- -
- 100%
- +
Сад
Роман Пустослов · «Бюро латеральной экстраполяции» (БЛЭ)
Сад
Сад у Гриши Полуянова заглох в тот год, когда из Кривцов увели последнюю корову, — и стоял чёрный одиннадцать лет, прямой, как всё, что в этой деревне говорят в глаза. Гриша его не трогал. Спилить — значило согласиться, что всё кончилось, а с этим Гриша не спешил никогда: на любой вопрос, даже простой, отвечал «ну это как сказать» и глядел в окно, будто там полдень, хотя чаще всего там был вторник.
За садом он всё же ходил. Обрезал засохшее. Белил стволы, которым уж было всё равно. И каждую весну выносил табуретку — смотреть, как сад не цветёт. Это у него было вместо телевизора, который тоже сломался, но раньше.
В тот апрель он вынес её, сел, закурил — а оно цвело.
Не по-яблочному. Цвет на голых ветках стоял синий — не как небо и не как краска, а как бывает в тот короткий час, когда снег уже сошёл, а трава ещё думает; такого здесь отродясь не водилось, и слова под него не нашлось. От сада потянуло — Гриша повёл носом, как ведут на чужую брагу, и не угадал ни одного запаха: а уж он-то за полвека перебрал всё, чем эта земля умела дышать.
Гриша спокойно докурил — не выронил папиросу, как поступил бы человек из кино. Тут чудо если и случалось, то посреди работы, и бросать её из-за этого считалось неприличным.
Потом сходил за женой.
— Нюр, — сказал он в сени. — Поди глянь. Сад чегой-то.
— Засох твой сад, — отозвалась Нюра от теста, не оборачиваясь. — Одиннадцать годов как.
— Ну это как сказать, — сказал Гриша.
Нюра вышла, вытирая руки, с тем лицом, с каким сорок лет выходила проверять, точно ли он опять напутал. Поглядела на синее. Постояла. И лицо у неё медленно стало не сердитым и не радостным, а как у того, кому напомнили, что он ещё умеет удивляться, — и он этому не очень рад, потому что отвык и не знает, куда это девать.
— И что теперь, — сказала она.
Спрашивали тут без вопросительного знака: отвечать всё равно никто не собирался.
— Чай ставь, — сказал Гриша. — Гости будут.
И были. К полудню — настоящему, не Гришиному — у плетня стояло полдеревни, то есть человек девять, и каждый объяснял синему саду, отчего его быть не может. Сад слушал и цвёл дальше.
Первым объяснил Колька Лыткин, по прозвищу Радио — оттого, что говорил всегда и не выключался даже на ночь, как уверяла его жена. Колька один в Кривцах держал спутниковую тарелку и оттого считал себя человеком с доступом к причинам всего.
— Это, Григорий, грибок, — сказал он, заложив руки за спину, как ходят возле того, что уже понял. — Споры. Их теперь с самолётов сыплют, чтоб поля травить. Синие. Я по телевизору видал.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.