- -
- 100%
- +
В канцелярию комбата Ищенко зашла первой.
– На отчисление! – сказала Штерн, не поднимая головы. – Даже и секунды разбираться в причинах не стану! Гнать их всех отсюда поганой метлой, чтоб всем остальным был хороший урок и всем их товаркам стало неповадно бегать в самоволки! Ни единого слова в ее защиту не скажу! Свободна!
– Тётечка! – бухнулась Светочка на коленки, протянула перед собой взывающие к пощаде руки. – Леся Павловна! Вы только меня не отчисляйте! Делайте вы со мной, что хотите! Выпорите меня, как Сидорову козу, как отодрал ремнем Виту Бурову ее отец! Я все, все стерплю, только не выгоняйте меня!
– Виту выпорол собственный отец, – подал из угла свой голос подполковник. – Ему за то и отвечать перед совестью своей. А нам тебя пороть не с руки. Ты завтра побежишь и на нас «накатаешь телегу» и будешь перед законом права. О том, что ты грубо нарушила Устав, никто и не вспомнит! Перед всеми будет стоять взывающий к людской справедливости красноречивый вид твоей розовой задницы, униженно покрасневшей от хорошенькой порки!
По девичьей щеке прокатилась слезинка отчаяния:
– Дяденька, Максим Петрович, пощадите меня! У меня мать в больнице, к ней хотела сбегать на часик, посмотреть на нее!
– Майор Штерн, – распорядился Шпак, – пусть командир взвода съездит с Ищенко в больницу, проверит ее слова. Если обманула нас, не глядя, подпишу ваш рапорт на отчисление…
В кабинет зашли две девчонки с третьей роты. Шпак их обеих хорошо знал, даже фамилии спрашивать у них не стал.
– И что мне с вами обеими делать? – покачал Макс укоризненно головой. – Вы же по рейтингу шли в конце списка, вас обеих приняли условно! Я за вас всех поручился, а вы! Майор Штерн, на обеих документы на отчисление и за ворота! Пускай они идут туда, куда стремились сегодня старательно попасть, и назад к нам никогда уже не возвращаются! Невелика потеря…
Одна из девчонок выпрямила голову, посмотрела Шпаку прямо в глаза, подрагивающим голосом произнесла:
– Максим Петрович, дайте нам шанс!
– Шанс вам, девчонки, – усмехнулась Леся иронично, – дали, когда зачислили вас в институт сверх утвержденного в Министерстве штата! А вы его, свой шанс, грубо говоря, девчонки, спустили в унитаз и за цепочку дернули!
Вторая девчонка умоляюще сложила свои ладошки:
– Поверьте нам, мы больше никогда и ничего такого!
– Все! – отрезала Штерн. – Идите! Пакуйте свои вещи!
Дойдя до двери, первая девица вдруг резко развернулась и решительно заявила:
– А если мы вам сейчас сдадим наш стачечный комитет? У нас появится еще один шанс? Мах на мах…
– Какой еще комитет? – сделал Шпак крайне удивленные глаза, хотя был в курсе того, что в батальоне исподволь зрело недовольство ежедневной муштрой и строгими порядками. – Вот с этого места, Лидочка, давай-ка поподробнее! Можешь ты слова по протоколу не выбирать и выкладывай все именно так, как оно у вас соскакивает с уст. Старайся только избегать излишне негативной и ненормативной лексики…
Решив, что ее слова угодили в хорошую почву, юная девчонка захотела извлечь для себя максимум выгоды, начала торг:
– Мы вам, Максим Петрович, даем весь полный расклад на предстоящую забастовку, а вы нас за это не отчисляете! И вы про нас обеих старательно забываете!
– Считайте, девчонки, – посмотрел Макс на Лесю и кивнул головой, – что мы договорились, если вы сообщите нам что-то путное. Итак, что за стачечный комитет и с чем его едят…
Всему виной были не самые строгие порядки, установленные на их факультете, а бравые кавалеры юных барышень, которыми многие девчонки успели оперативно обзавестись.
Ушлые курсанты старших курсов пехотного факультета, роем слетавшиеся, как пчелы на мед, к воротам их городка, неустанно вели бурную подрывную работу по разложению воинской дисциплины и порядка на женском факультете, в чем все эти оболтусы и обормоты изрядно и преуспели.
– Все начнется с голодовки, – оглянулась на подругу и негромко произнесла Лидочка. – Завтра девчонки дружно должны на завтраке отказаться от приема пищи, сидеть и не вставать из-за столов, пока полностью не будут выполнены вами все наши изложенные нами в петиции требования…
В сильнейшем напряжении передернув плечами, Леся Штерн наклонилась к подполковнику и тихо прошептала:
– Вовремя ты, Грач, диверсантов словил. Завтра мы все могли остаться без работы. За голодовку по головке не погладят…
Согласно кивая, Шпак незамедлительно задал свой вопрос:
– А вы в курсе, девчонки, что голодовка у нас идет по первому перечню самых грубых нарушений воинской дисциплины и доклад о ней немедленно следует до самого верха?
– Чем скорее про нашу забастовку узнают наверху, тем быстрее вы выполните все наши требования! – перебила Лиду, быстро и уверенно ответила Танечка.
Хлопнув в ладоши, подполковник качнул головой:
– Увы, девчонки, но я вынужден вас огорчить. Ни одно из ваших требований выполнено нами не будет, но зато все члены вашего стачечного комитета будут немедленно отчислены, за исключением Виты Буровой, если и она тоже фигурирует в вашем списке. Ее отец отмажет свою дщерь, а вместо нее легко найдут подходящего козла, пардон, девочки, подходящую козу отпущения.
– Да вы нам все гоните! – отозвалась Лидочка в запале. – Ой, простите меня, Максим Петрович! – поняла девчонка, что немного перегнула, сконфуженно заморгала и опустила голову вниз. – Вы слишком много от нас требуете! Это и наверху поймут…
– Да нет! – улыбнулся невесело Макс. – Ничего лишнего от вас мы не требуем. Все у нас в рамках положений. Свободный выход вам, кстати, еще пока и не положен…
– Кстати, – перехватила и взяла слово майор Штерн, – согласно программе обучения, вы первых три месяца обучения должны находиться в учебном центре. Это Максим Петрович обивал все пороги, чтобы после присяги оставаться в городе. А какие увольнения могут быть в лагере? Никаких! А тут вас в город отпускают. Не всех сразу. Но, увы, таков порядок для курсантов первого курса. Не мы его придумали, не нам его менять…
– Пролет! – выдохнула Танечка огорченно и посмотрела на свою подругу. – Жесть! А нам говорили…
– Вас попросту банально развели… – усмехнулась Леся. – Или у ваших кавалеров с мозгами не все в порядке, или они по полной программе включили свой мужской шовинизм…
– Это как? – моргнули озадаченные девчонки.
Глядя на них, Штерн иронично усмехнулась и разъяснила:
– Посчитали парни службу в армии исключительно мужской прерогативой и попросту захотели убрать вас с дороги…
– Или вас сознательно провоцируют враги! – прищурился Шпак и постучал ручкой по столешнице. – Но в любом случае, в проигрыше останетесь только вы одни – самые простые девчонки. Блатных всех пристроят, если разгонят наш факультет, а вас всех просто выкинут на улицу. Извинятся за потерянный вами год и попросят с вещами на выход. Даже если и найдут вам места, то из вас быстро сделают солдатских девок…
– Этот как? – расширились непонимающе девичьи глаза.
Со всей прямотой и откровенностью Макс пояснил:
– Будете жить по одной-две в ротах среди парней, и вас заставят раздвигать ноги по первому щелчку. Некоторым из вас повезет – они будут раздвигать ноги перед вожаком стаи, пока тому не надоест отбиваться от притязаний сотоварищей. В конце концов, результат будет удручающе схож…
Изучив все данные по составу стачечного комитета и по перечню выдвигаемых требований, подполковник приказал:
– Майор Штерн, немедленно объявите всему батальону сбор по тревоге. Оставить в казармах только по одному дневальному возле тумбочки. Всех больных и всех хромых курсантов поставить в строй! Время пошло…
Не поднимая головы, Крис корпела над расписанием и даже не смотрела на время. В дверь тихонечко постучались, и в кабинет проскользнули Сашенька и ее подруга Кира.
– Чего хотели, неприкаянные? – глянула Костенко на них одним лишь периферийным зрением. – Сашенька, тебе что, больше нечем заняться, а? Я скажу Мадам, она тебе работки еще подкинет, чтобы служба тебе медом не казалась!
– У меня ее, Крис, и без твоих едких подначек невпроворот! – поморщилась Кошкина мило в ответ. – У меня уже глаза от нее болят! Продохнуть времени нет!
Закрывая один файловый документ, копируя его и тут же создавая новый документ, Костенко усмехнулась:
– А чего шатаешься привидением по всему управлению?
– У нас к тебе, Крис, дело на сто миллионов! – ответила Кира вместо Сашеньки.
– Какое дело? – оторвалась Костенко от монитора и повернулась к девчонкам. – Только быстро!
– Ты не могла бы своего мужа… – заикнулась Кира.
– Кого-кого? – наклонила чуть Крис голову набок. – Не поняла я! Мы все на службе находимся, девочки!
– Ну, нашего подполковника… – поправилась Кира. – Ты не могла бы забрать его с собой и увезти человека домой. Он уже всех поставил на уши. Девчонки пищат и визжат.
– Увы! – вздохнула Костенко тяжело. – Он снял хату в городке и решил поселиться тут. Он перевел меня на казарменное положение, запретил мне выход в город, встречи с сестрой…
– Даже так! – ахнула Кира. – И как ты с ним живешь?
– Вот так и живу! – вырвался из груди Крис печальный вздох. – Я стала несчастной жертвой домашней тирании!
Девчонки топтались, нерешительно переминались:
– Мы думали ты нам поможешь…
– А вы объявите ему стачку! – прищурилась Костенко и кинула на ходоков изучающий взгляд. – Поддайте ему жару!
– Откуда ты знаешь про стачку? – опешила Кира. – Мы же старательно избегали всех разговоров при тебе! Ну… не то, чтобы мы не доверяли тебе, но он же твой муж…
По губам Костенко пробежалась ироничная улыбка:
– Про нее давно знает весь пехотный факультет. А так как наши Кузнечики замужем за курсантами с пехоты, то и мы в курсе! И нам всем досконально известен ваш секрет Полишинеля…
– Что, и наша Мадам в курсе? – вернула с трудом Кира на место свою обалдевши отпавшую челюсть.
Потерев щеку, Крис неодобрительно качнула головой:
– Нет, Кузнечики ей ничего не говорят, за что в свое время сестрички еще отгребут от нее по самой полной программе.
– А ты своему мужу сказала? – оглянулась боязливо и понизила Кира свой голос до панического шепота.
Почесывая носик, Крис озорно хихикнула:
– Нет, мы договорились, что от меня он будет слышать только слова о моей неземной к нему любви.
– Тебе от него потом не достанется на орехи? – смотрела Кира на Крис широко раскрытыми глазами. – За то, что ты все знала, но ничего ему не сказала…
Расправляя затекшие плечи, Костенко томно улыбнулась:
– Нет, он меня никогда и ни за что не ругает. Может, в худшем случае только укоризненно покачать головой.
– Повезло тебе с мужем! – вздохнула Кира.
– А то! – скользнула по губам Крис торжествующая улыбка – Сама я его выбирала!
Переминаясь, Сашина подружка завистливо вздохнула:
– Вовремя ты хомут на его шею накинула! Теперь тебе у нас можно ни за что не переживать. Повезло тебе…
– Кира! – поморщилась Крис недовольно. – Я вышла за Шпака не для того, чтобы мне легче было учиться. Я сюда поступила только из-за него! Я влюбилась в него, когда он был еще курсантом. И я долго добивалась того, чтобы Шпак обратил на меня свое внимание. Меня не интересует сама карьера, мне нужен только он сам. На все остальное мне наплевать…
Сашенька давно была в курсе, слова Костенко стали откровением только для одной Киры. Саша в это время думала о том, что из-за бурной деятельности начальства у нее сорвалась встреча с Котэ. Парень ожидал ее, а она не смогла прийти. И это ее сильно напрягало. Поэтому Саша и пришла к Крис, чтобы попытаться и устранить помеху для ее тайных встреч с Котэ Гиоргадзе.
Зазвонил телефон, и Кристина мгновенно улыбнулась:
– Слушаю, дядечка! Ты соскучился по моему голосу?
– Малыш, батальон строится на плацу, – предупредил ласково встроенный в телефон динамик. – Бросай все дела, бери Сашеньку в охапку и бегом в строй!
– Лечу, дядечка! – вскочила Крис, показала подружкам на дверь, закрыла за собой кабинет.
На бегу Кира попыталась прояснить у Саши и спросила:
– Кто ей позвонил-то? Чего она вихрем сорвалась?
– Кто-кто! – усмехнулась Кошкина. – Муж ее любимый! Сейчас Шпак нам вырванные годы устроит. Если он и Крис ставит в строй, то особо хорошего ничего не жди…
Натягивая тонкую простынку на свою грудь, Сима счастливо вздохнула, прикрыла глаза, на минутку задумалась. Наверное, ей в жизни повезло. Она сильно на то не рассчитывала, когда подавала документы в военкомат, что поступит, но ей крупно пофартило.
Изначально особо-то не верилось, но она прошла по конкурсу, зацепилась краешком за нижнюю часть списка. И все благодаря тому, что капитан, принимавший нормативы по физической подготовке, во всех ведомостях проставил ей самые высокие баллы, словно члену легкоатлетической олимпийской сборной.
– Останешься ночевать, Симочка, или мы… – играл и начал стягивать с нее простынь молодой и стройный мужчина. – Мы могли бы сегодня прошвырнуться по клубам…
– Я с радостью! – вскочила девушка и нагой кинулась капитану на шею. – Толик, я тебя люблю!
– Я тоже тебя, Симочка, люблю! – ответил ей Кучер, не лукавя душой и с чувством в голосе. – Одеваемся!
– Жалко, что туда не пускают голых… – издала девчонка короткий смешок. – Я бы уже была бы готова…
Грациозно вытянув перед собой ножку, Сима расправила чулочек, чуть повернула голову в сторону натягивающего на себя штаны капитана, пытливо прищурилась:
– Толик, когда мы подадим заявление? Ты обещал мне!
Едва заметная тень налетела на лицо Кучера. Связывать себя узами брака он пока не собирался. Его все устраивало в том виде, в котором оно находилось на данном этапе. Сима прибегала к нему, и они замечательно проводили время. Зачем же, спрашивается, ему скоропалительно жениться на юной и наивной девочке, которая еще сама ничего в их жизни не понимала, ничего еще не видела. У нее все еще впереди.
Хотя он и был у нее первым, это нисколько не значило, что он останется единственным. Девчонка быстро повзрослеет, наберется жизненного опыта, и он ей окажется неинтересен и со временем попросту не нужен. И брак их неминуемо распадется…
– Успеется еще, Симочка! Разве нам и так плохо? – спрятал виноватые глаза и сказал Анатолий вовсе не то, что Сима от него с трепетным волнением в душе ожидала.
– Тебе хорошо, ты торчишь у себя дома, а я нахожусь в самоволке! – хлопнули озадаченно девичьи реснички. – Замужним Шпак разрешает ночевать в городе, а я каждый раз осиновым листом трясусь от страха! Или оно тебе все равно?
Напустив на лицо беззаботное выражение, Кучер махнул своей беспечно разудалой рукой:
– Симочка! Да у вас на факультете такой бардак, что тебя и до самого выпуска никто искать не станет!
– Тут ты, Толик, вовсе и не прав! У Шпака все под контролем! – имелось у курсанта на этот счет свое и особое мнение. – Я даже не удивлюсь, если и не завтра-послезавтра, то через неделю Шпак устроит настоящую охоту на самовольщиков. Поэтому мне и хочется, пока меня не спалили, узаконить все…
Высокомерно поджав губы, капитан назидательно изрек:
– Ты слишком, Симочка, высокого мнения о нем. Шпак и есть обыкновенный карьерист! Женился на племяннице Зама министра и шагает через ступень по карьерной лестнице. Ему до вас нет никакого дела. Живи и наслаждайся, и не забивай ты свою милую головку всякой ненужной тебе чепухой…
Девушка натягивала юбочку, когда тренькнул телефон. Из динамиков вырвался взволнованный голосок подружки:
– Сима, бегом возвращайся! Построение на плацу! Шпак рвет и мечет молнии! Мадам в ярости! Кого не будет в строю в течение пятнадцати минут, всех выгонят к чертям!
– Дура! Сама себе накаркала! Меня выгонят! – почернела лицом и плюхнулась Сима в ужасе на кресло, на ее глазах моментально проступили слезы отчаяния.
– Ты что-то говорила мне про вашу стачку. Завтра Шпаку будет элементарно не до тебя! – был Кучер самонадеянно спокоен. – Как только наверху все узнают, ему накрутят хвоста…
– Ты его не знаешь! – выдохнула зло Сима в ответ. – Он меня выгонит еще сегодня, а завтра в два счета играючи расправится он с безнадежно глупыми девчонками, тупо возомнившими себя крутыми революционерками! А я, дура, в это время с чемоданом буду ехать домой, на смех всем рябым и пестрым курам…
– Ты же можешь не ехать домой, места у меня хватит! – брякнул Кучер бездумно от щедроты души. – Живи, Симочка, себе спокойно и ни о чем не думай!
– Нет, Толя, содержанкой я у тебя жить не буду! – сверкнули в девичьих глазах упрямые искорки. – Я хотела жить с тобой на равных, а не существовать при тебе послушной приживалкой…
И тут Кучер посмотрел на нее совсем другими глазами. Такая девушка ему понравилась еще больше. Она вовсе и не собиралась сидеть на его шее. У нее, оказывается, есть свои и не самые плохие по жизни принципы. Анатолий встряхнулся и скомандовал:
– Не сиди! Быстро впрыгивай в свою форму! Я завезу тебя на факультет! Я сам поговорю с ним! Я возьму все на себя! Я им скажу, что я обманом вывез тебя из военного городка…
Глянув на Кучера с надеждой, Симочка скинула с себя юбочку, потянулась за форменными штанами. Куртку и ремень девчонка натягивала на себя уже на бегу.
Военный городок стал похож на разбуженный улей. Со всех сторон к плацу сбегались курсанты. Шпак сквозь пальцы смотрел на то, что большинство курсантов находилось не на самоподготовке к очередным занятиям, а шлялось по городку. Эти девочки находились на территории факультета и границ его фактически не нарушали, а, следовательно, они всего-навсего нарушали распорядок дня, что, по своей сути, было сущей мелочью по сравнению с тем, что натворили те самые девчонки, что в данный момент всячески пытались вернуться в военный городок, лезли через забор и через все возможные щели.
– Что, добегалась, коза? Слазь, шалава! – снимала Маша Бойко с забора очередную беглянку и передавала ее из рук в руки Леночке Павловой, которая всех строила и отводила на плац.
Самовольщиц выстраивали возле трибуны. Число их с каждой минутой росло. Шпак посмотрел на часы, дал команду:
– Время вышло! Командиры рот, подать мне списки незаконно отсутствующих в строю курсантов.
Собрав все доклады, подполковник поймал глаза Крис и жестом руки подозвал ее к себе. Четким строевым шагом она подошла к начальнику факультета и доложила ему.
– Малыш, – протянул Шпак ей бумажки, – ты можешь все это быстро распечатать? Я тебе сейчас все объясню…
Чтобы ничего не перепутать, Крис включила диктофон на своем телефоне и внимательно слушала. Увидев списки с требованиями стачкома и его членами, она не удержалась и с нервным смешком в голосе поинтересовалась:
– Дядечка, ты что, уже в курсе стачечной борьбы?
– А ты что, Малыш, все знала и молчала? – не моргнул и глазом, спросил у нее муж со всей вкрадчивостью в голосе.
– Извини, дядечка! – потупилась Костенко притворно. – Я думала, что такие мелочи моего господина не интересуют! Я думала, что его больше волнует запах моих потных подмышек…
Оценив ее талантливую игру, Макс едва заметным со стороны касанием нежно дотронулся до ее пальчиков, показывая, что он все понимает и нисколько на нее не сердится, продолжил:
– Малыш, всех самовольщиц и тех, кого до сих пор нет в строю, включишь в Приложение №1.
Вспомнив о том, что до обеда она напечатала приказ, где имелся пункт, в котором говорилось об отчислении всех тех, кто попал в список по Приложению №1, Крис напряглась и прошептала:
– Дядечка, ты же не собираешься выгнать всех за забор? Обещай мне, дядечка, что ты не будешь их отчислять!
– Все будет хорошо, Малыш! – провел муж дуновением теплого ветерка подушечками пальцев по ее порозовевшей от волнения щеке. – Никто не будет отчислен. Мы сейчас всем им выкрутим руки, чтобы дальше было неповадно и подумать о том, что все проблемы можно решить простой и самой обыкновенной голодовкой, что из нас им можно запросто и безнаказанно веревки вить!
Глубоко вдыхая, Кристина подняла на него повлажневшие от сильной тревоги за судьбы подруг глаза и тихо произнесла:
– Смотри, дядечка, ты мне это все обещал! В результате твоей устрашительной акции никто не должен пострадать!
– Малыш, когда я тебя обманывал! – наклонился Макс к ее розовеющему ушку. – Не переживай…
– Дядечка, я тебя обожаю! – вспыхнули обрадованные девичьи глазки. – Ты у меня самый лучший!
Позволив себе на мгновение улыбнуться, подполковник тут же согнал с губ любящую улыбку и приказал:
– Хватай, Малыш, Сашеньку и дуй к себе в кабинет. На столе лежит серая папка, прихватишь потом ее с собой.
– Бегу, дядечка! – козырнула девушка лихо.
Одарив мужа своей обожающей улыбкой, Крис повернулась к строю, сложила ладошки рупором и громко скомандовала:
– Курсант Кошкина, в направление управления бегом… марш! Следовать строго в кильватере за мной!
Оглянувшись на взводную Ерохину и поймав ее кивок, Саша вприпрыжку помчалась вслед за своей подругой. Взводная проводила подчиненную спокойным и уверенным в себе взглядом. В душе она потешалась над всем у них происходящим.
Уяснив для себя, что Шпак вместе с женой вселился в квартиру Штерн на территории военного городка, что их подполковник загнал в казарму всех комбатовских сестричек, Катя поняла, что все это неспроста. А потому она усилила контроль за своими подопечными девицами и постоянно держала их всех в своем поле зрения, не давала им расслабляться. Все ее девчонки до единой стояли в строю, и ей не было из-за чего рвать на себе волосы и особо за что-то глубоко переживать. Во вверенном ей хозяйстве все было строго под контролем…
Спокойной и расслабленной стояла в строю Славка, что привело Кузнечиков в немалое изумление. Все вокруг нее переживали за судьбу их пойманных на самоволке товарищей, точнее, подруг, а их сводной сестричке хоть бы хны! Порой из-за всякой мелочи остро переживала, менялась в лице, а тут такое адское безумие творится, а Славка в ответ ноль эмоций, стоит и мечтательно щурится вдаль.
– Тебе что, дефективная, все равно? – ворвались злым шепотком в ухо Шевчук сердитые слова Ники.
– О чем это ты? – прищурилась непонимающе Славка.
Видя такое дело, в их разговор встряла Вика:
– Тут на плацу кучу народу собираются отчислять, а ты стоишь, лыбишься и розовые слюни на ветер пускаешь!
– С чего ты, Вик, взяла, что их кто-то собирается отчислять? – сощурила снова Шевчук свой левый глазок.
– Сестрица с трибуны об этом кричит, и Грач заявил! – пыхтела Ника от кипящей злости. – И Принцесса наша вприпрыжку поскакала списки на отчисление печатать!
– Ничего не будет! – заявила с уверенностью Славка.
– У тебя там все в порядке, а? – постучала Ника кулачком себе по лбу. – Как это не будет, если все к этому мчится со скоростью сверхзвукового самолета, а?
Обернувшись к Нике, Славка посмотрела на нее, как на малое и совсем еще неразумное дитяти, пояснила:
– Наша Крис подходила к Грачу вся на нервах, а он с ней говорил мягко, два раза ободряюще дотронулся до нее рукой, и она упорхнула в управление вовсе всем довольная и счастливая.
– И что? – ввязалась снова Вика в перепалку.
– Грач сказал, что все будет хорошо, и Крис успокоилась, – хмыкнула Славка иронично в ответ.
– А ты у нас умеешь читать по губам! – прошипела Ника.
Неопределенно пожав плечами, Шевчук пояснила:
– Нет, я просто хорошо читаю душу человека…
Въездные ворота на КПП раскрылись, и на территорию городка вкатилась машина, доехала до перекрестка, встала.
Из авто вышел капитан Кучер, направился к подполковнику Шпаку. Незаметной тенью за машиной пряталась курсант, боялась она даже носик свой высунуть из-за своего укрытия.
– А вот и нашу Симочку привезли! – усмехнулся Макс. – Сейчас Толик начнет рассказывать нам сказки Венского леса! Пропоет нам, что он случайно вывез из городка нашего курсанта, что промеж них случилась неземная любовь…