Модели семьи. Как понять и решить проблемы в отношениях между родителями и детьми

Введение

Семья, несмотря на все нападки, которым она подверглась в последние десятилетия, и последовавшие за ними преобразования, всё же выстояла и по-прежнему является фундаментальной структурой нашего общества. Она представляет собой систему, в которой действуют правила, защищающие детей и благоприятствующие их развитию. Правила, которые порой становятся слишком жесткими или неуместными в изменяющихся семейных условиях. Всем родителям и детям известно: сама семья подвергается большому риску, когда её структура закостеневает настолько, что действующие внутри нее механизмы невозможно изменить. И тогда отношения внутри семьи становятся подобны заевшей пластинке, бесконечно играющей одну и ту же мелодию.

В этой книге Джорджио Нардонэ, известный итальянский ученый и психотерапевт, практикующий Краткосрочную Стратегическую психотерапию, совместно со своими коллегами подводит итоги многолетнего исследования структуры семьи. В ней родители и дети найдут описание шести моделей семейных групп, наиболее часто встречающихся в современных условиях и в последние годы нередко являющихся причиной возникновения проблем и кризисов внутри итальянской семьи; в каждом разделе вслед за теорией будут рассмотрены клинические случаи, иллюстрирующие особенности описанных моделей семейного взаимодействия. Стратегии решения проблем просты и понятны, и терапия быстро приводит к нужным результатам; приведенные в книге примеры отлично показывают, как формируются и действуют негативные механизмы, и как они исчезают в процессе терапии.

Книга дает чёткую картину современной семьи, а также ряд стратегий решения проблем, с которыми она сталкивается; эти стратегии удивительным образом позволяют преодолеть сопротивление изменениям со стороны семьи, которая за годы своего функционирования с целью защиты от внешних воздействий могла приобрести жесткую закрытую структуру.

Джорджио Нардонэ, основавший совместно с Полом Вацлавиком Центр стратегической терапии, считается ярким представителем школы Пало-Альто; он известен как своим творческим подходом, так и приверженностью строгой методологии, что в совокупности позволило ему изобрести десятки инновационных техник и разработать специфические протоколы терапии, на основе которых он сформировал две модели терапевтического вмешательства: Краткосрочная Стратегическая терапия ©, позволяющая лечить серьезные психические и поведенческие патологии и расстройства, и Стратегические Problem Solving (Решение проблем) и коучинг ©, модель терапии, отличающаяся своей эффективностью в тех случаях, когда рациональность и обычные методы решения проблем управления в организациях, компаниях или в сфере спорта оказываются неэффективными.

Кроме этого, Джорджио Нардонэ является автором многочисленных работ, переведенных на многие иностранные языки; для издательства Ponte alle Grazie им была написана серия эссе по Краткосрочной терапии. Среди его книг следующие: «Оседлать своего тигра», «Искусство изменений», «Страх, паника и фобии», «Поправь меня, если я ошибаюсь», «Стратегический диалог», «Изменить взгляд, прикоснуться к сердцу», «Бороздить море втайне от небес», «Ошибки женщин», «Стратегическое решение проблем», «Патологическое сомнение. Мыслю, следовательно страдаю»[1].

Эмануэла Джаннотти – психолог-психотерапевт, научный сотрудник Центра стратегической терапии, находящегося в Ареццо, и руководитель аффилированного Центра стратегической терапии города Лукка.

Рита Рокки, выпускница факультета философии и психологии, преподаватель. Специализируется в сфере стратегической терапии, принимает участие в учебной и исследовательской деятельности Центра стратегической терапии Ареццо.

Пролог. Благие намерения, ужасные последствия

То, о чем не думают, не существует.

Известный своим блестящим остроумием Оскар Уайльд писал: «В большинстве случаев наихудший результат достигается из самых лучших побуждений».

Похоже, этот афоризм идеально описывает эволюцию отношений между подростками и их родителями в Италии в последние десятилетия. Чтобы лучше проиллюстрировать картину, сложившуюся в обществе, позвольте мне привести несколько наглядных примеров.

Несколько лет назад во время симпозиума, в котором принимали участие журналисты, рекламодатели и психологи, ко мне обратился один из руководителей известного итальянского экономического журнала Gente Money с просьбой дать совет в связи со странной ситуацией, связанной с работой колонки их издания. Это был раздел, созданный с целью общения с читателями, в котором экономисты давали бесплатные консультации по финансовым вопросам. Редакция была шокирована тем фактом, что авторами большинства полученных ею писем были молодые люди, интересовавшиеся, можно ли законно заранее унаследовать состояние своих родителей. То есть вопрос состоял в том, как унаследовать семейный капитал при живых родителях. Как бы абсурдно ни звучал этот запрос, очевидно, он был вызван тем, что дети чувствовали себя вправе получить эти деньги, которые, несомненно, сделали бы их более счастливыми в молодости, нежели в старости. Поэтому они и считали целесообразным обратиться за советом, чтобы узнать, как бы им заранее воспользоваться своим естественным правом. Журналист спросил меня: «Что мы должны отвечать на такие вопросы? И как бы Вы вообще объяснили эту безумную просьбу?»

Я ответил, что эту просьбу ни в коем случае нельзя считать безумной, если рассматривать её с точки зрения гиперопекаемых молодых людей, которые считают, что все им должны лишь по факту их существования. Также я добавил, что, на мой взгляд, проблема заключалась в том, что за счет определенных социальных и семейных условий в нашем обществе культивировалось молодое поколение, освобожденное от обязанностей и не стремящееся к достижению личных целей; это происходило по той причине, что они росли в атмосфере чрезмерной безусловной любви и защиты со стороны родителей, и эта поддержка была гарантирована им независимо от личных заслуг самих молодых людей. В такой ситуации, по моему мнению, самым подходящим было бы написать в ответ на их запросы: «Зарабатывайте сами столько, сколько хотите потратить!»

Конечно, читателю этот пример может показаться крайностью, тем не менее, вопросы о получении наследства действительно были весьма многочисленны, отнюдь не являясь редкими исключениями в общей картине современной итальянской семьи.

В рамках этой работы мы убедимся, что вопреки убеждению многих людей, считающих, что любовь и забота не могут принести ничего, кроме пользы, в реальности любовь может быть удушающей, а непрошенная помощь, скорее, принесет вред, а не пользу.

В качестве иллюстрации приведем еще один яркий пример из нашей практики. Несколько лет назад ко мне на прием пришла элегантная и образованная дама, рассказавшая о своем сыне, который, по её словам, попал под чары некой ужасной женщины. Эта «ведьма» околдовала юношу, который до знакомства с ней был образцовым ребенком во всем – в учебе, в спорте, во взаимоотношениях с семьей, и превратила его в неукротимого бунтаря против своих родителей, при этом ввергнув его в гиперзависимость от нее самой. Женщина рассказала, что её сын всегда был сверхчувствительным и деликатным юношей, эмоционально уязвимым и нуждающемся в её постоянной материнской заботе; она была уверена, что «ведьма» использовала особенности его нерешительной натуры в своей игре против него и превратила молодого человека в совершенно другую личность, отличную от той, кем он был от природы. Я спросил, какими были её самые «худшие фантазии» относительно развития ситуации. На что она сообщила, чего опасалась больше всего: «Что эта женщина заберет его у меня». Используя логику моей собеседницы и её манеру выражаться, я указал ей на то, что её опасения вполне реальны, и поэтому мы должны действовать незамедлительно. Я также спросил ее, что именно она уже пыталась сделать, чтобы избежать ужасного влияния этой женщины на своего сына. Она рассказала о своих попытках отговорить сына от общения с этой аморальной и опасной женщиной, которая отдаляла его от семьи и сбивала его с пути. Все попытки матери повлиять на сына сводились к тому, что она подчеркивала «порочность» подруги сына и косвенно указывала на психологическую незрелость самого молодого человека. Неудивительно, что взаимоотношения в семье становились все хуже и хуже.

Мое вмешательство в ситуацию заключалось в том, чтобы заставить мать поразмышлять о проблеме вместе со мной и понять, что её попытки, совершенно разумные, были тем не менее абсолютно безуспешны, и что, если она хочет добиться реальных изменений, ей придется придерживаться совершенно иной и необычной для нее стратегии. Дама охотно поддержала мою идею поменять свое поведение в отношении сына, если это поможет ей достичь нужного результата. Я предложил ей сообщить сыну следующее: «Я была у специалиста и рассказала ему о нашей проблеме. Он отругал меня за все, что я делала, и убедил, что я вела себя с тобой абсолютно неправильно, не уважая твои потребности и желания, не веря в тебя и общаясь с тобой, как с глупым маленьким ребенком. Я вела себя очень эгоистично, требуя от тебя, чтобы ты поступал так, как я хочу. После долгого разговора с доктором, я поняла, что мне необходимо изменить свое отношение к ситуации и позволить тебе взять на себя ответственность за свою жизнь, поэтому отныне делай то, что считаешь правильным. Если ты захочешь поговорить об этом, то я готова выслушать тебя. Если же нет, то я буду впредь оставаться в стороне. Ответственность за твои поступки и дела будет только на тебе».

Как понимает читатель, эта рекомендация на самом деле была терапевтической стратегией, а не реальным анализом ситуации. Мы заставили клиентку считать, что её новое поведение – это просто способ «загнать врага на чердак и убрать лестницу[2]». Применение такой уловки было для нее приемлемо, а заявление, полностью противоречащее её предыдущим убеждениям, выглядело как стратегически важный прием.

Через несколько недель женщина снова пришла к нам и с сияющей улыбкой во все тридцать два зуба сообщила, что в тот момент, когда она сделала рекомендованное терапевтом заявление, её сын в слезах от нахлынувших эмоций обнял её и сказал: «Ты просто удивительная мать. Ты понимаешь, что мне действительно нужно». С радостью женщина сообщила, что сын восстановил прежнее идиллическое общение с родителями. Поздравив её с успехом, я посоветовал ей продолжать следовать этой стратегии поведения.

Терапевтическое общение с этой женщиной шло еще несколько месяцев, в течение которых она продолжала проявлять уважение к решениям своего сына и делегировать ему его же обязанности; она наблюдала, как он решает свои задачи и разбирается со своими делами, развивая в себе качества взрослого человека, уверенного в своих силах. Но самой удивительной новостью был её рассказ о том, как сын пригласил эту «ведьму-обольстительницу» на их семейный ужин и оказалось, что ему удалось превратить её в «настоящую прекрасную принцессу». Я закончил беседу с посетительницей комплиментами в её адрес, подчеркивая, как она преуспела в исправлении ужасной ситуации, и отдавая ей все заслуги в произошедших изменениях.

Суть ситуации была в том, что как только мать прекратила свое навязчивое давление на сына, тот смог вести себя более свободно, не имея более необходимости бунтовать против одной женщины – матери – и в противовес вступать в союз с другой; в итоге ситуация стала развиваться естественным образом. И так, мы видим, что и в описанном случае благие намерения вели к негативным последствиям.

Оба приведенные нами примера отражают актуальную картину взаимоотношений между родителями и детьми, которая показывает, как тенденция к чрезмерной опеке, как в семейной, так и в социальной сфере, основанная на часто встречающейся доброжелательной заботе, на деле может привести к совершенно противоположным результатам. В этой книге мы покажем, как эволюция моделей взаимодействия между родителями и детьми привела к увеличению числа проблем подросткового возраста.

Однако мы должны подчеркнуть, что взаимоотношения могут быть патогенными и в обратном направлении, когда негативное воздействие направлено от детей на родителей, и когда родители могут даже бояться своих детей.

Хорошим примером является тот случай, когда пара родителей обратилась ко мне после известного случая с Эрикой из города Нови, девочкой, убившей свою мать и брата[3]. Супруги пришли ко мне, чтобы попросить меня о странной услуге: поговорить с их сыном и определить, мог ли он стать убийцей своей семьи. Такой запрос был основан на том факте, что сын неоднократно выражал бунтарское отношение к своим родителям, используя агрессивные выражения. При этом родители сообщили, что в действительности он никогда не совершал каких-либо насильственных действий ни против них, ни против своих сверстников. Тем не менее, новости последнего времени не позволяли им чувствовать себя в безопасности, и поэтому они решили в первую очередь узнать о том, как ведет себя их сын вне семьи. Без его ведома родители связались с его друзьями, но предполагая, что те могли что-то утаить, они также обратились в местную полицию и к карабинерам, чтобы выяснить, не попал ли их сын каким-либо образом в полицейские сводки и отчеты. Расследование не дало никаких результатов, и они решили прийти ко мне, поскольку сын в последнее время все больше проявлял агрессию, обвинял и оскорблял их, а также выражал желание как можно скорее покинуть дом.

Это случай является великолепным примером «самореализующегося пророчества[4]»: родители, преисполненные тревожными сомнениями, вызванными тем, с каким рвением средства массовой информации освещают преступления, совершенные детьми против их родителей, начали думали о своем ребенке так, как будто он действительно был потенциальным убийцей. И вполне оправданной реакцией сына были раздражение и гнев по отношению к ним. Его реакция подтвердила сомнения родителей, которые в результате стали еще больше упорствовать в своем скверном поведении.

Читатель должен знать, что в последнее время в результате нездорового внимания со стороны журналов и телевидения к преступлениям, совершаемым подростками в отношении их родителей, все больше семей обращается к специалистам с запросом оценки вероятности, что их ребенок может стать убийцей их семьи. Здесь мы должны вспомнить исследования Филипсом явления, которое получило название эффекта Вертера и которое состоит в том, что чрезмерная огласка отвратительных или каких-либо чрезвычайных действий имеет тенденцию вызывать многочисленные подражания им. Как, например, это произошло после публикации и успеха книги Гёте «Страдания молодого Вертера», когда по всей Европе наблюдался такой всплеск самоубийств, имитирующих поведение главного героя, что в некоторых странах в итоге книга была запрещена.

Подобные размышления не ограничивают священное право репортажа, к которому всегда апеллируют журналисты, но ставят акцент на том, что необходимо избегать художественной трактовки таких событий и смакования от описания подобных историй.

Я хотел бы подчеркнуть, что мнения, транслируемые средствами массовой информации, могут самым разрушительным образом повлиять на взаимоотношения между подростками и их родителями. Передаваемая информация может спровоцировать у детей или родителей определенное отношение и поведение, на основании которых в семейных взаимоотношениях возникнет порочный круг.

Цель этой работы – представить картину современных семейных моделей, способствующих формированию проблем социального характера и психопатологий у подростков; книга является результатом совместной работы тридцати двух исследователей и терапевтов, работающих в Центре стратегической терапии в Ареццо, которые в течение последних пяти лет участвовали в ежемесячных встречах с целью супервизии при применении ими методов стратегической терапии в их работе с тысячами проблемных подростков.

Постепенно эти встречи стали возможностью не только для супервизии при работе с трудными случаями, но и для дискуссий и обсуждений учеными, приехавшими из всех регионов Италии, своего экспертного опыта в решении как клинических проблем, так и проблем социального взаимодействия.

В результате такой совместной работы была сформирована общая картина, характерная для современного итальянского общества, были определены модели нездоровых взаимоотношений между родителями и детьми; описание этих моделей – итог не просто наблюдения, а, скорее, результат структурированной стратегической терапии, методы которой и были разработаны для решения этих проблем и благодаря которой эти проблемы и были эффективно разрешены.

Еще раз подчеркнем тот факт, что именно способ решения проблемы и позволяет нам понять её суть, то, как она функционирует. Утверждения и заключения, к которым мы пришли и которыми мы поделимся в этой работе, не являются ночными фантазиями или утренними иллюзиями очередного мыслителя; это не выводы на основе наблюдения одного-единственного случая или нескольких немногочисленных примеров; это результат длительного эмпирического экспериментального исследования и терапевтической деятельности в отношении проблем подросткового возраста и проблем семейных взаимоотношений. Наша работа состояла в разработке инструментов терапии для решения определенных проблем, а также в их применении, измерении и осмыслении их эффективности с учетом реальной действительности, то есть принимая во внимание существование нездоровых способов взаимодействия между родителями и детьми.

Таким образом, цель данной работы состоит в том, чтобы четко выявить, как возникают некоторые проблемы современных подростков и как их можно предотвратить или решить. Специалисты смогут найти в этой книге актуальную картину семейных взаимоотношений, а родители и дети – простое и доступное руководство, которое поможет им избежать ловушек, присущих дисфункциональным отношениям внутри семьи, а также исправить те самые «благие намерения, приводящие к ужасным последствиям».

Глава 1. Эволюция семьи. От эмоциональной депривации к гиперопеке

Первый взгляд не дает представления об увиденном.

С послевоенного периода и до наших дней структура семьи в Италии претерпела заметные изменения, обусловленные переменами в социально-экономической и культурной сферах, произошедшими в течение последних пятидесяти лет. Фактически мы стали свидетелями перехода от «патриархального» типа семьи к «нуклеарному». Согласно самой свежей статистике, собранной Национальным институтом статистики ISTAT[5], в среднем количество членов семьи уменьшилось еще больше, чем раньше; все чаще семьи решают иметь одного ребенка; и мы видим, как генеалогические древа «переворачиваются», иллюстрируя собой тот факт, что все чаще внимание большого количества взрослых родственников – родителей, бабушек и дедушек, тетушек и дядюшек – сконцентрировано на единственном ребенке.

Культурные и социальные условия современного общества таковы, что на семьи накладывается ответственность за предоставление образования и материальное обеспечение подрастающего поколения, которое в свою очередь нередко сталкивается с проблемами безработицы; в результате молодые люди покидают родительский дом все позже и позже. Действительно около 70 % молодых людей до 30 лет, преимущественно мужчины, даже будучи экономически независимыми, продолжают жить с родителями, что называется, под крылом матери. Речь идет о так называемом феномене «расширенной семьи», которую составляют несколько живущих вместе взрослых людей – родителей и детей. Это явление стало для Италии характерным. В 1999 году журнал «Тайм» посвятил этому вопросу расследование, взяв интервью у членов семей, в которых жили молодые люди старше тридцати лет, несмотря на то, что они уже имели работу и, следовательно, были экономически независимыми. На вопрос, почему они приняли такое решение, тридцатилетние отвечали так: «А зачем мне жить одному? Мама заботится обо мне, готовит так, что ни один ресторан с ней не сравнится, рубашки всегда наглажены, а комната прибрана. Отец решает за меня кучу вопросов: ходит за меня оплачивать счета и страховку, получать почту, отстаивает за меня очереди в банках, отвозит и забирает машину из техсервиса, это же просто фантастика!»

Родители в свою очередь давали такой ответ: «Любовь никогда не может принести вред. Кто лучше нас, родителей, сможет помочь нашему ребенку решить его проблемы? Он остается с нами, потому что знает, что всегда может рассчитывать на наше понимание и поддержку».

Опекающее поведение со стороны родителей и стремление к получению привилегий со стороны детей идеально дополняют друг друга. Но проблема в том, что этот тип семейного взаимодействия, при котором родители и дети совместно поддерживают первоначальную семью и удовлетворены результатом, на самом деле является нездоровой формой семейных отношений. Негативный эффект заключается в задержке или даже блокировке естественного развития молодого человека, которому для того, чтобы стать зрелой личностью, необходимо стать автономным и независимым, а также научиться брать на себя личную и социальную ответственность.

В связи с этим нам сто́ит сделать небольшой экскурс в теорию и исследования развития личности и её отношений с другими людьми и окружающим миром.

В истории психологии развития есть некие культурные вехи, повлиявшие на определение периода детства в последние столетия и повлекшие переход от «взросло-центричной» модели к «детскоцентричной», что характерно для нашего общества.

До семнадцататого века существовала теория гомункула. Согласно этой теории, сперматозоид содержит миниатюрного взрослого, который по мере роста увеличивается в размерах, но при этом остается неизменным как психически, так и физически. Поэтому на картинах дети изображались как недоросшие и несколько деформированные взрослые, а в литературных произведениях они могли иметь интересы, мотивы и поведение взрослых. Исходя из таких предпосылок, воспитание детей не отличалось терпимостью, их нередко подвергали жестокому наказанию, если взрослые находили их поведение недостаточно ответственным.

Одним из первых, кто оспорил этот взросло-центричный взгляд, был философ Жан-Жак Руссо, заявивший, что дети имеют свой собственный, отличающийся от взрослых, способ видеть, думать, чувствовать, и что детство – это некий период развития, имеющий определенные характерные черты; этапы эмоционального развития позже были изучены Зигмундом Фрейдом, а этапы когнитивного развития – Жаном Пиаже.

Позже теория объектных отношений (Р. Шпиц, М. Кляйн, Д. В. Винникотт, М. Малер, Дж. Боулби) выдвинула на первый план важность отношений с матерью и другими людьми, заботящимися о ребенке в младшем возрасте; в рамках этой теории были изучены различные типы отношений и их последствия для психического развития детей.

Таким образом, постепенно произошел сдвиг в сторону подхода, ориентированного на ребенка; это позволило взрослым начать лучше понимать детей, способствовало улучшению поведения взрослых при воспитании и заботе о детях и содействовало искоренению эксплуатации детского труда; также это привело к переходу на менее авторитарные и более ориентированные на диалог методы, что благоприятствовало улучшению коммуникации между учителем и учеником; наконец, благодаря этому подходу общество увидело, насколько разрушительны для детей жестокое обращение с ними, бедность, болезни и эмоциональная депривация[6].

Но любая идея, имеющая веские основания, может стать гротескной карикатурой на саму себя, если она слишком утрирована, упрощена или вырвана из контекста. Педагогическая литература последних десятилетий преподнесла родителям ряд представлений, мифов, псевдонаучных утверждений, непроверенных мировоззренческих взглядов, насаждаемых средствами массовой информации и узаконенных ошибочными применениями научных теорий и открытий. Родители были сбиты с толку. И вместо того, чтобы стать для детей наставниками по лавированию среди сложных жизненных обстоятельств, они направили свои усилия на создание вокруг них оболочки, защищающей детей от внешней среды, воспринимаемой родителями опасной и неконтролируемой.

Согласно одной из этих губительных теорий, для сохранения врожденных талантов и развития творческих способностей ребенка, а затем и подростка, необходимо как дома, так и в школе придерживаться метода воспитания, исключающего насаждение правил и применение поощрений и наказаний, поскольку они вызывают стресс и разочарование и травмируют ребенка, и, таким образом, наносят огромный вред его развитию. Это подавило бы его жизненную энергию или, что еще хуже, создало бы неосознаваемые проблемы психологического характера, так как, по утверждению Пиаже, и ребенок, и подросток узнают о мире и своих способностях через свои действия и их последствия. Иными словами, именно через опыт преодоления препятствий у молодого человека формируется вера в собственные силы, и он достигает психологического равновесия.