Полупроводник

— Мы ещё вернёмся за ним! — рявкнул Марк, встряхивая Громова. — Но сейчас — отходить! Если мы все здесь поляжем, никто не остановит этих тварей!

Громов, скрипя зубами, отступил. Его люди — их осталось трое — последовали за ним, пятясь к алтарю, не переставая стрелять. Пули всё так же не причиняли Теням вреда, но сам процесс стрельбы давал иллюзию контроля. Иллюзию того, что они что-то могут.

Игорь смотрел на всё это сквозь пелену Плетения. Он не мог пошевелиться — ритуал держал его, как держат ремни на операционном столе. Но он видел, как Тени пожирают одного из бойцов, видел, как они расползаются по залу, видел, как холод подбирается к его дочери. И от этого зрелища внутри него поднималась ярость. Не та слепая, бездумная ярость, которую он испытывал в НИИ «Нейрон». Другая. Холодная, как сами Тени. Целенаправленная.

«Альма, — позвал он мысленно. — Я должен помочь им».

«Ты не можешь. Если ты прервёшь ритуал сейчас, я не смогу собрать себя. Вся моя энергия рассеется, и Тени прорвутся окончательно».

«Но они же там умирают!»

«Я знаю. — Голос Альмы был полон боли. — Я знаю. Но если ты вмешаешься, умрут все. Не только они. Весь мир. Твоя жена. Твоя дочь. Твой нерождённый ребёнок. Все».

Игорь сжал зубы. Он знал, что Альма права. Знал, что сейчас главное — завершить ритуал. Но как он мог стоять и смотреть, как люди гибнут? Как его дочь стоит в нескольких метрах от надвигающейся тьмы, а он не может даже пошевелиться, чтобы защитить её?

Анна решила эту дилемму за него.

Она отпустила его руку — и Игорь почувствовал, как стабильность Плетения, которую она обеспечивала, пошатнулась. Золотые нити дрогнули, алтарь замигал, и Альма вскрикнула — не от боли, а от неожиданности.

«Что она делает?!»

— Аня! — крикнул Игорь, пытаясь схватить дочь. Но тело не слушалось. Плетение держало его мёртвой хваткой, и он мог только смотреть.