Второе я

Второе я

Глава 1. Мальчик, которого нет

В ту ночь я проснулся от боли в голове.

Она болела невыносимо — будто кто-то сжимал череп изнутри. Медленно. Размеренно. С каждым ударом сердца.

Я лежал и смотрел в потолок. Тёмные трещины расползались по нему, как реки на карте. Я знал их наизусть. Знал, где они начинаются, где расходятся, где обрываются. Иногда мне казалось, что если долго смотреть — можно найти выход. Туда, где голова не болит.

Я встал. Тихо, чтобы не скрипнуть половицей. Пошёл на кухню.

В квартире было темно. Только свет от уличного фонаря пробивался сквозь занавески — жёлтый, тусклый, дрожащий. Я открыл аптечку. Таблетки лежали в углу, в пузырьке без этикетки. Я взял одну, проглотил. Сухо. Горько.

Голова не переставала болеть.

Я пошёл в комнату родителей.

Дверь была приоткрыта. Внутри — темнота и запах. Запах спящих людей — тяжёлый, тёплый, чужой. Отец храпел. Мать лежала лицом к стене.

— Мам, — позвал я тихо. — Мам, у меня голова болит.

Она не пошевелилась.

— Мам.

Тишина.

Я постоял ещё. Пять минут. Десять. Может, больше. Считал про себя — раз, два, три — и с каждым числом что-то внутри меня становилось меньше.

Она не проснулась.

Никто не проснулся.

Я вернулся к себе. Лёг. Укрылся одеялом с головой — чтобы не слышать тишину. Чтобы не чувствовать, как она давит на уши.

Я пролежал до четырёх утра. Потом заснул.

А в семь прозвенел будильник.

---

Я встал. Как обычно. Пошёл умываться. Вода была холодная — горячую отключили ещё в прошлом месяце. Я плеснул в лицо, посмотрел в зеркало.

Оттуда смотрел мальчик. Десять лет. Худой. Бледный. С тёмными кругами под глазами. Волосы торчат в разные стороны, как будто он всю ночь метался по подушке.

Я отошёл. Оделся. Пошёл завтракать.

На столе было пусто.

Ни каши. Ни чая. Ни бутерброда. Только крошки от вчерашнего хлеба, которые я забыл убрать.

Мать не готовила мне уже давно. С того самого дня, как я перешёл в третий класс. Сначала я думал — забыла. Потом — некогда. Потом перестал думать.

В этом доме было такое чувство, что меня не существует.

Я — призрак. Тень, которая ходит по квартире, открывает дверцы шкафов, ест, спит. Но никто не замечает. Никто не слышит. Единственное, что доказывало, что я не призрак, — отражение в зеркале. И то иногда казалось, что оно живёт своей жизнью.

Я взял со стола двести рублей. Последние. Мать оставила их вчера — на хлеб. Я взял.

Потом подошёл к зеркалу.

И начал тренироваться.

Улыбка. Широкая, открытая. Как у мальчиков из рекламы. Как у тех, кого любят родители. Смех. Лёгкий, беззаботный. Как будто у меня всё хорошо. Как будто я счастлив.

Я делал это уже год.

Сначала было тяжело. Мышцы лица болели. Улыбка выходила кривой, страшной. Я пугал сам себя в зеркале. Но потом — привык. Натренировал. Улыбка стала ровной. Смех — звонким. Глаза — весёлыми.

Я играл роль идеального мальчика.

И всем это нравилось.

У меня появились друзья. Учителя полюбили. «Какой воспитанный ребёнок!» «Какой самостоятельный!» «Сразу видно — хорошая семья».

Я улыбался в ответ.

Никто не спрашивал, почему я не ем в столовой. Никто не замечал, что у меня одни и те же ботинки уже второй год. Никто не видел, как я стою у окна и смотрю на чужих матерей, которые ведут своих детей за руку.

Все видели улыбку.

Этого было достаточно.

---

Я взял рюкзак. Вышел из квартиры. Закрыл дверь — тихо, чтобы не разбудить родителей. Хотя они всё равно не проснулись.

По дороге в школу я всегда заходил в магазин.

Маленький, на углу. Там продавали орешки на развес — арахис, фундук, кешью. Я брал горсть арахиса. Потом лимонад — в стеклянной бутылке, с железной крышкой. И сосиску в тесте — горячую, из печи, с румяной корочкой.

Это был мой перекус. Единственная еда за день, которую я ел с удовольствием.

Я убрал всё в рюкзак и пошёл дальше. Через лес. Так было быстрее — можно было не обходить через город, срезать напрямую.

Лес встретил меня тишиной.

Обычно здесь пели птицы. Шуршали белки. Где-то стучал дятел. Сегодня — ничего.

Только ветер. И снег.

Я прошёл несколько шагов.

И тут ко мне подбежала собака.

Обычно она была храбрая. Я знал её — рыжая, лохматая, жила у магазина. Всегда виляла хвостом, когда я проходил мимо. Сегодня она лаяла. Скулила. Смотрела в сторону леса и пятилась, поджимая хвост.

Я потрепал её по голове.

— Тихо, — сказал я. — Чего ты?

Она заскулила громче. Попыталась схватить меня за штанину. Потянула назад — будто хотела остановить.

Я не понял.

— Мне надо в школу, — сказал я. — Я опоздаю.

И пошёл дальше.

Собака осталась стоять. Завыла.

Я не обернулся.

---

Лес был темнее, чем обычно.

Может, показалось. А может — нет. Небо стало серым. Не как перед дождём — а как перед чем-то другим. Плотное. Низкое. Давящее.

Снег падал медленно. Крупными хлопьями. Ложился на ветки, на землю, на мои плечи.

Я шёл быстро. Смотрел под ноги, чтобы не споткнуться о корни. Считал шаги. Раз, два, три...

На двадцатом — остановился.

На ветке сидел ворон.

Чёрный. Как уголь. Больше, чем обычные птицы. Слишком большой. Такого размера не бывает — я видел воронов в зоопарке, они не такие. Этот был как... как человек, только в перьях.

Он смотрел на меня.

Красными глазами.

Я замер.

Ворон склонил голову. Медленно. Набок. Будто изучал. Будто знал что-то, чего я не знал.

А потом — каркнул.

Резко. Громко. Так, что заложило уши.

Я побежал.

Как только мог. Со всех ног. Рюкзак бил по спине, орешки гремели, лимонад булькал. Я не смотрел по сторонам. Только вперёд.

Школа. Скорее в школу.

Ворон не летел следом. Но я чувствовал его взгляд. Спиной. Затылком. Между лопатками.

Я добежал до школы. Влетел в двери. Прислонился к стене. Тяжело дышал.

Коридор. Дети. Гул голосов. Запах столовой.

Всё как обычно.

Но что-то было не так.

---

Глава 2. Зал зверей

В тёмно-серой комнате сидели трое.

Ворон — на спинке стула. Чёрный, неподвижный. Красные глаза горели.

Филин — в воздухе. Бесшумно. Глаза вращались, как два прожектора.

Лиса — на стуле. Полулежала, положив голову на лапы. Рыжая шерсть сливалась с темнотой.

Перед ними стоял стол. Обычный. Деревянный. На столе — бокалы. Три. В них — что-то красное. Густое. Пахло железом.

Филин пил. Жадно. Глотал и бормотал.

— Много... как много... сколько воспоминаний в этом году... сколько смертей... столько новых пыток... я рад... я рад...

Лиса отхлебнула из бокала. Поморщилась. Поставила.

— Какой толк от них? — сказала она. — Все одинаковые. Ничего нового. Даже мой голос не утолить.

Ворон молчал. Смотрел в бокал. Не пил.

— Скучно, — сказала Лиса. — Тысячи лет одно и то же. Люди умирают. Кричат. Плачут. Молятся. И всё. Никакой фантазии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.