- -
- 100%
- +
Подполковник Пичугин несколько минут стоял в сторонке и с улыбкой наблюдал за задумавшейся девушкой. Хороша девчонка!
Не зря его просил старый знакомый Ковальчук. За такую можно и даже нужно попросить. Такой бабе можно и даже нужно помочь. Такой крале трудно отказать. Раз Алексей Петрович просил, он поможет.
– Ой, извините… – капитан смущенно улыбнулась. – Задумалась…
– Оксана Степановна, здесь все, – он быстро передал свернутый в трубочку целлулоидный файл, – что вас крайне интересует. Списки всех объектов, включенных в зону вашего особого внимания, схематичное расположение их на местности, списки всех должностных лиц…
– Товарищ подполковник, – напомнила Полищук, – меня, знаете, еще интересуют те, кто приобрел дорогие машины, служа у вас.
Пичугин усмехнулся и неопределенно покачал головой.
– Я у вас спросила что-то не то? – заволновалась Оксана. – Если это невозможно, то я, знаете, не настаиваю.
Капитан смущенно моргнула. На нет, вестимо, и суда нет. Отказ несколько осложнит ей задачу, да что уж про то почем зря толковать.
– Ну, почему же, – кадровик разом вдохнул в Сану порцию свежего воздуха. – Я сделал для вас требуемую выборку. Там все указано. Вам остается только сесть и спокойно в тиши со всем разобраться.
Живая и неподдельная радость разлилась по всему ее лицу:
– Спасибочко, товарищ подполковник! Я вам по гроб благодарна!
Откровенно любуясь, Пичугин пренебрежительно махнул рукой:
– Не стоит, Оксана Степановна. Меня просили помочь вам…
В ответ капитан облегченно вздохнула:
– Я думала, что мне еще предстоит немало самой побегать…
– Зачем же, милая девушка, сильно усложнять себе жизнь? У нас есть списки всех автолюбителей, имеющих личный транспорт…
В этот миг Оксана подумала о том, что зря она так скоропалительно причислила себя к самым невезучим. Не повезло ей с попутчиком, не пофартило с жильем, но кое с чем пока у нее все в полном ажуре.
Глянув на часы, кадровик поспешил закруглиться:
– Я отметил тех, кто служил в Германии. Вы уж не обессудьте, но анализ всего вам придется сделать самой. У меня времени нет, да и не хотелось привлекать других, чтоб не демаскировать повышенного внимания к нам со стороны неких компетентных органов. Ну, желаю вам успеха. Номер моего телефона у вас есть. Если что, сразу звоните…
Не торопясь, Оксана допила кофе, вышла на улицу и заспешила. Заскочила Сана в гостиницу, натянула на себя одежду что попроще. Накинула она на плечи рабочую куртку-спецовку, повязала на голову темный платок. Придирчивым взглядом капитан окинула себя в зеркале.
– Гарна дивчина! – Оксана удовлетворенно хмыкнула. – Сойдет для глуши и бездорожья.
Теперь она почти ничем особо не отличалась от местных женщин и выглядела, как большинство торговок на базаре, а с темной папкой в руке – как озабоченный и донельзя замученный работник ЖЭКа.
Скромная и ничем неприметная внешность. Замаскировавшийся капитан достала из папки схему расположения военных городков и отправилась на месте знакомиться с интересующими ее объектами…
По условному стуку Малахов открыл дверь запыхавшейся Кате.
– У нас все тихо? – она чмокнула подполковника в щеку.
– Вроде бы. Ладно, Катюша, пойду я.
– Ой, Жека-Жека! Что же это я опростоволосилась? – женщина огорченно всплеснула руками. – Сама свое пузо набила, а ты-то сам не обедал! – всполошилась она. – Как же ты?
– Ерунда, – он небрежно махнул рукой, – не привыкать. Совмещу обед с ужином. Все, Катюша, у меня через десять минут инструктаж.
Малахов поднялся в свой кабинет. Приказ о проведении стрельб лежал у него на столе. Райка не позабыла. А может, она заранее бумагу подготовила и отпечатала. И какая ему в том разница? Лишь бы дело делалось, а когда и за счет чего, то оно уже ее, Райки, личные проблемы. Взяв листок в руки, подполковник пробежался по нему глазами.
Спустился Малахов и проверил должностных лиц. Руководитель стрельб – он сам, собственной персоной. Такой человек у них на месте. Помощник руководителя стрельб – командир первого батальона майор Шувалов. Есть и такой. На месте были и все остальные должностные лица с батальона Шувалова. Начальник оцепления, начальник пункта боепитания, дежурный фельдшер. Вроде, все в наличии…
Со стороны КПП показалась нестройная колонна с братской 45-ой бригады. Подошел начальник отдела боевой подготовки дивизии. Тот лично и провел общий для всех инструктаж…
На этом на сегодня задача Малахова и закончилась бы. Только вот «бы» мешало. Если бы у них было порядочное заведение. Если бы все было организовано, как у них в училище. Приказ командиром подписан, и все, кому положено, в нем расписались. И дальше каждый выполняет свои прямые обязанности на своем участке работы.
Автомобильная служба сама планирует две машины для выезда: одну под боеприпасы, вторую под оцепление. Командир автороты сам готовит технику и водителей для выхода. Служба ГСМ своевременно заправляет тягачи топливом. Тогда он, Малахов, придет в шесть утра, даст свисток, и все закрутится. Но это, как оно произошло бы, если бы в бригаде существовал порядок…
Если бы в бригаде был порядок, был один на всех начальник. А тут каждый пуп-пупок мнит себя боссом. Приказ по части для них вовсе не указ. Они по общим правилам работать не привыкли или не обучены. Надо, чтоб к ним лично пришли на поклон и попросили.
Тяжело вздохнув, Малахов отправился совершать бесчисленные круги из одного кабинета в другой. Из штаба в автопарк и обратно. Бегал он, все бегал, а его машины все-таки не заправили.
Впрочем, не заправили не только его тягачи. Ничто не заправили из тех машин, что должны были выходить в рейс на следующий день.
Что-то, где-то и у кого-то не сложилось, и топливо в бригаду не подвезли. Обычное дело. Никто уже не удивлялся, если вместо девяти утра лишь часам к двенадцати машина покидала ворота парка. Все к подобному сценарию привыкли и попросту не обращали внимания.
– Писец подкрался незаметно! – Жека в сердцах ругнулся.
Под угрозу ставилось проведение стрельб. Бригада Малахова их обеспечивала. И весь спрос с него. Зам командира дивизии не станет разбираться, кто и почему не завез топливо, кто и где его перехватил, кто является истинным виновником всего бардака. Кто отвечает за проведение стрельб, тот и виноват в их срыве. Не обеспечил, вовремя не побеспокоился. И в этом есть и своя доля правды. Но подполковник не обязан подменять работой своих ног всех остальных начальников.
А начальник оцепления беспомощно разводит руки в стороны, что-то невразумительно лопочет. Но что ни говорил бы Жеке растерянный и перепуганный командир взвода, ясно одно – своевременный выезд на стрельбище под реальной угрозой срыва.
– Я вас понял, товарищ старший лейтенант, – Малахов оборвал его бесполезную исповедь. – Занимайтесь по собственному плану…
– Есть! – старший лейтенант развернулся, и его как ветром сдуло.
С трудом Жека дозвонился до дивизии. Конечно, подполковник – не старший лейтенант, и с ним разговаривали немного по-другому.
И топливо у них нашлось. И они готовы были его сразу выделить в запланированном объеме – только за соляркой вот никто не заехал.
– Я понял вас, товарищ майор, – Малахов усмехнулся. – Как всегда, во всем виноваты бригады. Если я подъеду, меня заправят?
– Да-да, – заверил его по телефону начальник ГСМ дивизии. – Я вызову начальника заправочного пункта и лично ему задачу поставлю.
Делать нечего, пришлось Жеке брать дежурную машину и ехать на ней самому. Отъехали всего-то от бригады километра три и заглохли.
Водитель открыл капот, встал на бампер и застыл в характерной для этаких случаев позе. Мимо них проходил, идя домой по дороге, зам по технической части. Его острым углом сгорбленная фигура, вставшая рядом с водителем, несколько украсила невеселый пейзаж. Наконец, общими усилиями движок заставили работать.
Пока полчаса простояли на полпути, пока доехали. Прапорщик и не дождался их, ушел домой. Снова пришлось обзванивать всех по кругу.
Недовольно пыхтящий начальник пункта ГСМ приоткрыл дверь в заправочной и уселся за пультом. Счетчик отсчитал шестьдесят литров, и стрелка замерла. Малахов озадаченно посмотрел на заправщика.
– Не понял? – он ткнул пальцем на цифру «60».
– По двадцать литров на машину, – коротко кинул прапорщик, не собираясь кому-то и что-либо пояснять.
Как тотчас понял Малахов, ему в один бак залили на три машины. На дежурную машину дали на очередные сутки и на две его машины под оцепление и боеприпасы малек плеснули.
– Но, дорогой, в нашей заявке указано, что по пятьдесят литров! – неподдельно возмутился он.
– Заявки вы пишите у себя в бригаде… – на сытом и невозмутимом лице ничто не шелохнулось. – А у меня свои начальники. Не хотите, можете не заправлять, – прапорщик безразлично пожал плечами.
Весь его вид свидетельствовал, кричал о том, что лично ему до их боевой подготовки нет никакого дела. У него одна забота – ужать до минимума количество отпускаемого топлива. Некоторые умники там, в бригадах, думают, наивные и глупые, что его прямая задача всецело обеспечивать всю их жизнедеятельность. Нет, они там все по кругу существуют, чтобы он тут мог развернуть свою кипучую деятельность.
– Подпишите? Или мне дать команду слить топливо обратно?
– Подпишу… – Малахов вспомнил про все то, о чем ему давеча толковал Кондрашов, и лишь скрипнул зубами.
Взял ручку подполковник и расписался в журнале в получении 150-ти литров солярки. Только что на нем нехило сэкономили 90 литров.
До гостиницы Малахов добрался где-то часикам к десяти.
– А у вас-то появился сосед, – загадочно улыбаясь, объявила ему дежурная вместо того, чтобы выдать ключ от номера.
У уставшего до смерти подполковника не нашлось сил и желания на то, чтобы обратить внимание на тон ее заявления и веселые искорки в ее глазах. Сосед, так сосед, По крутой и узкой лестнице он поднялся на второй этаж, прошел в конец коридора и постучал.
– Входите, не заперто, – услышал он, и его всего мгновенно обдало обморочным жаром.
Голос-то донесся явно не мужской. Но главное его ждало за самой дверью, которую он мягонько толкнул вперед, и она лениво подалась, открылась с тихим скрипом.
– Вы? – он удивленно захлопал глазами. – Вы что, дамочка, решили преследовать меня? – негромко пробурчал Малахов, бочком проходя к своей кровати и в полной растерянности оглядываясь.
Увидев прямо перед собой злое лицо своего недавнего попутчика, Оксана застыла на своем месте, потеряла на время дар речи.
– Что, в молчанку мы будем играть? Или вы приведение увидели? – он повесил тяжелую куртку на крючок.
– Тот самый человек из поезда? – выдавила Полищук из себя.
Потрясение было настолько велико, что ей показалось, будто все стены качнулись и стали сближаться, вот-вот они раздавят ее.
– Как вы тут оказались? Я не знала, что соседом будете вы.
– Я-то? – Жека показал на себя пальцем. – Я к вашему сведению, мадам, здесь живу, – он мрачно усмехнулся, совершенно пугая ее своим неподвижным и тяжелым взглядом.
Оксана внутренне поджалась. Она нахамила ему на станции, когда они приехали. Ну, не нахамила, но говорила не очень-то вежливо.
– Живу и давно. Если вам не нравится мое общество, то я вас здесь, милая барышня, не держу. Можете катиться из этой комнаты на все четыре стороны. Катись колбаской по Малой Спасской…
Видно, накопившаяся внутри злость на всех и на вся заставляла его грубить. Грубил он еще и затем, чтобы как-то спрятать за хамством свое смущение, унять гулкое сердцебиение в груди.
– Может, вы, мужчина, это… перейдете в другой номер? – Оксана чуть приподняла свои умоляющие глаза.
– Нет. Вы можете идти и ночевать на улице, в парке на скамеечке. Очень удобно. Я пробовал. Можете идти, а я никуда не уйду. Впрочем, делайте, что хотите, – Жека двигался по комнате, не замечая ее, словно он находился в номере совсем один.
Сникнув, Полищук притихла, сидела в своем уголочке. Кого она больше всего не ожидала встретить, так это нечаянного соседа-пьяницу из поезда. Нет слов, в форме он выглядел намного лучше. Чисто выбритое лицо посвежело, немного приоткрылись глаза.
Но пьянь, во что ее ни выряди, она все едино пьянью и останется. Нет, не повезло ей. Надо же было, чтобы ее так угораздило.
Что это у нее сегодня все, словно на качелях? Считалочка: везет, не везет. Не отрываясь, она во все глаза наблюдала за соседом.
А тот достал бутылку, налил не меньше чем полстакана и залпом все выпил. Вышел он, где-то ходил, вернулся. Налил и снова выпил. И сколько водки сосед за целый день в себя вливает? Постоял он у окна, наблюдая за черной пустотой на улице. Достал из сумки китайский будильник, подкрутил, поставил на стол. Повернулся к ней спиной и тут же, нисколько ее не стесняясь, разделся и забрался под одеяло.
– Спокойной ночи, – буркнул Жека. – Мне завтра рано вставать, – добавил он чуть мягче. – Да, если вам нужен, свет мне не мешает.
– Вы сама любезность! – пролепетала его соседка.
Подумав, Оксана подошла к выключателю и щелкнула им. Глаза ее не сразу привыкли к темноте, и потом вдруг оказалось, что яркий свет от уличного фонаря с успехом заменял ночник. Он создавал в комнате полумрак, в котором при желании все хорошо проглядывалось. Видны были и направленные на нее застывшие глаза соседа.
– Вы можете хотя бы отвернуться? – преодолев себя, спросила она. – Вы понимаете, что мне надо переодеться? Да не смотрите же вы так на меня! Совесть у вас есть, или вы ее всю пропили?!
Малахов усмехнулся. Совесть – категория избирательная, она или есть, или ее нет. Сейчас, сейчас вот он ее за всю свою пропитую совесть заставит попрыгать одним местом на жареных углях.
– Больно мне надо, – проворчал он, поворачиваясь набок. – Что я голых баб не видел? Нужда мне на ваши отвислые сиськи глазеть…
От такого откровенного заявления Оксану бросило в краску.
– Или у вас есть что особое, чего нет у других, и вы боитесь, что я его обнаружу? Может, у вас, как у той свинки из мультика «Ну погоди», не два соска, а они попарно торчат аж в несколько рядков?
Оксана зло и прерывисто задышала, быстро скидывая с себя одежду и бросая в сторону соседа настороженные взгляды. Сволочь! Он еще и издевается над ней! Раз он этакий хам и ежели способен на подобные выражения, что ему стоит взять и повернуть голову в ее сторону.
Но сосед пока честно выполнял выдвинутые условия. Дальше слов его действия пока не шли. Хотя, впереди у него еще вся ночь.
И именно про то она думала и в поезде. А с ней ничего плохого не произошло. Наоборот, некто даже проявил о ней трогательную заботу.
Быстро накинув на себя просторную ночную сорочку, она немного успокоилась. Сана привычными движениями собрала волосы в короткие косички. Тяжело вздохнув, девушка скользнула под одеяло, устроилась и внимательно прислушалась. Скорее всего, мужчина спал.
Доносилось ровное дыхание человека, заснувшего глубоким сном, сном праведника, уставшего после долгого и тяжелого дня.
Все-таки, подумалось ей, странный он и необъяснимый тип.
Ровно в пять утра запищал китайский электрический будильник. Первый сигнал поплыл по комнате не столь звучный, второй запищал чуть громче. И пошло-поехало по нарастающей…
Пи-пи-пи-пи!.. Пи-пи-пи-пи!..
Проснувшись, Оксана с ужасом представила, что неприятный звук минут через пять, да нет, намного раньше перебудит всю общагу, но сосед так и не проснется. И если зуммер не выключить…
Вся съежившись, она натянула на голову одеяло. Но не спасло. От нарастающего противного звука спасения практически не было.
А мозг ее сам по себе, автоматически и непроизвольно отсчитывал количество сигналов. Один, два, три… пять. Сколько их будет?..
Малахов проснулся от первого же сигнала. Пока сообразил, где он находится, с какой именно стороны до него доносятся противные звуки. Не сразу, но Жека сориентировался, протянул руку и отключил звонок.
Стараясь особо не шуметь, подполковник тихо поднялся, стянул со стола пакет с туалетными принадлежностями, приготовленными еще с вечера. Жека глянул в угол на затаившуюся девушку, и слабая улыбочка заиграла на мужских губах. На цыпочках прошел Малахов к двери, чуть приоткрыл ее, протиснулся бочком. И узкая полоска желтоватого света, воровато заползшая в комнату из коридора, угасая, исчезла.
За всем этим внимательно наблюдал выглядывающий из-под одеяла настороженный глазик. Дверь прикрылась. Луч света пропал. Глаза ее сомкнулись, и сон снова захватил Оксану в свои крепкие объятия…
Бойцы уже завтракали. Малахов подсел к столику для дежурного по части и ответственных офицеров. Официант-солдатик быстро метнулся к раздаточной комнате и поставил перед подполковником тарелку с кашей, кружку с чаем, хлеб на блюдечке и кусочек масла.
В ответ Жека благодарно кивнул бойцу головой. Приказывать и требовать, чтоб его покормили, он права-то не имел. Но и отказываться ему смысла никакого не было. Если тотчас не перекусить, то потом он до обеда проторчит в поле. А сто грамм, опрокинутые с самого утра, дабы заглушить пожар в горящих трубах, – то вовсе никакая не еда.
Появился начальник оцепления. Доложил он, что к выезду у них все готово. Другое совсем дело. И приятно, что ворота парка у самого выхода из столовой. Неплохо в свое время придумали. Не приходилось прорву времени терять на переходы туда и обратно. Выскочил боец из парка, быстро поел и обратно заскочил.
Один «Урал» сразу же пошел по маршруту выставлять оцепление на свои посты, а второй взял направление на склад с боеприпасами.
Темень. Фары вырывали из нее узкую полоску. Машину бросало по ухабистой дороге из стороны в сторону. Подполковник усмехнулся. Вот она… и снова наяву романтика и все прелести военной жизни…
Хмурый, не выспавшийся прапорщик поджидал их. Недовольно проворчал, но, разглядев спрыгивающего с подножки подполковника, Ющук разом умерил свой пыл, вмиг превратился в саму любезность:
– Товарищ подполковник, здравия желаю! У меня все давно готово. Можете получать. Я еще вчера все согласно заявке подготовил.
Прикрываясь плечом от пронизывающего ветра, Малахов прошел на склад, по укоренившейся привычке оглянулся. Приличных размеров штабель из ящиков привлек его внимание. Не удержался, хмыкнул:
– Юрок, это что, ты все нам приготовил? Знаешь, нам столько ведь не нужно. Мы этого и за неделю не израсходуем.
– Никак нет, товарищ подполковник, це не вам… – Ющук сильно смутился, и глазки его неприятно забегали. – Це все я зараз должен передать на инший склад.
– Зачем? – удивился Малахов. – У тебя что тут, места не хватает? Вон его у тебя еще сколько.
– Сам, товарищ подполковник, не ведаю, зачем це. Распоряжение намедни пришло. Мое дело маленькое. Приказали – выполняю.
– Понятно, – теряя всякий интерес, проронил Малахов. – Мы же с тобой, Юрок, люди подневольные. Что скажут нам, то и выполняем.
Жека пожал плечом. Действительно, чего он вмешивается? Какое ему, собственно, дело до движения имущества со склада на склад?
Бравые бойцы-десантники закинули в кузов ящики с патронами, ручными гранатами, выстрелами к РПГ-7В. Старшина-сверхсрочник втиснулся в кабину третьим. Подполковник повернул в его сторону свое озабоченное лицо:
– Сергей, все получили?
– Так точно, товарищ подполковник.
Но что-то Малахову в голосе начальника пункта боепитания все-таки не понравилось, и он переспросил:
– Точно все получили? Или приедем мы на место, и окажется, что главное забыли? Лучше сразу вопрос на месте решить…
– Ну, почти все получили.
– Это еще как? – Малахов еще больше насторожился.
– Э… – на лицо старшины легла тень мучительного раздумья.
Он и хотел, но все еще не решался сказать, не зная, как к тому отнесется подполковник, человек у них новый.
Наконец, он подумал о том, что оно, в конце концов, не его дело и не им придумано, а потому не ему за то своей головушкой отвечать.
– Ну, к примеру, Ющук вместо десяти тысяч патронов выдал мне шесть тысяч четыреста восемьдесят штук – шесть полных цинков.
На притаившейся в темноте колдобине машину здорово тряхнуло, подполковник вцепился в ручку, не сразу и переспросил:
– Не понял. Он что, ошибся?
– Нет, и гранат тоже выдал примерно в таком же соотношении, две трети от требуемого количества в заявке.
В голове порядком шумело, Малахов болезненно поморщился:
– Постой, Сережа, а что ты мне на складе не сказал? Там и решили бы на месте эту проблему…
– Так мы завсегда эдак делаем, – пожал плечами старшина. – Если брать по полной заявке, то всякий раз остаются большие излишки. На стрельбище не все бойцы выходят. Наряд стоит. Кто больной, а кто и на работах. Неизрасходованные боеприпасы приходится нам возвращать на склад. Там начинается морока. Возникает путаница.
Жека прищурился. Что ж, определенная логика в рассуждениях сверхсрочника была, против нее возразить было нечего, кроме одного…
– Понятно, что не все бойцы выходят и что остаются большие излишки. Непонятно совсем другое. Почему нельзя уменьшить саму заявку? Это же сделать намного проще?
– Может, оно, товарищ подполковник, и проще, но я слышал как-то у себя в штабе, что требуют выписывать именно энто количество.
Движением ладони Малахов прикрыл проснувшийся интерес в его глазах. Хотелось ему знать, и где же здесь собака зарыта.
– Ясно, Сережа. А в своих актах об израсходовании боеприпасов вы… какое количество указываете?
– То, что в заявке.
– Да, – протянул Малахов. – Тогда мне это совсем уже непонятно. Или же, наоборот, все становится очень даже понятно…
Большого труда ему не составило догадаться, что и тут излишки полным ходом создают. А вот для чего и для кого…
На командном пункте вяло поднялся белый флаг – разрешение на открытие огня дано. Подразделения развели по учебным точкам.
Слева огневые направления заняла соседняя 45-ая бригада, еще дальше – подразделения и части боевого обеспечения дивизии. А если бы вчера Малахов поленился и сам не заправил бы машину?
И что было бы? Нетрудно ему представить. Да вот подполковник Малахов сам лично подсуетился, и, как результат, вовремя затрещали короткие автоматные очереди, гулко застукали одиночные пистолетные выстрелы. Сбоку редко заработали снайперские винтовки. С отчаянным уханьем вылетали одна за другой противотанковые гранаты. Загремели взрывы на огневом рубеже, где метали ручные гранаты.
Огневая подготовка – единственное, что в их дивизии проводилось почти неукоснительно. Нет, выше всего, конечно же, были занятия, как раньше говорили, по политической подготовке.
Новое независимое государство на свой лад кроило всю мировую историю и пылко желало плоды своих титанических усилий довести до широких масс и, прежде всего, до своих солдат и офицеров.
Там и гетман Мазепа стал не предателем, а истинным радетелем своего народа. Хотел выйти из-под власти московского царя и стать под руку шведского. Скандинавы, конечно, они же хохлам намного ближе по крови, чем кацапы. И Симон Петлюра, грабивший простых селян и полосовавший их нагайками, ходил в героях. Степан Бандера и вовсе стоял в том ряду вне всякой конкуренции с ореолом святого.
Весь народ сообща боролся с фашизмом, а дивизия СС «Галичина» воевала против Красной армии. И бывшие эсэсовцы стали героями. Вот про это и про многое еще другое рассказывали бывшие замполиты.
А на всех остальных занятиях могли ставить, а обычно всегда так и делали, жирный-прежирный крест. Техника вся в поле за отсутствием топлива и с целью его экономии не выходила. Механики-водители вождением БМД и других боевых машин не занимались. Тактическая и специальная подготовка не проводилась…
Ну и что, спрашивается, с них взять? Одним словом, пехота и все. Одно только у них название осталось, что воздушная. А вот разведчики постоянно занимались. То и дело шастали воины по всем окрестностям в поисках того, что еще можно стащить и упереть с собой.