Осколки Мира Своя Игра
- -
- 100%
- +
— Не подведи, «Серый», — пробурчал он. — Мы уезжаем в безопасное место, а вам тут ещё долго придётся вертеться, как белки в колесе. Если что – радируй. Вертолёт на вызов не пришлют, а мы – можем подъехать в крайнем случае, вытащить вас, а вернее прикрыть отход. Договоритесь с Соколовым… Он, в общем, думаю будет не против нас привлечь, если это будет… внештатная операция. Неофициально.
Сергей кивнул. Это был ценный козырь. Возможная поддержка военных, даже теневая, значила в этой игре больше, чем батальон штурмовиков.
— Держите связь. Скоро будут новости.
Колонна тронулась, увозя с собой часть нашего буйного запала, но и часть оголённых нервов. Мы потянулись следом на УАЗе, пару километров проводим ребят, а там и найдём место для связи с частью. Наши друзья вернутся сюда совсем не скоро, возможно только со следующим конвоем. Если командование вообще решит рисковать и не привлечёт другую группу в качестве охраны. Теперь в городе оставались только мы – и наше прикрытие стало тоньше, а значит, рискованнее.
Колонна растворилась в серой дали за поворотом, оставив после себя лишь запах солярки да грязь на обочине справа. Наш УАЗ, фыркая, свернул с основной дороги на старую лесную просеку. Место для связи Сергей присмотрел заранее — полуразрушенная будка лесника на пригорке, прикрытая со всех сторон чахлым, но плотным берёзовым молодником с редкими группами ёлок по краю просеки. Зона уверенного приёма.
Вылезли, размяли затекшие спины. Воздух пах сырой хвоей и прелью. Тишина стояла гулкая, почти физическая, после городского шума.
— На двадцать минут, — сказал Сергей, устанавливая терминал на капоте. — Не больше.
Я кивнул, отошёл в сторону, дав ему пространство. Эдик, закурив, уставился в лесную чащу, но по напряжённой спине было видно — он весь внимание, ловит каждое слово. Дима и Лёха встали в условный периметр, спинами к нам.
Зашипел динамик, потом — ровный, лишённый помех голос. Зенит, он же Кузьма Соколов, наш куратор и второе лицо командования во всей операции.
Приём Зенит, принимаем чисто! Нам бы с полковником переговорить, дело срочное, а сеанс ограничен, так как свободным временем не распологаем.
В наушниках послышался лёгкий писк, а через секунду капитан ответил:
Понял вас Волки, постараюсь побыстрее организовать вам сеанс, какая лакуна по времени есть?
Принял, сеанс связи в пределах двадцати минут, срочный вызов, выехали колонну сопроводить на первом отрезке пути, она ушла совсем недавно, так что нужно срочно возвращаться, но будем ждать Бородина. Если не успеем, тогда запишешь инфу и передашь на аналоговом носителе.
Принял, занимаюсь вашим вопросом, в случае неудачи пришлю повторный вызов минут через десять - пятнадцать, конец связи!
Сергей глянул на меня, я немного опустил веки, мол нормально, такой лаг не критичен.
Серёга утвердительно кивнул и приняв из моих рук гарнитуру, нацепил её себе на уши, весь превратившись в слух.
Но ждать пришлось недолго, Эдька докурил сигарету и почти сразу поступил ответный вызов. Сергей тут же протянул мне наушники, произнеся лишь одно слово - Бородин.
Полковник Бородин никогда в экстренных случаях не тратил время на прелюдии.
— Докладывайте, «Волки» как обстановка, как ваши люди?
Я взял микрофон. Голос мой звучал чужим, как будто его натягивал на себя другой человек. Холодный, отчётливый, без тени вчерашних эмоций.
— Ситуация в анклаве, статус «Туча». Противник — «Комитет». Совершено демонстративное устранение нашего внешнего контакта, объект «Фантом». Цель — проверка нашей реакции и операционных пределов. Прямая силовая эскалация неприемлема, ведёт к гарантированной потере легенды и срыву миссии.
Я сделал микропаузу, давая ему осмыслить. В эфире — тишина.
— Однако безответные действия приведут к аналогичному результату в среднесрочной перспективе. Противник воспримет их как слабость и начнёт методичное удушение. Предлагаю решение: операция под ложным флагом. Точечный удар по личному, нелегальному активу ключевого агрессора внутри структуры «Комитета», некого Коткаса. Удар наносится силами, атрибутированными под наше легендарное прикрытие, ЧВК «GTS». Цель — не уничтожение, а политический сигнал. Продемонстрировать автономные силовые возможности центрального апарата GTS и перевести конфликт из плоскости административного давления в плоскость невыгодной для «Комитета» гибридной войны.
— Риски, — без интонации бросил Бородин.
— Раскрытие связи удара с вами. Недопустимо. Для операции требуются чистые исполнители в соответствующем обмундировании. А также гарантии пассивности местных силовых структур на время проведения.
— Цель? — спросил полковник.
— Склад номер восемь на нефтеналивном терминале на востоке страны, я получил все координаты места. Частная схроновая база Коткаса. Охрана — его личные люди, не связанные напрямую с «Комитетом». Данные по объекту получены от завербованного источника внутри структуры. Полный пакет готов к передаче.
На том конце провода зашуршали бумаги. Потом — отчётливый звук зажигалки. Бородин курил, обдумывая.
— Ваш прогноз реакции «Комитета»?
— Раскол. По данным источника, высшее военное руководство «Комитета» (условно «батя») практикует невмешательство во внутренние конфликты подчинённых. Гордеев, командир их службы безопасности тоже, он получит веский повод избавиться от проблемного, алчного подчинённого, который втягивает организацию в конфликт с внешним игроком. Мы дадим ему возможность сделать это с сохранением лица. Давление на нашу группу должно ослабнуть. Мы получим оперативную передышку и политический капитал для следующего этапа — внедрения в управленческие структуры анклава.
— Сроки?
— Подготовка — двое суток. Проведение — на третьи. Чистая работа, не более часа. Необходимое условие, - минимализация жертв среди бойцов структуры. Работа с РЭБ, применение нелетальных средств в случае такой возможности. Обязательное отсечение гражданских специалистов и обеспечение их безопасности. Там люди подневольные, а филигранная работа добавит нам дополнительные политические и репутационные очки, для развития диверсионной деятельности.
Последовала долгая пауза. Мы с Сергеем переглянулись. Эдик замер с зажигалкой в руке.
— Операция «Репетиция» санкционирована, — наконец прозвучало в наушнике. Голос был твёрже стали. — Канал «Нептун» будет предоставлен. Вы получаете группу «Альфа», они же легендированный второй разведвзвод на шесть часов. Окончательный план, цели и схему отхода группы мои сослуживцы выработают сами, вам лучше напрямую не светиться. Лучше отдыхайте и набирайтесь сил. Как примем рабочую схему и утвердим с их командиром, сразу начнём подготовку. Я так понимаю анклав глушит входящие сеансы и связаться с вами не получится. Я посоветовался со специалистами, в вашем случае есть такое решение:
Передай Сергею, пусть использует иридиум только для отправки данных. Лучше работать через протокол SBD – Short Burst Data. Это не голосовая связь, он сможет отправлять короткие текстовые вспышки. Приём возможен, но это будут отдельные такие же короткие сеансы, когда мы ответим.»
В планшете, вернее в спецпрограмме нужно выбрать "Экстренное сообщение" или "SBD". В программе уже создан шаблон «ЭКСТРЕННО». В поле получателя забит IP-шлюз, адрес нашего штаба. Если у вас что-то пойдёт не по плану, отправляйте условные фразы. Как обговаривали. И у нас, в случае необходимости передать вам новые данные о состоянии подготовки Альфы или узнать детали и подробности, важные для этой подготовки, будет надёжный канал. Там уже, как мне сообщили, нет ничего сложного, нажимаете "Отправить". На экране должна появиться надпись Sending и начинается обратный отсчет. Текстовое сообщение (SBD): Это сверхкороткая "вспышка" данных длительностью менее 2-5 секунд. За такое время, даже современной РЭБ-системе сложно обнаружить и заглушить сигнал.
Как поняли Волки?
Понял Зенит, ответил я озадаченно, постараемся настроить систему как вы подсказали, думаю Сергей разберётся!
Отлично, в наушниках снова раздался уверенный голос полковника. Роман, а теперь скажу самое главное, хочу чтобы ты понимал риски и последствия. В случае провала операции и раскрытия противником наших бойцов — вам придётся исчезнуть не только из анклава. Вы исчезнете из всех рапортов. Поняли?
— Понял, — выдавил я. В горле пересохло. «Исчезнете из всех рапортов». Значит, даже возможности вернуться в часть не будет. Останутся только тихие пересуды в коридорах штаба: «Группа «Волк» не выполнила задачу. Ликвидирована».
— Держитесь Волки, после окончания операции, жду от вас отчёт об изменении ситуации в анклаве.Отбой связи!
Связь прервалась. В лесной тишине снова воцарился лишь ветер в вершинах берёз.
Сергей методично стал складывать аппаратуру.
— «Альфа», — пробормотал он. — Ваши друзья из разведроты. Значит, будут профессионалы. И море проблем, если что-то пойдёт не так.
Эдик швырнул зажатый в пальцах и давно потухший окурок себе под ноги, растёр его сапогом.
— Ну что, стратег? Получили свою войну чужими руками? — в его голосе звучала не злоба, а горькая, усталая горечь.
— Не войну, — поправил я, ощущая тяжесть только что полученных полномочий. — Инструмент. И очень ограниченное время его применения. — Я повернулся к нему. — Твоя очередь, Эдик. Возвращаемся в город. Тебе нужно сделать наш фонд крепостью. Чтобы к моменту удара по Коткасу никакая проверка не нашла ни одной щели. И по Алёне, ей тоже ты будешь заниматься, а ребят завтра переведу на другие задачи. Это теперь твоя война. И от неё зависит, сможем ли мы переиграть местных шишек из Комитета, а ещё, выживем ли мы после первого же нашего выстрела.
Он молча кивнул. Ярость в его глазах наконец уступила место другому чувству — сосредоточенной, неумолимой решимости. Он получил свой фронт.
— А мы? — спросил Лёха, подходя.
— Мы, — сказал я, мысленно глядя на контурную карту сфер влияния анклава, где уже горела точка склада №8, — начинаем готовить сцену. Для одного очень показательного спектакля. Где этот ощипанный орёл сыграет роль разбитого горшка. А мы будем режиссёрами, которых никто не должен увидеть.
Мы сели в УАЗ. Двигатель зарычал, нарушая лесную тишину. Обратный путь предстоял молчаливый. У каждого в голове уже крутились шестерёнки нового плана.
Глава 3: Скальпель для Орла
Обратная дорога не заняла больше двадцати минут. Сначала ехали молча, но вскоре Сергей нарушил молчание, решив пересказать мне события двух дней, во время нашего отсутствия в анклаве, ведь вчера было совсем не до того. Из его слов выходило, что нас разгадали, и третий выезд на свалку не остался незамеченным. В груди похолодело. Значит, Саньку убили не просто для устрашения. Его убили как следствие нашей ошибки? Возможно, именно эти события и сыграли роль триггера для «Комитета», заставив его приступить к открытым действиям после нашего возвращения, хотя это всего лишь мои догадки.
…Саня на базе остался, ну и Алину мы дома оставили, выдвинулись вчетвером, — улыбнувшись, начал Серый.
Оторвавшись от своих невесёлых размышлений, я уставился на него, ожидая продолжения истории.
Сергей понял мой взгляд без слов и продолжил:
— Не девке же тяжёлое железо ворочать. А как за КПП выехали, вижу в зеркале — мы не одни. Позади нас незнакомый джип катит. Далеко так, метров четыреста дистанцию держит и не приближается. Ну, мы с Лёхой переглянулись и решили не торопиться. Спокойно свернули к свалке, а там, немного поплутав по остаткам завода, нашли кое-какие станки. А джип тот, судя по всему, остался на дороге, возле съезда в промзону. Иначе мы бы услышали его движок, если бы он проехал мимо. И что ты думаешь, нам пришлось в том цеху больше шести часов торчать, изображая кипучую деятельность. Шумели, двигали оборудование, вслух читали маркировки, курили, смеялись. Попутно выбирали и закидывали через борт нужное железо в кузов. Лёха, так как у него кронштейн с мощной оптикой с собой был, под шумок полез на фермы перекрытия — благо по ним кран раньше ходил и лестницы имелись. Он сверху присматривал за подходами к зданию, если вдруг хвост решит нам сюрприз устроить. Правда, обзор там никакой: соседнее здание закрывало вид на дорогу, ну хоть улица просматривалась. Часа через два я отправил Тёму и Никиту к Яну. Они подхватили рюкзаки и скрытно, по лесу, добрались до свалки. Передали продукты и чёткие инструкции, смогли даже обсудить с ним стоящие на повестке вопросы.
— И джип так и не появился? — переспросил я, уже догадываясь об ответе. — Просто исчез?
— Именно. Часа через четыре, когда пацаны вернулись и мы уже принялись грузить последнее, Лёха решил поискать себе другую точку для наблюдения в здании напротив. Ушёл и минут через пятнадцать доложил по рации: на дороге пусто.
— Странно, Серёга. Думаешь, наблюдатель просто ушёл, не дождавшись? Или просто убедился, куда вы зашли? — задал я очередной вопрос, бесполезно морща лоб.
— Сложно сказать, Ромка. Был бы обзор — мы бы знали точно. А вариантов, кстати, на самом деле не так много. Тот хвост мог нас проводить и сразу вернуться в город, убедившись, что мы поехали именно туда, куда и заявляли. Или люди в том джипе постояли какое-то время на развилке, послушали, что происходит в здании. Прикинули, что на штаб сопротивления или чёрный рынок это место совсем не похоже, тогда и решили раствориться, лишний раз не мелькая у нас перед глазами физиономиями своих агентов.
— Ну да, похоже на правду, — напряжённо выдохнул я. — Ведь агенты «Комитета» на дебилов не тянут. И лишний риск им совсем не к чему.
После этих слов я отвернулся к окну. А в мозгу волчком завертелась назойливая мысль. Хоть бы Бородин успел ребят из разведроты подготовить как надо, до начала наших ответных действий. Пусть там все без исключения матёрые ветераны, но и противник наш тоже не лаптем щи хлебает.
1 июля, четверг, 13:00.
Двое суток. Сорок восемь часов, наполненные металлическим привкусом ожидания. База превратилась в улей, где каждый занимался своим делом с тихой, сосредоточенной яростью. Вечерами за окном стелился туман, будто город задержал дыхание, прислушиваясь к отзвукам выстрелов, которых ещё не было.
Мы работали. Эдик и Ирина превратили документацию фонда в неприступный бастион, каждую цифру и подпись доводя до состояния броневой стали. Лёха и Дима, под видом закупок для благотворительной кухни, совершали короткие вылазки на рынок и мимоходом к границам промзоны, где активность слежки внезапно выросла. Никакого прямого наблюдения — только фиксация городских патрулей и наблюдателей «Комитета», их маршрутов и интервалов. Картина прояснялась: патрули действительно усилились, но фокус их внимания сместился. Они искали не «Волков», а признаки «внешнего вмешательства» — чужаков, незнакомые машины, сбои в связи. Гордеев, судя по всему, воспринял наш сдержанный уход с телом Санька как слабость, не подозревая возможную подготовку к чему-то большему. Система напряглась, но смотрела не совсем в ту сторону.
Сергей же дневал и ночевал у терминала, пытаясь настроить проклятый протокол SBD по инструкциям Бородина. Его обычно каменное лицо иногда искажала гримаса тихого бешенства — связь в анклаве глушили наглухо, и даже короткая «вспышка» данных была рискованным предприятием.
На исходе вторых суток, за час до обеда, Сергей вошёл в столовую. В руках он держал планшет терминала, который я не видел с момента выдачи снаряжения в части.
— Пришло, — коротко бросил он, протягивая мне аппарат.
На экране горели три группы шифрованных цифр: 68.154.23 / 0415.
Я глянул на порядок — всё понятно, Серый. Координаты сетки и время. Не место для встречи. Время для приёма сообщения.
Серёга хмыкнул и достал наш связной журнал, а затем специальный трафарет для расшифровки сообщения.
Бородин работал на опережение. Через несколько часов, в самой передаче, мы получили дополнительные инструкции. Командование изменило первоначальный план, и теперь нам предстояла встреча с представителями разведроты. Также «Волкам» был поручен выбор точки рандеву, которая должна находиться не очень далеко от города, но в безопасном месте и на нейтральной территории. Тем более что депутация «Альфы» к этому времени выехала из части и находилась где-то неподалёку. Скорее всего, на подходах к зоне влияния анклава и запрашивала финальный брифинг.
Я подключил к поиску такой точки почти всех свободных ребят, кроме нескольких. Лёха и Дима были вынуждены заниматься павильоном — ведь несмотря ни на что, мы обязались вести торговую деятельность. Лёшка на первых порах взял на себя роль продавца, а Димка трудился на ниве обустройства склада и прочих сопутствующих работ. Поэтому ребята пропадали на рынке с раннего утра до шести вечера. Алина хоть немного оправилась от потрясения, но мы решили впредь не нагружать её сверх меры вплоть до полной поправки психики. Теперь у неё оказалась масса свободного времени для воплощения своей идеи — организовать на базе идеальный фельдшерский пункт. Сашка тоже не принимал особого участия в поисках: после ухода Лёшки в бизнес он взял на себя его задачи по наблюдению, сохранению порядка и обороне базы. Но наши с ребятами совместные умственные потуги вскоре позволили отыскать вполне рабочую точку рандеву. Выбрали заброшенную метеостанцию в сорока километрах к юго-востоку, за пределами зоны регулярного патрулирования и слежки агентов «Комитета». Место, обозначенное на наших, ещё полученных от Соколова, спутниковых снимках как возможный «резервный пункт для связи». Туда, по слухам, иногда захаживали мародёры. Идеальное место, чтобы не привлекать внимания.
Вскоре пришёл ещё один сигнал, подтверждая выбранную точку и короткий код — время встречи. Полученный код Сергей расшифровал как 1:30. А за полтора часа до назначенного времени мы выдвинулись втроём: я, Сергей и Никита. Нам было необходимо проверить точку на предмет любых сюрпризов до прихода команды «Альфа».
Мы подъехали в сумерках, заглушив двигатель «Патруля» на съезде с шоссе за километр от места, решив пройти последний отрезок пешком. Лес здесь был гуще, воздух прохладнее и чище, без привкуса городской гари и страха.
Их было четверо. Словно призраки, они выплыли из тумана у развалин кирпичного здания без единого звука. Ни одного лишнего движения. Камуфляж без шевронов, оружие — ухоженное, смесь старого доброго АК-сотой серии с современными планками и новеньких винтовок НАТО. Всё добротное, пристрелянное, с глушителями. Лица скрывали балаклавы, но командира я узнал сразу. Даже с затемнённым в тенях лицом — по осанке и характерному, чуть шаркающему шагу.
«Дубинин», как я его называл, по документам — капитан Индрек Тамм, командир второго взвода разведроты. Позади него также знакомые лица — старлей Тарасов и лейтенант Волков, командиры отделений взвода. Позади них, вполоборота, стоял, прикрывая им спины, пока никак не идентифицируемый мной четвёртый боец. Мы пересеклись с ними под хутором, когда его бойцы и ребята мотоманевренной группы вытаскивали нас из задницы, в которую мы попали благодаря одной наглой банде, что решила обосноваться неподалёку от нашего дома. Эти уголовники тогда захватили целый дачный посёлок в семи километрах от нас, а вскоре решили пощупать и отдельные хутора в той местности. От их авангарда мы отбились сами, но оставался риск, что вернётся основной состав с целью отомстить. Но Бородин срочно принял решение, и на следующую ночь направил к нам этих ребят с целью уничтожить бандитское гнездо и спасти захваченных мирных жителей. Четвёрка из наших приняла участие в операции, и общими усилиями нам удалось уничтожить бандитов.
— Чего встал? Пошли поздороваемся, — легко толкнул меня плечом Сергей, проходя вперёд.
И правда, при виде друзей на меня накатила волна воспоминаний да так сильно, что я не успел осознать, что остановился на полпути от них.
Тарасов, видимо узнав, протянул мне руку. Его короткая, коренастая фигура и манера чуть наклонять голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тишине между ними.
Я ответил на рукопожатие старлея, затем пожал ладонь лейтенанту, но тут ко мне обратился сам Дубинин.
— Громов, — его голос был низким, будто пропущенным через гравий. Он не стал для проформы жать руку, лишь кивнул на Сергея и Никиту, занявших позиции по периметру. — Ты стал тоньше. И злее. Рассказывай, что тут у вас за зоопарк.
Мы спустились в полузаваленный подвал, где Никита разложил на каком-то ящике карту, спутниковые снимки, фотографии и схемы. Сергей начал доклад, сухой и чёткий, как отчёт о минной обстановке. Данные по складу №8, расписание, силы охраны, последние наблюдения за патрулями «Комитета» на подходах к нефтеналивному терминалу. Данные о содержимом склада №8 — не только оружие и боеприпасы Коткаса, но и тонна медицинских препаратов с истёкшим сроком годности, которые он продавал втридорога бедолагам на чёрном рынке.
Капитан слушал, не перебивая. Его люди молча изучали материалы. Четвёртый боец, высокий и сухопарый, с глазами снайпера, тыкал пальцем в аэрофотосъёмку с их дронов.
— Здесь, на западной стороне, — его голос был беззвучным шёпотом, — на дороге замечены тепловые следы. Не от грузовиков. От людей. Засада?
— Нет, — ответил Сергей. — Бомжи. Там под навесом ночуют. Мы проверяли сутки назад. Они боятся подходить к самому складу — охрана отстреливает.
— Проверим ещё раз, — отрезал капитан. — Не будем полагаться на вчерашние данные. Это раз. Два — твоя политическая возня. — Он посмотрел на меня. — Какая главная цель этой акции? — спросил капитан, изучая мою реакцию.
— Политический сигнал, — чётко сказал я. — Не ликвидация. Демонстрация возможности длинной руки. Уничтожить схрон. Конфисковать препараты, если успеете. Оставить… знак.
— «Знак», — продумывая варианты, ответил Дубинин.
— А как вам такой знак? — приподнял бровь незнакомый боец «Альфы», высокий, сухопарый. — «GTS. Следующий — ты». Надпись на стене. Буквами из обрезков тротиловой шашки. Аккуратно.
Капитан хмыкнул. Едва заметная улыбка тронула уголки его глаз.
— Любишь поэзию, Громов. Ладно. Принимаем. У нас есть своя информация. Коткас — мразь. Его люди — отбросы, насильники и мародёры. Официально «Комитет» от них открещивается. Неофициально — закрывает глаза на их бизнес за долю. Гордеев использует их как грязные руки. Идеальная мишень для показательной порки.
— Отлично. Мне надо, чтобы они задумались, — сказал я. — Чтобы Гордеев увидел не угрозу анклаву, а проблему в лице своего же алчного подчинённого. Чтобы у него был повод эту проблему устранить, сохранив лицо. Надпись — доказательство, что это не внутренние разборки, а работа внешнего игрока. Аккуратное, но заметное.
— Аккуратное, — командир отделения «Альфы», лейтенант Волков, с бычьей шеей и спокойными руками сапёра, хмыкнул. — А если его люди будут сопротивляться не по сценарию? Если придётся чистить?
— Минимальные потери, — повторил я. — Они отребье, но не фанатики. Дезорганизуйте, обездвижьте. Цель — склад, не они.
— Цель, — поправил Дубинин, — выполнение задачи с нулевой связью с вами и Бородиным. Если придётся стрелять на поражение — будем стрелять. Наша жизнь дороже вашего понятия о «сигнале». Договорились?
В его глазах не было жестокости. Была абсолютная, ледяная прагматика. Он был прав.
— Договорились, — кивнул я.
— Третий вопрос, — командир взвода сложил карту. — Твоё алиби. Точное время.
— Операция начинается в 03:00, — сказал я. — В 02:45 я буду в кабинете местного воротилы. У нас назначена «внеплановая встреча по вопросам фонда». Я буду там до 03:30 минимум. Свидетели — он, его охрана, возможно, его подручный.
— Хорошо, — капитан удовлетворённо хмыкнул. — Значит, громыхнуть надо ровно в три. Чтобы звонок о «происшествии» пришёл к нему, пока ты сидишь у него в кабинете. Элегантно. Четвёртое. Канал экстренной связи. Если всё пойдёт к чертям и нам придётся уходить не по плану «А», а в сторону города.
Я посмотрел на Сергея. Тот кивнул.
— SBD. Short Burst Data. У нас настроен шаблон. Код «Туман» — операция завершена, отход по плану. Код «Гроза» — сбой, нужна точка встречи «Дельта». Код «Штиль» — провал, выходите самостоятельно, контакт разорван.
Дубинин запомнил коды, просто моргнув. Его люди повторили про себя.
— Последнее, — я достал из нагрудного кармана сложенный листок. — От нашего источника внутри «Комитета». Сегодня утром. К Коткасу на склад приехал грузовик с бочками. Не ГСМ. Надпись «Химреагент-4». По слухам, это прекурсор для самогонного завода. Высоколетуч. Если это правда… осторожнее с огнём.
Волков взял листок, изучил.
— Спасибо. Это меняет расстановку зарядов. Если там и правда легковоспламеняющаяся химоза… сигнал будет ярче, чем ты планировал.
— Не нужно яркости, — быстро сказал я. — Нужно чисто.
— Чистота, Громов, — Дубинин встал, его тень на сырой стене казалась огромной, — это когда задача выполнена, а тебя никто не нашёл. Всё остальное — эстетика. Мы постараемся обойтись без фейерверков. Но если эти уроды решат устроить из своего схрона погребальный костёр… мы не будем их отговаривать.