Сундучок бабушки Нины. Сказ третий. Мифы и легенды

Но не только Хозяин Преисподней возрадовался, когда Великая Стена Вечности исчезла. В одном из самых-самых-самых дальних миров, под названием Край Ненависти, который находился там, где Солнце встречается с Луною, жил кровожадный Абдукампунаристо. Он люто ненавидел всё и вся.11

Внезапно раздавшийся шорох отвлёк Гекату от раздумий. Вздрогнув, она прочитала заклинание, делающее зрение кошачьим, ведь кругом царствовала кромешная тьма, и внимательно огляделась по сторонам. Никого и ничего рядом не было.

«Показалось, – подумала богиня, – это всё из-за дурных предчувствий. Чем дальше думаю о них, тем всё сильнее и сильнее они становятся. И хотела бы прогнать душегубов, но никак этого не могу сделать. Предчувствия не раз спасали меня из разных безвыходных положений. Но и не верить Зевсу тоже не могу. Раз он сказал, что Абаддона больше не стоит опасаться, значит так оно и есть на самом деле. Интересно, а что такого с ним приключилось? Надо будет завтра обязательно об этом расспросить Персефону. Как-никак, дочь Зевса. Мне-то он всего не расскажет. Уж очень сильно оберегает от всего. Порой, я даже думаю, а не влюбился ли громовержец в меня? А что. Я ещё о-го-го… Но чего или кого тогда ещё опасаться? Индрика Змея? Так я ему и не нужна вовсе. Он получил то, что хотел. Бедная моя доченька…»

Усталость брала своё и Гекате вдруг страшно захотелось спать. Она уже было легла на ложе, но вновь раздавшийся шорох заставил её вскочить на ноги. Нет, ни крыс, ни мышей, ни змей, как любая другая женщина, она ни капельки не боялась. Как-никак, была могущественной ведьмой. Но этот шорох совсем не походил на звук скребущих по земляному полу лап или извивающегося по нему же тела. Тут было что-то другое. Богиня снова пристально осмотрелась по сторонам, но вновь никого и ничего не увидела.

«Странно… – подумала Геката – То ли я сошла с ума, то ли…»

Она взмахнула левой рукой и прочла заклинание, делающее всё невидимое видимым. Но снова никого и ничего. Сонливость как рукой сняло. Богиня, ненадолго задумавшись, произнесла Заклинание Пяти, пронзающее время и пространство.

И только тогда заметила некое странное существо, непохожее ни на одно, известное ей, животное. Кошачья голова покоилась на длинной страусиной шее.

Покрытое очень густой шерстью туловище было наполовину заячье, наполовину львиное. Но хвост… Такого Геката ни у одного животного не видела. Вроде бы и заячий, но, в то же время, львиный и… как у головастика. Передние лапы были волчьи, задние – свиные. И те, и те заканчивались острыми орлиными когтями. Увидев удивлённый взгляд богини, существо оскалилось в улыбке, показав острые, как кинжалы, белые зубы, смешно подвигав маленьким носом. После чего низко поклонилось и произнесло:

– Очень рад, Геката, лицезреть тебя!

Богиня улыбнулась в ответ, крайне довольная таким обхождением. Она даже и не удивилась тому, что существо её знало. Геката была известна далеко за пределами нашего трёхмирья. Как-никак, она была прародительницей всех ведьм и ядовитых растений. Существо, несколько раз чихнув, продолжило:

– Я мангуринг из Края Ненависти. Он находится там, где Луна встречается с Солнцем. Когда-то мой мир назывался Вечно благоухающей Землёй. Повсюду, куда ни кинь взгляд, росли вечнозелёные травы и вечно плодоносящие деревья. Кроме ваших Солнца и Луны, наш мир освещали Крамнотина, око Абмунтаринга, верховного Бога мангурингов, и Сампостин, око Карноптисмани, любимой жены Абмунтаринга и защитницы всех матерей. Мы жили три тысячи лет и горя не знали. Мангуринги рождены бессмертными. Но вдруг верховный жрец Абмунтаринга Сумпотисмотурн создал себе помощника Абдукампунаристо, наделив всем своим могуществом. Никто из нас никогда не обладал магическими силами. Да и зачем нам это было нужно? Ведь с самого рождения мы только и делали, что поедали плоды деревьев и пили нектар цветов. Ни дождя, ни снега, ни… В нашем мире царило вечное лето. Признаюсь, с такой очень густой шерстью не просто было переносить жару. Спасала вода. Когда-то в нашем мире было сто морей, пятнадцать океанов и бесчисленное множество озёр и рек. В них водились не только рыбы, но и жили наши родичи мангутанги. Они полная копия мангурингов, только когтей нет вовсе, зато между пальцами перепонки. С их помощью мангутанги очень даже быстро плавают. Да и вождя у них никогда не было. Каждый из мангутангов считал себя Богом. В общем, все жили, не тужили. Только Сумпотисмотурн владел магией. Оно и понятно. Ведь, как-никак, он был верховным жрецом Абмунтаринга. Правда, мы к нему очень редко обращались. Ведь никогда ничего этакого не происходило. Мы даже не простывали. Абдукампунаристо целыми днями напролёт сидел в доме верховного жреца и только и делал, что ел да пил. Мы не раз слышали громкие крики Сумпотисмотурна, осуждавшего нерадивого помощника. Но, посмеявшись, тут же про всё и забывали. И, как оказалось, зря…

– Ой! – вдруг послышался голос Бабы-Яги – А это что за диковинный зверь такой?

Мангуринг вновь оскалился в улыбке. Затем низко поклонился и нежно поцеловал ей руку. Баба-Яга, совсем не привыкшая к этому, покраснела от смущения как маков цвет. А мангуринг, ещё раз оскалившись в улыбке, продолжил:

– Незаметно пролетело два года. Наши дети, совсем недавно ни на шаг не отходящие от матерей, подросли и разошлись на все четыре стороны. А мы, ни на год не постарев, народили новых. Ведь так здорово, когда есть твоё продолжение. Кампотисмуторнир, наш самый мудрый и самый древний вождь, как обычно в начале нового года, бросил в глубокий колодец, предсказывающий грядущее, горсть золотых монет. И, не услышав всплеск воды, улыбнулся, вновь провозгласив вечную благодать. Мы троекратно крикнули ему:

– Слава! Слава! Слава!

Ибо всем сердцем любили вождя. А затем разошлись по всем сторонам света, чтобы вновь и вновь наслаждаться плодами и нектаром. Мы думали, что благодать никогда не закончится. Но… наш мир стал незаметно изменяться. Сначала обмелели все реки и озёра. Потом в сотни раз уменьшились моря и океаны. И совсем исчезли ручьи. Недовольные этим мангутанги пошли к Сумпотисмотурну, надеясь получить ответ на происходящее. Но коварный жрец их даже и близко к своей пещере не подпустил. Тогда они решили обратиться к самому Абмунтарингу. Даже жертву, что никогда доселе не делали, ему принесли. Но и Бог оказался глух к их мольбам.

Хоть и страдали мы очень от жары, но случившееся восприняли без каких-либо дурных предчувствий. Да, нам было жаль наших родичей. Но… Однако, когда стали, одно за другим, высыхать деревья, мы призадумались. Кампутисмуторнир попытался сам при помощи костей узнать причину. Но…

– Ну и умора! – послышался голос Кощея, показывающего костлявым пальцем на мангуринга.

Геката недовольно покачала головой. Но гость ни чуточку не обиделся. Он вновь оскалился в улыбке и, низко поклонившись, крепко пожал волчьей лапой руку старшему сыну богини. А затем вновь продолжил:

– Кости ничего путного нашему вождю не сказали. Тогда он пошёл к Сумпотисмотурну. Но и его, хоть и боялся сильно, верховный жрец не пустил к себе в пещеру. Мудрец, недовольно покачав головой, вернулся к нам и развёл лапами. Мы тотчас же приуныли. Но делать было нечего. Не прошло и двух недель, как все деревья исчезли. А ещё через несколько дней и вечнозелёные травы. Начался ужасный голод. Да, мангуринги и мангутанги бессмертны. Но… Дошло до того, что мы стали есть землю. Но от этого есть хотелось ещё больше. Только Сумпотисмотурн и Абдукампунаристо ходили сытыми и довольными. Увидев это, Кампутисмуторнир грозно потребовал у них ответа. Но верховный жрец, махнув на него рукой, громко рассмеялся. А Абдукампунаристо, неожиданно для всех, сотворил из воздуха кинжал и пронзил им сердце нашего мудрого вождя. Кампутисмуторнир вскрикнул и… умер. Мы остолбенели, не веря глазам своим. Сумпотисмотурн, оскалившись в улыбке, четырежды свистнул и дважды хлопнул в ладоши, произнеся что-то на незнакомом для нас языке. Прошло мгновение и мы оказались с ног до головы опутанными липкими сетями. Чем больше старались высвободиться, тем сильнее они затягивались. Вконец вымотавшись, мы затихли. Увидев это, Сумпотисмотурн вновь громко рассмеялся и воскликнул:

– Нет больше ни Абмунтаринга, ни жены его Карноптисмани! Отныне и навечно я ваш единственный и неповторимый Бог! На колени, черви!

Мы и хотели бы не повиноваться зловредцу, но какая-то неведомая сила заставила нас делать это. Показав на своего помощника, Сумпотисмотурн продолжил:

– Абдукампунаристо теперь ваш вождь! Вы прекрасно видели, что случилось с этим старым дураком Кампутисмуторниром! И так будет с каждым! Даже за самую маленькую провинность смерть!

Он щёлкнул пальцами и сети ещё сильнее сдавили нас, лишив возможности нормально дышать… С тех самых пор прошло пятьсот ужасных лет. В нашем мире исчезла вся вода. И нестерпимая жара стала сводить нас с ума. Появились болезни, превращающие жизнь в подобие смерти. Многие мангуринги и мангутанги стали поедать своих детей и друг друга. Сумпотисмотурн вконец обезумел. Мало того, что он забирал всех самых красивых дев к себе и делал своими наложницами. Так этот изверг проклятущий ещё и повелел в жертву себе детей наших приносить. А Абдукампунаристо, уничтожив больше половины мангурингов и мангутангов, объявил себя Богом. Многие стали его покорными рабами и он, пользуясь своей безнаказанностью, жестоко пытал их. Сумпотисмотурн разгневался на бывшего помощника. Оно и понятно. Ведь жрец считал себя единственным и неповторимым Богом. Он уже хотел было со свету Абдукампунаристо сжить, произнеся страшное заклятье, но тот оказался половчее, вонзив ему в сердце кинжал. Сумпотисмотурн вскрикнул и испустил дух.

– Отныне и на веки я и только я ваш единственный и неповторимый Бог! – воскликнул Абдукампунаристо.

И большинство мангурингов и мангутангов упали перед ним на колени. А тех немногих, кто не покорился ему, зловредец приказал заживо похоронить, придавив сверху огромным камнем. Только я смог избегнуть страшной участи. И, притворившись подобострастным рабом, стал внимательно наблюдать и слушать. Прошло ещё десять лет. Жить в Краю Ненависти, как прозвал наш мир Абдукампунаристо, стало совсем невозможно. Когда и зловредец понял это, то приказал всем, оставшимся в живых, мангурингам и мангутангам, собраться у его пещеры.

– Мы отправимся войной на соседние миры! – воскликнул он – И, превратив их в безводные пустыни, двинемся дальше!

Прошло ещё пятнадцать лет. За это время восемь, когда-то таких же, как и Вечно благоухающая Земля, миров были превращены в безводную пустыню. А совсем недавно Абдукампунаристо узнал, что Великая Стена Вечности, защищающая ваше трёхмирье, исчезла.

– Черви! – воскликнул он, вновь собрав всех перед своей пещерой – Впереди самый большой из миров! Превратим же и его в безводную пустыню!

Я не стал медлить и поспешил к вам, чтобы предупредить о грозящей опасности. К сожалению, вожди других миров посчитали меня безумцем…

Выслушав гостя до конца, Геката сотворила из воздуха голубя и послала его к Зевсу.

Оказавшись в Подземном Царстве, Абаддон очень даже быстро нашёл Индрика Змея и Параскею. 12 Да, если по правде сказать, и не пришлось ему их вовсе искать. Они нос к носу столкнулись прямо недалеко от входа в мрачную обитель отца зла. Коварец вместе со своей любимицей быстрым шагом направлялся в Поднебесное Царство. Он давно хотел посмотреть, чему научилась Параскея и сможет ли она быть совершенно беспощадной не только к душам людским, но и к самим смертным. Увидев демона, Индрик Змей не смог скрыть своего удивления. Ведь он-то думал (и совершенно справедливо), что тому ни в жизнь не преодолеть его могущественного заклятья.

– Что, злыдень, не ожидал меня здесь увидеть? -оскалившись в улыбке, спросил Абаддон, и громко захохотав, ударил отца зла панибратски по плечу.

Придя от такой неописуемой наглости в себя, повелитель Подземного Царства, с трудом подавив гнев, нацепил на лицо свою самую милую улыбку и ответил:

– Сказать по правде, ты меня смог удивить, тлетворный. Не всякому бы удалось преодолеть Заклятье Восьми Замков. Но, раз ты здесь, то, как говориться, милости просим. Я тотчас же прикажу слугам накормить и напоить тебя с дороги.

Абаддон, сменив весёлость на лютую злобу, воскликнул:

– Чего ты мне, треклятый, зубы-то заговариваешь?! Прекрасно же знаешь, зачем я здесь?! Говори немедля, где моя дрожайшая супруга!

Индрик Змей, сбросив улыбку, щёлкнул пальцами и исчез вместе с Параскеей в набежавшем тумане. А Абаддон, придя в неописуемое бешенство, стал громить всё вокруг.

Перед тем как переступить границу миров, Князь Тьмы, превратившись в седобородого старца со злющими-презлющими глазами, приказал своему главнокомандующему, трёхголовому демону Вельзевулу (кто-то называет его правой рукой повелителя Ада, а кто-то и вовсе считает одним из многих воплощений отца вселенского зла):

– Только вперёд и никакой пощады! Пусть Ангелы взвоют, увидев страдания смертных! Никто и ничто не должно нас остановить!

– Сир! – вдруг подал голос Бегемот, приняв облик огромного волка – Разреши мне первому позабавиться!

Князь Тьмы, став вдруг двенадцатиголовым, громогласно рассмеялся. Ему очень нравился этот «весельчак», способный смертных в одночасье превратить в подобие самого мерзкого животного, заставив грешить налево и направо.

– А что, я, в общем-то, не против! – оскалилась в улыбке первая голова.

– Иди, позабавься! – вторила ей вторая.

– Да смотри, нам хоть одного смертного оставь! – воскликнула третья.

– Вот-вот, – продолжила четвёртая, – а то в прошлый раз, когда мы покоряли Лазурный Мир, ты вообще никого в живых не оставил.

– Ты как всегда права, сестрёнка! – воскликнула пятая голова, выпустив столб едкого дыма.

– Но если встретишь тамошних Богов, то, прошу тебя, не слишком уж над ними издевайся! Они ведь и обидеться могут! – громко рассмеявшись, произнесла шестая.

– Вот-вот! – поддакнула ей седьмая голова повелителя Ада.

– А если вдруг, совершенно случайно, повстречаешь этих мерзопакостных Ангелов, то не трогай их! – предостерегла восьмая.

– Я сама жажду все до единого пёрышки повыдергивать! – вторила ей девятая голова, выпустив столб пламени.

– Полностью с тобой согласна! – поддакнула десятая.

А одиннадцатая и двенадцатая головы, повернувшись к Вельзевулу, оскалились в ужасной улыбке и хором воскликнули:

– Скоро всё живое покориться нам! Если, конечно же, мы хоть что-то оставим от этого, четырежды проклятого, трёхмирья!

Трёхголовый демон, отдав честь Князю Тьмы, выхватил стопудовый меч из золотых ножен и трижды прокричал:

– Слава Сатане! Слава Сатане! Слава Сатане!

– Слава! Слава! Слава! – троекратно раздалось в ответ.

Князь Тьмы, обернувшись гигантским змеем, прошипел:

– С-с-с-с-мерть с-с-с-с-ммертным!

– Смерть! Смерть! Смерть! – троекратно раздалось в ответ.

Бегемот, став самым обычным котом, что-то тихо промурлыкал на ухо Князю Тьмы. Правитель Преисподней, обвив его собой от головы до хвоста, оскалился в довольной улыбке. Демон, ловко выскользнув из крепких объятий хозяина, стал очень медленно исчезать прямо на глазах. Сначала пропали передние лапы, потом задние. Туловище изогнулось дугой и вскоре полностью растворилось в воздухе. Трижды вильнув, исчез хвост. Причём самый его кончик, несколько мгновений повисев в воздухе, вдруг распушился и превратился в быстрокрылых бабочек. Последним исчез рот, расплывшись, в самой милейшей из всех милейших, улыбке.

– Ш-ш-ш-шут гороховый! – совершенно беззлобно прошипел Князь Тьмы.

Получив известие от Гекаты, громовержец тотчас же послал гонцов ко всем Богам. Даже про Аида не забыл. Да, правитель Тартара очень часто исподтишка вредил старшему брату. Но Зевс, в отличие от него, не был таким уж обидчивым и завистливым. Зная привычку Аида притворяться слепоглухонемым, громовержец послал к нему самого Гермеса. И чтобы ожидание не было таким уж удручающим, Зевс, с любовью посмотрев на Геру, предложил ей поговорить о детях. Арес, Гефест и Геба давно уже стали полноправными жителями Олимпа. Но больше всего любили Геру. Зевс бывал просто невыносимым из-за внезапно нахлынувшей на него огромной гордыни. К счастью, такое встречалось очень и очень редко. Ибо громовержец прекрасно осознавал, какая ответственность лежит на его божественных плечах. Гера, хоть и была очень обижена на мужа (уж очень тот часто ей изменял), как всегда сдержав праведный гнев, улыбнулась и согласилась.

Оглядев собравшихся, Сварог громогласно произнёс:

– Случилась великая беда! Наше трёхмирье в огромной опасности! Великая Стена Вечности, возведённая мной для защиты от вселенского Зла, полностью уничтожена!

По рядам бравых воинов несметной дружины отца всего сущего пошли возгласы негодования. Перун, пристально посмотрев на Сварога, тихо зашептался с братьями. Лишь Велес спокойно стоял, скрестив руки на груди, будто бы случившееся совсем его не касалось.

«Подумаешь, – размышлял он, – Великая Стена Вечности и так была совершенно бесполезной. Я не раз говорил братцу, что ничто не вечно. Даже мы, Боги, потомки великого Рода, можем уйти в Долину Забвенья, если про нас вдруг возьмут, да и позабудут смертные. Но Сварог и слышать ничего не хотел. Мол, я потратил много сил на создание этой преграды и она, просто-напросто, не может быть уязвимой. Будь Великая Стена Вечности такой уж прочной, то никто бы никогда не смог разрушить её. Я никогда не перестану повторять, что надеяться можно лишь на свои собственные силы».

Да, титан Род являлся родным отцом Велеса и Сварога. Но, в отличие от сердобольного брата, Бог-оборотень не так сильно любил смертных. Хотя многие в это просто бы никогда не поверили. Ведь Велес считался предвестником удачи, самым мудрым толкователем божественных законов, отцом песни, пляски, и прочего искусства, а так же милосердным покровителем путешественников и торговцев. Почему он не жаловал людей, было известно только ему самому. 13

Когда уже ничего целого, кроме вечно холодных стен мрачного подземелья, не осталось, демон обернулся шмелём и помчался следом за сбежавшими. Он так быстро летел, что даже не заметил огромной липкой паучьей сети, внезапно возникшей на пути. А попав в неё, тотчас же лишился чувств от нестерпимой вони. Прошло несколько мгновений и к добыче поспешило чудище, доселе никогда не встречавшееся в трёхмирье. Гигантская паучья голова покоилась да короткой шее бегемота. Сильно выпученные двенадцать глаз вращались в разные стороны. Часть туловища была паучья, а другая… попробую это описать… и волчья, и черепашья, и даже верблюжья одновременно. Хвост тушканчика постоянно топорщился. Каждая из четырёх пар паучьих лап была занята своим делом. Две передних непрестанно ткали ловчую нить и были похожи на руки бабушки, вяжущей носки. У обычных пауков, как ты знаешь, паутина выходит из желёз на брюшке. Следующие две пары лап помогали им, переворачивая жертву. Да так быстро, что в одно мгновение Абаддон оказался полностью перепеленутым паутиной. Идущие за ними две пары лап смачивали сеть росой. Она без этого могла быстро высохнуть под палящим солнцем, став сильно жёсткой. Тем временем две пары задних лап ядовитой слюной обволакивали демона. От этого он должен был, как и любая другая жертва, очень быстро погибнуть и превратиться в подобие желе. Чудище же не имело зубов и могло только всасывать еду. Но Абаддон-то не был обычной добычей. Как-никак, самый могущественный, после Князя Тьмы, конечно же, демон Ада. Придя в себя и увидев паука, зловредец, сильно поморщившись от отвращения, принял свой обычный облик и тотчас же кубарем полетел на землю. Чудище, поначалу сильно удивившись, поспешило за ним. Никогда ещё добыча не ускользала от него. Сильно ударившись о землю, демон на мгновение лишился чувств и вновь оказался с головы до ног перепеленутым паутиной. Паук уже было приготовился укусить жертву, да только вдруг замер на месте, насквозь проткнутый огромным кинжалом. Абаддон поднял глаза и увидел улыбающегося кота.

– Бегемоша, – тихо прошептал он, с трудом дыша.

Кот, не снимая с морды улыбки, очень быстро освободил собрата.

– Как же тебя угораздило-то? – спросил, спустя мгновение, он.

– Да, понимаешь ли… – начал Абаддон да только договорить не успел.

Раздался ужасный свист и его сердце насквозь пронзили восемь стрел.

Первым, как обычно, появился Арес. Хотя и был от Олимпа очень даже далеко, наблюдая за очередным побоищем. В отличие от справедливой Афины, он любил войну за то, что она война. Дочь Зевса и Метиды (богиня мудрости) всегда выступала за праведность во всём и вся. Остановив свою колесницу прямо перед дворцом, Арес с любовью посмотрел на коней. Пламя и Ужас были в пене, а Шум и Блеск как будто бы совсем и не устали. Похлопав их по загривку, Бог кровавой бойни налим воды и насыпал овса. Войдя во дворец, Арес с порога мило улыбнулся Гере и слегка кивнул Зевсу. После чего занял своё место, справа от отца, и, скрестив руки на груди, произнёс:

– Слышал я, война намечается. Ну, что же, давайте это и обсудим. Кто же на этот раз возомнил себя Владыкой всего и вся?

Зевс недолюбливал сына и пропустил его вопрос мимо ушей. А Гера, наоборот, всегда сдувала с Ареса пылинки и с укором посмотрела на мужа. Не дождавшись ответа, Бог кровавой бойни, деланно обидевшись, встал и вышел из дворца.

– Зачем ты так, – укорила громовержца Гера, – мальчик задал тебе совсем не праздный вопрос.

Зевс, ударив кулаком по ручке трона, хотел было уже сказать что-то злобное. Но появившаяся Афина, как всегда, подействовала на него успокаивающе. Громовержец, увидев любимую дочь, расплылся в улыбке. Гера же надула губы и отвернулась. Она люто ненавидела всех детей Зевса, кроме своих, конечно же.

– Отец! – воскликнула Афина – Опять кто-то угрожает нам?

– Да, дочь моя, – сразу погрустнев, ответил Зевс, – утром ко мне прилетел голубь от Гекаты. Некий Абдукампунаристо, пришелец из Края Ненависти, вознамерился превратить наше трёхмирье в безводную пустыню, уничтожив всё и вся. Эх, и говорил же я Сварогу, давай укрепим Великую Стену Вечности жилами титанов. Так нет же, он посчитал свои заклятья несокрушимыми.

Следом за Афиной появились Гефест, Артемида, Афродита и Аполлон. Деметра с Гестией передали, что пока не могут явиться на зов Зевса. И самым последним, как всегда, появился вечно недовольный Аид. С презрением посмотрев на собравшихся, он кивнул Аресу, которого любил всем своим чёрным сердцем, и сел слева от старшего брата, даже не улыбнувшись ему. Зевс хотел было уже начать, как вдруг послышалось:

– Всё хуже, чем мы предполагали!

И в тронный зал вбежал запыхавшийся Гермес. Все тут же посмотрели на него.

– Не только Абдукампунаристо решил пойти войной на наше трёхмирье, – еле сдерживая учащённое дыхание, произнёс Бог красноречия и вдруг замолчал.

Не дождавшись продолжения, Зевс нетерпеливо воскликнул:

– Кто ещё?!

Но Гермес как будто воды в рот набрал.

Только оказавшись за триста вёрст от Буяна, Индрик Змей и Параскея смогли наконец отдышаться. Да, повелитель Подземного Царства хвастался Гекате, что совсем не боится Абаддона. Но когда увидел демона прямо перед собой, то сразу же похолодел от ужаса. И у него была для этого причина.

Когда Индрик Змей, в первый и последний раз, посетил Тартар, то сразу же отправился к вечным Мойрам. Старшая дочь Зевса и Фемиды, Лахесис, видящая жизнь ещё до её появления и отвечающая за прошлое, пристально посмотрев на него, произнесла:

– Ты уже рождён с печатью Смерти.

Её средняя сестра, Клофо, видящая настоящее, отложив веретено Жизни, всплеснула руками и тихо сказала:

– Ты просто ужасен…

А самая младшая из Мойр, Атропос, витающая в грядущем, ловко перерезав золотыми ножницами чью-то нить, воскликнула:

– У тебя нет будущего!

Отец зла, конечно же, ничего не понял и попытался расспросить поподробнее. Но богини Судьбы, что-то бросив в костёр, исчезли. Индрик Змей хотел было уже уйти, как вдруг кто-то тонюсеньким голоском произнёс:

– Что тут непонятного-то, дурень! Погибель твоя в руках двоих! Один огненный, а другого узнаешь по глазам!14

Бегемот, абы кабы ничего с ним не случилось, предпочёл быстро раствориться в воздухе, оставив, стонущего от нестерпимой боли, собрата корчиться на земле. И Абаддон за это его ни чуточку не осудил, ибо поступил бы точно так же. Ну не принято было у демонов помогать друг другу. Это ведь только у смертных в ходу пословица: «Сам погибай, а товарища выручай». А у них наоборот: «Наплюй на всё и вся, своя жизнь намного дороже».

– Что, злыдень, думал, что все твои коварства тебе с рук сойдут?! -послышалось откуда-то сверху.

С большим трудом перевернувшись на спину, Абаддон открыл глаза и ужасно удивился, увидев Кирию, истребительницу демонов. Многие его собратья пострадали от рук этой невысокой, но очень сильной и храброй девушки. А кое-кто и вовсе распрощался со своей бессмертной жизнью. Сам Князь Тьмы опасался воительницу. И было из-за чего. Ходили слухи, что Кирию создал Архангел Уриил из Вечного Божественного Света, наделив способностью лишать бессмертия при помощи огненных стрел и разящего меча. Кого-кого, а её Абаддон и вовсе увидеть не чаял.