- -
- 100%
- +
— Ну. Давай. Катись, — говорил он шару каждое утро.
Шар, будучи шаром, молчал. Он вообще был неразговорчив. Это Жука устраивало. Разговоры отвлекают от работы, а работа — это все что у него есть.
Каждый день походил на сотню прошлых.
Жук просыпался, чертыхался, потому что лапы затекли. Находил шар — тот никуда не девался, верный, как любимая мозоль. Приступал к катанию. Бубнил. Уставал. Снова бубнил. Катил дальше. Упирался в корень дерева, чертыхался, объезжал. Добирался до цели. Какой цели? Непонятно. Цель — это просто место, где он останавливался, потому что устал.
Потом начинал снова.
— Нет, ну не вывожу уже, — говорил он себе примерно к полудню.
— Совсем не вывожу, — говорил он к вечеру.
— Ну все, край, — говорил он перед сном.
А наутро вставал и вывозил.
Звери Жука побаивались. Не потому что страшный — хотя панцирь был внушительный. А потому что от него исходила особая энергия вселенской усталости и стоило к нему обратиться, как нарвешься на тираду про тяжелую жизнь, хочешь ты этого или нет.
— Эй, Жук, как дела? — рискнул однажды поинтересоваться Гусь-Сам-Разберусь.
— Как дела, — повторил Жук-Невывожук без вопросительной интонации, останавливаясь. — Как дела, говоришь. А вот как. Встал. Покатил. Устал. Лег. Встал. Покатил. Это и есть дела. И так каждый день. А ты спрашиваешь как дела.
Гусь больше не спрашивал.
Настоящая проблема Жука была не в шаре. Шар был вполне приличный. Проблема была в том, что Жук совершенно перестал понимать — зачем.
Зачем он катит? Куда? Для кого?
Когда-то это было очевидно. В шар — смысл. В шаре — будущее потомство, в шаре — пропитание, в шаре — его вклад в круговорот жизни в природе. Весь лес держится на таких, как он — терпеливых, упорных, земных.
Но это знание куда-то испарилось. Осталась только привычка. Тяжелая, неповоротливая, круглая привычка диаметром примерно с навозный шар.
— Папа катил, — объяснял Жук-Невывожук тем редким зверям, которые задавали вопросы. — Дед катил. Прадед катил. Я катю. Традиция.
— А если не катить? — спросила однажды любопытная Курочка-С-Переулочка.
Жук посмотрел на нее так, что Курочка сразу решила прогуляться по другой части леса.
Не катить? Нет. Нельзя. Невозможно. Немыслимо.
Хотя… а почему, собственно?
Жук гнал эту мысль прочь. Мысли — они как сорняки. Пустишь один вопрос — и начнется. Зачем? Почему? Для чего? А вдруг можно иначе? А вдруг вообще не надо?
Нет. Шар сам себя не катит.
Однажды на границе ночи и утра Жук-Невывожук проснулся посреди поляны. Рядом ждал безмолвный шар. Солнце еще не взошло, в лесу стояла та особая тишина, которая бывает только перед рассветом. Небо было черным и густым от звезд.
И Жук совершил роковую ошибку. Взглянул вверх.
Он стоял посреди ночной поляны, держа лапами свой шарик, и смотрел на Млечный Путь.
Млечный Путь смотрел в ответ.
Когда-то давно, в той молодой жизни, которую Жук почти не помнил, он ориентировался по этой звездной дороге. Смотрел на небо и понимал, куда катить. Север — туда. Восток — сюда. Смысл светился полярной звездой.
Теперь небо было то же самое. А смысл — непонятно где.
— Ну и чего стоишь? — спросил шар.
Жук моргнул. Шары, как известно, не разговаривают. Значит, это он сам себя спросил. Плохой знак.
— Не знаю, — честно ответил он себе.
И сел прямо на землю.
Вот так, посреди ночи, на мокрой траве, Жук-Невывожук впервые за долгое время перестал двигаться. Не потому что устал. А потому что вопрос, который он так долго гнал прочь, наконец его догнал.
Зачем?
— Не спится?
Голос раздался сверху. Жук задрал голову и обнаружил на ветке два желтых глаза, которые с интересом его разглядывали.
Сова-Которая-Все-Поняла.
— Тебе-то что? — буркнул Жук. — Иди спи. Умные мысли ночью плохо заходят.
— Я ночная, — спокойно сообщила Сова. — А ты почему не катишь?
— Потому что… — Жук замолчал.
Пауза была длинная. Сова ждала. Она умела ждать — на то она и Сова.
— Потому что не понимаю зачем, — наконец выдал Жук, и сам удивился тому, как это прозвучало. Тихо. Почти жалобно. — Катю и катю. Всю жизнь. А зачем — забыл. Может, и не знал никогда.
— Знал, — сказала Сова.
— Откуда тебе-то знать?
— Потому что все знают в начале. Потом забывают, когда работа становится просто работой.
Жук посмотрел на свой шар. Шар был, как всегда, невозмутим.
— Слушай, Сова, — сказал он, — вот ты все поняла. Объясни мне тогда. Этот шар. Он зачем? На самом деле?
Сова подумала. Или сделала вид, что думает — с мудрыми это сложно определить.
— В шаре твоем яйца, — сказала она наконец.
— Ну и что.
— Из яиц выйдут жуки.
— Знаю.
— Эти жуки будут катить шары. Собирать отходы. Возвращать в землю то, что из нее вышло. Без вас, навозных жуков, лес задохнется в собственном мусоре за одно лето. Ты — санитар. Ты — переработчик. Ты — часть круговорота, без которого Чудесный Лес перестанет быть чудесным и станет просто свалкой.
Жук молчал.
— И еще, — добавила Сова. — Ты ориентируешься по звездам, когда катишь. По Млечному Пути. Ты единственный в лесу, кто это умеет. Ты идешь прямо, пока все остальные петляют. И ты этого не замечаешь, потому что устал замечать что-либо вообще.
Жук-Невывожук посмотрел на Млечный Путь. Потом на шар. Потом снова на Млечный Путь.
— Это ты все сейчас специально говоришь, чтоб я снова покатил?
— Нет, — сказала Сова. — Это я говорю, чтобы ты знал, зачем катишь. Разница есть?
Жук подумал.
— Есть, — признал он неохотно.
— Ну вот.
Сова закрыла глаза и сделала вид, что задремала. Разговор был окончен.
Жук-Невывожук сидел и смотрел на звезды. Чувствовал, как что-то внутри него слегка сдвинулось с места. Как навозный шарик, который толкнули под правильным углом.
Он не воспылал мгновенной любовью к своему делу. Не запрыгал от счастья. Он просто встал, потрогал шар, убедился что тот никуда не делся, и покатил дальше.
Но теперь — поглядывая на Млечный Путь.
На следующий день те, кто встречал его на лесных тропинках, заметили кое-что странное. Жук-Невывожук по-прежнему бубнил. По-прежнему жаловался. По-прежнему говорил «не вывожу» примерно раз в час.
Но шарик он катил чуть ровнее и как будто даже с удовольствием.
И когда Шмель-Который-Ходил-Пешком встретился ему и пожаловался на никчемность своего полета, Жук-Невывожук остановился, облокотился на шарик и спросил:
— Слышь. Ты сколько цветков опылял, пока летал?
— Тыщу двести, — тихо ответил Шмель.
— Во-о-от. А пешком — двенадцать. Так не все ли равно, как летаешь? Важно, зачем. Ясно?!
И покатил дальше. Бубня. Но с чувством.
Говорят, с тех пор Жук-Невывожук стал чуть менее невывожуком. Всего на чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы иногда останавливаться ночью и смотреть на Млечный Путь.
А Чудесный Лес оставался чистым. И никто особо не задумывался почему.
Кроме Жука. Который теперь знал. И это делало шар немного легче.
Гусь-Сам-Разберусь и Гусыня-Женщина-Богиня
Жила в Чудесном Лесу еще одна пернатая семья.
В большом и теплом гнезде с видом на закат жил Гусь-Сам-Разберусь. Был он очень самостоятельным, резким и не терпел чужих советов.
Делил он гнездо с женой-красавицей. Гусыня-Женщина-Богиня была, как водится, одухотворенной и возвышенной.
Жгла свечи с пачули ручной работы, знала когда будет парад планет и что значит цифра 7 в дате рождения.
Жили они хорошо. Даже замечательно.
Гусь-Сам-Разберусь сам во всем разбирался, налево не смотрел и всячески свою половинку обихаживал. Думалось Гусю, что он молодец, что гнездо его силами процветает и вообще пусть женщина не лезет в мужицкие дела.
А Гусыня-Женщина-Богиня в его дела и не лезла вовсе, хоть и считала, что именно ее энергия притягивает в дом достаток. Не зря же чудо-свечи горят почти круглосуточно. Да и денежные мандалы сами по себе не рисуются, знаете ли.
Жилось им хорошо, всем на зависть. Пока не накипело.
Оно ведь как. Если все прекрасно — обязательно должен быть подвох. Иначе закон подлости как будет работать? Вот и нашлась у пернатой пары причина для скандала.
Не вынес Гусь-Сам-Разберусь запаха сандала в гнезде, да и сделал супружнице замечание.
А она всё-таки богиня, терпеть такое была не намерена. Да и вообще, чего он сам да сам, ничего не рассказывает, может у него там на работе птица-секретарь красивая завелась?! Точно! С красным пером и большим клювом!
Дело до крика дошло, до той самой точки, когда обвинения не имеют смысла, но уже собираются в жгучий ком обиды.
Дошли до того, что стали решать, кто в доме главный, кто все на себе тащит, да кто слово последнее имеет.
Решали-скандалили, да так ни к чему и не пришли. Да и как могут спорить предпринимательская хватка и божественное начало? Ничья получается.
Пошли они за советом к Сове-Которая-Всё-Поняла. Кто еще рассудит? Кто главенство в семье определит?
Пришли и спросили: «Сова, кто главный в доме?»
Посмотрела Сова из-под бровей и сказала: «Вот дураки! Заведите себе по дому, там и главенствуйте, сколько влезет!»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.