Ружемант 4

Глава 4

Метро.

Снова накатил страх. Маленький мальчик, живущий где-то глубоко внутри, взял за руку теплой липкой ладошкой.

Напомнил, что когда-то мы любили сюда ходить. Вагоны, несущиеся поезда. Воображение рисовало добрых радужных великанов, спешащих отвезти людей кого домой, кого на работу…

Не во Вратограде.

Вспомнилось, как шли здесь с Ерохиным и отрядом. Прогнал подкативший ком грусти прочь, не сейчас.

Словно издеваясь над происходящим, призывно мерцала лампа, метро открыто. Мятый асфальт у входа, разлохмаченные плиты ступеней. Я заскрежетал зубами.

Бейка промолчала, слова излишни. «Драконы», максимум «Вараны» то ли прятались в туннелях, то ли использовали их для безопасного передвижения.

Внутри все говорило о том же: снесенные напрочь ворота, подобие уцелевшего эскалатора. Нетронутый. Как по нему ходила техника? Ответ нашелся почти сразу же: разломанная прореха стены выводила в коридор с пандусом. Ни единого светильника. Машины неплохо ориентировались в темноте. Изнутри доносилось приглушенное рычание десятков двигателей. Вот уж куда точно не стоит соваться.

Бросил взгляд на указатели. Там, где раньше высился красно-синий столб справочной, теперь стояла нерабочая голографическая плита. Ириска сумела к ней подключиться, шепнула на ухо: мы на серой ветке, что бы это ни значило.

Вывела карту метро на сетчатку, я вспомнил брифинг. Особняк Скарлуччи как раз стоял на пересечении между серой и фиолетовой веткой. Меж двумя станциями, Корельской и Шахтеров-Героев.

– Идем тихо, без лишнего шума. Рты на замок!

И это тоже где-то слышал, но был рад подчиниться. Тащиться по туннелям с пулеметом было тяжко, тройняшки шустро разобрали свое орудие, закинули частями за спины. Пистолеты в руках. Скорее, огневая поддержка, чем нечто действенное против обитавших здесь монстров.

Сферы разведчиков парили над землей. «Осы» табунами мчались по коридорам, ни на что не обращая внимания. Вот, значит, как они доставляют технику на поверхность?

Завыл грохот подходящего поезда. Как? Кто пустил?

– Прячьтесь, – приказ Бейки исполнили шустро, было где. Колонны, статуи, тянущиеся линии стен – все к нашим услугам.

Бейка приставила палец к губам, зашептала по инфо-связи:

– Я говорила, что они используют метро. Нам нужен поезд.

Поезд, кажется, об этом не знал, унесся вдаль. Не доверяя Ириске, боясь что ее заметят, выглянул сам. Вместо пассажирских вагонов подобие поездов тянуло за собой платформы. Как и думал: «Гадюки», «Драконы», «Вараны». Ящики с торчащими из них сферами всех мастей.

– Видимо, у Царената дела не очень. Видите последний вагон?

Словно дань прошлому, на нем ютился с десяток старых, знакомых мне по воинской части «Скарабеев». Бейка заговорила вновь:

– Используют старье.

– Мы уничтожили сапожную фабрику, – шепнула Фелиция.

– И резервуары.

– Производственные линии стоят. Они пытаются их запустить резервными перевозными источниками питания. Но там, где раньше производились сотни беспилотников в сутки, теперь умудряются сделать десяток-другой. Отличная работа, – похвалила Бейка.

Ната с Леной смущенно покраснели. Мне же приятно было видеть плоды собственных трудов.

– Так как нам попасть на поезд? – нетерпению Старшенькой не было предела. Вопрос справедлив, прыгать на несущуюся платформу даже я посчитал бы самоубийством. А стоящая на них техника? Если даже у нас получится, поезд зажужжит, словно улей, сотнями оживших машин…

Бейка ухмыльнулась, будто собираясь подтвердить самые жуткие из опасений. Вместо этого выудила из вещмешка пластиковый граненый брикет. Дождалась, когда проскочит поезд, швырнула его на рельсы, словно гранату.

Я и подумал, что это граната…

– Это остановит следующий. Ничего особенного, всего лишь детская игрушка. Но мино-сканеры, что в их поездах, хорошо на нее реагируют. Остановятся, пустят проверять пару-другую сфер, понять, что за сигнал. Беспилотники на платформах в спящем режиме. Уже говорила, что экономят энергию, как могут?

Следующий рейс заурчал в туннеле. Зажужжало бегущее по рельсам электричество, несущийся нам навстречу великан вдруг завизжал тормозами. Искры летели из проема, били вспышкой по глазам. Бейкина уловка сработала!

– Живо! Пошли-пошли-пошли! – в эфире голосил уже сам. Сферы разведчиков высунулись из переднего вагона. – Не кучкуйтесь, в разные вагоны!

Этот поезд отличался от остальных. Вместо платформ – грузовые отсеки, накрытое тряпицей оборудование.

– Карт-бланш! – воскликнула Бейка.

– Что там?

– Погляди сам. Что под простынями, видишь?

Ириска ненадолго высунулась оттуда, куда ее запихнул, считала окружающую информацию. В самом деле, было от чего присвистнуть.

– Это же резервуары!

– Как есть! Те самые, от которых запитывают станки на уцелевших предприятиях. Как хорошо, что с нами взрывчатка, правда?

– А как же особняк Скарлуччи? Мы собирались ей пробивать стены!

– Я не ставлю свое прежде военного, Потапов! – в голосе командующей проскользнуло раздражение. Лучше не спорить.

Поезд дернулся, сдвинувшись с места. Ириска сообщила, что прибудем на следующую станцию в течение десяти минут. Общий путь до нужной нам ветки – двадцать одна минута…

– Закладывай сейчас, – велела Бейка. – Кто знает, что случится?

Как в воду смотрела.

Пистолетные выстрелы прозвучали громом среди ясного неба. Дернулся, ударился головой о торчащий конус резервуара, зашипел от боли. Чуть не выронил на рельсы взрывчатку, спешно сунул обратно в сумку.

– Что там?

Гадать не стоило, спрашивал у тройняшек. Вместо ответа услышал лишь раскатистую автоматную очередь.

Ждать ответа смысла не было…

Перескочил на следующий отсек, вскидывая «Арес» на ходу. Поезд набирал ход, в ушах свистел ветер. От рельс шел жаркий, душный дух.

Две «Осы» воспарили над головой, еще только проверяя обстановку. Неужели будут стрелять по своим же резервуарам? Кто вообще поставил подобные штуки охранять подобное?

Корпус резервуаров выдержит удар, а вот сам поезд может обидеться.

Прикончил их раньше, чем это случилось. Закружившись в последнем прощальном танце, подбитые «Осы» упали под перемалывающие все колеса. По ушам ударил мерзкий хруст. Я зажмурился на миг. Человеческий крик, мужской, к счастью. Стена следующего отсека взорвалась ворохом деревянных щепок. Солдат, впечатавшийся в стену, сполз вниз, он был обречен. Увидел сквозь прореху волчий оскал, Елена не церемонилась с царенатскими бойцами. Диким зверем рядовая Ипина повалила еще двоих. Отчаянный крик, брызги крови. Размашистый удар когтистой лапы по горлу закончил их жизнь.

Заскочил внутрь, пихнул прикладом растерявшегося, только что собиравшегося бить Лену трубой, бойца. Затвор трижды лязгнул, навсегда угомонив бедолагу. Ружеклятье сорвалось с руки, вклинилось в винтовку прятавшегося за лавкой противника, старенькое ружье взорвалось в руках, обожгло ему лицо. Припав на лапы, Ипина жутко завыла. Вой, ударивший по ушам, заставил троицу одетых, словно бродяги, бойцов, завопить, выронить оружие. Ждать не стал, выпрямившиеся, они были как на ладони. «Арес» принес их жизни в жертву войне.

– Что случилось? – вновь пытался пробиться в эфир.

– Стреляют! – отвечала Старшенькая. Как будто сам не знаю.

– Потапов, ты с рядовой Ипиной? – спрашивала уже Бейка. Она-то была едва ли не в самом начале поезда. Не дожидаясь ответа, продолжила: – Двигайтесь дальше по прямой, до седьмого отсека.

Вспомнил, туда попала Натка. Пустил вперед себя Ириску на разведку.

– Последним от нее было, что зацепило. Кажется, ранена и не отвечает. Готовьтесь к встрече.

Адреналин бурлил в крови, жаждал высвобождения ружейный демон. Как всегда, приказал себе не думать сердцем, лишь холодной головой. В случае чего поплачем потом.

– Тройняшки?

– Рядом со мной, держат оборону. Вот! – прерывистые звуки стрельбы закончили ее фразу. Хотел бы видеть, что там происходит, но не до того. Позвал по связи Фелицию – от снайпера ни весточки. Чуть не заскрежетал зубами, все ведь так хорошо начиналось!

ИИ-ассистент обрисовала силуэты покусившихся на инфо-фею мерзавцев, приближались к ней с завидной скоростью. Готовы стрелять, в плен брать не будут.

Не любил стрелять на ходу: отдача, никакущая точность, чистая удача. «Арес» врубил магические компенсаторы сошек, позволил в пару очередей проредить ряды противника. Идущие в полный рост, прыснули пугаными крысами в сторону, предпочли укрытия. Ерзали по полу подкошенные, дико вопящие раненые.

– Ипина, за мной! – рявкнул волчице. Та не спешила принимать прежний человеческий облик, от той девчонки, которой помнил ее до рейда, она сильно отличалась. Двинулись и тут же встали, шестое чувство притащило тревогу, Ириска заверещала о опасности. Схватил волчицу в охапку, прыгнул, завалился наземь. Крышу над нами словно слизнуло, унесло прочь.

– Что за черт?

Ириска ответила мгновением спустя. Те самые «Осы» пустили снаряд, надеясь взорвать внутри. Опустевшая сфера вмиг замедлила ход, нырнув прямо ко мне. Ипина вскочила на ноги, смахнула стальной шар, словно надоедливую муху. Вторая пустила ракету, злым жалом снаряд несся прямо ко мне. Нырну в сторону, но это ничего не изменит, нас размажет взрывной волной.

Пулеед окутал меня покрывалом, обязуясь принять урон, не весь, но хоть от осколков. Ружеклятье сорвалось с ладони, словно последняя надежда. Сработало. Ракета кашлянула выхлопом, заклинил движок, рухнула мне под ноги, пробив собой пол. Взрыв, раздавшийся мгновением позже и позади, сотряс поезд, швырнул прочь. Ленка вцепилась в днище вагона когтями, меня подхватило взрывной волной, как лист бумаги. Жар щекотал спину, обливал потом. Лог Ириски полнился сообщениями о тысяче осколков, которые поглотил собой пулеед. Качнул головой, пытаясь подняться, по ушам лупило грохотом. Отсек с резервуарами потерял равновесие, колошматил собой по туннелю, словно надеясь вырваться из цепкой хватки общего состава.

И оказался паровозиком, который смог: инерция ударила по составу, сшибла меня с ног, я полетел в пробитую прореху отсека наружу. Желтые звериные глаза волчицы заполнились ужасом, когтистая лапа, пытавшаяся ухватить меня, прошла в сантиметре.

Быстро сориентировался в надежде уцепиться руками хоть за что-то. Повезло: кончиков пальца коснулся жесткий, холодный металл. Ноги чуть не коснулись рельс. По спине колотил отброшенный за спину «Арес», хорошо, что с ремнем.

Диким усилием подтащил себя. Закинуть бы тело на платформу, там станет полегче. Поток воздуха спешил снести прочь, запрокидывал волосы. Третья «Оса» отклонила полет, резко сбавляя ход. Ей не надо стрелять, она просто врежется в меня.

Будет достаточно, чтобы убить. Тяжко выдохнул, ко мне неслась неминуемая гибель. Если и был повод стать ружейным демоном, Богом, аватарой, то лучше не найти!

Кто бы там внутри меня ни сидел, но считал иначе. Предлагал выпутываться самому.

Высвободил руку, в побелевших от напряжения пальцах появился «Буян». Стиснул спусковой крюк сразу же. Первая прошла мимо, вторая безжалостным выстрелом пробила несчастного насквозь. Шар развалился в воздухе, врезался в меня ошметками. Руку, которой держался, обожгло, инстинктивно разжал пальцы и понял: это конец…

– Вы где там?

В переговорнике зашуршал голос Бейки. У меня пересохло во рту, тело стенало и просило передышки. Рядом валялась рядовая Ипина. Перед глазами стояло, как, высунувшись на полкорпуса, волчица впилась клыками мне в руку, рывком выудила наружу. Дрожа от волнения распахнула сумку, взгляд коснулся надорванной упаковки «асклепия». Что-то говорила, но слышал лишь стук сердца ее и своего собственного.

– Целы? Там пол поезда оторвало.

– Целы, – выдохнул, поднимаясь после секундной передышки. В голове тут же всплыла мысль: как там Ната? Она же ранена! Испугался, когда услышал, что с седьмым отсеком отбой. Командующая поспешила успокоить.

– С Наткой Фелиция. Поезд под нашим контролем.

– Тут были люди.

Не видел, но знал. Бейка кивнула.

– Были. И это не карсиры.

– Какая-то беззубая у царенатцев солдатня…

– Если царенатская. Это рушинники, рядовой. Не заметил, чем вооружены, во что одеты?

В самом деле, похожи были на оборванцев.

– Об этом поговорим потом. У нас проблемы посерьезней.

– Ты же сказала, поезд под контролем!

– Сомневаешься, что помню? Машины подали сигнал бедствия. Поезд теряет груз, едет к одной из остановок. Будь уверен, нас там ждут.

Позвал Ириску. До следующей станции оставалось чуть больше минуты. Скверно…

– Спрыгиваем с поезда, – приказ был отдан всем. Запротестовали тройняшки: малышкам было жутко, можно понять. Командующая слушать не желала.

– Спрыгиваем! Все к крайнему отсеку. Потапов, у тебя осталась взрывчатка? – заставила проверить. Вещмешок, слава богу, никуда не делся. Ответил, увидел спешно несущиеся к нам силуэты девчат. С одного корпуса на другой перескакивали, словно птички.

– Давай, – командующая потребовала, выдохнула прямо в лицо. На щеках нездоровый лихорадочный румянец, знать бы, что задумала. Ждать не заставила, пояснила: – Прыгайте. Я заложу заряды на оставшиеся отсеки с резервуарами.

– Мы через полминуты прибудем на станцию! – глянул на закрепленный Ириской таймер.

– Тогда не теряй времени, лейтенант! Если что, доведешь задание до конца!

Сгинула, оставив один на один с девчонками. Елена качнула головой, принимая звериный облик. Тройняшки, впервые видевшие ее в полной трансформации, прянули в сторону. Ириска любопытной лисицей смотрела, что делает командующая, в душе скреблись кошки. Казалось, видим ее в последний раз.

Тщетно, оборотень схватила малышек в охапку, единым прыжком нырнула на рельсы, мягко приземлилась на лапы – мне бы так! Фел сиганула следом и не раздумывая. У Наты перевязано плечо, кровила забинтованная голень. Тяжело дышала, до прибытия пятнадцать секунд, свет станции показался из туннеля. Сделала шаг назад, всегда уверенная в себе инфо-фея сейчас поддалась страху.

Лена была права: молчание, решительность – все, что требуется.

– Я боюсь, – услышал от нее за миг до того, как обхватить, заключить в объятия. Улыбнулся.

– Пока со мной – будешь в порядке. Веришь?

Она поверила.

Боль ударила по спине, плечам, щиколоткам. Запоздало, словно не поспевая за всем остальным, застонала поясница. Тяжко пришлось ногам, колени желали отвалиться. Кубарем покатились, больно впивались в тело шпалы рельс.

Чудом ничего не сломали. Все это время крепко стискивал в объятиях Нату, как родную дочь. Она оказалась на мне сверху, поправила волосы. Ей тоже досталось: кровоподтек на щеке, под глазом бух спелый синяк.

– Вставай, – велел ей хриплым голосом, слыша, как вдалеке затормозил состав. Время играло против нас.

Елена сразу догадалась, что будет дальше, а потому заведомо нырнула с тройняшками в служебный проем. Схватив инфо-фею на руки, последовал их примеру за миг до того, как грянул взрыв.

Успел в последний момент. Падая и спотыкаясь, рухнул на руки рядовой Ипиной, волчица подтащила нас обоих. Взрывная огненная волна вырвалась, заполнила собой туннель. Свод, не выдержав потрясения, затрещал, обрушился. Пыль вперемешку с каменным крошевом заполнила собой все. Стоять не стали, нырнули в дверь служебного входа. Отчаянно, не давая ни минуты покоя, слал Бейке один запрос за другим, Ириска лишь качала головой. Белый шум был ответом. Злость, обида, ярость, злые слезы потери… Шмыгнул носом, приговаривая солдатскую надежду: еще поздно хоронить. Словно забыл, кто такая Бейка.

Не забыл, но тогда с ней была рядом Айка…

– А… как же командующая? – недоумевала Старшенькая. В глотке застрял комок. Нам вот-вот предстояло выяснить…

Глава 5

Они смотрели на меня, словно на последнюю надежду. Тяжкое дыхание, молчание в эфире. Первым принял, что не стоит ждать сообщений от Бейки. Торчать в служебном коридоре тоже не было смысла. Включили фонари. Давно погасшие лампы не работали, осколками лежали на земле, сорвало только что случившимся потрясением.

– Скверна, – принюхавшись, проговорила Лена, поморщилась. Раньше она ее пугала, сейчас попросту злила. Привыкла? Спрошу потом.

Наверх шли через кабинеты диспетчерской. Механический цех, домкраты, свежие инструменты блестели на полках. Грязная ветошь, мусор, разлитые лужи машинного масла. Ойкнул кто-то из тройняшек, взбудораженная крыса с возмущенным писком заспешила прочь.

Недавно здесь правили бал порядок, стерильность и чистота, как любили в Царенате. Ремботы спали, их отключили от питания. Некому и незачем чинить поезда в таких условиях.

В диспетчерской грязно. Человека заменял столб теперь молчавшей машины. Старые бумаги, покрывшаяся грязью кофемашина остались с тех пор, как те, кого увели в рабство, работали здесь.

Осматриваться не стали, заспешили на поверхность. Первый выход оказался завален, дверь не желала открываться. Сквозь трещину сыпалась пыль, даже сумей мы ее разломать, увидим перед собой стену обломков.

Пришлось идти к запасному выходу.

Девчонки кусали губы, занимаясь тем же, чем я пару минут назад. Тщетно взывали к командующей, надеясь услышать ее очередной приказ, раздраженный голос.

Лишь Фел приняла правду одной из первых.

Спрашивал себя: как же так? Она же говорила, что может восстанавливаться. Тут же поправил самого себя, на это ей требовалось время. День, два, неделя, кто его знает?

Открыл дверь, отшатнулся от открывшегося зрелища. Передо мной стояла Бейка собственной персоной. Поправила кожанку плаща, водрузила фуражку, придерживая от беспощадного ветра. Изодранная форма, ни единого кровоподтека. Нутром чуял, что-то здесь не так.

Она рухнула нам на руки, не устояв на ногах, блаженно улыбнулась.

Осмотрелся. Взрыв натворил дел. Все, что готово было нас изрешетить при малейшем движении, уничтожено. Стонали обожженные солдаты в карсирской форме. Пара царенатских офицеров нашла свою смерть, от них остались лишь клочки одежды, кусочек погон.

– Ты как выжила? – собирались положить Бейку на спину. Она нашла в себе силы протестовать.

– Только не на спину. На живот.

Командующей было больно. Я вдруг ощутил на руках теплую скользкую зеленую жижу – то, из чего командующая состояла на самом деле.

Вдруг вспомнил, что на Бейке не было плаща, когда мы собирались в рейд.

– Дай всем отбой.

– Отбой? Мы посреди вражеской территории, где только что взорвался целый состав! Здесь…

– Здесь никого не будет, рядовой Потапов. Выходы перекрыты, кроме пешеходных. И ты правда думаешь, что у них сейчас мало дел, чтобы распылять силы на тех, кто, возможно, мертв? А если не мертв, то… корчится от боли, – сказав последнее, она сморщилась. Я закусил губу.

– Можно? – кивнул на куртку.

– Не снимешь, а встать и снять сама не смогу. Режь.

Выудил клинок из ножен, позвал Фелицию помочь, кивнула. Тройняшки служили фонариком. Рядовая Ипина деловито готовилась использовать остатки аптечного короба.

Кожа куртки плохо поддавалась лезвию, но вскоре обнажила то, что командующая поспешила закрыть от чужих глаз.

Да уж, тут «асклепием» точно не обойтись…

– Зачем? Куртку надевала зачем?

Бейка позволила себе улыбку. Тронул лоб – несчастную бросало в жар, колотило лихорадкой. У бедняги не хватало целого куска спины. Скверна разъедала кожу, спешила взяться за мягкую плоть. Вместо мяса, костей, внутренностей у Бейки не было ничего. Лишь зеленоватая слизь, словно детский игрушечный слайм.

Как она и говорила раньше.

Испугался, почему мы не взяли с собой Владу? Почему-то верил, что вампир точно бы знала, что нужно делать в таком случае. Бросил взгляд на волчицу, на лице той застыло обезнадеживающее смятение.

Одна лишь Фел выглядела той, кто знает, что следует предпринять. Смотрел на снайпера, как на божество.

– Куртка – чтобы не растеклась, – тихо ответила она за Бейку, сглотнула. – Видишь, скверна? Она не дает частицам тела командующей срастись.

– Как она вообще выжила? Чудом? – окинул взглядом разрушения. Руины говорили, что выжить в эпицентре подобного смог бы разве что Вит Скарлуччи.

Невесть в каком виде.

– Не кричи. Поможешь? Надо вырезать скверну, пока та не напитала ее тело, не стала опухолью. Бейку не убьет, но она отправится на перерождение. Хочешь таскать командующую в канистре?

При мысли об этом стало дурно, но сумел сдержать себя в руках. Кивнул, готовый ко всему.

– Что делать?

– Ассистировал раньше на операциях? – в вопросе проскочило любопытство.

– Доводилось.

Она кивнула, принимая на веру и не собираясь спорить.

– Тогда держи тут и здесь. Буду резать, ты подхватывай скверну. Не голыми руками, в перчатках!

– Кто-нибудь, – включился в процесс, не желал быть просто ведомым, – нагрейте воды. Тряпки, бинты, вода. Рядовая Ипина, в твоем коробе есть хирургические закрепы?

Фел задумчиво хмыкнула, моя решительность пришлась ей по вкусу…

Часы трудов окупились. Взмокший, словно мышь, позволил себе припасть спиной к каменному крошеву, выпрямиться. Поясница захрустела, говоря спасибо. Еще раз посмотрел на Бейку. Жадное, горячее дыхание, похожее на бой за каждый вдох, сменилось мерным и ровным.

Не задавал лишних вопросов. Фелиция, уставшая не меньше моего, последовала примеру, разлеглась на холодном полу.

– Спит, – заверила меня Ириска, неустанно сканирующая жизнеспособность Бейки. Не знаю, умеют ли ИИ волноваться, моя, кажется, была способна и на это.

Тройняшки свернулись калачиком. Хотел бы знать, откуда в них всех столько силы? Видел за свою жизнь хнычущих мальчишек, стонущих от вида крови. Плачущих, когда приходится стоять несколько часов на ногах.

А эти женственны и стойки.

«Есть женщины в русских селеньях» – вспомнилась смешливая поговорка. А может, то, что говорила Влада, что сон со мной в одной комнате делает девчонок сильней, самая что ни на есть правда? Не возвращался к ее словам долго, а вот теперь…

Выдохнул, посмотрел на Нату. Той хотелось пить, пожертвовала свою флягу, чтобы нагреть воды. Тройняшки поделились своей, но там было лишь на глоток. У Елены не лучше. Протянул свою – полна почти наполовину. Инфо-фея жадно припала к ней губами.

– Это надолго?

– Что? – переспросила Фелиция, повернувшись ко мне.

– Долго будет спать?

– Если мы все сделали правильно, она быстро восстановится. Физически, не морально. Не знаю, как ее собственное проклятие воспримет это. Станет ли лишать части тела?

В прошлый раз возрождение окупилось пальцами ноги. Вспомнил Бейкину насмешку: хорошо, что не головой.

Рядовая Ипина спала в обнимку со Старшенькой. Последняя в ее хватке походила на плюшевую игрушку.

Волчьими лапами, не смея жаловаться, рядовая Ипина оттаскивала прочь отрезанные куски скверны. Не знаю, куда девала, но был благодарен, скверна норовила прожечь перчатки. Одно касание кожей било болью, словно дубиной по голове. Она принимала ее в широкие волчьи лапы, шипела, скулила, но уносила…

Фел сказала, что если оставить эти куски здесь, завтра могут быть проблемы. Не спорил, как много не знал про этот мир…

Держал в руках Бейкин вещмешок – отстегнул с нее первым делом. Сейчас рылся в поисках съестного, не хотелось тащиться к сброшенному впопыхах своему. Положу завтра свой сухпай вместо съеденного.

– Не хочу спать. Ты? – Острый взгляд Фелиции пронзил насквозь.

Тоже ни в одном глазу. Но сил было разве только на то, чтобы шевелить языком. Проговорил одними губами:

– Расскажи мне про Бейку. Откуда знаешь, что надо делать? – вскрыл бумажный пакет своей добычи. В ноздри ударил запах еды: зерновые брикеты, шоколад, галеты…

– Про Бейку, значит? – Фел хмыкнула, призадумалась. Откинулась на спину, блаженно потянулась. Еще чуть-чуть – и услышу, как трещат ее кости. – Почти с детства знаю Шарлинн.

– С детства? Вита тоже?

Отрицательно затрясла головой. Спросил:

– Ты, значит, тоже урожденная царенатка?

– Можно сказать и так. На самом деле, девочка, которую она пожалела. Могла бы сдать полицейским и… меня бы отправили в фильтрационный лагерь. Потом в шавы, а если повезет – в серво. Царенат не любит долгих разговоров. Посмотрела на меня, увидела все еще не понимающий взгляд: – Я из семьи беженцев.

– Беженцы в Царенат? Из Российской Империи?

– Знаешь, как это бывает? Кто-то из родителей отчаянно верит, что про рабов – это ложь и пропаганда. Что стоит появиться здесь, как все расстелятся в ковровую дорожку. Тогда еще не было войны, только отдаленные отголоски ее начала. Отец забрал нас с собой, до последнего убеждая, что бежит из настоящей страны рабов на родину свободы, – она вдруг замолкла. Ей будто не хотелось вспоминать.