Главный козырь

– Ты, что, Егор, ох..ел? – спросил он, тяжело дыша мне в лицо.

Я еще немного потрепыхался, но уже остыл.

Потом мы сидели на снегу, привалившись друг к другу плечами. У меня из носа капала кровь, у Вальта на правом глазу наливался роскошный фингал. Из двух пачек сигарет уцелела лишь одна штука, и мы курили ее, одну на двоих, затягиваясь судорожно и торопливо.

– Любишь ее? – спросил Валет.

Я отер кровь и тупо посмотрел на ладонь:

– Нет.

– Нет?

– Я на ней женюсь.

– А… – вроде бы понял Валет.

Я действительно женился на Елене. Не буду рассказывать, как тягостно мы мирились, и как долго я ее уламывал, это неинтересно. Однако, определив дату свадьбы, она поставила вопрос ребром:

– Чтоб Валерки не было.

– Ты что, Ален, он мой лучший друг и вообще…

– Егор, ты слышал что я сказала.

– Ален…

– Нет.

Я всегда ей уступал, но тут уперся, Поссорились мы круто, до истерик. И все же я пригласил Вальта, ну не мог я его не позвать. Я, собственно, позвал его еще раньше, он и приехал ко мне на свадьбу, а тут, блин, война и немцы. Но Валет на месте разобрался оперативно. Как он понял из моих недомолвок, не знаю. Но накануне свадьбы позвонил мне:

– Слушай, Егор, ты не обижайся, салатику поедим в другой раз У меня тут отец заболел, в общем, не могу присутствовать. Ну, и как там говорится: «Горько!»

Не успел я ничего сказать, он повесил трубку. Отец заболел, ну да… Чтобы Леонтий заболел, ну это я не знаю… На моей памяти он даже не чихнул ни разу. Все я оценил – и такт Вальта, и его прозорливость.

Что ж, день моей свадьбы был ничем не омрачен, Елена была довольна. Я тоже был доволен. Почти. Наивный, я и предположить не мог, что долгое время мне предстоит метаться между дорогих людей. Елена строила козни против Вальта тонко и безжалостно. Валет всегда очень холодно и подчеркнуто вежливо справлялся о здоровье моей супруги. А я разрывался на части. Это кому сказать, полный аллее капут! Какой там, блин, любовный треугольник? Так и не сказала мне Елена, из-за чего дала Вальту по морде, он тоже молчал. Но, сдается мне, я и сам об этом догадался.

Родители Елены подарили нам однокомнатную квартиру, мои – «восьмерку», так что наша молодая семья была полностью упакована. Однако, проблемы были и еще какие. Избалованные мальчик и девочка пытаются жить вместе. Класс. Черт его знает, почему мы не разбежались в первый же год. Впрочем Елена, с ее гордостью, не пошла бы на развод. У нее просто установка была на успех, а развод – это, извините, против принципов. Удар по престижу. А потом все как-то притерпелось, покатилось. Елена оказалась прекрасной хозяйкой. Эта ее ненавязчивая напористость проявлялась везде – в институте, в постели, в быту. И, черт возьми, мне это начинало нравиться. Вот этот конкретный деловой подход. Я с самого начала знал, что она стерва, но и любил ее за это, а может быть, даже только за это.

Вопросов у меня было много, а ответов мало. Это Валет интересовался только вопросами: «Зачем?» и «Что дальше?» И очень удачно использовал эти суженные рамки.

Я не думал, что Валет так быстро остепенится. Вообще, Валет как-то не очень вписывался в рамки брака. Свободный художник – да, бродяга – да, боец – да, примерный муж – сомнительно. То есть, по моральным принципам, на роль примерного отца семейства Валет подходил идеально. Вопросы семейного бюджета Валет так же решил бы с честью. Он умел заботиться не только о себе. Однако, для его широкой натуры пространства «ячейки общества» было мало. И все же в конце пятого курса Валет женился на девочке из Тверской области, которая в Питере получала специальность экономиста. Жену Вальта я увидел только у него на свадьбе. Сказать красивая – ничего не сказать. У нее были яркая и экзотическая внешность. Тонко выписанное породистое лицо, темные глубокие глаза, черные тяжелые волосы. А фигура… У нее было редкое имя – Варвара.. С внешностью королевы, она как бы не вполне осознавала свою красоту, поэтому держалась просто, скромно, не жеманясь. Мне она сразу понравилась. А вот Елена просто бесилась и шептана мне в ухо, сужая глаза:

– Ну, нашел твой Валет какую-то цыганку-провинциалку!

Внешне Елена явно проигрывала Валеркиной Варваре, поэтому злилась. И еще мне показалось, что она ревновала Вальта. Да-да, похоже, она все еще его хотела.

Моему приезду Валет обрадовался необыкновенно:

– Здорово, пресса!

– Здравия желаю, медицина!

Свадьба была веселой, шумной и пьяной. Народу тьма. Множество Валеркиных друзей, преподавателей – таких классических военных с аккуратными прическами, выправкой и все такое. Валет развлекал все сборище не хуже заправского тамады. Елена после наших интеллигентных тусовок чувствовала себя неуютно, а я, заразившись хмельным весельем, смеялся и болтал громче всех. Подсел к Вальту:

– Как дальше думаешь, Валет?

– Ребята комнату помогли снять.

– Комнату… – неуверенно протянул я, думая о нашей однокомнатной квартире, которая нам с Еленой, в общем-то, упала с неба. Валет уловил мое напряжение:

– Комнату… так это… Варвара беременна.

Я офигел:

– Ну да!?

– Так точно.

– Ну, ты, Валет, это… силен…

Валерка подмигнул:

– Знай наших!

– А потом? Вот кончишь свою академию, и куда? В Питере останешься?

– Это уж, Жора, куда Родина пошлет! – расхохотался Валет.

– А Варвара?

– Со мной.

– И поедет? – опять удивился я.

– А то.

Мы выпили. Я смотрел на черноволосую красавицу Варвару, на Вальта – красивая пара. И все-таки как-то не подходили они друг другу. Слишком уж оба яркие, светящиеся. Слишком уж оба лидеры, что ли. Валет перехватил мой взгляд:

– Нравится?

– Ты, Валет, такой жены не заслужил.

Он усмехнулся:

– Бился насмерть. Такие парни на Варьку облизывались, ой, блин! Давай-ка, Егор, накатим беленькой за наше с Варей счастье, да за будущего первенца.

– Чего? – вытаращился я.

– А ты как думал, батенька? Детей у нас будет много.

– А Варвара-то в курсе твоих планов?

– Ну, не все сразу.

Из Питера я уезжал в отличном настроении и с легкой завистью в сердце. Молодец все-таки Валет, ух, молодец.

Моя профессия все больше меня захватывала. Все эти очерки, лихие словесные обороты, меткие фразы. Я вовсю ощущал себя этаким заправским журналистом. Пытался даже брать интервью у грязных рокеров, которые, по большому счету, тянули на низкосортных наркоманов. И все равно, я чувствовал свое призвание, мне нравилась шумная тусовка «акул пера». Отгремели госэкзамены, и мы с Еленой получили картонные прямоугольники дипломов об окончании журфака МГУ. Я – синий, Елена – красный. Вообще, если смотреть в перспективу, у Елены было гораздо больше шансов, и ей прочили отличное будущее. Ее очерки сочились искрометным и ядовитым юмором, как отравленным медом. Мои же отличались расхлябанностью и сумбурностью. Разумеется, по окончании университета ей предложили работу аж в трех издательствах. Я остался за бортом, перебиваясь копеечными заработками, строча заметки в десять строк, и ревностно следил за ее успехами.

У Вальта родился сын, Иван. Валет прислал мне фотографию, поскольку они с Варварой уже не жили в Питере. Валет проходил практику где-то в гарнизоне под Нижним Новгородом, то ли в санчасти, то ли в военном госпитале.

Иногда он звонил и радостно кричал по телефону, как растет его Ванька. У меня его рассказы вызывали радость, но и приступы черной меланхолии. У нас с Еленой детей даже не намечалось. Елена была четко ориентирована на карьеру. А я… Расклад был такой – надо. Ну, типа, семья, дети-плети. На самом деле, я и сам вороват – оттягивал этот момент, поскольку, как говорится, не любил и не хотел закрывать тему. То есть, мне казалось, что вот сейчас я просто проживаю некий этап, потом будет другой, более удачный. У меня была Елена, я ее любил, двух мнений на этот счет быть не может. Однако, где-то очень глубоко в подсознании, все же считал, что этот вариант не окончательный. Что, вроде как, я достоин лучшего. То же и работа. Конечно, я надеялся, если не на Пулитцеровскую премию, то где-то близко. Юношеский максимализм, мать его. И конечно, мне казалось, что все эти перемены произойдут сами собой, а мое участие будет опосредованным. Приду и соберу манну небесную. Как же стыдился я этих подлых мыслишек, как боялся их. Ну, и красной нитью тут проходила и другая фишка – боязнь ответственности. Елена была вполне самостоятельна, а вот ребенок… Такой расклад устраивал нас обоих. Правда, до поры до времени. Тем более, что наши предки с обеих сторон наседали, желая получить внуков немедленно, желательно пару-тройку. Моя мать напирала на медицинские показатели, Ленкин отец просто требовал немедленного продолжения рода. Мы держались стойко. Наступила осень. Сыпали мелкие серые дождички. Было холодно и неуютно. Шпиль университета терялся в тумане. А без шпиля МГУ выглядел как всадник без головы. Москва хандрила. Валет приехал неожиданно, как снег на голову. Прибыл со всем семейством. Варвара похорошела необыкновенно, распустившись буйным цветом материнства. Гордый Валет в довольно потертой форме старлея держал на руках крошечного Ваньку. У ярких темноволосых Валерки и Вари мальчик получился беленький и нежный, как снежинка. Они зашли к нам ненадолго, и Елена приняла их холодновато, но довольно сносно. Обстановка была напряженной, и я, кивнув Вальту на Елену, предложил ему встретиться вечерком и посидеть, так сказать, без баб. Валет ухмыльнулся. Не мудрствуя лукаво, устроились в той же «Ксюше», которая не только уцелела, но и здорово раскрутилась. Это вам, господа, не обшарпанные банкетки, да растворимый кофе в пластиковых стаканчиках. Дубовые столы, ковровые дорожки, да официанты в белых рубашках. Налили по первой, Валет закурил:

– Как живешь, Жора?

Хотел я сказать Вальту, что, мол, все хорошо, нормально или там – потянет, да это было неправдой.

– Да, черт его знает. Работы стоящей нет, семьи по сути тоже, как-то мы каждый по себе с Еленой.

– А дети?

– Елена не хочет.

– А ты?

Я сделал неопределенный жест, но Валет истолковал его по-своему:

– Какого тебе рожна надо, Жора? Квартира, машина, Москва? Живи да размножайся. Я рассмеялся:

– Как у тебя, Валет, все просто.

– Ну да, у меня просто, а у тебя, блин, с моста.

– Как сам?

– А… гоняют как вшивого по бане – то стрельбы, то построение, то в госпитале ночные дежурства, то Ванька болеет – голова кругом. Эх, Жора, зря я надел эти погоны, и не сковырнешь, – неожиданно заключил он.

– Не понял? – обалдел я. Вальту погоны не просто шли, по моему мнению, именно Валет, ну или такие как Валет могли поднять престиж российской армии.

– Ну какой из меня военный, Жора?

– По-моему, в самый раз.

Валет меня не слышал:

– Нет, не то, чтобы я не тяну физически, – он расправил широкие плечи, – или там как еще. Но все эти уставы, кодексы чести, блин, дерьмо полное, одна вывеска. Глупый пафос и дешевый патриотизм. В гарнизоне быдло – пьянство, блядство. Попадаются такие отморозки… Есть, конечно, и стоящие мужики…

– Такие, как ты, – нагло вставил я, чтобы оборвать тягостное настроение Вальта.

– Дурак, – бросил он.

– Что-то ты киснешь, Валет. Бросай тогда это дело.

Валет выпустил дым:

– Поздняк метаться. Да и потом, я теперь в такой замазке. Военный госпиталь, где у меня сейчас практика, оттуда так просто не уходят. Пайковые… да звезды новые скоро замаячат. Затягивает.

– Ну, а медицина?

Валет присвистнул:

– Это – мое. Насчет призвания не скажу, но это – мое. Знаешь анекдот, как один хирург оперировал одного генерала… – он хитро прищурился.

Я уже ржал как одержимый – анекдот я знал, но Валет смотрел таким незамутненным взглядом, такой он был Тот. Тот задорный остряк из моего детства, что я просто не мог удержаться.