- -
- 100%
- +
Внешний осмотр провела. Теперь предстояло само вскрытие непосредственно.
Правильно взяла скальпель. Подошла ещё ближе к столу.
- Провожу надрез верхнего слоя кожи… Чёрт! – Руки как будто током прошило, когда я провела скальпелем по коже его грудной клетки. Такое со мной было впервые, как и то, что перчатки я так и не надела.
- Бегииииии… - Проигнорировать этот шелест было уже невозможно. Он был полон какой-то обречённой безнадёги. И исходил из-под той самой простыни. – Бегиииии…
Просто толкнуть дверь…
Ухватилась за самый край простыни и потащила её на себя. Той потребовался лишь совсем маленький импульс. Дальше она поползла самостоятельно…
Сначала я увидела волосы, ухо, скулу, висок, чёрную пустую глазницу, оскал. Последний казался таковым из-за отсутствия верхней губы. За какие-то полчаса его лицо изменилось до неузнаваемости. Труп проходил все стадии разложения практически на глазах.
- Отче наш… - заскулила я, пятясь назад. Задела тележку с инструментами, и та со скрипом ударилась о стену. Все инструменты зазвенели, повторяя музыку моих поджилок. – Спаси и сохрани…
- Беги! – Это не был шёпот, это был настоящий рёв. И он шёл из сомкнутых в оскал зубов.
Больше меня просить покинуть данное место не требовалось. В пример любому марафонцу я побежала к распашным дверям. И даже за такой ненадёжной преградой я чувствовала своё спасение. Толкнула их сразу всем своим телом, в какой-то момент просто зависая на месте. Хотя и чувствовала, что до сих пор продолжаю бежать. Но лишь на месте. Зависла в воздухе, безрезультатно молотя его ногами.
Шею и кожу рук обожгло. Посмотрела вниз. Меня окольцевали чёрные нити, словно кто-то накинул на меня лассо.
Боже…
- Помогите! – заорала что есть силы. И это был единственный зов на помощь, так как в следующую секунду двери сработали в противоположную сторону – меня затащило обратно.
Вместо собственного крика услышала бульканье. Что-то проникало в меня, даже не давая сделать вдох. А потом меня накрыло такой болью, что удерживаться за остатки сознания было уже невозможно.
Вот и всё… - подумала я, в последнем отчаянном жесте закрывая живот. – Прости, маленький…
***
Горло жгло – ужасно хотелось пить. Рефлекторно глотнула, но кроме обжигающего сухого воздуха и раздувшегося от жажды языка ничего не почувствовала.
- Иооор… - застонала в попытке позвать мужа. Стало только хуже. По горлу как будто наждачной бумагой прошлись.
Я всё ещё сплю и мне это снится? Должно быть так…
Боже, всё что угодно за один глоток воды...
Попыталась перевернуться на другой бок. Не вышло. Зато пришло какое-то туманное осознание, что я и не лежу вовсе. Спина прижимается к чему-то холодному. Руки разведены в разные стороны и подняты выше головы.
Звук, который реагировал на каждое моё движение, наконец, развеял туман в голове. Цепи… Я была прикована к какой-то холодной стене цепями.
Огляделась. Вокруг кромешная тьма. Не было видно даже примерного очертания того места, где я находилась. Никакого ориентира – одна сплошная мгла…
Единственным понятным местом была стена за моей спиной. Заскребла ногами, чтобы придвинуться к ней ещё ближе. Тело прострелило ужасной болью. Бёдра как будто выворачивало, а низ живота и вовсе выкорчёвывало.
- Боже… Нет… Больно… - Теперь жгло всё тело. И я чувствовала каждый миллиметр этой агонии.
Услышала какой-то шорох, шаги. Это переключило моё внимание. Боль как будто отошла на второй план. Рядом кто-то был. Но я никак не могла разглядеть никого в темноте.
Застыла на месте, поворачивала лишь головой, чтобы понять откуда доносится звук. В этой непроглядной темноте, казалось, он шёл отовсюду.
- Кто ты? – Вскрикнула, так как голос раздался у самого уха.
Сейчас меня интересовал ответ на тот же самый вопрос.
- Я… Женя… - Меня похитил какой-то маньяк? Боже, что я знаю о маньяках? Нам же в своё время что-то рассказывали о них на лекциях по криминологии…
Нужно расположить к себе, наладить личный контакт, сделать так, чтобы он в тебе увидел личность, человека, а не свою жертву…
- Мне двадцать семь. Замужем. – Может, этого не надо было говорить? – У меня большая дружная семья. – быстро поправилась я. – И скоро будет ещё больше. Я стану мамой.
Опять какой-то шорох. А потом в ушах зазвенело. И я даже не сразу поняла, что это эхом разбежался по пространству вокруг звук пощёчины.
- Боже, прошу! Не надо!
- Кто ты?!
- Я… Женя… Мне двадцать семь… - Теперь обожгло другую щёку. Сильнее. Я даже головой ударилась о твёрдую стену.
- Не бейте! Умоляю! Я… У меня будет ребёнок! Умоляю, не причиняйте ему вреда. Я сделаю всё, что скажете! – Мои крики постоянно прерывались рыданиями. Но я никак не могла их сдержать. От страха, дезориентации и полного непонимания я совсем утратила над собой контроль.
Почувствовала прикосновение. Рефлекторно дёрнулась от чьей-то руки. Боль в очередной раз прошила затылок. Опять я впечаталась в стену...
Но на этот раз удара не последовало. С моего лица стянули повязку, при этом зацепив ещё прядь волос.
Так вот почему я до этого ничего не могла разглядеть. Всё это время этой возможности меня лишала непроницаемая повязка.
Открыла глаза.
- Аааааа… - Я не закричала, а заорала от боли. Всю слизистую глаз обожгло так, как будто мне в глазницы залили кипящего масла.
Не знаю сколько прошло времени. Мне казалось, что целая вечность, когда я почувствовала, что боль немного утихает. С трудом, но всё-таки разлепила глаза…
Глава 4
Первое, что я увидела, это был камень. Повсюду. Сверху, снизу, сбоку. Пещера… Она больше походила на каменный мешок, на смертельную ловушку, откуда не было выхода.
Единственным источником света была небольшая лампа. По всем законам физики она не должна была бить настолько ярко, чтобы меня ослепить, но я смогла задержать на ней взгляд лишь ничтожную часть секунды, прежде чем глаза опять зажгло…
Превозмогая боль, я всё же не зажмурилась. Уловила движение как раз с той части каменного мешка, откуда рассеивался свет.
Опустила голову, ориентируясь лишь по мелькавшим на полу теням и по шороху шагов. Так был хотя бы мизерный шанс, что он меня отпустит, ведь я при всём желании не смогу его описать.
Тут же вскрикнула от удивления. Моё тело прикрывала повидавшая и лучшие времена простынь из морга. Её принадлежность легко можно было определить по нанесённой метке. Но больше всего меня удивили собственные бёдра. Я не видела эту часть так долго, а теперь всё было как на ладони.
- Что?.. Как?.. Почему?.. Где?.. – На последнем невнятном вопросе мой голос сломался. В горле встал такой ком, что я не смогла ни то что произнести ещё хоть слово, но даже протолкнуть в себя кислород была не в состоянии. Грудь сжало тисками.
Я всё ещё не дышала, безрезультатно открывая и закрывая рот, когда увидела кровавый след. Нет, он шёл не от меня. Наоборот, как будто меня оттащили от него и приковали к этой стене. Около меня он был не такой чёткий, как около той стены…
- Где?.. – Ком всё ещё стоял в горле, из-за нехватки кислорода закружилась голова. – Где… мой… ребёнок? – Боже, я уже знала ответ, но не могла в это поверить. Умоляю, пусть это будет не так! Прошу, Господи, только не он! Меня возьми! Меня, не его!
У противоположной стены под обрывком такой же пришедшей в никчёмность ветошь, что прикрывала и меня, лежал совсем маленький комочек. В моей работе бывали и такие ужасные дни, когда приходилось делать вскрытие младенцев при замершей беременности. Эти воспоминания до сих пор жили во мне. Головка, тельце, ручки, ножки – всё это я могла разглядеть под тонкой простынкой. Но никак не могла это принять…
- Где мой ребёнок?! – Лёгкие опалило кислородом. Этот вздох не был мне желанным. Я бы и вовсе перестала дышать, но мозг жил своей жизнью, заставляя органы продолжать сохранять ему существование.
Мелькнула тень. Только она могла переключить моё внимание с белого свёртка на себя.
- Тыыыы! Это всё ты! – Я начала подниматься, упираясь спиной о стену. Чувствовала, что царапаю её в кровь, но это не имело никакого значения. Простынь теперь уже никак не могла зацепиться за меня и заскользила на каменный пол.
Без страха и ненужной надежды покинуть эту каменную ловушку, посмотрела на стоявшего в стороне убийцу моего сына.
И если раньше я даже вздохнуть не могла из-за стоявшего в горле кома, то теперь казалось, что вместе со мной дышит вся пещера.
Заскрипели скобы, завыла цепь, со стен посыпалась каменистая крошка. Я не отдавала этому отчёта. Горе заглушило меня. И я до сих пор ещё дышала лишь из-за желания отомстить.
- Ты… умрёшь… - Не узнала собственный голос. И вообще это была уже не я.
***
Мои мысли наслоились на чужие. А потом всё смешалось, спуталось. Калейдоскоп образов и чувств дезориентировал. Я не понимала за какую нить схватиться, как не понимала и то, зачем мне это нужно…
Казалось, в моей голове кто-то вырыл яму. И в неё я стремилась упасть со скоростью света. Потому что там была темнота, пустота, тишина... Там не было ни одной мысли. Только приятный спасительный тлен.
И я обязательно сорвусь в неё, но прежде…
Словно в другом параллельном пространстве перед глазами пролетела цепь. С её последних звеньев свисали ржавые скобы и болты. Должно быть, они крепили эту цепь к стене ни один десяток лет.
Она пролетела лишь в нескольких сантиметрах от стоявшего в паре метров от меня незнакомца. Он и с места не сдвинулся. Это лишь подстегнуло.
Цепь по инерции вернулась обратно. Для большего разрушительного эффекта я прокрутила ею над головой, не чувствуя при этом ни малейшего напряжения ни в одной мышце. Вложила в цепь даже не силу, а неконтролируемую ярость.
Этот удар был точнее. Цепь рассекла ему щеку. От будоражащего чувства триумфа я гортанно рассмеялась. Но на этот раз закон притяжения не сработал. Инерция загасилась сжатой в кулак рукой незнакомца. А потом он начал наматывать цепь, прокручивая ту через локоть…
Кандалы на моей руке прокрутились. Впились в кожу. Боль ослепила яркой вспышкой, но я лишь на секунду посмотрела на (свои?) руки и шагнула незнакомцу навстречу. Не по собственному желанию, нет, хотя и ощущала притяжение. Не физическое, не из-за всё больше натягивающейся цепи. Другое. Меня влекло к нему непонятной силой.
От ещё одного резкого рывка кожа под кандалами лопнула. Я услышала даже звук. Посмотрела на руки. Из-под кованых обручей свисали кровавые лоскуты. Кровь уже свернулась, образуя на руке браслеты чёрно-бордового цвета. Но где же боль? И почему из явно разодранных вен сейчас не било ручьём? Эти отстранённые будто не мои мысли всё дальше отводили меня от той спасительной ямы тлена.
Где? Что? Как? Боже…
Я как будто вспомнила что-то важное. Обернулась. Обшарила глазами пространство пещеры. Увидела прикрытое ветошью маленькое тельце.
Яма стала ближе… Я заорала не своим голосом.
А потом он дёрнул цепь на себя с такой силой, что я даже не зашагала к нему навстречу, а полетела. Остановил меня его кулак. И потом всё померкло…
***
Теперь в голове была не одна яма, а целые кратеры. Миллионы, и я просто не могла сосредоточиться ни на одном из них. Мысли копошились червями. Спутанные, мерзкие, скользкие. Мне не то что не хотелось выбросить их из своей головы, а отмыться с хлоркой…
Горло опалило огнём. Глаза тоже выжигало. В ушах стоял непрекращающийся звон. Лишь потом я поняла, что звон на самом деле присутствовал. Обработанный, механический, как будто воспроизводимый каким-то устройством.
И потом я услышала голоса. Кавалькада криков, в которых сочилась паника, и совсем других – сдержанных, чётких. Именно таким тоном военные отдают приказы.
Потом всё повторилось вновь…
Запись, это была запись. И звук перемотки, и нажатие чуть заедающей кнопки были очень знакомыми.
«Вскрытие проводит»…
Мне никогда не нравился свой голос на диктофоне. Он как будто был чужим. Ну что за малолетняя свиристель? Ну разве меня кто-то всерьёз мог воспринять вот с такой наивной подачей? Патологоанатом, ё моё…
Должно быть, я сильно ударилась головой, когда вылезала тогда из-под стола…
- Который сейчас час?.. – Должно быть, уже пришла другая смена. Боже, мне же ещё вскрытие нужно доделать…
Диктофон замолчал. Услышала шорох шагов. Но не из-за их неуверенности, скорее, этот эффект создавало покрытие пола. Плитка бы не отбрасывала такие звуки…
- Сейчас половина одиннадцатого.
Должно быть новенький, а я тут разлеглась…
Разлеглась… Тут…
На земляной прослойке, которая не сильно смягчала и согревала камень.
- Боже, нет…
Я не завыла только по одной лишь причине – у меня на это не было сил. Последняя вспышка была отдана на то, чтобы открыть глаза и посмотреть в тот страшный ужасный угол. Но кроме густой пустоты там ничего не было.
- Где мой ребёнок? – Вопрос даже для моих ушей был отстранённым. Равнодушным, но от принятия того страшного бремени, которое просто растоптало меня.
- Я его… похоронил.
Лишь кивнула. Испытала что-то граничащее с больной благодарностью. Пусть будет так. Значит, и мне здесь больше делать нечего. Я просто уйду вслед за сыном. И буду ему там мамой лучше, чем была здесь…
- Рядом с сыном… - Не договорила. Язык не двигался от бессилия. Я чувствовала, как постепенно отказывает всё тело. Руки, ноги. Позвоночник задеревенел, грудная клетка перестала двигаться. Это хорошо, значит уже почти всё…
- Тебе надо поесть. – Меня словно выдернули из забытья.
Вопрос был уже не по существу. Зачем мне еда? Мне нужен был только покой.
Язык распух, и я не смогла сказать ни слова против, когда незнакомец меня приподнял. Смогла лишь на мгновение разлепить веки, чтобы увидеть его подбородок, кадык, руку, которую он прижал к своим губам, зубы, которые вонзились в вены.
От запаха у меня закружилась голова. Против воли глотнула, но совершенно сухое горло лишь рефлекторно сжалось.
- На, ешь…
***
Не кусай руку, которая тебя кормит… Как бы ни так. Эта народная мудрость ничего общего не имела с отупляющим сознание чувством голода. Всё отошло на сто второй план. Даже понимание, что я никогда в жизни не стала бы пить чью-то густую венозную кровь, меня не остановило…
Как будто издалека слышала собственные жадные глотки с причмокиванием, и это распаляло ещё больше. Аппетит пришёл во время еды, это факт.
Кровь волшебной патокой текла по горлу. С каждым глотком сил становилось больше. Тогда как поток мыслей концентрировался лишь в одной точке – хочу ещё…
- Держи себя в руках. Контролируй гоооолоооод. – На рекомендацию, долетевшую сверху, я и внимания бы не обратила, если бы она не была дана с томлением в голосе. И совсем основательно меня отвлёк то ли вздох, то ли стон. Еда не должна была разговаривать, тем более вожделеть своего дегустатора. Это же ненормально. Ведь так?
Оторвалась от его руки, посмотрела наверх.
Глаза закрыты, брови устремились к переносице, рот приоткрыт. Гримаса, честно сказать, была двойственной: то ли ему было очень хорошо, то ли очень плохо. По обрывистому дыханию склонялась к первому варианту...
Во мне тоже всё резонировало. Словно столкнулись два мира – полное непонимание происходящего и ещё больше возрастающее чувство голода.
Господи, я под чем-то… Он меня накачал! Какое вещество будоражит все инстинкты и вызывает зверское чувство голода? Список может быть длинным...
А теперь я стала жертвой его сценария! Ведь мы и такое поведение маньяков проходили. И я даже знала, как выглядит мозг во время такой вот химической стимуляции.
Да у меня там половина нейронов сдохло, вот и кажется всякое…
Отодвинулась от него, нашла упор и поддержку в стене. Всё равно держала его руку с проколами в коже в поле своего зрения. Не могла быть точно уверена, но кажется облизнулась. Это должно быть какое-то сильное вещество. Мне очень хотелось ещё…
Закрыла рот рукой, так, на всякий случай. Но это действие вышло не совсем аккуратным. От собственного хлёсткого сильного удара застонала. На зубах почувствовала не только вкус его крови...
Он открыл глаза. И почему-то в этот момент в моей голове вспышкой вспыхнуло воспоминание. Это же он! Он, который лежал в трупном мешке у меня на столе, и который вот так же на меня смотрел оттуда…
Значит, всё остальное тоже правда! Всё! Боже!
Все мои попытки оправдать реальность посыпались с эффектом домино.
Это был мой собственный день сурка. Моя пытка. Агония. Смерть. Все мысли, чувства, страхи, и горечь невосполнимой потери накрыли с головой. В моём самом страшном повторяющемся аду...
Но если совсем недавно я хотела умереть, то теперь во мне как будто ожил инстинкт самосохранения. Гибель моего малыша практически убила меня, но разве моя смерть будет иметь какое-то значение?
А если из-за него пострадает ещё чей-то ребёнок?
Потянула на себя напрочь испорченную простыню. Во время трапезы вообще не задумывалась о подобных мелочах.
Если он и увидел, как меня начало знобить, то виду не подал...
- Нужно прибирать за собой. Это первое правило. – Он поднёс руку к своему рту и провёл по проколам языком. Они мгновенно затянулись. Я же невольно сглотнула.
Это был какой-то неправильный маньяк. Больной? Сектант?.. Но вкусный, зараза...
- Ты как? – Этого его вопроса испугалась больше, чем предыдущих своих действий. Что нужно ответить? Играть в его игру? Или же играть на человеческих пороках?
- Если вам нужны деньги, моя семья может собрать необходимую сумму. Понадобится некоторое время. И я, конечно, никому не скажу, что здесь было...
- Хм... Вопрос доверия. – прозвучал его двойственный ответ.
- Да, я полностью... Полностью вам доверяю... – Он потянулся ко мне, я же дёрнулась словно ужаленная кипятком. На это маньяк хмыкнул, мол, оно и видно, твоё так называемое доверие.
Сделала над собой усилие, чтобы не отдёрнуть руку, когда он её взял и развернул ладонью вверх. Провёл пальцами по венам. На секунду замер, словно через касания прислушивался ко мне...
- Пульс до сих пор есть. Странно.
Боже...
- Но на этом же и строится принцип жизни... – заметила я аккуратно. Но всё равно услышала в своём уточнении толику издёвки.
Он взглянул на меня так пронзительно, что я не смогла вынести его взгляд. Уставилась на собственную руку, вены которой он до сих пор наглаживал...
Это как стимуляция в процедурном кабинете перед забором крови. Боже, теперь настала моя очередь его кормить?..
От этой мысли что-то предательски ухнуло вниз живота, а тот самый пульс разогнался до скорости света.
- Да, согласен. Только ты уже третьи сутки как мертва...
***
Его слова добирались до мозгового центра словно через густой туман. Но стоило им там обосноваться, как противоречие отключило те крохи здравого смысла, которые ещё пока цеплялись за реальность.
- Ну знаете ли... – Игра больного на голову маньяка зашла слишком далеко. В моём понимании смерть была финальной чертой. После неё просто ничего нет. Но ведь я есть... Нет, я точно еще не пересекла финальную черту невозврата. А по физическим ощущениям так и вовсе готова была свернуть любые горы.
Даже горе отступило. Доказать, что он больной на голову стало делом чести.
- Вот, и вот. – Даже не выставила, а выбросила вперед руки, выпрямив локти, с таким видом, как будто наличие конечностей было лучшим доказательством тому, что я всё еще продолжаю усердно коптить небо.
Конечно, упавшая при этом простынь не входила в мои планы, как и скользнувший по мне медленный взгляд...
Сконфуженно подтянула своё бесхитростное одеяние выше. С руками вышла промашка. Провоцировать маньяка я никак не собиралась. Но не отстоять свою правду означало признать его версию.
Я не умерла. Нет…
Накрыла двумя пальцами артерию на шее. Даже голос сорвался, когда я радостно завопила:
- И вот. Вот! Пульс! Ты же... Вы же сами сказали. Он есть. Вот, потрогайте! – Мне было принципиально важно услышать то, что он был неправ.
Он потянулся ко мне. С запоздалой опаской посмотрела на его руку, но всё же подставила шею. Его пальцы, должно быть от долгого контакта с камнем пещеры, были ледяными. Вздрогнула, когда чуть ощутимыми прикосновениями он проложил дорожку вдоль артерии. И я не могла сказать, что это мне не понравилось. Нет, чувствовала всё, что угодно в этот момент, кроме отвращения.
Маньяк молчал. В какой-то момент мне даже померещилась жалость и сочувствие в его глазах. Нет, нельзя так думать. Стокгольмский синдром точно не про меня. Я не должна была придумывать ему какие-то положительные характеристики. Я вообще не должна была о нём думать. Только лишь о том, как спастись…
Отодвинулась к стене. Сеанс пальпации можно было считать оконченным. Но что-то мне подсказывало, что я не смогла его убедить в том, что ещё жива.
Вот именно, что ещё… И как долго будет длится это ещё будет зависеть исключительно от меня.
Нужно было понять, что помощи мне ждать неоткуда. Пещера (теперь уже без каких-либо сомнений я понимала, где нахожусь) явно располагалась не в центре города посреди многолюдной улицы. Я отчётливо слышала шум реки. Иногда до меня доносился запах хвои. Скорее всего, пещера была где-то в нагорной лесополосе.
Ориентироваться я не умела, но разве загнанный в клетку зверёк переживает, что он будет делать, когда освободится из плена? Нет, о том, что буду делать дальше, не переживала. Единственной целью было выбраться отсюда. А там как карта ляжет…
Огляделась. Заметив на себе пристальный взгляд из другого конца пещеры, опустила голову. Грязные волосы частоколом упали на лоб. Хоть какая-никакая, а всё-таки ширма.
Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, внимательно прозондировала пространство справа от себя. Похоже, там был тупик. Он специально посадил меня в часть этого каменного мешка, чтобы отсечь пути побега. А как на счёт той части, где находился он. С комфортом, кстати, находился. Диван, кресла, журнальный столик. Телевизор?
Боже, он уже достаточно давно орудует, чтобы создать для себя все условия. Вон, даже электричество есть…
Мне нужно было основательно осмотреться. Бежать сломя голову непонятно куда стало бы фатальной ошибкой. Я чётко это понимала. Нет, с волками жить…
- Извините… - Я всё ещё не поднимала головы, но из-за своей волосяной ширмы отлично увидела, как поменялось выражение его лица. Из задумчивого в насмешливо-заинтригованное.
- А уже есть за что?
Боже, он как будто знал всё, о чём я размышляла последние несколько минут.
- Мне нужно… В уборную. И помыться... если вы не против.
- Я определённо не возражаю. Пошли, покажу где тут что.
И всё? Вот так просто?
Подняться и при этом прикрыть все стратегические места было непросто. Тем более, когда ощущаешь на себе неотрывный насмешливый взгляд. Но мне это удалось, хотя я основательно обтесала спину о шершавую стену пещеры.
- Нам сюда. – Он ожидаемо указал на пространство за его спиной.
- Туда? – Меньше кокетства! Зачем ты сама его провоцируешь?
Мой внутренний монолог помог притушить радость от первой крохотной победы. Опустить голову, взгляд, плечи. В общем, сжаться в один неуверенный ком. Пару раз качнулась, медленно шоркая ногами, пока шла к ожидавшему меня маньяку. Изо всех сил я старалась показать, что как раз-таки сил во мне не осталось. Хотя внутри меня просто взрывало от энергии. Адреналин во мне бушевал такой, что сорвись я с места, легко бы пробежала несколько километров…
- Только после дам. – Пропустил он меня вперёд, с явной усмешкой в голосе. Не подала виду, что от страха у меня заледенели ноги. Сильнее сжала узел на груди, надеясь, что и со спины всё было прилично. Что в данных обстоятельствах было очень сложно.