не увидит. И он сдулся. То есть сначала он оскорбился, а потом сдулся. А через пару недель я увидела его с очередной потенциально богатой наследницей. Это была моя прививка от охотников за деньгами. Больше на такое я не велась. Словом, он был сволочью, но тревожить своих медиков из-за бутылочного пореза я не хотела.

– А, Морган, привет!

Что-то он уж очень обрадовался.

– Не суетись так, Адам. Расслабься, – я показала на бровь, – есть время?

– Да, – он пару минут смотрел на меня, – да, есть.

– Я смотрю, ты окольцован. Нашел, что искал?

– Д-да, да. Садись сюда.

Он усадил меня на высокий табурет и направил мне в лицо яркий свет. Я зажмурилась, он отлепил пластырь.

– Морган… – выдохнул он.

– Бутылочное стекло.

– Никак не угомонишься?

– Зашьешь?

– Надо промыть, воспалилось все, – он вертел мою голову, разглядывая рану, – сейчас все сделаю.

– Ты уж постарайся.

Он постарался. Он добросовестно все промыл, обработал и наложил три шва.

– Никаких бинтов, – резко остановила его я, когда он потянулся к аккуратным белым рулончикам, – пластырь.

– Как скажешь, – вздохнул он и взял упаковку пластыря.

– Так ты нашел, что искал? – я всегда знала куда ударить, чтобы сделать больно.

– Да, я уже ответил, – он не смотрел на меня.

– Как-то неуверенно, – я почуяла кровь и уже не могла отступить.

– Что ты хочешь, Морган? – он стоял передо мной такой несчастный и опустошенный, что мне стало не интересно его добивать.

– Налепи мне пластырь, – я была довольна, он получил даже больше, чем я могла желать.

Он наклеил мне пластырь, хотел было коснуться меня, но вовремя сунул в карманы.

– Все, нужны перевязки.

– Да, я справлюсь. Счастливо.

– Пока, Морган.

Я направилась в особняк. У меня еще было много незаконченных дел. Генри встретил меня у дверей.

– Вас ждут, мисс.

– Спасибо, Генри.

– Я рад, что вы вняли моим советам и обратились к врачу.

– Да? – О чем он? А! Бровь! – Да, конечно, Генри. Ты звонил мистеру Сэйнфилду?

– Да, мисс.

– Он зол?

– Удивлен.

– Хорошо, я переоденусь и спущусь. Пусть еще подождут.

Я сходила в душ и надела свою летную форму. Спустилась вниз как раз, когда пришел Майкл.

– Привет еще раз, – сказала я.

– И тебе. Что происходит?

– Пойдем, – я распахнула двери отцовского кабинета, – прошу.

Сидящие там люди встали.

– Позволь представить тебе – мистер Кларк, адвокат моего отца. Сэр Финли, мой дядя по материнской линии. Это мистер Рокуэлл. Это Майкл Сэйнфилд, старший сын моего отца. Садитесь, господа. Генри, ты тоже.

– Мисс?

– Садись, Генри.

Все расселись, я осталась стоять.

– Вот уже несколько недель я разбираю бумаги отца, включая его счета. Найдя несоответствия, я пригласила две независимые компании для аудиторской проверки вашей деятельности, мистер Кларк, – адвокат слегка вздрогнул, – Я обнаружила недостачи на счетах. Переводы осуществлялись уже после смерти моего отца с его личных счетов.

Я насладилась реакцией мистер Кларка.

– Вы пока под наблюдением, как только факты хищения со счетов подтвердятся, вас возьмут под арест. Генри, проводи мистера Кларка, он больше не понадобится. И возвращайся.

Я взяла со стола следующую папку бумаг.

– Мистер Рокуэлл, мой новый адвокат, составил документы о передаче полномочий на управление компанией на время моего отсутствия сэру Финли. Документы составлены и заверены со всей тщательностью и подписаны мною при свидетелях, – я обернулась, – Майкл, Генри.

Они подошли к столу, я поставила подписи на документах и передала бумаги дяде. Следующая папка.

– Мистер Сэйнфилд, вам знакомы эти имена?

Майкл быстро побежал взглядом по протянутой бумаге.

– Да, знакомы.

– Кто эти люди?

– Это дети моего отца… Дети мистера Моргана, – быстро поправился он.

– Спасибо, здесь прилагаются копии свидетельств о рождении и все соответствующие документы. Трое незаконнорожденных сыновей моего отца станут наследниками всего моего имущества в равных долях, в том случае, если я не вернусь из этой экспедиции, – сказала я, – но первым претендентом на наследство я объявляю Майкла Сэйнфилда. Может статься так, что он вернется, а я нет. Мы ведь должны учесть всё, мистер Рокуэлл? – адвокат кивнул. – Тогда, мистер Сэйнфилд сам определит доли и порядок наследования. В любом случае наследники оставляют неделимым дом и обеспечивают в нем Генри достойную старость.

– Мисс…

– Это самое малое, что я могу сделать для тебя, Генри, – я вернулась к бумагам, – документы разосланы по разным надзорным органам, которые проследят, чтобы все условия моего завещания были выполнены. Здесь нужны еще подписи, господа.

Когда все подписи были поставлены, Генри пригласил всех ужинать. Я вскоре извинилась и ушла.

Майкл быстро нашел меня в галерее.

– Я не пьяная, – быстро сказала я под его внимательным взглядом, – и без оружия, – предвосхитила я следующий вопрос.

Он опустился на пол рядом со мной.

– Я только сегодня понял, сколько ты на себе тащишь. Текущие расходы, управление компанией, и ты все время на корабле. Когда ты успеваешь?

– В сутках больше времени, чем ты думаешь, Майкл, – я огляделась по сторонам, – не могу сидеть здесь просто так, надо выпить.

– Сопьешься.

– За две недели не успею, – я увидела столик, приготовленный Генри, и, взяв с него две бутылки пива, села обратно.

Отдав одну бутылку Майклу, я привычно изучала лицо отца. Я при жизни на него столько не смотрела.

– Как думаешь, он злится?

Майкл молчал несколько секунд, потом сказал:

– Он… обескуражен, я думаю. Как и все мы.

– Вряд ли ты сильно удивлен, – усмехнулась я.

– Верно. И все же… Ты проделала такую работу, такого никто не ожидал.

Я только молча усмехнулась. Люди всегда недооценивали мои умственные способности, они не ждали много от избалованной миллиардерши, как меня преподносили в прессе. Наглели и начинали совершать ошибки. Самый простой способ проверить, на кого из окружающих можно положиться, а на кого нет…

– Ты же не хотела их знать, – тихо сказал Майкл.

– Я и сейчас не хочу. Но если я не вернусь, все это должно остаться вам, его сыновьям.

– Ты уверена?

– Что они его сыновья? Я сделала тест ДНК. За эталон была взята моя кровь. На 99,8 % у нас пятерых общий отец. Ноль два процента оставляют мне крошечную надежду на то, что моя мать каким-то чудом так остроумно отомстила ему, и я в этой семейке пятый лишний.

Майкл задумчиво крутил бутылку.

– На тебя много навалилось. Я даже не знаю, что бы я чувствовал на твоем месте…

– А что ты чувствуешь на своем? – впервые за вечер я посмотрела ему в глаза.

По его лицу пробежала тень. Я не думала, что он ответит, но он заговорил.

– Я думал, что давно избавился от этого, но сейчас, здесь… Возможно, это из-за тебя. Ты такая…

– Вздорная? – подсказала я.

– Живая. Я никогда не мог даже подумать то, что ты говоришь о нем вслух.

– Хреново тебе, – мрачно сказала я.

Он кивнул. Я подняла бутылку и сказала, глядя на отца за пуленепробиваемым стеклом:

– За незаконнорожденных! – и повернулась к Майклу. – Серьезно, я рада, что обрела тебя, но на многое не рассчитывай – родственница я никакая.

Он впервые за вечер улыбнулся.

– Ты хороший человек, – сказал он.

– Вот как раз в этом я и не уверена, – я отпила из бутылки и сказала: – Я все сделала правильно?

Странно, что мне нужно было его одобрение.

– Думаю, да. За исключением одного, – он посмотрел мне в глаза, – если ты не вернешься, я тоже вряд ли вернусь. Неужели ты думаешь, что я дам тебе подставиться?

– Нет, не думаю. Я военный пилот, Майкл, я не подставляюсь. Но это космос, всякое может случиться.

– Фрэнсис, вычеркни меня из завещания.

– Нет, я не хочу еще раз возвращаться к этому. Это не самый приятный документ, поверь мне. Дело решенное, все подписи заверены.

– Я богат.

– Я знаю, отец всегда спал с аристократками. Прости…

– Ничего, я начинаю привыкать к твоему цинизму.

– За одно я ему благодарна – у меня нет бедных родственников. Его дети прекрасно обеспечены и без него. Молодец, папашка, в уме ему не откажешь…

– Фрэнсис, ты наследуешь мое имущество в случае моей гибели в экспедиции.

Я опешила.

– Я тоже улаживал дела в эти дни, – он смотрел на меня.

– Разве… – у меня сел голос, – разве у тебя никого нет?

– Уверен, мое досье на твоем рабочем столе. Нет. Я не в том положении, чтобы связывать себя семейными обязательствами.

– Все досье у меня на столе. Я читала только профессиональные характеристики, – честно сказала я.

– А я изучил твое от корки до корки. Интересное чтиво, – он поставил на пол пустую бутылку.

Я машинально поежилась. В жизни я совершала немало глупостей, и было неловко, что Майкл теперь знает все.

– Расслабься, я пошутил. Я тоже прочитал только профессиональные характеристики. Ты расскажешь мне сама, все, что посчитаешь нужным, и когда сама этого захочешь.

Я облегченно вздохнула. Ну, я бы ни на что такое на твоем месте не рассчитывала. С откровенностью у меня проблемы, да и ни к чему это.

– Смотрю, ты была у врача? – Майкл круто сменил тему. – Выглядит гораздо лучше.

Я машинально коснулась пластыря. Да, действительно, болит меньше и отек начал спадать. Мой взгляд упал на часы.

– О, уже поздно. Если завтра летать, надо выспаться.

– Ты права, – он встал и протянул мне руку.

Я с удовольствием вложила свою ладонь в его. У него крепкая, надежная рука.

– Завязывай здесь сидеть, это плохо на тебе сказывается.

– Не обещаю, но постараюсь.

В холле мы простились, и я поплелась спать.

Утром, когда я приехала, Майкл уже ждал меня.

– Давай, покажи, что умеешь, – сказал он, когда мы оделись и вышли на поле.

– На шаттле я умею немного, – сказала я, – истребитель – другое дело.

– Взлететь на нем сможешь?

– Взлет, посадка и пара минут на орбите – это все, что мы отработали.

– Ты отработала, до запрета на вылеты на шаттлах. Срок запрета истек сегодня в полночь. Так что прошу на борт! Кстати, за что они наложили запрет?

– Хотела пройти сквозь кольцо астероидов, – я поморщилась.

До сих пор не по себе от той выходки. Поддавшись эмоциям, я чуть не угробила своего инструктора, шаттл, ну, и себя, конечно.

– В досье об этом не написано? – осведомилась я.

Майкл даже не улыбнулся. Он серьезно смотрел на меня.

– Ты не должна поддаваться эмоциям, Фрэнсис. Это слишком серьезно.

– Я знаю, – буркнула я.

– Ладно, сегодня взлет и посадка. Ты давно не летала.

– Хорошо, – я была сама покорность.

Майкл усмехнулся.

– Будешь себя хорошо вести, полетаем на этом, – он кивнул на два истребителя, стоящих на соседней полосе.

– Хорошо, – я воспряла духом.

Мы поднялись на борт шаттла. Это был учебный корабль. Майкл занял место инструктора, я – пилота. Мы связались с Башней, и я запустила двигатели. После проверки систем я порулила по дорожке на взлет.

– Это не «феррари», – напомнил мне Майкл, – очень плавно.

Я не взорвалась. На удивление, я не испытала внутреннего бунта. Кровь взывает к крови. Наконец-то я встретилась с равным.

Я внимательно слушала и выполняла все указания. Он был немногословен, но каждое произнесенное слово было сказано вовремя. Он был идеальным наставником.

Мы вышли из атмосферы.

– Хорошая работа, – он был доволен и вдруг спросил: – Сделаем виток? Повиси немного, я запрошу орбиту.

Через пару минут на экран перед нами высыпали столбики цифр, и мы начали мой первый виток вокруг Земли.

– Вон там магнитная установка, – сказал Майкл, указав мне на светящую габаритными огнями серебристую точку, – одна из многих. Если отклонишься от курса, у нас откажут приборы навигации, а потом и все остальное.

Я кивнула. Конечно, я знала о них. Но в тот злополучный день мне будто башню снесло. Эти установки смонтировали во внутреннем радиусе астероидного кольца, чтобы вытянуть из него весь металлический хлам, который успели туда сбросить за последние пару сотен лет. Установки прекрасно справлялись с задачей, собирая на себя еще и металлосодержащие астероиды. Эти металлы были уникальны. Одно из таких соединений и стало основным в составе сплава, из которого изготавливали корпус кораблей класса «Поллукс». Он прекрасно держал радиацию, мог многократно пройти сквозь сверхплотную атмосферу, и вся поверхность корабля работала как одна солнечная батарея, поглощая рассеянный в космосе свет звезд и снабжая энергией системы корабля. Ее можно было накапливать в специальных аккумуляторах и использовать как альтернативное топливо.

Словом, когда весь хлам из кольца выгребли, а также и металлосодержащие астероиды, оказалось, что кольцо уже сильно прорежено, но установки решили оставить, чтобы фильтровать все, что летит на Землю помимо кораблей. Установки были подвижны и управлялись со спутников.

И первая, и единственная ошибка, которую мог совершить пилот, это оказаться в зоне их действия. Это как ошибка сапера. Я аккуратно шла по заданной орбите, но внимательно смотрела по сторонам. Жизнь вокруг кипела. Спутники, корабли, станции, все это двигалось и функционировало по строго определенному порядку.

– Впечатляет, да? – Майкл чутко уловил мое состояние.

– Не то слово, – сказала я.

И совершенно не хотелось добавить чего-нибудь едкого. Я стала частью этого мира. Наконец-то я там, где хочу. Кто-то, оказавшись на орбите, разглядывает Землю. Я разглядывала звезды. Скоро, совсем скоро я проведу свой корабль по специальному коридору и вырвусь за пределы Солнечной системы…

– Фрэнсис, – мягко позвал меня Майкл.

– Да? – очнулась я.

– Скоро точка входа в атмосферу, – напомнил он.

– Да, конечно, – я сосредоточилась на приборах.

Майкл вел переговоры с Землей и давал мне указания. Сели мы без сучка и задоринки. Мягко-мягко, как пушинка, шаттл коснулся посадочной полосы.

– Молодец, – за все это время Майкл ни разу не потянулся к штурвалу.

Мы вырулили по дорожкам, нас уже встречали техники. Сдав им на руки корабль, мы повернулись к истребителям.

– Давно на таких не летал? – спросила я.

– Да порядочно уже, – Майкл тщетно пытался вспомнить, когда же это было.

– Ведущий или ведомый? – во мне нарастал азарт.

– Золотые крылья аса у тебя, тебе и карты в руки, – улыбнулся Майкл.

– Пошли, – это была уже моя епархия, здесь я была как рыба в воде.

В голове у меня уже роились трюки, которые я хотела продемонстрировать, и пара новых штук, которые я хотела еще только попробовать выполнить. Теперь уже я говорила с Башней, и уже другая диспетчерская задала нам коридор и время полета.

Протестировав системы, мы порулили на взлет.

– Какой интервал? – спросил Майкл.

– Давай взлетим, а там сориентируемся.

Шасси оторвались от взлетной полосы, и вот она – нирвана…

– Э-э, Фрэнсис, – раздалось у меня в наушниках.

О, черт! Майкл!

– Прости, я увлеклась.

Ну, я все еще на курсе и на нужной высоте, уже хорошо. Так, да, отчет перед Башней. Есть. Теперь вести Майкла.

– Просто полетаем или…

– Просто полетаем, ладно? Будем действовать ступенчато.