Корпорация «Гермес»
- -
- 100%
- +
– Может, сходим прогуляться? – Эола решила разбавить тяжесть моих мыслей. Хвост ящерицы в предвкушении ходил маятником: давно же она не бывала на свежем воздухе.
Почему бы и нет? Не видел причин для отказа.
* * *Помню одну из своих гнусных привычек перебирать монеты в поясном кошеле. Тяжесть золота будто оседала на пальцах, давая почувствовать себя властителем судеб. Можно швырнуть горстью драхм в бедняка, обратив того из бездомного попрошайки во владельца виноградников. Или ниспослать мешочек золота старому воину: за былые заслуги и уважения ради. Горько признавать, что в новом мире кошельку так и не нашлось места.
Улица гремела, рычала и бурлила жизнью. Наверняка со стороны я смотрелся как внезапно очутившийся в полисе деревенщина. Монструозные, уносящиеся под самые облака башни домов наводили на размышления: а как вся эта махина стоит? Эола права – люди далеко шагнули в своем развитии. Если не все, то некоторые. Печально, что остались и те, кто жаждал невежества больше иных прелестей жизни.
– Не смотри туда, – шепнула на ухо саламандра, стоило мне обратить внимание на пару вычурно одетых, похожих на обезьян доходяг.
Полоски очков прятали их глаза, волосы стояли торчком. Руки были пусты, но я чувствовал, как под кожей прячутся заклинания чародейских клинков. Зажатый ими пухляш то ли извинялся, то ли расплачивался: решил не сопротивляться. Я тем более не видел резона вступаться – если он даже не может позвать на помощь, к чему мне ее насаждать? Как покровитель воров я требовал лишь не проливать крови и конкретно в этих доходягах не чувствовалось агрессии. Эола выдохнула, когда мы прошли мимо них. Что это с ней? Она тут же поспешила объяснить.
– Как думаешь, местная власть целиком и полностью лежит на божественных потомках?
Хотелось пожать плечами, но я прекрасно знал ответ. Там, где кончалась власть царя, сразу же начиналась вольность разбойника. Ха, ну, хоть что-то в этом мире неизменно! И это хорошо, значит, у меня все еще имеется паства.
– И много здесь воров?
– Хватает, – не без неприязни отозвалась саламандра, горячо фыркнув прямо мне в ухо. Ну да, она одобряла далеко не все стороны моей жизни.
Я решил довериться собственным глазам, выхватывая то одну сценку мирной жизни, то другую. Возбужденный ребенок тянул мать к магазину игрушек: фигурки солдатиков манили пестрым видом и грозным оружием.
Зубастые, клыкастые, мохнатые чудища недвижными демонами восседали на полках. Видывал я игрушки и пострашнее, но никогда не думал, что кому-то в здравом уме захочется это обнять, а вон поди ж ты! Девчонка чуть выше моего пояса схватила долгожданную обнову, зажмурилась и припала к ней щекой. Ряды красиво разодетых кукол остались без внимания.
Девицы прихорашивались, заглядывая в зеркальные стекла ближайших витрин. Усталый, не спавший всю ночь торговец уличной едой склонил голову набок и ждал, когда покупатель разыщет мелочь в кармане. Вместо нее тот извлек пластиковый светящийся прямоугольник и приложил его к пластине на тележке. Торговец улыбчиво кивнул: нехитрая снедь тут же перекочевала в руки покупателя.
– Как здесь выглядят деньги, Эола? Я… чувствую огромные денежные потоки вокруг, почти могу их коснуться, но еще не видел ни одной монеты.
– Вчерашний век, – отвернувшись, она небрежно махнула когтистой лапкой. – Сейчас деньги держат на электронных счетах.
– Это что, обмениваются вместо золота сигнатурами заклинаний или как? – прищурился я. Поверить в нечто подобное было уму непостижимо.
– Помнишь банки-трапезы? – Эола оказалась горазда на простые разъяснения.
Быстро кивнул: как такое забыть? Для меня не было места приятнее! Устав от женского внимания и божественных поручений, не имея дома в виде храмов, иногда я притворялся разодетым в тряпье паршивым калекой и садился у беломраморных стен. В протянутую кривую ладонь изредка летела мелочь: я сидел там спокойствия ради, а не денег для, и слушал звон монет.
Драхмы перетекали из одного кармана в другой, чтобы вмиг обратиться шелком, свечами и благовониями. И вновь стать блестящими кругляшками в липких руках. Счетоводы щелкали абакусами, умудряясь обратить медный грош в серебряную драхму, а там недалеко и до золота. Это наполняло меня новыми силами и давало желанный отдых. Сейчас я голодным псом смотрел на льющиеся мимо меня денежные потоки.
– Ну вот, примерно то же самое. Информация о твоих средствах хранится на специальных устройствах. Желая что-то купить, ты подтверждаешь наличие у тебя денег и их перекладывают на счет продавца.
Я покачал головой. Здесь, конечно, наши потомки сделали все правильно. Но зачем было отказываться от материального золота?! Я же теперь не смогу наслаждаться звоном монет…
– Эола, ты говорила, что некоторые из титанов заняли наши обличья. Получается, вся даруемая смертными сила теперь течет к ним? Почему с их поклонения мне ничего не достается?
– С чего ты решил, что я знаю ответ? Имей совесть! – Саламандра едва не взорвалась от возмущения, обиженно заворочалась в моем кармане. – Тоже мне, нашел всезнайку! Я же старалась держаться от титанов как можно дальше!
Справедливо. Глянул на свою руку, уловил на ладони точно такой же импульс, как на диске.
– Ты представитель благородного рода. – Эола быстро успокоилась и заползла ко мне на плечо. Жадная до денег ящерица истекала слюной: будто жалела, что не в состоянии вгрызться ни в одну монету. – А потому можешь оплачивать ладонью вместо телефона или карты. Они называют это «божьим рукопожатием», представляешь?
Денежное заклинание, значит. Содержит в себе доступ к некому хранилищу, из которого банки могут забирать деньги напрямую и передавать их торговцам. Воистину придумать подобное могли только мои потомки! До жуткого хотелось верить. Эола продолжила.
– У тебя сейчас на счету три тысячи двести сорок шесть рублей.
– Это много? – звучало помпезно. Знать бы какой еще здесь размер ненавистной мне инфляции…
– А вон там коробка стоит – видишь?
– Та самая, которая похожа на машину по выдаче воды Герона Александрийского?
Сразу вспомнил, как навел инженера на мысль прямо в его сне. Думал, получится забавно. Еще и Гефеста уговорил придумать такую штуку, чтобы ее мог собрать смертный. Все впустую – прорыва не случилось, народ не оценил шутку, а Зевс и вовсе обозвал дураком. Современная машина переливалась десятками разноцветных огней. Стоило подойти ближе, как заработал яркий цветной экран, предлагая все то, что недавно видел в рекламе.
– Это напитки. Они стоят от ста до трехсот рублей. Думай сам, много у тебя при себе или мало?
Я взглянул по сторонам: товары из чрева машины пользовались популярностью. Большегрудая светловолосая девушка с длинными остроконечными ушками кашлянула у меня за спиной, попросив уступить, раз ничего не беру. Она тут же купила себе стаканчик ароматного бодрящего напитка. Одно удовольствие было наблюдать за тем, как она нагнулась за бумажным хлипким стаканчиком, припадала к нему губами и поспешила умчаться прочь.
Я решил взять себе то же самое: Эола с грустью подметила, что мой счет похудел на двести рублей.
– Дался тебе этот кофе. Я бы лучше «Дим – ру» взяла…
– В следующий раз, – пообещал ей, сделав первый глоток. А напиток хоть и дрянь, но хорош…
Коснувшийся ушей грохот был достоин пучин преисподней. Я обернулся на шум: рыча двигателями, самоходные телеги неслись по дорогам, не касаясь земли. Больше всего они походили на колесницу Гелиоса. Мне казалось, что я слышу чудовищных тварей, что загнаны под стальные коробки бездушных механизмов. А еще в ноздри тут же ударил жуткий, мерзкий дух. Голову пронзило нестерпимой болью. Вскрикнул, выронив чашку дурманящего напитка, оперся на ближайшую стену, глянул на источник раздражения.
Грузовик вез в себе опасность. Она притаилась, дожидаясь своего часа, словно дикий зверь. Я думал, что она исходит от солдат: разодетые в диковинную броню, они спрыгнули с подмостков, хищно осматриваясь по сторонам. Тупые стволы орудий смотрели в землю, но лишь до поры до времени. Казалось, случись что – и они устроят из царившей вокруг мирной жизни кровавую баню.
– Это кто? – потер лоб, пытаясь прийти в себя. Чувствовал, как во внутреннем кармане осторожно скребется крохотными лапками испуганная Эола.
– Дети Ареса. Охранное агентство.
Помимо жуткого оружия они с ног до головы были увешаны дарами бога войны. Сила, могущество, хитрость: почти идеальное воплощение солдата.
– Ты тоже чувствуешь? – тихо спросил.
Саламандра предпочла кивнуть вместо ответа. В воздухе повисло напряжение, которое ощущалось не только мной. У ног зажужжала блестящая металлом тварь: механизм спешил вычистить с тротуара пролитый мной кофе.
– Пойдем-ка отсюда, – развернулся, собираясь уходить. Меньше всего мне хотелось встретить порождение титанов. Ох уж эта Эола, а болтала-то! Порождения титанов только за стенами городов, внутри нет ничего подобного! Я быстро оглянулся – если прав, а внутри в самом деле сидит чудовище, зачем оно смертным?
Так и не дождался ответа. Краем глаза заметил показавшегося из-за мусорных баков худощавого парнишку. Он походил на несчастного бездомного. В глазах бедолаги бурлило безумие, с губ слетала бессвязная, неразборчивая брань.
– Берегитесь!
Человеческое возымело надо мной верх. Раньше я придерживался принципа непрямого вмешательства. Сейчас все было иначе: в руках безумца сиял зевсов перун. Сунув непослушницу в сумку, доходяга рванул к грузовикам, натянув на лицо ухмылку смертника.
Временами мне казалось, что Арес тупой. Вспомнить хоть тот случай с Аллоидами, когда его поймали, заковали в цепи и держали в плену чуть больше года, словно презренного пса. Его так называемые «дети» также не отличались большим умом. Не оборачиваясь рванули ко мне, навалились тяжелыми могучими телами.
– Лежать! Руки на землю, живо! Андрюха, досмотри этого сосунка, что там у него!
– Сзади, идиоты! – вырвалось у меня.
Эола испуганно выскочила из-под куртки. Страшно разинув крохотную пасть, вцепилась в кованый сапог одного из солдат: тот даже этого не заметил. Как и не замечали все они прокравшегося к их ноше поганца.
– За Космос! – У него был тонкий, почти девичий голос. Отчаянно прижавшие меня к земле воины конвоя запоздало оглянулись.
Поздно. Из сумки вырвалась молния, гром невидимой волной ударил по ушам.
– Чего встали? Стреляйте! – Командир Аресовых детей окликнул своих бойцов, когда из дымящегося разлома показалась темная фигура. Недобро сверкнули зенки кроваво-красных глаз: томящийся внутри узник получил свободу.
Гогочущего безумца прикончили первым: сорвавшаяся со ствола оружия очередь вспышек растерзала его, словно вепрь, швырнула наземь безжизненной тушей. Остальные принялись палить в чудовище из своих чудо-пращей.
Бесполезно. Эола подскочила ко мне, изо всех своих крохотных саламандровых сил пытаясь поставить на ноги.
– Вставай! Уходим! Ты мне еще денег должен! И за прошлое, и за сейчас, и за потом…
Человек во мне требовал следовать совету Эолы. Бежать последним трусом. Бог велел сопротивляться с гордо поднятой головой, как тогда, когда титаны убили Геракла и пошли на нас. Никто из старших богов тогда не пытался спастись… не буду пробовать и сейчас.
Глава 6
Прижимавший меня к земле солдат успел привстать с колена и дернуть за крюк своего орудия, прежде чем отчаянно вскрикнуть. Когтистая лапа смахнула его с меня, словно соломенную куклу. Раззявив многозубые пасти, чудище обдало зловонным дыханием.
Вывалившееся из разрушенного грузовика месиво хлестало щупальцами в разные стороны. Вот, значит, как выглядят эти самые мутанты? Я узнавал в нем их. Тифона, Атланта, Астерия. Будто некто умудрился вырвать все мерзкое из их мрачных сущностей и воплотить воедино.
На миг застывшие от ужаса случайные прохожие пришли в движение. Паника чумой расползалась по душам смертных, скакала от одного к другому. Бросая прочие дела, они мчались прочь безумным стадом. Разодетый в костюм мужик дрожал от стыда из-за мокрых штанов, продолжая сжимать рабочий саквояж. Швырни он его прочь, ничего бы не изменилось – оголодавшая тварь, чей взгляд устремился на него, желая плоти, крови, костей. все равно была быстрее…
– А ну встали, Аресовы Дети! Иначе я вас в сосунков Эрота переименую! – Командир отряда пытался взять ситуацию под контроль. Наверно, он единственный, кто в полной мере мог зваться Аресовым потомком. Далекий правнук бога войны выудил из за спины пылающий хлыст: огненное заклинание промчалось по всей протяженности бесформенного чудовища и обожгло спину порождения титанов.
Командир Аресовых Детей скакал, словно дикий олень. Мог посоревноваться в силе с кабаном, а в настойчивости с бараном: без толку, его хлыст не причинял твари вреда. Вырвавшееся на свободу чудовище подловило его в неудачный момент, сомкнуло челюсти – не разгрызть смертного пополам помешал доспех. Недовольно проскрежетав зубами о металл, порождение титанов выплюнуло кричащий снаряд в ближайший автомобиль. Поверженный воин попытался встать и не смог.
Тварь пришла в движение. Ей было плевать на гремящее оружие в руках бойцов, здесь требовалось что-то мощнее. Бестия буйствовала: щупальца хватали машины, сминали их в комки, тянулись к беззащитным, вжавшимся в стены людям. Где-то вдалеке отчаянно завывала бродячая псина.
Увидел девчонку. Ту самую, с заостренными ушками, что покупала себе кофе. От накрывшего ее с головой ужаса она застыла как вкопанная. Рухнула наземь, когда порождение титанов двинулось на нее. Сладкие напомаженные губы шевелились в немой мольбе, душа жаждали только одного.
Героя.
– Не вздумай, Гермес! Тебя же убьют! – Эола взмолилась куда громче смертной, но меня уже было не остановить.
Помню, как приставал к Гераклу, спрашивая, что он чувствует, когда берется за дубину. Проклятый герой любил многозначительно вздыхать и качать головой, пряча ответ в недрах курчавой головы. Говорил, что когда охотился на льва, ничего не чувствовал. Когда Лернейская гидра явила себя во всем своем многоголовье, думал лишь о том, как бы не уронить факел. Даже там, в последнем бою с гигантами, он встретил свою смерть с бесстрашно поднятой головой. Наверное, качаясь на волнах черноводой Леты, я ему завидовал.
Сейчас понимал.
Почти сразу я оказался на ногах, вырвав чудо-оружие из рук павшего бойца. Пальцы сами сжались вокруг рукояти, указательный нырнул под крюк. Никогда не любил решать проблемы таким бестолковым способом, но тварь передо мной была недоговороспособна. Сдавил крюк: очередь вспышек прорезала воздух, по слабым рукам Сергея ударило отдачей. Нет, точно не мое оружие: хотелось чувствовать в руках легкость кадуцея, а не тяжесть невесть чем палящей дубины.
Подскочил к чудовищу вплотную: разгневанная морда титаньего выпаска готова была поглотить девчонку. Заклинание божественного кулака сконцентрировалось в единую точку, многократно увеличивая силу удара. Рука врезалась в тягучую, маслянистую мерзкую плоть порождения титанов, отшвыривая его прочь. Словно осатиревшая псина, оно мгновенно пришло в себя, бросившись на меня. Сунул ему чудо-оружие в зубы, пихнул ногой в жирный подбородок. Получилось не победить – удивить, выгадывая себе драгоценные мгновения.
Остроухая девица смотрела на меня испуганными глазами. Подхватил ее на руки: показалась легкой пушинкой. В два прыжка отскочил прочь, оставив ее под каким-то навесом с сиденьями. Рванул вперед, в голову пришла бестолковая, но гениальная мысль.
Кто сказал, что Гермес – обманщик? Я просто хорошо играю свои роли!
Вцепился за столб дорожного знака, добавил остатки магических сил, вырвал его с корнем, словно дубину. Последние капли чародейства переливались в стальной обрубок трубы. Призрачные змеи прыснули с моих рук золотистыми потоками, обвиваясь вокруг импровизированного жезла. На крылья не осталось сил, но сработало. Божественный облик сначала разозлил тварь, а после испугал.
Титаново отродье будто по памяти предков знало, на что способны божественные силы. Обидной пощечиной врезал по многоглазой морде, тут же отскочил назад. Не желая мириться с будущим поражением, чудовище снова бросилось на меня. С каждым мгновением оно становилось опаснее, злее, настороженней. Видело во мне изначального врага. Испуг сменился интересом, а после и торжеством: если ей удастся меня разгрызть, сможет рассчитывать на награду создателей, а то и на особое место в их пантеоне!
– Что с тобой, погань? Устала? Испугалась? Наложила в штаны?
Насмешка заставила его броситься ко мне. Жадные пасти лязгали над головой, норовили вцепиться в ноги или оторвать руки. Отчаянно гнал прочь мысль: стоит только этим кривым зубам сомкнуться на мягкой коже, и мне конец.
Импровизированный кадуцей начал мерцать: заложенное вглубь его чародейство сформировалось в нужное мне заклинание. Если не справлюсь в ближайшую же минуту, все будет зря. Поднырнув под могучее тело титаньего выпороска, я схватил с земли булыжник, что было сил швырнул его в уродливую пасть.
Чудище снова отвлеклось, будучи не слишком умным, и я четко знал, что делать дальше. Импровизация бежала впереди событий, добрым духом шепча, куда поставить ногу, в какой момент прыгнуть.
У стены очередной уходящей в небо башни я схватился за металлический прут опоясывающей стены лестницы: ладонь обожгло холодом и влажностью ржавчины. Поддавшись моему напору, целая секция слетела с давно сорванного замка. Ударив порождение титанов по вытянувшейся за мной шее, она прижала ее к земле.
Тварь не желала легко сдаваться, рванула головой вверх – мог ли клочок железа удержать ее? Лестница смялась, что травинка, ушей коснулся мерзкий скрежет металла. Азарт в глазах юного титана сменился голодом, в меня брызнуло мерзкой, жгучей слюной. Я вжался в стену, изображая, будто загнан в тупик. Остроухая девчонка, которую спас, все еще оставалась на месте, не в силах пошевелиться. Она лишь смотрела, закрыв ладонями рот, как и другие непрошеные зрители. Хотелось крикнуть им: «Бегите, глупцы! Спасайтесь!»
Наверное, они верили в мою победу больше, чем я сам.
Сжавшись в комок, припал к земле и закрыл голову руками – рванувший ко мне титан раззявил голодную пасть. Ему хотелось не растерзать меня, а проглотить целиком: только так он мог поглотить мою силу. Следившая за этим из-под колеса его бывшей тюрьмы золотая саламандра покачнулась, падая в обморок.
– Сейчас, – улыбнулся я, стиснув трубу покрепче. Сияние лже-кадуцея обратилось в мерцающую бомбу, грохнувшую за миг до того, как бестия сомкнула челюсти.
Вырвавшаяся на волю божественная сила озаряющим светом нырнула в бездонное чрево, заполняя его собой. Готовое праздновать победу порождение титанов слишком поздно осознало случившееся, изрекая жалобный утробный рык за миг до того, как лопнуть. Черный дождь гнилого естества пролился на землю щедрым дождем.
Собравшиеся люди смотрели на меня с нескрываемым восторгом.
* * *Эола бегала вокруг меня, словно наседка. На ее языке вертелись оскорбления вперемешку со словами радости и восхищения.
– Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться? А если бы твоя выходка не сработала? Ты в человеческом теле, помнишь? В человеческом! Эй, мои глаза ниже!
Я лишь кивал ей в ответ: взгляд приковала полуобнаженная грудь спасенной мной девчонки, ее костюм не выдержал и лопнул в самом интересном месте. Она поправляла прическу и бранилась без лишнего стеснения. Выудила из карманов миниатюрной накидки курительную трубку, подожгла от большого пальца, сладостно затянулась. Чувствовал, она хочет поблагодарить меня за спасение, но у таких, как она, каждое слово за драхму, а похвалы жди лишь за золотой.
Стражи правопорядка примчались сразу, как только все закончилось. Выскочили из самоходных повозок, взяли на прицел разорванный труп. Удивленно хлопали глазами, когда чудом стоявший на ногах командир Аресовых Детей выпрямился, и через илу хлопнул в ладоши. Люди, коих мне только что довелось спасти, подхватили не сразу, робко, словно ожидая одобрения от других. Улыбался им, как прежде улыбался чествующим меня купцам. Гермес, народный бог, не гнушающийся говорить со смертными языком слов, а не молний, огненного меча или стрел.
Глянул на собственную ладонь, почувствовал странное. Магическая сила, еще недавно вышедшая под ноль, не просто восстановилась – стала больше. Сразу завертелись мысли, на какие заклинания их можно было бы потратить. Сделал шаг и тут же вляпался в липкую гадость того, что осталось порождения титанов.
– А я тебя уже видела, парень, – выдохнув, наконец заговорила остроухая. Выпустила из себя тугую строю плотного дыма и зажмурилась. – Ты же тот доходяга, что ошивался у автомата с газированными напитками.
– Доходяга? – Уж точно не такой характеристики я ждал. Недобро прищурился. Она насмешливо ткнула меня кулаком в плечо: по-дружески, словно мы знакомы добрую тысячу лет.
– Успокойся, все хорошо. Костюма только жаль, я его совсем недавно купила. Хочешь? – Она выудила из кармана еще одну курительную трубку, я жестом отказался.
– Совсем недавно ты была скована ужасом, буквально не могла пошевелиться и готовилась стать обедом для монстра. И это твоя благодарность? – Я презрительно фыркнул и отвернулся.
Еще и Эола запищала под ногами, пытаясь привлечь внимание. Стоило отдать ей должное: в прошлом она частенько спасала меня после пьяных загулов. Иначе бы я уже пару раз переспал с фуриями в аиде, трижды с гарпиями в Стигнийских горах, а однажды… лучше не вспоминать. Дионис и его вакханки – это так, детский уровень. Чуть пихнул малютку ногой: не сейчас, я ставлю на место одну наглую смертную.
Остроухая не могла подобрать слов – она привыкла к совсем другому поведению. И уж точно не ожидала от тощего юноши поведения аристократа.
– Я… да, прости. Я очень тебе благодарна, правда. Вот! – Протянула мне черный диск. – Здесь все, что у меня есть.
Эола аж подпрыгнула, еще б чуть-чуть – и он оказался в ее пасти. Саламандра громко требовала, чтобы я не вздумал отказываться, хотя совсем недавно тянула меня прочь от остроухой девушки. Я в общем-то и не планировал, честно заслуженная награда приятной цифрой осела на моем счету. В ближайшее время можно не волноваться о деньгах.
– Я сначала не поняла, кто ты. Кожа и кости. Как тебя зовут? – Девушка излучала дружелюбие, не прекращая изучать меня.
– Сергей. – Предвосхищая следующий вопрос сразу ответил: – Учусь неподалеку.
– Получается, это просто совпадение? – как-то странно прищурилась она и сразу вернулась к прежнему тону. – Хах! Я тоже там училась недавно. Пришел бы ты на год раньше, глядишь, и встретились бы.
– Плетения судьбы весьма причудливы. Зато сейчас познакомились.
– Приятно было поболтать, но мне уже пора. – Она выдохнула, бросила взгляд на подобие часов на руке. Цокнула языком. – Слушай, давай еще раз встретимся? Меня зовут Киррлия. Я отблагодарю тебя за спасение.
– Не вздумай! – Эола вгрызлась мне в ногу, желая внимания: вот же поганка! Через боль я сохранил спокойное лицо и кивнул.
– Почему бы и нет? Знаешь какое-нибудь приятное заведение?
– Разумеется! Я позвоню тебе и назначу встречу. Уверена, мы найдем, чем заняться! Ну все, извини, мне правда пора! У нас там переговоры по поглощению компании! – Она коснулась моей щеки и умчалась прочь словно ее несло ветрами Геба.
Я был заинтригован. На моей памяти купцами бывали исключительно мужчины: пара девчонок, решивших опробовать себя в этом непростом ремесле, быстро прогорели. Ума им хватало, а вот терпения, хладнокровия и умения не делать поспешных выводов не очень. Если бы эта оказалась в древней Элладе, она бы смогла утереть нос моим лучшим ученикам в торговом деле. По крайней мере, об этом говорили ее любопытные глаза. И почему она не из моего рода? Это могло бы многое объяснить!
Заметил, как когтистые лапки скребутся по моим уцелевшим штанам: нужно срочно сменить одежду, денег теперь хватит с лихвой. Взглянул на наконец вскарабкавшуюся на плечо Эолу. Саламандра пыхтела так, словно только что покорила Олимп.
– Что на тебя нашло? – вспомнил о недавнем укусе. Как там тот торгаш принимал оплату? Касался краем пальца центра? Как бы там ни было, у меня такого чуда не вышло – может, не хватало ключевого заклинания.
– Это же нимфа! – Фамильяр чуть не пыхнула мне огнем прямо в ухо.
– Нимфа? Что-то не похожа. – Я нахмурился. Поэты иногда звали их дриадами. Это объясняло длинные уши, но не остальное. Почему у нее человеческий цвет кожи? Где присущая сказочным созданиям аура?
– Она из далекого края. Помнишь, где жили Тунор и Тив? – Эола знала ответ и на этот вопрос.
Кивнул – знакомые имена. Они еще говорили, что когда-нибудь подвластные им бритты станут великими и завоюют мир. Дриад они звали на диковинный лад – эльфами.
Нимф я вспоминал с особенной теплотой. Зевс любил звать их для развлечений на Олимпе. Гера очень этого не одобряла, посему постоянно происходили странные и веселые истории. Причем жаждущие божественного тела девушки с удовольствием принимали внимание не только от моего отца, но и от других богов. Мы провели вместе столько сладких ночей, что в памяти не помещаются.