Наследники девяти миров

Глава 5

Утро пришло тихо, будто само не решалось будить. За окнами мягко таяли сумерки, и свет пробивался не солнечными лучами, а холодным сиянием кристаллов, что горели у башен академии.

Астрид открыла глаза медленно. Сначала ей показалось, что она дома — тёплое одеяло, деревянный шкаф у стены. Но запах смолы и трав в глиняной чаше на подоконнике напомнил: это не дом. Это её новая комната в чужом мире.

Она села, провела рукой по лицу. В ладони было только тепло — никакого света. И от этого внутри что-то болезненно дёрнулось. Вчера это случилось само. А сегодня — пустота.

Одежда, оставленная вечером на стуле, ждала её. Простая тёмная туника, лёгкие штаны. Она надела их, завязала пояс, заплела волосы, глядя в медное зеркало. Оттуда на неё смотрела та же Астрид, только в чужой одежде и с глазами, в которых застыл вопрос: что же теперь?

Коридоры уже жили своей жизнью. Ученики выходили из комнат, смеялись, переговаривались. Их голоса отдавались эхом, шаги уверенно звучали по каменным плитам.

Астрид шла рядом с Файри и Дареном. И хотя они разговаривали между собой, её не отпускало чувство: каждый встречный взгляд задерживался на ней чуть дольше. Кто-то откровенно разглядывал, кто-то шептал что-то на ухо соседу, кто-то просто отворачивался, как будто встречаться глазами было опасно.

Столовая гудела, как улей. Длинные столы, лавки, миски с хлебом и кашей, кувшины с молоком. Запах жареного мяса и корицы смешивался с шумом голосов. Сотни людей ели, смеялись, но стоило Астрид войти — в нескольких рядах вдруг стало тише.

Она сделала вид, что не заметила. Взяла тарелку, налила себе каши и села к Файри и Дарену.

— Ты… как? — Файри наклонилась ближе, её голос был чуть тише обычного. — После вчерашнего.

— Нормально, — выдавила Астрид, хотя сама слышала, что голос звучит сухо.

Дарен пододвинул к ней миску с ягодами.

— Нормально — это когда свет не вырывается из тебя в первый день. Ты же — особенная.

Она вздрогнула.

— Особенная?

Файри кивнула. Глаза были серьёзными, хотя она пыталась улыбнуться:

— У нас с Дареном — почти год. Год тишины. У кого-то — меньше, у кого-то больше. Но в первый день? Такого я ещё не слышала.

Астрид положила ложку, так и не притронувшись к еде.

— Может, это не то, что все думают. Может, это какая-то случайность.

— Не бывает случайностей, — мягко, но уверенно сказал Дарен.

Файри закатила глаза.

— Только не начинай, философ.

Он пожал плечами и снова посмотрел на Астрид.

— Я просто думаю, что теперь всё будет иначе. Люди не любят, когда что-то выбивается из привычного.

Слова были простыми, но в них было больше правды, чем в шёпотах за соседними столами.

Она молча кивнула и отодвинула тарелку. Еда казалась безвкусной, а шум зала — слишком громким. Но рядом сидели они, и в этом было хоть какое-то равновесие.

Так и не притронувшись к еде, Астрид вышла из столовой и отправилась на занятия.

Урок по боевому мастерству был шумным: удары тренировочных мечей гулко отдавались о деревянные щиты, воздух наполняли крики и команды Торвальда. Обычно гул заглушал всё остальное, но в этот раз Астрид ловила обрывки слов слишком ясно.

Она стояла в паре с девочкой помладше, старалась повторять движения, которые показал Торвальд, но всё равно слышала за спиной:

— Видела? Первый день, и уже свет…

— Не может такого быть.

Она стиснула зубы и заставила себя сосредоточиться на ударе. Но ладонь всё равно дрожала, и меч звякнул о щит не так, как надо. Девочка посмотрела на неё с лёгким недоумением, и от этого стало только хуже.

А потом всё снова заглушил один знакомый голос.

— Конечно, — протянула Фрейдис, выходя вперёд. Она держала копьё так легко, будто это было продолжением её руки. Волосы сияли золотом, лицо светилось холодной красотой, и казалось, что даже тишина ей подчинялась. — Только у тех, у кого в жилах течёт тьма, силы просыпаются так быстро.

Слова прозвучали чётко. Она не шептала и не пряталась — говорила так, чтобы услышали все.

Зал стих.

Фрейдис склонила голову, её улыбка была ослепительной, но в ней чувствовался яд:

— Может, руны ошиблись? Может, у нас в академии не потомок богов, а дитя нечисти?

Тишина была такой плотной, что даже Торвальд не сразу ответил. Он бросил взгляд на Фрейдис, суровый и предупреждающий, но промолчал. И это молчание дало её словам силу.

Астрид почувствовала, как её бросило в жар. Кожу словно обожгли эти слова, и зал перестал казаться безопасным. Несколько учеников, которые до этого стояли рядом, незаметно отодвинулись. Другие смотрели исподлобья, с подозрением. И не важно было, верят ли они в это или нет — сам факт, что сомнение прозвучало вслух, менял всё.

Она попыталась поднять меч, но движения стали рваными. Лезвие скользнуло в воздухе, и Торвальд резко рявкнул:

— Концентрируйся!

Гул тренировок снова поднялся, но ощущение не исчезло. Каждый взгляд теперь давил. Даже если никто ничего не говорил, она чувствовала, что рядом с ней стало пусто. Будто вокруг образовалась невидимая стена, и никто не хотел её переступать.

Файри шепнула яростно:

— Ну и дрянь же она! Не слушай её!

Но эти слова тонули в гуле мыслей. Дитя нечисти.

Когда урок закончился, Астрид не осталась ни на разговоры, ни на упражнения. Она выскользнула в коридор, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Воздух в зале душил её, а слова Фрейдис всё ещё звенели в ушах.

Она прошла мимо дверей, ведущих к библиотеке, свернула не туда, куда шли остальные, и сама не заметила, как оказалась на лестнице, ведущей наружу. Ей нужно было уйти. Подальше от этого шёпота. Подальше от глаз, которые смотрели на неё не как на девушку, а как на угрозу.

Астрид почти бежала по каменной тропе. Воздух становился свежее с каждым шагом. Вскоре послышался шум — низкий, ровный, похожий на дыхание великана. И вдруг тропа закончилась, уступив место бескрайнему простору.

Перед ней раскрылось море.

Огромное, светлое, уходящее в туман за горизонтом. Волны катились медленно и властно, разбивались о каменные скалы, и брызги летели в воздух, оседая на коже солёной прохладой. Птицы кружили над водой, их крики сливались с ритмом прибоя. Всё вокруг дышало стихией — сильной, вечной, равнодушной к тому, что творилось в стенах академии.

Астрид остановилась у обрыва. Ветер трепал её волосы, тянул за рукава туники, холодил лицо. Она закрыла глаза и вдохнула глубже. Морская свежесть ударила в грудь, наполнила лёгкие, и только здесь она позволила себе сбросить маску. Здесь никто не смотрел. Здесь можно было хотя бы на миг перестать быть «той самой, с которой что-то не так».

— Знал, что найду тебя здесь.

Голос прозвучал за спиной — тихий, но в нём было что-то уверенное, как в самом шуме моря.

Астрид обернулась.

Каэль стоял чуть поодаль. Белые волосы разметались по плечам, блестели, будто вобрали в себя отражение волн. Его глаза… она невольно задержала взгляд. Голубые, прозрачные, в них и правда плескалось море.

— Я не прячусь, — поспешно сказала она.

— Я и не думал, — спокойно ответил он, подходя ближе. — Просто иногда нужно уйти туда, где можно дышать.

Он встал рядом, и какое-то время они молчали. Только ветер, только волны.

Астрид посмотрела вниз, на кромку пены у подножия скалы.

— Они думают… — голос дрогнул, но она заставила себя договорить, — думают, что со мной что то не так.

Каэль чуть повернулся к ней. Ветер снова заиграл с её волосами, и несколько прядей упали на лицо. Он протянул руку и легко убрал их за ухо. Касание было коротким, почти случайным, но от него по коже побежали мурашки.

— Пусть думают, — сказал он просто. — Они всегда боятся того, чего не понимают.

Астрид подняла глаза. Его взгляд был прямым, честным, и в нём не было ни страха, ни осуждения.

— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Я ведь даже не знаю, кто я здесь.

Каэль чуть усмехнулся уголком губ.

— Думаешь, я понимаю, кто я? Сын Ньерда. Красиво звучит, правда? Но знаешь, что это значит? Любая моя ошибка — не моя. Она «позорит имя бога». Каждое падение — повод шептаться.

Он говорил спокойно, но в голосе слышалось то, чего он, кажется, редко показывал другим — усталость.

— Ты не одна, Астрид. Здесь каждый носит свой груз. Только у кого-то он виден сразу, а у кого-то сидит глубже.

Он посмотрел на неё дольше, чем стоило бы, и она вдруг почувствовала, что сердце сбилось с ритма. Ей хотелось отвести взгляд, но что-то удерживало.

— Каэль! — раздался звонкий голос.

Из-за каменной арки выбежала девушка. Белые волосы с голубым отливом, лёгкая походка, будто она сама была частью ветра.

— Это Лив, — сказал он, и голос его стал мягче. — Моя сестра.

— Ты Астрид? Я слышала про круг. Это невероятно!

Каэль чуть усмехнулся уголком губ.

Астрид смутилась, но Лив говорила так искренне, что в её словах не чувствовалось ни зависти, ни недоверия.

— Не пугай её, — усмехнулся Каэль.

— Я? — Лив рассмеялась звонко, как брызги. — Я наоборот! Здесь редко появляются такие, как ты.

Астрид улыбнулась впервые за день — не натянуто, а по-настоящему.

Каэль и Лив оставили Астрид еще немного насладиться морем и побыть на едине с собой. Море шумело, ветер путал волосы, и на какое-то мгновение ей показалось, что всё не так уж плохо.

Вечером академия затихла. Солнце медленно уходило за кроны, и тени становились длиннее, гуще. Факелы в коридорах вспыхивали мягким светом, а за окнами небо переливалось фиолетом и золотом.

Астрид сидела у себя в комнате и сжимала ладони до боли. Ничего. Ни малейшей искры. Она снова и снова пыталась сосредоточиться на том тепле, что вспыхнуло в круге, но оно ускользало, будто и не существовало вовсе.

Почему? Вчера получилось… Почему теперь — нет?

Злость душила.

Она вспомнила слова Скьяльда о местах силы, разбросанных по Ванахейму. Камни, на которых оставили след древние боги. Астрид решила, что там легче будет почувствовать себя частью этого мира.

Не раздумывая, она набросила плащ и вышла.

Лес встретил её прохладой и тишиной. Деревья здесь были выше, чем в Швеции, и в их стволах будто скрывались руны. Листья шуршали так тихо, словно подслушивали.

Вскоре она вышла к поляне. В центре стояли камни — высокий круг, покрытый древними знаками. Они светились еле-еле, будто откликались на шаги.

Астрид встала в середину, закрыла глаза. Сжала руки.

— Ну же… хоть чуть-чуть…

Она старалась вспомнить то чувство — тепло, разливающееся по груди, свет, вспыхнувший в ладонях. Но здесь была только тишина. Никакого отклика.

Она открыла глаза — и ощутила, как внутри поднимается злость.

— Да что ж такое…

Она ударила кулаком по камню. Но тут же ощутила ноющую боль, она резко прижала руку к груди. В глазах защипало. Ей вдруг стало так горько, что она едва не заплакала.

— Силой это не вытянешь.

Астрид вздрогнула.

Из тени деревьев вышел Рагнар. Его шаги были тихими, но уверенными. Он остановился на краю круга, и даже руны будто на миг дрогнули, когда он вошёл в их сияние.

— Что ты тут делаешь? — резко спросила она, стараясь скрыть, что глаза блестят.

— То же, что и ты, — хрипло ответил он. — Иногда проще дышать среди камней, чем среди людей.

Он подошёл ближе. Его фигура в полумраке казалась ещё выше, а жёлтые глаза на миг блеснули, прежде чем он отвернулся.

— Я пыталась вызвать свет, — сказала она с отчаянием. — Вчера… у меня получилось. А теперь ничего.

— И не получится, — коротко бросил он. — Не так.

— Но почему?

— Потому что ты хочешь заставить. А силу не заставляют. Она приходит, когда решает сама. Тогда, когда ты готов к ней.

Астрид сжала кулаки.

— Но я не могу просто сидеть и ждать!

— Можешь, — сказал он жёстко. — Придётся. Иначе она сломает тебя.

Она вскинула взгляд на него.

— Ты говоришь так, будто знаешь.

Он замолчал. Долго смотрел в сторону леса, потом хрипло произнёс:

— Знаю.

На миг в его голосе мелькнуло что-то другое — не суровость, а тяжесть.

— У каждого здесь есть то, чего он боится, — продолжил он. — Ты думаешь, сила — это подарок. Но иногда — это то, что может разорвать изнутри.

Он не смотрел на неё, говорил будто самому себе. Тишина повисла между ними. Она не знала, что ответить. Ветер шевелил листья, руны на камнях мерцали.

Рагнар шагнул к краю круга.

— Не мучай камни. Иди спать. Завтра будет новый день.

Он вышел из сияния, и тьма леса будто сразу приняла его.

Астрид осталась стоять в круге, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. В голове всё ещё звучал голос Рагнара, его слова цепляли сильнее, чем ей хотелось признавать.

Вдруг за спиной хрустнула ветка.

Она резко обернулась. Сердце ёкнуло: на миг ей показалось, что он вернулся. Она почти ждала увидеть его.

Но это был не он.

На краю поляны стояла фигура. Высокая, худая, волосы длинные, словно сливались с ночным лесом. Она не двигалась, но от её присутствия воздух будто стал гуще, тяжелее.

Астрид моргнула — и вдруг заметила, что тени деревьев вокруг вытянулись, стали глубже. Или это ей только показалось?

Фигура не сказала ни слова, не пошевелилась. Просто смотрела.

Астрид открыла рот, но звук застрял в горле. Она не знала, сколько прошло — мгновение или вечность.

А потом фигура растворилась. Не ушла, не скрылась, а будто растаяла в воздухе, оставив за собой пустоту и холод.

Астрид медленно поднялась, оглянулась по сторонам, пытаясь убедить себя, что это был обман зрения, что тени лишь играли. Но сердце всё равно билось слишком быстро.

Она направилась к академии. Лес был тихим, но каждый её шаг отдавался слишком громко, словно других звуков и не существовало. Когда стены башен показались впереди, она выдохнула с облегчением.

Коридоры внутри были почти пусты. Факелы горели неровно, отбрасывая длинные тени. Она поднялась по лестнице и уже протянула руку к двери своей комнаты, как вдруг услышала за спиной:

— Поздновато для прогулок.

Она обернулась — и увидела Эрика. Он стоял, прислонившись к стене, руки скрещены на груди, волосы чуть растрепаны, будто он сам только что вернулся с тренировки. В глазах светилось то самое спокойствие, которое нечасто встретишь здесь, где каждый стремился показать силу.

— Я… — начала Астрид, но остановилась. Что она могла сказать? Что бродила по лесу в темноте, пытаясь заставить себя повторить тот свет?

Эрик усмехнулся мягко:

— Ладно, можешь не объяснять. Но если завтра хочешь — перед уроками я могу тебя потренировать.

Она моргнула, удивлённо посмотрела на него.

— Потренировать?

— Ну да. — просто сказал он. — Я вижу, что ты упрямая и всё равно будешь пытаться сама. Но вместе будет проще.

Он улыбнулся чуть шире.

Астрид кивнула, чувствуя, что слова застряли в горле.

— Завтра.

— Завтра, — подтвердил он, оттолкнулся от стены и пошёл по коридору.

Она осталась стоять у своей двери, прислонившись к ней спиной. В груди смешались усталость, тревога и странное тепло от его слов.

Глава 6

Утро было необычайно ясным. Небо над Ванахеймом светилось чистым голубым, а ветер, едва ощутимый, приносил резкий запах хвои и влажной, пробуждающейся земли. На площадке для тренировок ещё было прохладно. Каменные плиты покрывала тонкая, серебристая роса, и от каждого шага Астрид оставался тёмный, быстро исчезающий след.

Она пришла раньше, чем собиралась. Нетерпение и тревога не дали ей усидеть в комнате, и она вышла почти сразу после рассвета. Деревья вокруг площадки шумели, где-то щебетали птицы, но внутри у неё было неспокойно. Это было то самое мягкое предчувствие, которое не давало расслабиться.

— Рано встала, — раздался позади знакомый голос.

Эрик появился, как всегда уверенный в каждом шаге, словно он всегда знал, куда идет и зачем. На нём была простая тренировочная рубаха, но сидела она так, что скрыть силу его плеч не могла.

— Ты тоже, — ответила Астрид и искренне усмехнулась.

Он улыбнулся в ответ, и это мгновение показалось неожиданно лёгким, будто они были в другом мире, где не было ни Фрейдис, ни духов, ни божественных родословных. Эрик поднял со скамьи два деревянных меча, их древесина была гладкой и тёплой от его рук, и протянул один ей.

— Готова?

— Посмотрим, — сказала она, принимая меч.

Сначала он показывал простые движения. Медленно, чтобы она успевала уловить ритм, который должен был стать её вторым дыханием. Его руки были уверенными, каждый удар точным, и когда он шагнул ближе, чтобы поправить её стойку, Астрид почувствовала тепло его ладони на своём плече.

— Не зажимай локоть, — сказал он негромко. — Дай руке свободу. В движении должна быть волна, а не напряжение.

Она кивнула и повторила движение. Меч стукнул о его клинок, и он удовлетворённо кивнул.

— Лучше.

Они обменялись ещё несколькими ударами. С каждым разом он добавлял чуть больше скорости, чуть больше силы. Когда она почти поймала ритм, он внезапно шагнул вперёд, молниеносно отбил её удар и легко прижал деревянное лезвие к её груди.

— Мертва, — сказал он, и уголки его губ чуть дрогнули в сдержанной победе.

Астрид оттолкнула его меч, возмущённо выдохнула:

— Ты даже не дал мне шанса!

— Ты оставила дыру в защите, — спокойно ответил он. — В бою этого достаточно.

— Тогда давай ещё раз, — упрямо сказала она, сжимая меч крепче.

Эрик улыбнулся шире, но в его взгляде читалось уважение.

— Вот это правильно.

Они повторяли снова и снова. Деревянные клинки гулко встречались, отдаваясь эхом по пустой площадке. Когда дыхание стало сбивчивым, Эрик отступил и протянул ей кувшин с водой.

Молчание между ними было не тягостным, каждый думал о своём. Наконец Астрид решилась, выпустив острый, давно мучивший её вопрос:

— Почему она так? — спросила она, глядя прямо на него. — Фрейдис. Что я ей сделала?

Эрик чуть приподнял бровь, будто удивился не вопросу, а её неведению, а потом тяжело вздохнул.

— Ты ничего. Просто… ты появилась.

Астрид нахмурилась.

— И этого достаточно, чтобы она смотрела на меня так, будто я враг?

Он отвёл взгляд к лесу за площадкой. Его взгляд стал суровым.

— Мы с Фрейдис давно знакомы. С ней и Сигрид мы росли вместе в Асгарде. Там строгие правила и все решается за других. Нам с самого начала говорили, что я и Фрейдис должны быть вместе. Что это «правильный союз» для сохранения линии.

Эрик вернул взгляд на Астрид. Его глаза были спокойны, но в них мелькнуло что-то личное.