Взгляд

Болтая о несущественном, они вскоре добрались до Кочечума. На берегу стояла деревянная избушка. Пётр ненадолго покинул оранжевую кабину, быстро обговорил свои дела с ответственными людьми и вернулся за руль. Грузовик миновал шлагбаум и аккуратно закатился на плавучую платформу. Трос, раскачавшись, шлёпал по волнам. Двигатель парома застучал и принялся прокручивать кабель, вытягивая себя на глубину. Пахло выхлопом и речной прохладой, капли возмущённого потока время от времени гулко ударялись в кабину. Чуть запоздав с верным выводом, Феликс понял, что это не река брызгалась, а тучи наконец прохудились. Редкие тяжёлые капли разбивались о металл, криво сбегали по лобовому стеклу.

– Не успели, – Пётр поцокал языком. – Ладно, там деревья задержат такую морось. Лишь бы не ливануло и грязь не развезло, а то мы до твоего лагеря до ночи не доедем.

– Не дорога, а направление.

– Точно. Это ещё повезло, деревья широко растут, а то иной раз такая чаща бывает, что только пешком можно. Вот куда туристов запускать будем.

Паром добрался до противоположного берега. Местные расчистили внушительную площадку, где, вероятно, будут стоять бытовки строителей и складироваться необходимые материалы. От прибрежной поляны отходило две заметные тропы: одна пошире, вторая узкая и кривая. Им нужна была вторая. Именно её проложили местные в сотрудничестве с геологами, первая же дорога имела какое-то своё значение для будущего лагеря.

Пётр, не задерживаясь на площадке, вырулил к землистой колее и уверенно въехал в лес. Рыжие сосны нависли над машиной, сомкнув ветви высоко над головой, свет тут же померк, начавшийся было дождик стих, не в силах пробиться сквозь зелёный навес. Колея легла прямо по неподготовленному грунту, огибала особенно угловатые корни и, не смущаясь, бежала сквозь мелкий кустарник. Под колёсами хрустел подлесок. Феликс с наслаждением вдыхал аромат раздавленной зелени и хвои, разглядывая петляющую лесную дорогу.

– Вот так и живём, – неизвестно к чему произнёс Пётр, активно вращая рулём влево-вправо.

Феликс глянул на приборную панель, ожидая увидеть там какой-нибудь навигатор, электронную карту или хотя бы компас. Ничего такого там не было, а Пётр, однако, рулил с весьма уверенным видом.

– Ты как ориентируешься?

– Да вон же, – водитель махнул в сторону леса. – Где кусты с грунтом перемешаны в кашу, там вездеходы и ехали. Я ж в тот раз ваших провожал, тоже что-то вёз к ним в лагерь. Не, ну карта-то у меня есть и компас тоже, только пока и так всё ясно. А чего спрашиваешь, ты тут не ехал, что ли, со своими?

– Нет, как бы я оттуда вернулся за ящиками? Я из запасной бригады. Чтоб совсем без концов в далёкие дали не отчаливать, мы держим вторую смену наготове. Получается, что я из второй смены, но прибыл немного раньше срока, чтобы спасти положение.

– Во-о-от оно что! То есть ты тут впервой. Ну да, так-то логично, мог бы и догадаться. Тогда глазей на наши достопримечательности. Чумной лес, да?

– Чумной… чумовой? Звучит как страшное название из фильма ужасов. Вурдалаки!

– Да найди тут хоть одного. Пустой лес. Как специально для туристов сделан, никто мешаться не будет под ногами. Из рогатых-косолапых.

– Думаешь, всё дело в ямах? Далеко в этот лес заходил? Может, дальше поживее.

– Возможно. Сам я, кроме того раза с вашим братом, здесь и не был почти. Гулял, на ямы смотрел, но сильно вглубь не лез. Я же без ружья, а ножиком медведя или волков там не напугаешь. Точнее, напугаешь собой, так они с перепугу и задерут.

– Откуда ж тогда известно, что лес пустой, если ты там и не был?

– Да был же! Неглубоко – это километра два-три. Достаточно, чтоб чью-нибудь какашку увидеть на земле. Следы от рогов или когтей. Клочки шерсти на кустах. Ёжиков у корней, да пение птиц, в конец концов! Ты вон в окошко посмотри, хоть бы какая перепёлка выпорхнула.

Всё, что увидел Феликс в окне, – трясущийся лесной пейзаж, наполненный механическим рычанием двигателя, запахом поломанной растительности и ароматом жжёного топлива.

– Не канает за аргумент. Мы тут грузовиком так всех напугали, что нас никто задирать и не попробует.

Пётр фыркнул, въезжая, как в ворота, между двумя соснами. Отвечать он не стал, дорога, а точнее направление, стала сложнее. Феликс тоже не стал его донимать, понимая, что впереди полдня вот такой езды по пересечённой местности, а это должно утомлять похлеще покатушек на трассе. Не отвлекайте водителя во время движения, вспомнил он.

Тропа, проложенная вездеходами геологов, выделялась на фоне нетронутого леса. Машины оставили за собой заметный бардак, который, впрочем, быстро вернётся в первозданное состояние, Феликс в этом был уверен. Он неоднократно видел примеры восстановления. Разве что сильно поломанные деревца, сбитые невнимательным водителем, останутся чахнуть на земле, а помятый кустарник и прочий подлесок быстро оживут.

Чем глубже они заезжали, тем меньше света становилось. Тут постарались и тучи, но всё же основную тень создавали плотные кроны сосен. Там, где они росли потеснее, под ними не было почти ничего. По сравнению с лиственным лесом, конечно же. Всё-таки нижний ярус соснового бора не походил на пустыню, но чувство простора оставлял.

Мандариновая кабина грузовика ещё забавнее выделялась на фоне природного спокойствия и поднимала настроение. Пётр включил радио, доложился о своём маршруте, получил подтверждение и отключился, время от времени возвращаясь на приём. Но кроме статики и редких приглушённых голосов ничего не было.

– Странно, что твои молчат, – сказал Пётр.

– А?

– Лагерь, говорю, молчит ваш. Далеко, что ли, не пробивает до них. Из Туры ответили, а твои молчат.

Помолчали, переваривая сказанное.

– Вурдалаки? – предположил Феликс.

Пётр фыркнул и махнул рукой, на мгновение упустив руль. Колесо «Урала» ухнуло в яму чуть поглубже, оба мужчины подпрыгнули от толчка.

– Ты это, давай полегче, – сказал Феликс.

– Да уж, да уж. Быстро, но нежно, – водитель напряжённо потёр бороду.

– Я как-то слыхал, – после паузы сказал Феликс. – Как-то слыхал, вот так ехали мужики по лесу. Точно как мы – бахнули колесом в кочку. Одного из них подкинуло, и он сломал шею. Головой о крышу шарахнулся.

– Тьфу, ё-моё. Ну и ну! Серьёзно, что ли?

– Как слышал, так и пересказываю.

На капот сверху с грохотом упала косматая хвойная ветвь.

Пётр дёрнулся. Колёса «Урала» встали колом, заскользили по влажной хвое и мгновением позже остановили грузовик. Феликс, вцепившись в панель перед собой, таращился на когтистую ветку, закрывающую обзор.

– Ай, муть речная! – гаркнул Пётр. – Седым же сделаюсь!

Он выдохнул и распахнул дверь. В кабину дыхнуло лесным влажным холодом. Феликс тоже открыл дверь и вышел.

– Ё-моё… – бурчал Пётр, взбираясь на бампер и стаскивая увесистую ветку. – Влетела бы в стекло – точно разбила б всё вдребезги. Целая коряга!

Ветка, зашуршав хвоей, шлёпнулась на влажный грунт. Феликс стоял рядом и хмуро смотрел на неё. К сырому оранжевому капоту прилипли иголки. Водитель спрыгнул, прислонился к бамперу.

– Вот тебе и сосна в кабину. Лучше б что другое накаркал. Мешок денег на капот! Ну?

Лес шумел ветвями и стучал каплями. Феликс прислушался. Тарахтел двигатель на холостом ходу да что-то легонько посвистывало в левой ноздре. Он поковырялся в носу.

– Давай, может, перекусим? – предложил Пётр. – У меня термос есть и печеньки какие-то… Напугался? Я тоже труханул.

Водитель взобрался обратно в кабину, Феликс остался снаружи. Лесная свежесть приятно благоухала и успокаивала стучащее сердце. Упавшая ветка напугала его сильнее, чем он от себя ожидал.

Он отошёл от машины, с удовольствием сокращая мышцы ног, помахал руками, сделал пару наклонов. Впереди что-то чернело. Яма! Феликс взобрался на вывернутый корень сосны и вытянул шею, рассматривая провал в земле.

– Да давай ближе подойдём.

Пётр вернулся с термосом и пачкой печенья.

– На-ка, подержи.

Они разлили кофе по двум пластмассовым полусферам, образованным из разборной крышки термоса, вскрыли печенье. Запивая песочное крошево, Феликс опознал знакомый вкус «три-в-одном». Похоже, все обитатели аэропорта Туры заправлялись одним и тем же бодрящим топливом. Печенье было самым обычным.

– Ладно, пойдём глянем, раз уж случай подвернулся, – Пётр прикрутил чашку на место и двинулся вперед. Догрызая печеньку, Феликс поспешил следом.

Стоило им отойти, как запах топлива тут же исчез, уступая место влажным лесным ароматам. Земля пахла восхитительно. Высоченные сосны поскрипывали высоко наверху, изредка осыпая желтеющие иголки.

Они встали на краю неглубокой ямы с неровными краями. Было видно, что часть грунта просела, обнажив земляные стены этого своеобразного кратера. Внизу лежала земля с иголками и кучка шишек.

– Ну такое…

Помолчали.

– Спустишься туда? – вдруг предложил Пётр.

– Ты чего? Если грунт не сел окончательно, то можно дальше вниз провалиться вместе с… а-а-а, это шутки у тебя такие? На слабо решил взять?

– Да. Ну так что?

– Нет.

– Смотри как надо.

– Стой!

Пётр сиганул вниз с термосом и печеньем в руках. Яма была неглубокая и, к счастью, таковой и осталась, когда в неё приземлился водитель. Пётр оглянулся и засмеялся.

– Ну у тебя и лицо!

– Чего ты творишь? А если…

– Да расслабься, нет никаких если. Не видишь, что ли, тут корни внизу. Если б земля голая – я бы и не прыгал. Нормально всё. Деревья держат почву.

Пётр выбрался наружу, передав Феликсу термос с закуской.

– Поехали, геолог, – посмеялся водитель.

Феликс укоризненно покачал головой.

– Всё равно зря ты так. Ненужный риск…

– Ай, ладно. Точно ты сказал, что походы не любишь, раз не рискуешь в ямы лезть. Слишком ты осторожный. Ладно, не обижайся, я больше не буду. Просто напряг скинул после ветки этой.

Напряг Феликса же, напротив, остался на месте, подкреплённый безрассудной выходкой водителя. Он сунул в рот ещё одно печенье и сердито захрустел им. До машины они вернулись молча.

– Эх, погнали, что ли, – выдохнул Пётр, взбираясь на свой трон. – Как доешь, сунь в пакет за сиденьем.

«Урал» тронулся.

Феликс глядел в окошко, разговаривать не хотелось. За окном, покачиваясь, проползал однообразный вид: стволы сосен да редкий подлесок. Неровная поверхность, по которой катился грузовик, не обеспечивала плавный ход, дремать было невозможно.

– Что ещё за чертовщина… – пробурчал водитель. Феликс глянул вперёд.

Перед ними была яма. Широкий тёмный земляной провал разорвал тропу надвое, по краям свисали корни, удерживающие оставшиеся комья почвы.

– Час от часу не легче.

Они остановились и какое-то время рассматривали дыру в земле из кабины. Пересечь её на грузовике не представлялось возможным, слишком резко обрывались края. Справа деревья росли густым частоколом, слева же виднелось какое-то свободное пространство.

– Сюда я не полезу, не волнуйся, – сказал Пётр, поглядывая влево. – Вон там сунемся, должны проехать.

Он закрутил рулём, и «Урал» стал медленно взбираться на невысокий гребень тропы. Феликс смотрел на яму, проползающую по левому борту. Обычный провал, даже не сильно глубокий, только крутизна склона внушала беспокойство. А ещё внизу не было ничего, кроме сырой земли и осыпавшихся иголок, и неизвестно было, осел ли грунт окончательно или под ним таились зловещие пустоты. С неба часто шлёпались капли. Перед окошком близко-близко прошла рыжая сосна.

– Мы вернёмся на тропу? – немного невпопад спросил Феликс. Ответ он и сам мог озвучить, но как-то по-детски понадеялся, что Пётр найдёт иное решение.

– Да. – Водитель и сам был недоволен. – Можем, конечно, попетлять немного между деревьями, но могу с гарантией сказать, чем это закончится.

Грузовик объехал провал и, сохраняя прежний черепаший темп, стал возвращаться на тропу.

– Вездеходы твои не зря тут ехали, самое широкое место выбрали, так и нам следует его держаться. Если б не дождь, эта чёртова яма могла бы и не появиться. Будем надеяться, что дальше тропа будет покрепче.

Но надежды не сбылись. Впереди стали попадаться ямы одна за другой. Где-то тропа проваливалась прямо по середине, где-то её задевало лишь краем, однако Пётр, вопреки ожиданиям Феликса, больше не рисковал собой и брал крутые повороты в лес, не собираясь проезжать близко к ямам. Каждый раз «Урал» возвращался на тропу и осторожно, без спешки катился дальше, до следующей преграды. Разок им попалась целая россыпь небольших углублений, метра полтора в поперечнике. А затем – глубокая конусообразная яма, повалившая в себя сосну. Дерево опасно накренилось, и Пётр взял довольно широкий манёвр, чтобы объехать всю эту композицию. Никому не хотелось получить сосной по кабине.

Так они и катились до самых сумерек. Темп движения снизился до совершенно неприемлемых значений, Пётр сидел мрачнее тучи, Феликс разделял его чувства. Опускающаяся ночь означала, что им придётся, скорее всего, заночевать в лесу, потому что продолжать движение в темноте, рискуя влететь в провал, было бы чересчур безрассудно. А ситуация не обещала улучшиться.

– Чёртовы ямы, – бурчал Пётр. – Правильно говорят, идёшь на день, будь готов к двум. Лагерь твой мы точно при светлом небе уже не увидим. Как бы на ночь вставать не пришлось. Чёртовы ямы!

Ещё через пару часов небо стало уже ощутимо чернеть, но, вопреки надвигающейся тьме, в маршруте началась светлая полоса, потому что ямы, наконец, закончились. Какое-то время Пётр ещё ехал крадучись, но не встретив более опасных провалов, осмелел и прибавил газу.

–Ай, не успеем, – цокал он языком, то и дело бросая тревожный взгляд на часы.

«Урал» ревел и наматывал влажную почву на колёса. Дождь усилился, теперь кроны хвойных гигантов не сильно спасали положение, вода барабанила по капоту, крыше и ветровому стеклу. Тянуло ночным сырым холодом. Лишь ненадолго Пётр сбавил скорость, когда пытался поймать радиосигналы лагеря или Туры. В динамиках хрипели помехи.

– Замечательно. Дождь, ямы, нет связи. Знаешь, что нам не хватает для полного счастья?

– Вурдалаков?

– Пф, ну да… Маньяка нам не хватает. Вот он наверняка где-то стоит в своём жёлтом дождевике и ждёт, когда мы до него доедем. Вурдалаков не бывает, люди пострашнее будут. Ну а что? Места тут глухие, ямы опять же – очень удобно скидывать туда тела своих несчастных жертв.

– Как насчёт маньяка-вурдалака?

– Вурдалаки и так кровожадные твари, если судить по народному фольклору. Чем обычный вурдалак отличается от маньяка-вурдалака?

– Тем же, чем и люди. Маньяк презирает человеческие нормы, он угроза устоявшимся понятиям нормального. Стало быть, маньяк-вурдалак идёт против норм вурдалачьего сообщества. Рвёт своих, например. Ну вот бывают же среди волков отщепенцы?

– Ну, наверное… Если бешенство подцепил, то такой зверь точно кончится в одиночестве, в стае ему едва ли место найдётся.

– Значит, маньяк-вурдалак имеет право, нет, неправильное слово… Шанс! Имеет шанс появиться.

– Если бы вурдалаки имели шанс на появление, я бы уже завёл себе ружьё и точно не поехал бы с тобой в лес.

– А чего я-то?

– Много ли я о тебе знаю, товарищ Феликс? Загадочный одинокий тип, не местный, ящики какие-то… Может, ты сам маньяк. Заманил меня обманом, сейчас зарежешь, разделаешь и куски по ящикам расфасуешь.

– Вот ещё. Там же моя зарплата, забыл?

Пётр хохотнул.

– И чем я тебя зарежу? Ножик-то у тебя есть, а не у меня.

– Хм… Задушишь панамкой?

– Ну и кто маньяк после таких рассуждений?

– Какие ваши доказательства? – коверкая голос, спросил Пётр.

– Нож, раз. Поехал в лес без вопросов, два. Дикие предположения, три. И, да, не забудь про странный цвет машины! У маньяков всегда что-то такое странное с транспортом. Старый ржавый фургон, автобус с закрашенными окнами, грузовик с оранжевой кабиной.

– Обычная кабина, чего тебе не нравится?

– Да вас таких всего двое в Туре. Признавайся, вы работаете в паре? Твой друг на ЗИЛе крадётся сейчас за нами?

– Нет, он позже подтянется, когда мы будем ваш лагерь зачищать.

Феликс открыл рот. Пётр засмеялся и, по водительской привычке, глянул в зеркала заднего вида, как бы проверяя, что за ними не едет оранжевый ЗИЛ. Там густела тьма и лил дождь.

– Пётр!!!

Водитель резко вжал педаль тормоза, реагируя на крик Феликса. Его взгляд метнулся вперёд в поисках опасности. Но опасности не было. В лучах фар резко затормозившего «Урала» почти на границе видимости стоял сутулый человек.

Феликс испуганно смотрел вперёд, Пётр, хмурясь, повернулся к нему.

– Из ваших?

Феликс покачал головой.

– Нет… я его не знаю, вроде… Темно, блин!

Сутулый человек странно подёргивал плечами, то ли смеялся, то ли замёрз.

– Ты посмотри, он вроде в свитере. Что за дела? Давай-ка ближе подъедем, ему, похоже, помощь нужна. Турист что ли?

Феликс занервничал ещё сильнее.

– Погоди. А вдруг… ну…

– Чего? Маньяк, думаешь?

– Они не всегда носят жёлтые дождевики, – ответил Феликс. Непонятный испуг угасал, уступая место обычному тревожному любопытству. Мысль про маньяка и впрямь была неуместной. Глухой лес на километры вокруг, а маньяки среди людей живут.

– Не глупи, – тихо сказал Пётр и тронул педали.

Грузовик медленно покатился вперёд, освещая одинокую фигуру всё больше и больше. Стал заметнее выделяться синий свитер с ребристым орнаментом.

– Не узнал? – Пётр снова глянул на Феликса, но тот покачал головой. Человека он не знал.

Остановив грузовик, Пётр вытащил из-под сиденья ножны, пристегнул их к ремню и накинул сверху куртку, затем нацепил походную фуражку и взялся за ручку двери. Феликс смотрел на всё это с тревогой.

– Идёшь? – спросил водитель.

Он распахнул дверь и вышел под дождь.

Освещённый фарами человек не двигался, стоял зажмурившись и прижимал к груди тряпичный свёрток. Синий свитер, походные штаны с обилием карманов и добротные ботинки. Ни головного убора, ни куртки, ни рюкзака. Мужчина как будто из магазина возвращался.

Пётр нерешительно приблизился, запахивая куртку, но не застёгивая её. Феликс следовал позади.

Незнакомец непрестанно дёргал плечами и головой. Движения эти были непонятными и походили на судороги.

– Эй! – позвал Пётр. – Мужик, у тебя всё нормально?

Человек приоткрыл веки, но на водителя не посмотрел. Глаза его тоже метались из стороны в сторону, будто он не решался взглянуть на Петра.

– Мужик? Что случилось? В беду попал? Аварию?

Морщинистое лицо человека задвигалось, щёки дергались совершенно невпопад, губы будто что-то жевали.

– Если это бешенство… – начал Пётр.

Феликс смотрел на несуразные подёргивания человека и мысль о нервном тике постепенно отступала. Он начал узнавать отдельные движения. Человек постоянно хотел обернуться, но каждый раз одёргивал себя, возвращая плечи и голову в изначальное сутулое положение. Да и сама сутулость почему-то казалось какой-то виноватой, будто этот бедолага сотворил что-то ужасное, и теперь винил себя в этом.

– Да всё нормально, дружище, ничего не будет, – сказал Феликс. – Давай ты в машине согреешься? Хочешь горячего? У нас кофе есть.

Мужчина наконец совладал с собой и, пусть не с первого раза, посмотрел в глаза Феликсу, затем осмотрел Петра. Взгляд его был полон ужаса, вины и живой надежды.

– Ой-ёй-ёй, – сипло произнёс он. – Вы… вы не уходите! Я тут… просто шёл. Ой-ёй, как хорошо, что встретились!.. Не уходите! Всё хорошо!

Мужчина неуверенно протянул руки вперед, грязные пальцы крепко держали свёрток. Пётр деланно небрежно сунул ладонь под куртку, будто поправляя одежду.

– Вас нашёл! Вот хорошо, вот хорошо как! Возьмите, нате вам, возьмите.

Мужчина совал свиток вперёд, жалостливо улыбаясь.

– Вы потерялись? Вам нужна помощь? – спросил Феликс.

– Нет-нет, я сам, я сам. Вот, возьмите. Это… подарок! Так надо. Надо вот. Берите-берите, пожалуйста.

Незнакомец пихал свёрток то Петру, то Феликсу, суетливо болтая какую-то чушь, всё так же дёргая головой к левому плечу. Феликс поглядел ему за плечо. Тёмный лес, грязная мокнущая колея, кусты и прочая поросль. Феликс покосился на Петра. Тот тоже шарил взглядом по лесу. Бывало, что бандиты на трассе устраивали засады, но бывало это давно, и уж точно не на вчера родившейся лесной тропе вдали от единственного тут посёлка.

– Вы возьмите, возьмите! Это… ничего, ничего. Подарок, так надо…

Обменявшись взглядами с Петром, Феликс осторожно принял свёрток. Что-то увесистое и мягкое, укутанное в грязную ткань. Сделав шаг назад, Феликс повернулся к фарам и развернул подарок.

Под несколькими слоями серой ткани лежал кусок свежего мяса. Как в магазине.