- -
- 100%
- +
– Давайте.
Канцлер остановил слона и принялся испускать нечеловеческие крики.
– Это он так радуется, – пояснила Ангина. – Совсем забыл, как себя вести. От счастья его может хватить удар. Срочно скажите ему какую-нибудь гадость.
– Канцлер, – завопил Джонатан, стараясь перекричать пьяницу, – единственный слог, который мне нравится, это слог «нет».
Канцлер угомонился и обрел свой обычный цвет, то есть кирпично-красный.
– Не понимаю, что на меня нашло, – проговорил он, удивленно оглядываясь вокруг, – вероятно, причудился кошмар.
– Остановите у табачного ларька, – попросил Джонатан, как только грузовик тронулся, – я куплю сигарет.
– А я обменяю пустые бутылки на полные.
– Напомните мне купить травы кроликам, – встряла Ангина. – Придорожная трава оказалась такая невкусная, что они теперь холодные и не двигаются.
– Как? Кролики? Казна тает на глазах. Я ничтожество, заслуживающее пинка.
Грузовик свернул с дороги и наткнулся на телеграфный столб с надписью «Добро пожаловать в Лурд». К счастью, слоновий хобот смягчил удар. Пьяница повернул грузовик и въехал в некое подобие города.
– Я ничтожество, – пробормотал он, сжав челюсти, – но я обещаю найти табачный ларек!
Глава третья
Джонатан курил сигарету, лежа на кровати. Грузовик стоял перед зданием почты, куда Канцлер направился в сопровождении Ангины в надежде наконец-то получить пенсию.
Рядом лежала куча старых открыток и писем. Он взял небольшую стопку. Везде отправители были разные, но адресат, что удивительно, – один: господин Сквозняк – 3412.
На обороте открытки, изображавшей белокурого малыша, сидящего на чем-то вроде трона, Джонатан прочел:
«Любезный друг, надеюсь, Вы позволите мне обратиться к Вам подобным образом, а не называть Вас сударыней или сударем, что чересчур витиевато; итак, любезный друг, спешу сообщить Вам, что я – Розель, одна из сестер Бабилас, и заодно передать Вам горячий привет. Хочу уведомить, что в тот день мы с моими одиннадцатью сестрами делали уроки в классной комнате, когда на пороге появился Их Высочество.
– Дети мои, – сказал он, – то, что я поведаю, принесет вам и радость, и печаль. Одна из вас обрадуется, другая опечалится. У тебя, Розель, очень красивый почерк: нарежь двенадцать полосок бумаги и напиши на каждой какое-нибудь существительное. Сложи бумажки в корзину, а самая младшая, Розалинетта, будет их вытягивать по очереди.
Что же Вы думаете, мой друг, мне досталась радость, а Розальбе – печаль. Обнимаю. Розель».
Джонатан почесал в затылке и задумался над только что прочитанным текстом. Отложив его, он взялся за длинное письмо с расплывшимися от сырости буквами:
«Дорогой Сквозняк, как ты поживаешь? Как дела у несчастного Колибри? Тебе нездоровилось, и я буду рада, если ты сообщишь мне, что идешь на поправку, я ведь так люблю вас обоих. Передай привет от Пармской Фиалки Шоколадному Муссику, от Котика – двенадцатилетней девочке, той, помнишь, у которой был братик Ванечка, от Ромы и Машки – Хвое Туи, от мадемуазель Стрекозель – Бараньей Ножке, от Майи Неза – Ане и Мии, от Притока Дуная – Сплетенному Венку, от Подснежника – графине Босоножке, от Фьяметты – смешному Кукушонку в капюшоне, от Отпрыска – мисс Траль, от Электры и Провода – Барби и Кентавру, от Али Гатора – Адмиралу Футы-Нуты, от дедушки Хрена – внучке Фигушке…»
Джонатан решил на этом остановиться. Ему показалось, что соседняя открытка написана сравнительно недавно. На картинке сидящие в лодке юноша и девушка сжимали друг друга в объятьях, а на морской глади отражалась луна в форме сердца. Необычное послание на обороте предназначалось все тому же Сквозняку:
«Впервые целуем, любим, нежно обнимаем, выражаем дружеские чувства, помним, жмем руку, протестуем. Вера, Дуня Вениева, Марка Гашеная и Начинка Шоколадная».
– Я так и думала, что вы шпион! – воскликнула Ангина, неожиданно вставшая за спиной Джонатана. Вы роетесь в моих вещах! Так знайте, сударь, что вы попали в ловушку и будете расстреляны!
– Простите мою бестактность, но без вас я скучал, а письма попались под руку… Впрочем, я не понял ни единого слова.
– Разумеется, вы же считаете себя умнее всех на свете. А письма-то волшебные.
– Кто такой Сквозняк? Ваш отец?
– Бесполезно задавать мне вопросы, я на них все равно не отвечу. Хотите увидеть, как действует волшебное письмо?
– С удовольствием.
– Тогда подождите. Мне надо пойти набрать воды. Тут рядом есть фонтан. Я сейчас приду.
И действительно, Ангина вскоре вернулась с кастрюлей воды и принялась разогревать ее на спиртовке. Когда вода закипела, она что-то туда бросила.
– Теперь я покажу вам, как надо делать. Она вытянула из стопки письмо и начала читать вслух:
РУСАЛКА ЮЖНАЯ«У нее не очень выразительные глаза, особенно если жарить во фритюре. Однако ничто не может сравниться с жирным и нежным мясом южной русалки, прославившей озера, где она водится, и по праву считающейся украшением любого стола. Южную русалку, снискавшую уважение своей изысканностью и отменным вкусом, можно встретить повсюду, но везде она будет редкостью. Самые отборные особи плавают в озерах парка Бют-Шомон и Булонского леса. Ее средний вес – пятьдесят четыре килограмма. В отличие от прочих русалок, у нее стройное тело, аккуратная головка и острый носик. Окраска клетчатая, кожа нежная и гладкая. Редкие тонкие чешуйки повар обычно не счищает. Южная русалка – блюдо с трудом уловимое. Вот его рецепт.
Напичкайте южную русалку таблетками, затем нашпигуйте ее вареными трюфелями и положите в сотейник с мелко нарезанными овощами. Добавьте сливочного масла, сдобрите специями, прикройте ломтиками сала и залейте до половины емкости красным бордо. Кипятите в течение десяти минут. После этого протрите через сито мякоть бедра русалки. Сделайте подливку из муки, слегка обжаренной в масле, смешайте ее с пюре из бедра и томите на небольшом огне двадцать минут. Подавайте с четырьмя „наполеонами“, украшенными перигорскими трюфелями, причем разместите их попарно с каждой стороны блюда. Между „наполеонами“, согласно уставу, положите рагу из молоки, трюфелей и грибов – и у вас получится изумительное блюдо.
Не менее удачна южная русалка, утомленная в белом вине. Некоторые гурманы предпочитают русалочий бульон либо с английским крокетом, либо в седле барашка. Чрезвычайно хороша нафаршированная по горло русалка, вся по уши в арифметике. К телу пришить головку (для красоты). Южная русалка украсит любой соус. Обжарьте ее на гриле и подайте с рагу из ушек белых мышек – пальчики оближете! Она восхитительна с тонким слоем плесени. Она обожает нежиться в кокотнице в парах хорошего бордо, обливаясь горючими слезами и вдыхая ароматы репчатого и зеленого лука, петрушки, шалфея, тимьяна, эстрагона и лаврового листа. Пожилую и полнеющую русалку, а также прыгучую русалку-малька советую подрумянивать до готовности под изящно наброшенной шубой. Предварительно замариновав ее в розовом орлеанском уксусе с тимьяном, мускатным орехом и лавровым листом, слегка припудрить мукой и выложить на горячую сковородку. Обжарив, выбросить в отстойник вместе с яйцами, обвалянными в муке, так, чтобы каждая порция приобрела золотистый оттенок.
Посыпать южную русалку мелкой поваренной солью, украсить икринками, яйцами и пучками петрушки – и ваши гости будут в восторге. Попробуйте дивную мякоть южной русалки, замечательно сочетающуюся с десертным сотерном. Однако для лучшего усвоения избегайте смотреть ей в глаза, покрывшиеся при обжаривании золотой пленочкой: загадочное выражение этих глаз напомнит вам смущающий и смутный взгляд египетских мумий. Лучше помолитесь за упокой ее души, а заодно и своей собственной».
Ангина перевела дух и подбежала к кастрюльке, где пенно кипела вода.
– Ну и в чем волшебство? – спросил Джонатан. – Что это значит?
– Ничего особенного, лишь то, что яйцо сварилось вкрутую. Ешьте. Потом скажите, как получилось.
Она вынула яйцо из кастрюли и положила в стаканчик. Затем на столе появились хлеб и пачка масла.
– Если я правильно понял, текст, который вы мне только что прочли, годится исключительно для того, чтобы отмерить время, необходимое для варки яйца вкрутую?
– Правда чудесно? И часы не нужны. Достаточно письма.
Один великий волшебник подарил его моему папе Королю.
– А где Канцлер? Он получил деньги?
– Нет, еще не начислили. Он пошел продавать обручальное кольцо.
– Он женат?
– Конечно. У него даже есть дети. По-моему, штук двадцать. И все больные. А жена у него очень богатая, и у нее много мужей.
– А Королева, ваша матушка?
– Как? Вы не знаете, что злая Гужина превратила Королеву в зеркальный шкаф и она путешествует с нами в грузовике, накрытая самым красивым чехлом? Чехол я снять не могу, потому что не полагается видеть королеву голой.
– А где живет ваш дядюшка? Далеко?
– Не очень-то близко, если мы до сих пор до него не доехали.
Ангина разгребла кучу вещей, чтобы добраться до кроватной тумбочки, и открыла ее. Внутри рядами стояли консервные банки. Ангина вытащила одну из них и сосредоточенно по ней постучала.
– Слава богу, красные рыбки живы! Когда они созреют, мы их соберем. А пока еще рано. От зеленых живот болит. Сбор красных рыбок проходит очень весело. Юноши и девушки поют и пляшут. Всех рыбок высыпают в большие чаны и топчут их ногами, чтобы они дали сок. Только надо быть аккуратнее с косточками. Потом ночь напролет все пьют рыбий сок. Хотите послушать стихотворение?
– Если волшебное, то хочу. Яйцо было вкусное.
– Это волшебное стихотворение. Оно обладает силой пробуждать тех, у кого сна ни в одном глазу. Не возмущайтесь: здесь нет рифм.
Когда радуешься, кричишь: «Здорово!»Когда больно, кричишь: «Ай! Болит!»Когда что-то нравится, кричишь: «Браво! Бис!»Когда нужно кого-то позвать – «Эй! Сюда!»Когда приказываешь, кричишь: «Стой! Хватит! Вперед!»Когда хочешь тишины, кричишь: «Тихо!»Когда с души отлегло, кричишь: «Уф!»Когда хочешь передать какой-нибудь звук – «Пиф! Паф! Бац! Бабац!»– Трогательное стихотворение. Пока ты читала, мне казалось, что болят обе лодыжки.
Тут появился пошатывающийся Канцлер. В руке у него висела авоська, набитая бутылками с вином.
– Принцесса, бежим! В городе я наткнулся на множество врагов. Кольбертов гонится за нами по пятам, Гужина неподалеку. Назревает восстание. Едем отсюда!
Он потерял равновесие и упал навзничь.
– Ты сможешь вести машину, бедненький Канцлер?
– Я сумею себя превозмочь. Залезайте в кабину, мы потеряли слишком много времени.
После нескольких безуспешных попыток ему все-таки удалось встать на ноги. Джонатан вмешался в разговор:
– Они только этого и дожидаются!
– Что вы имеете в виду?
– Если они вас выследили, то будут продолжать слежку. Лучше притвориться, что мы их не замечаем, и в нужный момент самим смыться.
– Твое мнение, Маркиз?
– Неплохая идея. Так поступил когда-то мой предок во время битвы при Ванипапаре. Он стоял во главе отряда, за которым гнались превосходящие его силы Славомира Утицы. Устав улепетывать, мой предок сдался и ни на минуту об этом не пожалел! Война закончилась миром и согласием. Поскольку мы остаемся на месте, я пойду. Я должен лично проследить за развитием событий. До скорого.
И Канцлер отошел, пятясь, под сочувственным взглядом Ангины.
– Несчастный де Витамин! Он так устал и, наверное, страдает от ран.
– Он ранен?
– Конечно! Однажды выпустили лотерейные билеты с его портретом. А полосочка с выигрышем, где надо стирать, пришлась как раз на то место, где была шея, и ему отрубили голову. Хорошо еще, что у него крепкий организм! У меня кроме него никого нет. Если бы он ушел, остальные быстренько меня бы обчистили.
– Давно вы потеряли отца?
– Нет, всего сто лет назад. Мы назначили встречу, а я, к сожалению, забыла, где и когда. Хотя если в кафе, то он может что-нибудь заказать, пока я не приду.
Она взялась за подол юбки и принялась искать дырку в подпушке. Найдя ее, Принцесса двумя пальцами достала оттуда свернутый в трубочку листок бумаги. Тщательно расправив его, она протянула листок Джонатану.
– Можете прочесть, там нет ничего личного.
Тот поправил подушку под головой и прочел вслух:
«Дорогая Ангина, недавно я выяснил некоторые вещи, которые тебе надо будет рано или поздно узнать. Именно с этой целью я доверяю настоящее письмо Витамину. Он вручит его тебе, когда сочтет нужным.
Дорогая Ангина, Деда Мороза не существует. Это я подкладывал игрушки тебе в ботиночки, а не он. Хотя тогда я думал, что он есть, и хотел избавить его от лишней работы. Прости за то, что говорил тебе неправду.
И мышки тоже нет. Во всяком случае, это не она меняла твои молочные зубки на подарочки, которые клала в тайник.
Дорогая Ангина, дети появляются на свет не в капусте, и аист их не приносит. Я так считал, потому что мне довелось однажды найти в капусте маленького мальчика, а один раз я видел, как девочку нес аист. Но мне потом объяснили, что такое случается очень редко и я был единственным очевидцем произошедшего. Мне растолковали, что обычно дети растут в животе у матери. Мне это до сих пор кажется невероятным, хотя один университетский профессор все подтвердил.
Помимо плохих новостей, у меня есть для тебя все же одна хорошая. Наконец-то я узнал, что представляет собой смерть, о которой так много судачат. Это нечто вроде пирожного, напоминающего корзиночку с кремом или пирог с клубникой. Говорят, у него совершенно особый вкус.
Обнимаю тебя очень аккуратно, чтобы не испачкать.
Твой папа».
– Вы уже пробовали пирожное, о котором пишет отец?
– Я никогда не был таким сластеной, – ответил Джонатан.
Глава четвертая
Джонатан закрыл глаза.
Слышался неясный шум города. Бесчисленные звуки самого различного происхождения сливались в хаотическую музыку, воплотившую Лурд. Можно было услышать церковный хор, молитвы, проповеди, голоса, колокольный звон, шуршание шин по мостовой, автомобильные гудки, смех, болтовню разносчиков.
Трудно было определить время суток, поскольку дневной свет не проникал внутрь грузовика. Единственная дверца была закрыта. Множество стенных часов не проясняли ситуацию, так как вопреки здравому смыслу били каждые десять минут. Судя по всему, день клонился к вечеру.
– Вы человек образованный?
Джонатан открыл глаза. В свете электрической лампочки Ангина казалась нежнее, а веснушки не так привлекали внимание. Она выглядела милой и менее неотразимой.
– Вы ведь много чего повидали?
– В основном я болел.
Ангина раздраженно дернула плечиком.
– Ну вот. С вами невозможно вести беседу. Вы нарочно отстаиваете идиотские суждения, чтобы вас пожалели.
И всем весом она резко уселась на лодыжку Джонатану. Зрачки юноши увеличились в два раза. Он вытянул губы и пронзительно свистнул.
– Что с вами?
– Это чтобы не закричать: ведь вы плюхнулись мне на ногу. Когда я вспоминаю этот прием, он всегда действует. Не соизволите ли приподняться, а то я сейчас потеряю сознание.
– Как вам угодно, не стоит драматизировать. У вас нет нервной системы, это вам только кажется, что есть. Вот и все. Пойду приготовлю вам воду, чтобы вы ноги попарили. И чтобы выманить красных рыбок, а то им наскучило торчать в консервных банках. А когда им становится скучно, они способны на гадости.
– Если можно, теплую.
– Единственное, что я могу пообещать, что рано или поздно она остынет. Не перепутайте красных рыбок с мылом. Однажды Канцлер так старательно тер спину, что у него в руках остался один рыбий скелет, сам он разодрал себе тело и стал вонять еще ужаснее, чем до мытья.
– Я учту.
Он с наслаждением опустил ноги в теплую воду. Ангина одну за другой открывала банки тунца в масле и опрокидывала их в тазик. Джонатану удалось вытащить оттуда левую ногу, но на больную правую, всю в масле, все-таки налипли кусочки тунца.
– Какие-то бледненькие красные рыбки, – констатировала раздосадованная Ангина. – В томатном соусе они выглядят лучше. Она отправилась выкидывать содержимое тазика, а Джонатан, припадая на ногу, попытался встать.
– Я почти вылечился.
– Скоро вы сможете ходить и уйдете. Слава богу! Наконец-то!
– Почему вы так говорите? Вы действительно хотите от меня избавиться?
– Вы совершенно не мой тип мужчины. Абсолютно. Вы – мокрая курица, постоянно хнычете. Мне нравятся мужчины со шрамами, с бородой и которые дерутся на дуэли. А вы весь какой-то гладенький.
– Не везде.
– Когда вы раздетый, вы, наверное, напоминаете зеркало. А мне нравятся настоящие мужчины, похожие на обезьян.
– Вы меня обижаете!
– Ладно, не плачьте, я подарю вам игрушку.
Ангина забралась в кабину и вылезла оттуда с маленьким чемоданчиком.
– Это пишущая машинка.
Она вынула ее из футляра и положила перед Джонатаном. В каретку был заправлен лист бумаги.
– Что мне для вас написать?
– Резинка.
Пальцы Джонатана забарабанили по клавишам.
– Вот. Резинка.
– Вы никудышный писатель. Дайте мне.
Она напечатала:
– Вот так надо было написать. Или если теперь ее отпустить, тогда получится
– Мне бы никогда не пришло это в голову.
– Вы знаете, что я изобрела правила пунктуации?
– Какие, интересно?
– Отрицательный знак. Вам известно, что существуют вопросительный и восклицательный знаки, а отрицательного нет. Несправедливо. Отныне не понадобится писать «не» в отрицательных предложениях.
– Любопытно. А как выглядит ваш знак?
– Как «У» краткое.
– Почему?
– Потому что такое движение вы делаете указательным пальцем, когда говорите «ни за что», а запятушка наверху, чтобы отличать его от обычного «У».
– Напишите мне любую фразу по вашей системе.
– Например: «Я вас люблю У».
– Когда вырастете, вы, вероятно, станете лингвисткой!
– Пока я просто принцесса. И в этом есть много преимуществ. А знаете, что вы только что сделали?
– Нет.
– Смотрите.
Ее пальчики забегали по клавишам.
Джонатан захлопал в ладоши:
– Еще!
– Я напишу вам балладу о склеротике:
Вот такая баллада о склеротике. А вот еще:
«Разумеется, бывает дым без». Поняли? А это:
– А зачем столько «о»?
– Это не «о», это пузыри! Смотрите:
Что означает «в небе самолет». А такую историю знаете?
«Мяч скатился с тропинки, трпоинки, трпионки, трпиноки, трпинкои, трпинкио, трпинки…….о».
– Видно, что вы очень наблюдательная! Вы любите всякие мячики?
– Люблю, но у меня их – 0. А вы когда-нибудь были свидетелем, как «Пострадав бежит за грабителемший»? Это стихотворение сочинил Канцлер.
– А он тоже пишет?
– Да. Исключительно стихи. И все посвящены мне. Хотите, прочту?
– С удовольствием.
– «С хлопьями „Ангина“ вы моментально приготовите тысячу разных изысканных блюд: тающие во рту крокеты, воздушное суфле, аппетитную запеканку. С „Ангиной“ любое застолье превратится в праздник». Ну как?
– Я бы хотел услышать что-нибудь еще.
– Пожалуйста: «Свежесть нежных тонов… „Ангины“ украсит и подчеркнет ваше очарование. Белый, розово-серый, нефритовый, морской волны. В отделах „Весны“ и других специализированных магазинах». Это его раннее стихотворение, так называемого «периода нижнего белья». А следующее относится к «периоду моющих средств»: «Теперь вы можете не волноваться, если ребенок извозюкал вашу раковину грязной мордашкой. Пройдитесь „Ангиной“, и раковина засверкает как новенькая: 100 % победа над микробами. А запах! Аромат свежевымытого пола! Пользуйтесь „Ангиной“ в труднодоступных местах, и вы перестанете болеть. Не чисто, а ослепительно чисто!»
А теперь другое, более позднее, стихотворение «панического периода»:
ДОКАЗАНО НАУКОЙ?ПРИ АНГИНЕ– ВОСПАЛЯЕТСЯ слизистая,– ПРОПАДАЕТ аппетит,– РАССТРАИВАЕТСЯ желудок,– ЖЕЛТЕЮТ зубы,– ЗАТРУДНЯЕТСЯ дыхание,– СМОРЩИВАЕТСЯ кожа,– УХУДШАЕТСЯ зрение,– НАРУШАЕТСЯ сон,– АТРОФИРУЕТСЯ память,– ПОРТИТСЯ характер,– СЛАБЕЕТ воля,– ПОЯВЛЯЕТСЯ тяга к спиртному,– УСТАЕТ сердце,– ВОЗНИКАЮТ признаки рака,– ПРИТУПЛЯЕТСЯ желание…ВЫ СТО РАЗ СЛЫШАЛИ ЭТО ОТ РАЗНЫХ ВРАЧЕЙ, НО ВЫ ВСЕ РАВНО ЕЕ ЛЮБИТЕ.– Я и не подозревал, что вы настолько опасны, – проговорил Джонатан.
– Это же только стихотворение. Можно сказать что угодно, главное – поэзия. Канцлер сочинил больше тысячи стихотворений. Вот, скажем:
«У вас нет Ангины? Тогда мы идем к вам!»
«Ангина – свежее решение!»
«Имидж – ничто, Ангина – все!»
«Ангина изменит жизнь к лучшему!»
«Любимая Ангина – для своих, любимых!»
Какая жалость, что Канцлер ушел, а то он бы вам их спел. Он прекрасно поет. Боже, куда он запропастился? Наверное, попал в руки Гужины! Или Кольбертова! А те с него семь шкур содрали. Вот беда! А может, он просто в плену? Или сидит на скамье? А он ненавидит скамейки!
Она встала в трагическую позу на крышке футляра от пишущей машинки.
– Если он заговорит, мы пропали! Но нет, он будет защищать Королевскую Казну до последней капли. Не промолвит ни слова. Благодарю тебя, о Канцлер. Жалую тебя в Герцоги.
Герцог де Витамин звучит лучше, чем Маркиз.
– А меня каким титулом наградите?
– Никаким. Вы не узник, не пленник, не мученик, не обезглавленный. Мой несчастный Канцлер! Я не оставлю тебя. Мужайся, я иду! С наступлением ночи я полечу к тебе на помощь!
– Девочкам не полагается выходить из дому после определенного часа.
– Вероятно, вы забыли, Джонатан, что эта девочка – Принцесса.
– Если я не вспомнил, то и остальные могут запамятовать. Я провожу вас.
– С больной ногой?
– С больной ногой.
Ангина бросилась на шею Джонатану и расцеловала его в обе щеки.
– Нарекаю вас Главным Палачом Королевства, – провозгласила она, закатив глаза в знак признательности.
Глава пятая
Спустились сумерки, и две тени украдкой выскользнули из слона. Ангина поддерживала Джонатана, стонавшего при каждом движении. Навстречу им двигался какой-то человек. Когда его осветил свет фонаря, оказалось, что у человека нет носа.
– Милейший, вы случайно не видели моего Канцлера, Герцога де Витамина?
– А вам, молодые люди, нос мой случайно не попадался?
– Нет, сударь. Хотите, пойдемте с нами, глядишь, обе пропажи и найдутся.
Человек согласился, и они зашагали вместе. Они прошествовали мимо темных переулков, где в тишине сновали смутные силуэты. В проеме ворот возник судья в мантии.
– Господин Председатель, вы случайно не видели моего Канцлера, отважного Герцога де Витамина?
– А вы мою Библию не видели, дети мои? Досадно, но с тех пор, как я ее потерял, моим свидетелям не на чем присягать.
– Нет, господин Председатель. Присоединяйтесь, может быть, все, что мы ищем, лежит в одном и том же месте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.