- -
- 100%
- +
Глава 3: Побег под крыльями ночи
Ночь Артём не спал. Ночь он притворялся спящим, пока дед Гриша тяжело вздыхал в своей кровати, а за окном Вязчики завершали последний обход.
Чуть погодя когда луна скрылась за тучами, а ветер заглушал шаги — он двинулся.
План был прост: Через огород к старому дуплистому дереву, где лежал узелок с сухарями и кожаной флягой. По тени конопляника — к северной стене, где доски сгнили и поддавались напору плеча. Вперёд, к метеостанции. К обещанному Марком «подарку».
Но Нива, даже ночью, не отпускала так легко.
Огород. Артём замер, услышав скрип двери бани. Оттуда вышла Лика — босая, с распущенными волосами, неся ведро с горячей водой. «Не спит...» Он прижался к земле, чувствуя, как комлинк жжёт ему бок.
Она остановилась в трёх шагах, будто почувствовала его. Вздохнула. И вдруг тихо сказала в темноту:
— Я не стану их звать. Но если ты уйдёшь... помни, что Система не прощает предателей.
Артём не дышал.
— И... возьми это. — Она бросила свёрток в его сторону. Внутри — полосатый платок её матери (на удачу) и карта окрестностей украденная из Дома Знаний.
Когда её шаги затихли, Артём разжал зубы. «Она знала. Всегда знала.»
Стена.
Гнилые доски поддались с тихим хрустом. Артём выскользнул в щель, чувствуя, как Система где-то в глубине своих алгоритмов уже отмечает аномалию: «Объект ID-447 вышел за периметр в не регламентированное время».
Но тревоги не было. Пока.
За стеной — свобода. И... Добрыня, курящий трубку в тени.
— Думал, не дождусь, — хрипло рассмеялся Вязчик. — Ладно, беги, дурак. Только знай: если они тебя поймают — мы с тобой не виделись.
— Почему... ты...?
— Потому что я тоже когда-то стоял у этой стены. — Добрыня плюнул в траву. — Вернулся через неделю. Голодный. Узнаешь ли ты себя в зеркале, Артёмка?
Он развернулся и ушёл, оставив дверь в мир приоткрытой.
Метеостанция.
Заброшенная вышка стояла в километре от Нивы. Ржавые приборы, разбитое стекло. И... рюкзак с жёлтой нашивкой (знак Карманика).
Внутри:
- Фонарь с синим фильтром (невидимый для датчиков Нивы)
- Карта с маршрутом до Синих Гор (3 дня пути)
- Письмо: «Беги вдоль реки. На третий день увидишь чёрный дуб — там наш человек. Не включай комлинк до сигнала (жди синий огонь). Удачи. M.»
Артём обернулся. Нива — всего лишь тень на горизонте. Там, в тёплых домах, спят люди, которые назовут его предателем.
Он сделал шаг вперёд.
Система наконец среагировала: где-то далеко за спиной завыла сирена тревоги. Но было поздно.
Птица настоящая, не из кинетоскопа сорвалась с ветки над его головой и взмыла в ночное небо. Артём побежал за ней.
Ветер свистел в ушах, хлестал ветками по лицу. Артем бежал, не разбирая дороги, подгоняемый жутким воем сирены Нивы. Каждый крик совы казался предупреждающим голосом Вязчика, каждый хруст ветки под ногами – грозным топотом погони.
«Они близко!» – стучало в висках. «Всей общиной! С собаками! Дед Гриша приказал!»
Он споткнулся о корень, упал лицом в мокрую листву, мгновенно вскочил и рванул в сторону, к шуму реки. Сердце колотилось, как пойманная птица. В глазах темнело от нехватки воздуха и дикого страха. Он представлял ярость Старейшины Веры, холодные глаза Добрыни (хотя тот отпустил его!), слезы Лики, превратившиеся в крик ненависти.
Картины погони вспыхивали в мозгу ярче реальности: Свет фонарей: За спиной мелькали желтые пятна – Вязчики с мощными ручными фонарями! Он нырнул в кусты папоротника, прижался к земле, чувствуя, как грязь впивается в колени. Свет скользнул мимо, осветил ствол сосны... и погас. «Мимо... пока». Лай собак: Сквозь шум реки пробивался отрывистый, злобный лай! Знаменитые Нивские овчарки – умные, выносливые, безжалостные к чужакам! Артем рванул к воде, молясь, чтобы течение сбило след. Он влетел по колено в ледяную воду, спотыкаясь о камни. Лай стих, растворившись в шуме реки. «Сбил? Или они хитрее?» Голоса: "Туда! В кусты! Вижу его!" – отчетливо долетел голос, похожий на голос кузнеца. Артем замер за толстым буком, судорожно хватая ртом воздух. Он сжал в руке нож – простой Нивский складень, не чета блестящему клинку Марка. «Придется драться...» Но голоса не приближались. Только ветер шелестел листвой, насмешливо повторяя: "Вижу... вижу..." Свист стрелы: Резкий звук рассек воздух у самого уха! Артем вскрикнул, шарахнулся в сторону. Его ладонь судорожно потянулась к мочке уха – цела, суха. Ни крови, ни стрелы. Лишь сук, с треском сломавшийся под тяжестью мокрой хвои. «Почти...»
Он бежал, спотыкаясь, падая, царапая лицо и руки о ветки. Рюкзак Марка бил по спине, комлинк жёг кожу на поясе. Физические силы таяли с каждым шагом, но страх подстёгивал, рисуя новые кошмары:
Впереди, на тропе, встала тень с топором – Дед Гриша? Артем свернул в чащу, потеряв направление.
Слева мелькнуло что-то яркое – платок Лики? Значит, она ведет их! Предала!
Справа зашевелились кусты – точно Вязчики заходят в обход!
"Оставьте меня!" – хрипло закричал он в ночь, срываясь на визг. "Я ухожу! Я не ваш враг!"
Ответом был только вой ветра и нарастающий гул в собственных ушах. Он бежал еще минут десять, пока ноги не подкосились окончательно. Артем рухнул на мягкий мох у подножия огромной ели, судорожно глотая воздух. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Тело дрожало от пережитого ужаса и нечеловеческой нагрузки.
Тишина.
Он ждал. Ждал, что вот-вот из темноты выскочат фигуры с фонарями, набросят сеть, свяжут. Ждал окриков, лая, свиста стрел.
Ничего.
Только шум реки где-то слева. Шелест листьев над головой. Звуки ночного леса, знакомые и чужие одновременно. Ни огоньков. Ни шагов. Ни ловушек.
Артем медленно, с трудом поднял голову и огляделся. Он был один. Совершенно один. В темном, безмолвном лесу.
Осознание ударило, как обух по голове:
Сирена выла не из-за него. Может, это был сигнал к смене караула? Или ложная тревога? Или... просто ветер в трубах?
Никто не высылал погони. Ни Добрыня, ни тем более Дед Гриша не бросились его ловить. Система зафиксировала его уход... и, возможно, просто отметила это. Как статистику. Как аномалию с низким приоритетом.
Все "преследователи" были в его голове. Продуктом бессонной ночи, адреналина, страха предательства и, возможно, того самого "подбадривающего" компонента в письме Марка. Он бежал от теней, сотканных его же паникой и чувством вины.
Горький, истерический смех вырвался у него наружу. Он смеялся до слез, до боли в боку, валяясь на мху. Он потратил последние силы, изранился, накричал в пустоту... а Нива просто... отпустила его. Как ненужный сор. Как сломанный инструмент, который не стоит чинить. Система посчитала его потерю приемлемой.
Когда смех стих, наступила пустота, страшнее любого страха. Он был свободен. И абсолютно один. Нива, со своей сытостью, теплом и оптимизацией, осталась позади. Впереди – Синие Горы, Карманик, летающие машины... и холодная, безразличная неизвестность. И путь туда он начал с того, что чуть не загнал себя до смерти, спасаясь от призраков.
Артем перевернулся на спину, глядя в узкую полоску неба между еловых лап. Там, высоко-высоко, плыла та самая одинокая птица. Но теперь она казалась ему не символом свободы, а таким же одиноким и, возможно, потерянным существом, как он сам. Он зажмурился, чувствуя, как по щеке катится не то пот, не то слеза. Силы кончились. Пусть хоть настоящие волки придут – он не сможет бежать. Он мог только лежать и ждать рассвета, гадая, что страшнее: погоня, которая оказалась миражом, или эта ледяная, равнодушная свобода.
Глава 4: Синий огонь.
Три дня Артём шёл вдоль реки, как велело письмо. Три дня его преследовали тени:
Голод: Сухари кончились в первый же вечер. Ягоды в лесу были незнакомы, рыбу без снастей не поймать. Он жевал кислый щавель, выкапывал корни – всё, что вспомнил из детских уроков выживания, которые Система Нивы считала "избыточными знаниями".
Страх: Каждый шорох в кустах казался мародёром или хищником. Ночью он забирался на деревья, привязываясь ремнём к ветке, а комлинк под платком Лики жёг карман, как уголь. Включить? Нет. Жди сигнала. Синий огонь.
Сомнение: Мысли о тёплой печи в доме деда, о запахе хлеба из столовой, о спокойных глазах Лики терзали сильнее голода. А что, если Марк обманул? Если Карманик – мираж?
На закате третьего дня он увидел Чёрный Дуб.
Он стоял на холме, как мрачный страж. Ствол – обугленный, будто переживший удар молнии, крона – скрюченные, голые ветви, резко контрастирующие с сочной зеленью вокруг. Координаты сходились. Место встречи.
Артём спрятался в кустах орешника в сотне шагов от дерева. Сердце бешено колотилось – от усталости, голода и надежды. Скоро. Скоро будет синий огонь. И человек. И еда. И ответы.
Он ждал.
Первый час: Прислушивался к каждому звуку. Крики сов, шелест мыши в траве, далёкий вой, волк? Или ветер?. Ни огня. Ни людей.
Второй час: Начал рисовать в воображении образ "человека из Карманика". Молодой инженер? Суровый проводник? Женщина с умными глазами, как у Юли? Он принесёт тёплую одежду. И мясные консервы. И скажет: "Молодец, что дошел".
Третий час: Сумерки сгустились в настоящую ночь. На небе зажглись звёзды – холодные, безразличные. Артём достал комлинк. Экран был чёрным. Синий огонь ещё не зажгли. Надо ждать дольше.
Четвёртый час: Холод пробирал до костей. Голод сводил желудок спазмами. Надежда таяла, как роса на траве. Может, он опоздал? Может, человек пришел днём и ушёл?
Пятый час: Отчаяние. Он выполз из кустов, подошёл к самому Чёрному Дубу. Обшарпал кору руками – нет ли тайника? Знака? Записки? Ничего. Только мертвая древесина и запах тлена. "M. Писал: 'Увидишь чёрный дуб — там наш человек'. Где он?!"
И тогда он увидел.
Не синий огонь. Не сигнал.
В лунном свете, у подножия дуба, валялось несколько гильз. Латунные, блестящие, чужие. Не охотничьи – слишком крупные. Рядом – клочок окровавленной ткани, прилипший к колючему репейнику. И чуть поодаль, втоптанный в грязь – металлический жетон с выгравированной молнией, пронзающей гору. Тот же символ, что и на рюкзаке Марка.
Артём поднял жетон. Он был погнут, будто от удара. На обратной стороне – царапины и тёмное пятно, похожее на засохшую кровь.
Сейчас Артём знал только одно: его не ждут.
Надежда, что горела в нём три дня пути, погасла. Погасла так же внезапно и беспощадно, как должен был погаснуть синий сигнальный огонь. Он остался один. В чужом, враждебном мире. С комлинком, который нельзя включать. С картой к Синим Горам, до которых ещё два дня пути через незнакомую, опасную землю. И с пустотой внутри, страшнее голода и холода.
Он сжал окровавленный жетон в кулаке до боли. Горечь подкатила к горлу. Он хотел закричать на спокойные звёзды, на чёрное дерево-свидетель, на Марка, на Систему, на весь несправедливый мир. Но из груди вырвался лишь сдавленный стон, похожий на вой раненого зверя.
Артём опустился на корточки у подножия дуба, спрятав лицо в колени. Платок Лики пах пылью и отчаянием. Он был свободен. И он был потерян. Дорога назад в Ниву была отрезана позором и сиреной. Дорога вперёд – в Карманик – вела сквозь гильзы и кровь неизвестного.
Тогда он сделал единственное, что оставалось. Поднялся. Вытер лицо грязным рукавом. Сунул жетон в карман рядом с комлинком. Взглянул на карту, прикинул направление по звёздам (ещё одно "избыточное" знание от Системы). И шагнул прочь от Чёрного Дуба – не бегом, как от мифической погони, а медленно, тяжело, но вперёд. В ночь. В неизвестность. Потому что останавливаться – значило умереть. А он слишком много прошёл, чтобы сдаться у какого-то проклятого дерева.
Два дня после Чёрного Дуба слились в кошмар голода, холода и паранойи. Артём шёл, почти не останавливаясь, подгоняемый страхом стать мишенью для невидимых врагов или просто свалиться от истощения. Лес сменился холмистой степью, поросшей жёсткой, выгоревшей травой. Синие Горы, бывшие далёкой дымкой, теперь встали на горизонте грозными, зубчатыми тенями. Они были уже близко. Карманик – где-то у их подножия. Последний оплот надежды.
Он спускался в лощину, где журчал ручей, когда увидел дымок. Тонкая, едва заметная струйка поднималась из-за валунов у воды. Артём замер. Люди. Первые живые люди за много дней. Страх сжал горло. Мародеры? Охотники? Но запах... запах тушёного мяса, слабый, едва уловимый, ударил в ноздри, заставив желудок сжаться мучительной судорогой. Голод пересилил осторожность.
Он вышел из-за кустов, подняв руки, чтобы показать, что не вооружен (хотя складень был за поясом). У ручья, у небольшого костра, сидели трое.
Старик: Сухой, как щепка, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Сидел, чинил что-то похожее на силок.
Мужчина лет сорока: Коренастый, с бычьей шеей и потёртой кожей. Помешивал котелок над огнём – оттуда и шёл тот божественный запах.
Парень лет шестнадцати: Худой, с испуганными глазами, быстро вскочил, увидев Артёма.
– Мир вашему дому, – хрипло выговорил Артём, вспоминая старую путниковую присказку. Голос был чужим, срывающимся. – Я... заблудился. Голодный.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.