- -
- 100%
- +
Я только открыла рот, чтобы отказаться, но к нам подошла та девушка с розовыми волосами, которую обнимал Зимин на классном часе. Позади нее были еще две симпатичные девушки, отчего я сразу сделала вывод, что это здешняя стерва. Кто бы сомневался. В каждой школе мне приходилось на такую натыкаться. Возомнила себя элитой, хотя таковой и не считается.
– Эй, игрушка Зимина! – обратилась она ко мне, сжимая в руке баскетбольный мяч. Я хотела возмутиться, что я никакая не игрушка Зимина, но она не дала мне и рта открыть. – Хорошо играешь в баскетбол? Жду тебя на площадке, когда начнется урок!
Она величественно ушла на площадку, где тут же забросила мяч в корзину со штрафного.
– Я надеюсь, что ты хорошо играешь в баскетбол, – сказала Вера, наблюдая за действиями на площадке.
– Я отвратительно играю в баскетбол… – обрадовала я подругу.
– Тогда будет мясо. Лиза тебя прихлопнет за Зимина этим мячом, как муху.
– Но мне не нужен Зимин! – воскликнула я.
– Ее это не колышет…
– Так, класс, на построение! – раздался мужском голос где-то внизу, и я перевела туда взгляд. Там стоял совсем еще молодой парень в спортивной форме.
Нехотя, мы с Верой встали в строй, а физрук начал говорить:
– Теперь я ваш новый учитель физкультуры, зовут меня Артем Львович. Я пока что еще не знаком с вашим классом и не знаком с тем, что и как вы проходите, поэтому сегодня предлагаю сегодня классу разделиться на группы и играть в разные спортивные игры…
– Артем Львович, а что если кто-то не дружит со спортом? – выступила вперед Вера.
– Сегодня на трибуны, а перед следующим разом прошу как-нибудь научиться. Можно записаться на дополнительные занятия и будем учить вас.
«Теперь я знаю первые свои допы!» – подумала я, не очень-то и весело. Пусть учитель физкультуры и молодой, но по нему видно, что он строг к своему предмету и пятерки, с закрытыми глазами, ставить мне не будет.
– А сейчас несколько кругов вокруг стадиона и на разминку! – скомандовал учитель, и класс побежал.
Мы с Герц отделились от класса и сразу сели на трибуны.
– Блин, новый физрук такой красавчик! – промурлыкала девушка, покрываясь румянцем, а я просто засмеялась.
– Почему-то мне кажется, что так считаешь не одна ты! – фыркнула я, кивнув в сторону Лизы, которая что-то говорит новому учителю, откровенно кокетничая с ним.
Девушка издала что-то наподобие рыка, но ничего на это не сказала.
Класс закончил пробежку и разминку и все разбрелись на группы, как и просил учитель.
– Вольф!
Услышав свою фамилию, я увидела розоволосую, которая активно машет руками, подзывая меня к себе.
БАСКЕТБОЛ!
Не умею в него играть и не особо хотелось бы учиться, но выбора нет. Встаю с трибун и иду на баскетбольную площадку.
– Удачи! – шепнула мне Вера, и я улыбнулась ей.
– Будешь играть со мной в одной команде! – велела мне Лиза, и я послушно встала, куда она поставила меня.
Всю игру мне как-то удавалось увиливать от мяча, или передавать пас другим, но не всегда все идет хорошо.
– Вольф, лови! – слышу где-то сзади, разворачиваюсь, и мяч прилетает мне прямо в лицо.
Я упала, ударилась головой и в глазах потемнело. Тяжело поднимаю руку, – было такое ощущение, что я нахожусь под водой, – и касаюсь пульсирующего затылка, ощущая горячую вязкую жидкость на пальцах.
– Ты специально! – слышу крик Герц, но ничего не вижу.
– Надо реагировать быстрее! – фыркнула на это Лиза.
– Что здесь происходит? – узнаю по голосу Артема Львовича.
– Я ей пас передавала, а она его лицом приняла! – коротко объяснила стерва.
– Ты специально! – повторила Вера.
– А ну замолчали! – перебил их перепалку учитель, и я почувствовала, как меня поднимают на руки. – Я отнесу ее в медпункт, а вы можете продолжать игру.
VI. Условие
– Что здесь случилось? – когда мы были уже в коридоре школы, услышала я знакомый голос. Пусть перед глазами все плыло, но узнать обладателя голоса не составило труда.
– Играли в баскетбол, и мяч в лицо прилетел, – коротко ответил парню Артем Львович, продолжая нести меня по коридорам школы в медпункт. Я бы, может быть, и пошла сама, но голова так безумно болела, что я даже сказать ничего не могла.
– Там во дворе черте что творится, – сказал вдруг Вадим. – Давайте я ее отнесу в медпункт, а вы продолжите урок?
Я почувствовала, как учитель остановился, потом меня передали в другие руки, более горячие. А после послышался звук удаляющихся от нас шагов.
Когда я поняла, что на руках меня держит никто иной, как Зимин, мои глаза сами собой распахнулись, и прояснилось зрение. Какие же чудеса творит этот недоумок!
– Отпусти меня! – еле ворочая языком, но, тем не менее, твердо приказала я.
– Что, куколка, у тебя уже ничего не болит? Только появилась в этой школе, а уже флиртуешь с преподавателем физкультуры?
– Ты совсем идиот? – мне уже было плевать болит у меня голова или нет, лишь бы он отпустил меня и больше никогда не прикасался.
Что я недавно говорила? Что хочу, чтобы он стал моим другом? Черта с два он будет моим другом. Кажется, подругу я уже нашла, а больше для счастья и не надо.
Зимин промолчал и пошел дальше по коридору.
– Отпусти меня! – требую я, медленно подняв руку и слабо толкнув его в плечо.
– Раздражаешь, Вольф! – фыркнул он, отпуская меня.
Стоять мне было тяжело, голова кружилось, но мы ещё с минуту сверлили друг друга свирепыми взглядами.
– Зачем ты такое сказал обо мне? – задала я, интересующий меня вопрос. – Просто опозорил перед классом?
– Зато теперь ты не сможешь опозорить меня, так как тебе никто не поверит, – Вадим пожал плечами и повернулся ко мне спиной, собираясь уйти, но вдруг замер, смотря куда-то вниз. – У тебя кровь…
– Что? – не поняла я, чувствуя, как слабеют ноги и мне все труднее стоять.
Он в мгновение оказался передо мной, дернул меня на себя и наклонил мою голову, смотря на затылок. Почувствовала прикосновение, а после дикую боль. Когда он отпустил меня, на его руке была кровь. Моя кровь.
– Тебе надо срочно в медпункт. Вдруг что-то серьезное.
Я покачала головой, отрицая его слова, но именно в этот момент ноги перестали держать меня.
Вадим подхватил мое тело и быстрым шагом направился прямо по коридору. Я уже не сопротивлялась, потому что мне реально было плохо.
Резко свернув, Вадим постучал в какую-то дверь ногой, а после быстро занес меня.
– Что случилось? – опять слышу этот тупой вопрос, который задала здешняя медсестра. Уже третий раз его задают и это, правда надоедает.
– Неудачно играла в баскетбол, – хмыкнул Зимин, положив меня на кушетку. – Мячом прилетело в лицо, она упала и, видимо, ударилась головой.
Перед моим лицом появилась женщина уже в возрасте. Она внимательно осмотрела сначала мое лицо, а после – затылок. На ее и без того морщинистом лице, образовалась глубокая складка на лбу. Я сразу поняла, что она даже сквозь толстый слой косметики заметила синяк и царапины. Царапины, правда, и до этого можно было различить, но что-то мне подсказывало, что удар мячом добавил мне еще несколько «украшений».
– Что с тобой было? – спросила женщина.
– Вам же уже сказали, что неудачная игра в баскетбол! – ответил за меня Вадим, и я отчетливо услышала раздражение в его голосе.
– Нет. Что с тобой было до сегодняшнего дня?
От ее пристального взгляда мне стало неуютно, но я нашла в себе силы кое-как выдавить о том, что мне просто надо меньше гулять по ночам. Хулиганы и все такое.
– Все у тебя «неудачно», – вдруг улыбнулась медсестра. – Вроде ничего смертельного у тебя нет, но возможно сотрясение мозга. Голова болит? Кружится?
– Болит затылок в том месте, где ударилась. Да, голова кружится.
– Тебе лучше поехать в больницу, сделать снимок, а там уже врачи точно определят, что с тобой делать, – она покачала головой, цокнула языком и взяла в руки телефон. – Я вызову скорую.
– Не стоит! – перебил ее Зимин, перехватывая ее руку. – Я сам отвезу Алису в больницу.
– Было бы очень мило с твоей стороны.
Мило? Если учесть того Вадима, которого я смогла лицезреть сегодня в школе, то мило и Вадим – совсем не совмещаемые вещи.
Я недоуменно посмотрела на «благодетеля», не понимая, зачем он вызвался меня отвезти. И на чем он собрался меня отвозить, если он еще не совершеннолетний, и у него просто не может быть водительских прав.
– Я, пожалуй, откажусь от твоей помощи, Зимин, – смотря куда-то в стену, проговорила я. – Пожалуйста, вызовите машину скорой помощи.
Парень вдруг наклонился ко мне и прошипел сквозь крепко сжатые зубы:
– Вольф! Ты совсем охренела? Нам поговорить надо, поэтому закрой свой ротик и, будь добра, согласись на мою помощь!
Весь его вид заставлял меня дрожать от страха, потому что выглядел он очень угрожающе и говорил о том, что если я сейчас не соглашусь, то он все равно сделает по своему, а мне еще очень не поздоровится после этого.
– Хорошо. Пусть он отвезет меня до ближайшей больницы, – выдавила я слова из себя, хотя мне и не особо прельщала поездка с ним. А ведь еще совсем недавно – подумать только! – я хотела, чтобы этот парень был моим другом.
Я встала с кушетки, чувствуя, что голова все еще кружится. Как и предположила медсестра, скорее всего у меня сотрясение головного мозга и меня положат в больницу. Минимум дня на три, а это говорит о том, что сегодняшняя вечеринка Веры в честь первого сентября накрылась для меня медным тазом.
«Вот тебе и первый день в новой школе Алиса! – подумала я, выходя из медпункта под руку с Вадимом Зиминым. – Кто бы сомневался!»
Идя с ним по школьным коридорам, я чувствовала себя безумно неудобно. Я просто понятия не имела что за парень сейчас рядом со мной. Хороший он или все же тот еще урод? С одной стороны этот парень помог мне с хулиганами и поддерживал тогда, в квартире, когда я чуть было не заплакала из-за тоски по отцу.
«Сильные девочки не плачут…»
Но совсем с другой стороны он лицемерный старшеклассник, возомнивший себя крутым парнем школы. Элитой. Он не хочет потерять своего статуса, поэтому готов идти на всякие гадости.
И самое обидное, что я понятия не имею какой же он настоящий. Человек может быть либо плохим, либо хорошим. Середины не дано. Либо ты убьешь человека и не моргнешь глазом, либо ты хочешь всех защищать и оберегать. Так какой же он?
Когда мы оказались на школьном дворе, мои новые одноклассники только закончили урок и собрались идти в школу и переодеваться. Я поспешно попыталась выпутать свою ладонь из руки Вадима, но он лишь крепче сжал ее, причиняя мне тем самым боль.
Мне не хотелось, чтобы он держал меня за руку при моих одноклассниках, даже если бы я прямо сейчас могла свалиться в обморок. Он еще совсем недавно сказал всем, что я его подстилка, а сейчас просто стоит со мной за ручку и собирается отвезти в больницу. О подстилках так не заботятся. Какие у него цели? Чего он добивается?
Я успела заметить злой и ревностный взгляд Лизы, видела, как шушукаются за ее спиной ее подпевалы, и готова была провалиться сквозь землю, когда весь класс, проходя мимо нас в здание школы, смотрели на наши сцепленные руки. Я чувствовала, как мои щеки начинают гореть, что свидетельствовало о том, что я покраснела.
– Все в порядке? – обратился к нам преподаватель физкультуры. Он шел вместе со всем классом в школу, но, заметив нас, отделился от стада учеников и подошел к нам. – Спасибо, Вадим, что согласился проводить ее до медпункта.
Я перевела взгляд от класса на Артема Львовича, заметив тревогу в его взгляде. Ну конечно, он же несет ответственность за учеников на своих уроках, и ему может хорошенько влететь за меня. Он же не усмотрел.
Рядом с ним тут же появилась Вера. Девушка тоже странно посмотрела на меня и Вадима, но решила промолчать. Самое главное, чтобы сейчас она не начала опять думать о той версии, которую растрепал Вадим.
– Ольга Ивановна считает, что у нее может быть сотрясение головного мозга, поэтому я согласился отвезти Алису в больницу, – коротко проинформировал кареглазый, улыбнувшись.
При свете солнца его рыжеватые волосы стали еще более рыжими, и я не могу сказать, что ему это не шло. Каким бы он не был, но он все еще оставался чертовски привлекательным.
Вера презрительно фыркнула на его слова, показывая тем самым свое неодобрение. Знала бы ты, как я не хочу ехать с ним в больницу!
– Как же ты повезешь Алису в больницу? Не на своем ли мотоцикле? Думаю, что в ее состоянии ей не стоит ехать в больницу на таком виде транспорта!
– Не вижу проблемы. Я могу вызвать водителя отца, и он доставит твою драгоценную Алису в целости и сохранности!
В подтверждение своих слов он отпустил мою руку, достал мобильный телефон из кармана джинс и отошел в сторону, приложив мобильный к уху.
Одноклассница подошла ко мне и крепко обняла. У меня никогда раньше не было друзей, поэтому сначала я растерялась, но тоже обняла ее в ответ.
– Выглядишь не очень, – сказала она, отстранившись и окинув меня пристальным взглядом. – Скорее всего, тебя все-таки положат в больницу.
– Да, я тоже так думаю… – я грустно улыбнулась, опустив взгляд в землю. – Прости, я не смогу прийти к тебе на вечеринку.
– Ничего страшного. Когда тебя выпишут, устроим еще одну такую же, только в твою честь. А к тому времени все как раз забудут о бреднях Зимина, которые он наплел сегодня утром.
Я вполне могла бы быть растрогана ее заботой обо мне, но…
– Не надо вечеринку!
– Как это? – удивилась девушка.
– Вот так… – я пожала плечами и оглянулась на Вадима, который все еще разговаривал по телефону. Я не могла слышать разговора, потому что он находился на приличном расстоянии, но его недовольную физиономию различить было вполне возможно. – Я никогда раньше не ходила на подобные мероприятия и не вижу смысла начинать. Мне больше нравится проводить время со скрипкой.
– Ты играешь на скрипке?!
– Вольф, нам пора!
Вадим настолько неожиданно оказался рядом, что я вздрогнула от испуга. Он подошел ко мне и схватил за руку, резко дернув на себя, отчего моя бедная голова закружилась еще сильнее от встряски.
– Не так быстро! – попросила я, сбавляя шаг. До этого мы почти бежали со школьной территории. И чего это он бросился так бежать?
Он ничего на это не сказал, но все же немного сбавил темп.
Мы вышли со школьного двора через ворота, и я увидела черную машину с за тонированными окнами. Я не разбираюсь в марках, но выглядела она очень даже дорого.
«Что же ты за мажор такой, Вадим Зимин?» – подумала я, садясь в бежевый салон автомобиля.
Сам парень приземлился рядом со мной на задних сидениях. Он сказал водителю ехать до ближайшей больницы, а потом повернулся ко мне и, увы, его карие глаза горели отнюдь не дружелюбностью.
– Чего ты так смотришь на меня, как на врага народа? – спросила я, когда его взгляд начал уже тревожить меня.
– У меня есть для тебя условие.
Я заинтересовалась. Какие условия он может мне поставить и что мне с этого может быть?
– Что за условие?
Вадим усмехнулся и откинулся на спинку сидения. Всем своим видом он выражал спокойствие и умиротворенность, но я своим чутким нутром чувствовала, что для него это важно.
– Видишь ли, Алиса Вольф, – начал он, когда мы коло нескольких минут ехали молча. – Мне важна моя репутация в школе, которую я смог заработать за эти годы. Учащиеся боятся меня, а учителя уважают, каким бы противным я не был.
Он замолчал, а меня так и подмывало спросить что дальше. О том, что он возомнил себя королем, я смогла понять и раньше, поэтому просто не видела смысла в его словах и при чем здесь условие.
– Если коротко говоря, я не хочу, чтобы кто-либо знал о том, что было. Я не хочу, чтобы меня считали защитником маленьких девочек, которым просто захотелось прогуляться перед сном поздней ночью. Вся школа знает меня не таким. А особенно никто не должен знать, что я звонил по квартирам, разыскивая тебя. Будет намного лучше, чтобы ты и сама обо всем этом забыла, но это уже мне точно никак не сделать.
– Ты хочешь, чтобы я молчала? – уточнила я.
– Именно, – он усмехнулся, показав белоснежные зубы.
– А тот поцелуй и то, как ты обнимал меня. Как мне это понимать?
Он громко рассмеялся, и его смех резанул мне по ушам. Я не знаю, что сказала смешного, но терпеливо подождала, когда он отсмеется и даст мне ответ.
– Ничего себе там не придумывай особо, малышка! – все еще улыбаясь, наконец, сказал он. – Ты ничего не значишь для меня, как и все остальные пустышки…
– Я пустышка? – вспылила я. вот этого я точно не ожидала. – Я ничего не похожа на пустышку!
– Не похожа, – согласился Вадим. – Но, тем не менее, ты ничего для меня не значишь.
– А что если я уже успела рассказать одному человеку обо всем случившемся? Без поцелуя и этих пьяных твоих объятий.
– Дай угадаю? Герц! – я кивнула. – Если она не будет болтать и распускать обо мне слухи, где я герой и все такое, то будем считать, что она и не знает.
– Хорошо. Но в чем суть условия?
– Ты молчишь, а взамен находишься под моей защитой. Ни один человек тебя не сможет тронуть или обидеть. И не важно человек это из школы или обычный уличный хулиган. В любой момент ты можешь звонить мне.
– Разве не слишком благородно с твоей стороны? – фыркнула я, ища во всем этом подвох.
– Да, ты права. Поэтому еще кое-что…
Он опять замолчал, заставляя меня нервничать. Почему-то ко мне в голову полезли всякие непристойности, и я хотела уже было отказаться от этого условия, но, прежде чем я успела открыть рот и издать хоть звук, Вадим опять начал говорить:
– Я слышал, что ты играешь на скрипке. Я не хочу, чтобы об этом знал кто-нибудь еще, кроме меня, Герц и твоей матери. Никто из школы.
– Вообще-то я собиралась идти в какой-нибудь музыкальный кружок, а чаще всего в таких кружках надо выступать…
– Любая музыкальная школа в твоем распоряжении. Если нужны будут деньги, то я готов даже платить за твое дополнительное изучение скрипки, но никто из школы не должен знать о твоем увлечении.
– А что в этом такого? – не понимаю я.
– Просто я так хочу. Ну, так что? Принимаешь мои условия?
И я согласилась. Машина остановилась как раз тогда, когда наш с Вадимом договор был закреплен рукопожатием.
VII. Визит
Когда мы приехали с Вадимом в больницу, мне сделали снимок головного мозга, что подтвердило поставленный мне диагноз школьной медсестры. Меня все-таки положили в больницу на несколько дней, поэтому мне пришлось звонить матери и рассказывать ей о инциденте в школе.
Она отпросилась с работы, съездила домой и привезла все нужные документы для оформления, вещи и книги для меня. Но про ноутбук она любезно забыла, хотя я ей несколько раз повторила про него и лежал он на самом видном месте в моей комнате.
Вадим уехал почти сразу, как только я вышла из машины. Он не таскался со мной по врачам, не приезжал после того, как меня положили, да и вообще зачем я ему. Но я часто вспоминала его, пока лежу в этой больнице.
Я здесь уже третий день, который должен был быть последним. Три дня скуки. Даже несмотря на то, что ко мне в обеденное время приезжала мама и после школы заходила Вера, мне здесь было до жути скучно.
Несколько раз в день мне приходилось выходить из палаты, чтобы спуститься в столовую и покушать не самую лучшую в мире еду, но вполне годную для поддержания жизненных сил, и также несколько раз в день мне ставили уколы. Все остальное время я зависала в телефоне или читала книги.
В палате я лежала одна, поэтому собеседников у меня не оказалось и приходилась разбавлять тишину музыкой. Я просто втыкала наушники в уши и закрывала глаза, представляя как приеду домой и возьму в руки свою любимую скрипку.
Играть каждый день – моя привычка. Хоть одну композицию, но я должна была играть. Раньше я играла для отца, а сейчас, когда играю, представляю, что он меня слушает. И за эти несколько дней я истосковалась по игре.
От созерцания желтоватого потолка меня отвлек звонок мобильного телефона. От резко раздавшейся мелодии, я вздрогнула и потянулась к тумбочке, на которой лежал мой телефон.
– Да? – ответила я, принимая звонок подруги.
– Со скуки не померла там еще? – спросила она своим вечно веселым голосом. Сама того не понимая, я начала улыбаться.
– Нет, все еще в процессе, – фыркнула я, переводя взгляд с потолка на голубое небо за окном. – Гулять хочу, а то от этого постельного режима уже тошнит.
– Ну ничего, тебе совсем немного осталось!
Мне нравилась Вера. Мне нравилось, что у меня появилась подруга, к которой я если что могу обратиться. Она звонит мне, приходит, веселит меня, хотя я уверена, что у такой активной девушки полно дел и забот и без меня.
– Что там нового в школе? – спросила я, где-то в глубине надеясь, что услышу хоть что-нибудь о Зимине. Мне была противна мысль, что он может привлекать меня как парень, но, видимо, так оно и было.
– Тебе рассказывать все или только самое интересное? – спросила меня девушка. Я закатила глаза и попросила самое интересное. Герц не была сплетницей, но она всегда оказывалась в самой гуще событий. Как-то вот так получалось. – Сегодня к нам на урок по математике приперся Зимин и сел к своей подружке с розовыми волосами. Они оба наплевали на урок и о чем-то разговаривали, но почти под самый конец, перед звонком с урока, Зимин вдруг вскочил со стула и прокричал что-то вроде того, чтобы Лиза к какой-то бабе не приближалась…
– Так, стоп, Герц, я ни черта не поняла из твоего рассказа! – перебила я подругу, заметно занервничав. Неужели Вадим начал исполнять свою часть уговора? – Давай по порядку!
Звонок на урок сообщил ученикам, что им пора поспешить скрыться в кабинетах и утих. Коридоры мгновенно опустели, в кабинетах начались уроки, но нас сейчас интересует урок математики, на который пришел незваный гость.
По своему обычаю Вадим Зимин никогда не стучится в дверь, прежде чем войти и приходит в любой класс, когда захочет. Сегодня его интересовал только 10в класс, поэтому он наплевал на свой урок истории и пришел в этот класс.
После пяти минут от урока, он по-хозяйски зашел в кабинет и уселся рядом с розоволосой девушкой, которая сидела на последних партах. Пожилой учитель, которому в этом году перевалит за пятьдесят пять, никогда не интересовался учениками. Его дело преподать им информацию, кому надо ее поймет и выучит, а остальное проблемы самих учащихся. Вот и сейчас он не обратил внимания на наглость Зимина и продолжил что-то объяснять у доски про периодичность тригонометрических функций.
– Ты что здесь делаешь? – спросила девушка, повернувшись к парню. – Ты же говорил, что в этом году возьмешься за ум и будешь зубрить!
– Нам надо поговорить, – коротко сказал он, устремив взор карих глаз на доску. Для него это явно было очень важно, потому что, если присмотреться внимательней, он был напряжен.
– О чем? – спросила Лиза, настораживаясь.
– О нас.
Вадим сказал этот так холодно, что у нее мурашки пошли по телу. Она уже сейчас поняла, что между ними все кончено, но ей хотелось выслушать.
– У нас ничего больше не будет.
– То есть? Ты меня бросаешь?
– Да.
Он никогда не верил в любовь и многие девушки были для него просто развлечением. Может быть когда-нибудь и появится та самая, но пока что он просто пользуется своими игрушками. И она была одной из этих игрушек.
– Можно ли мне узнать причину? – розоволосая не любила его, но ведь всегда остается в душе какой-то осадок, когда тебя бросают. – Это из-за новенькой? Я видела каким взглядом ты смотришь на нее.
– Я смотрю на нее таким же взглядом как и на всех остальных. Но да, относительно из-за нее я сейчас бросаю тебя.
– Почему?
Он задумался и посмотрел в окно. Эта новенькая не пробуждает в нем больше никаких чувств, которые ему довелось почувствовать в первые дни знакомства с ней. Но он чувствовал ответственность за ее безопасность, поэтому решил придумать этот уговор. Ему плевать узнают ли в школе о том, что он помогал этой новенькой или нет, но если бы он предложил помощь просто так, ничего не прося в замен, она бы отказалась. Он так думал.
– Она тебе нравится?
– Алиса симпатична, но я ничего не чувствую к ней! – тут же ответил Зимин, ухмыльнувшись.
– Ты врешь! – прошипела она со злобой.
– В чем же?
Казалось, что его забавляла вся эта ситуация, но на самом деле он боялся, что сделает этим только хуже для Алисы. Лиза безумно мстительная.
– Она нравится тебе. Таким взглядом как ты смотришь на нее, ты ни на кого больше не смотришь. Только на свою младшую сестру.
– Ты ошибаешься. Мы расстаемся не из-за того, что она мне может быть симпатична или что-то такое, дура. Просто мне не нужна такая девушка, которая готова вредить всем, кто встает на твоем пути. Твоя выходка на баскетбольной площадке тебе и навредила.