Мир, Требующий Казни: Театр Масок

Пролог. Кладбище Золотого Зерна.

Дверь таверны “Под молотом” осела. Мечник толкнул ее плечом, содрав с порога дорожную грязь.Внутри было пусто. Столы стояли вразброс, сохраняя на себе высохшие кольца от немытых кружек. Смердило выдохшимся элем и плесенью.Впереди за барной стойкой, оперевшись на большой живот стоял трактирщик, лениво вычищая липкую кружку.Мечник подошел к стойке. Шаги его сапог, раздавались в пустой таверне со слабым эхом.— Кружку пива, — голос казался высушенным долгой дорогой.Он потянул шнурок и сбросил капюшон на плечи. В тусклом свете масляной лампы показалось его лицо. Бледное, с темными, будто въевшимися в саму кожу пятнами вокруг глаз. Отметины спускались по векам к скулам, напоминая следы болотной грязи.Пальцы трактирщика замерли, голова скосилась на бок.— Таким, как ты, здесь не подают.Мечник молча снял плащ, положив его на запыленный стул.— Смело, — произнес он, не отводя взгляда от лица за стойкой. — Отказывать гостям, когда здесь из живых только мухи на столах.Под челюстью трактирщика перекатился желвак, он медленно поддался вперед.— Это не твое дело, охотник, — выдохнул он глухо. — Здесь я решаю, кому лить, а кому указать на дверь.Резкий, зловонный запах трактирщика заставил сморщиться и отвести взгляд.— Кхм… Староста где?Трактирщик медленно отстранился от стойки и скрестил руки на груди. Его глаза сузились.— Так ты по заказу на упыря? Этож как… курица пришла клевать яйцо. — Трактирщик криво ухмыльнулся, почесав щетинистый подбородок. — Только вот напрашивается вопрос. Что появилось первее? Темный охотник или упырь?— Когда найду упыря, обязательно спрошу его.Улыбка сползла с лица трактирщика. Он хмуро швырнул тряпку на стойку.— Шутник, — сказал он сквозь зубы. — До тебя тут двое таких шутников ходили. Теперь на погосте лежат, червей кормят. Староста им тоже золотые горы обещал. Мечник промолчал.— Хрен с тобой, иди подыхай, — прервал тишину трактирщик, сплюнув на грязный пол. — Ступай за таверну, через два дома. У самого кладбища, напротив приюта для сирот. Дом сразу узнаешь, на крыше подкова ржавая валяется.— Так то лучше. — мужчина забросил плащ на плечи, и не поднимая капюшона шагнул к выходу. Скрип двери последнее что услышал трактирщик, прежде чем снова остаться одному.

Сумерки накрыли деревню, принеся с собой пронизывающий холод восточной реки. Деревня уже пустовала, только отдаленный вой из лесной чащи перебивал стрекотание в траве.Сапоги хлюпали, минуя глубокие лужи. Позади осталась поваленная хижина, а за ней и следующая.У самого края погоста охотник остановился, всматриваясь в темноту. За высоким забором из толстых бревен, виднелся дом сирот. Напротив него стояло кладбище. Каменные и деревянные кресты утопали в густом тумане.Взгляд задержался на приюте. Затем снова скользнул к крестам.— Давно я тут не был… — охотник тяжело выдохнул — Альвена…Позади послышался глухой, металлический звук удара. Мечник обернулся.Перед ним стоял высокий, добротный дом из светлого дерева. У самого крыльца лежала старая ржавая подкова. Охотник перевел взгляд наверх, где на коньке крыши темнел пустой ржавый крюк.Поднявшись по скрипучим ступенькам, мужчина толкнул тяжелую дверь и зашел внутрь.Просторная комната встретила путника сладким запахом вина. В глубине комнаты за широким столом сидел староста. Его кафтан из дорогого сукна был небрежно расстегнут у ворота. С растрепанными седыми волосами он сидел, склонившись над стопками бумаг. На углу стола стоял наполовину пустой графин и серебряный кубок.— Если это ты, Гелт… — пробормотал староста, не поднимая головы, пытаясь поймать строчку разъезжающимся взглядом. — То проваливай. На сегодня всё. Завтра приходи… ик… завтра решим.Перо со скрипом проехалось по бумаге, оставив длинную черную полосу.— Я занят... работаю, не видишь? — раздраженно добавил он, потянувшись к кубку.Пальцы старосты скользнули по кубку с вином, не ухватившись. Только тогда староста замер, не услышав голоса в ответ. Медленно, со всхлипом втянув воздух, он поднял помутневший взгляд.— О... Еще один... Что-то вас нынче развелось. Староста сделал глоток, сморщив лицо.— Меня интересует только заказ, — ровно произнес охотник, медленно шагая вперед к столу.— Ну раз пришел — садись, — староста махнул рукой в сторону кресла напротив. — Не люблю… когда надо мной нависают.Путник молча сел.Староста потянулся к графину, темно-красное вино заполняло кубок.Охотник лениво осматривал кабинет. Взгляд скользнул по пыльным корешкам книг на полках, по куче мятых пергаментов и замер у самого края стола. Там, в тени чернильницы, стоял почти пустой флакон из темного, почти черного стекла с притертой пробкой.— Не думал встретить здесь Мертвый Сон, — негромко произнес мечник.Рука старосты с кубком замерла у рта.— Узнал? По одному флакону?— Приходилось видеть.Староста закряхтел и все же сделал глоток вина.— А что делать? Тут попробуй усни… без него. Каждую ночь кто-нибудь либо пропадает, либо орет у кладбища так, что жилы стынут.Он поставил кубок на стол и заново оглядел охотника, более трезво. — Как хоть звать тебя?— Мьол.Староста потер лоб и нахмурился, подавшись чуть вперед, смотря прямо на черные пятна вокруг глаз.— Погоди... Мариморец? Из Западных Башен? — Было дело. — Надо же... — староста покачал головой, вглядываясь в его лицо. — Ходили слухи про одного мальчишку... Говорили, на Южной арене выжил. — Это было давно, — холодно перебил Мьол. — Ваше имя, милсдарь?Староста удивленно моргнул.— Арден.— Тогда, Арден, давай обсудим заказ.Арден приложился к кубку, сделав пару глотков.— А чего рассказывать… — староста махнул рукой, едва не задев свечу. — Был у нас Торнил. Держал Под молотом до этого нынешнего остолопа. Нелюдимый был мужик, диковатый, но не злой. Людей не обижал, девок не зажимал.Он замолчал, уставившись в глубину кубка.— Все на кладбище шастал. К матери своей. Габриэла… чума её три года назад забрала. Вот он и таскался туда каждый вечер. — А потом? — тихо спросил Мьол.— Потом меняться начал. Сторонился всех. Меня избегать стал… налог платить перестал, хотя монета у него водилась. Бывало, дня на два исчезнет хрен пойми куда и вернется как ни в чем не бывало. Может, Лихо какое в лесу привязалось к нему, коль столько проблем сразу на голову свалилось… Хрен его знает.Арден кряхтя потер шею.— Помню, зашел к нему в корчму недоимки трясти. Он у стойки стоял, спиной ко мне. Повернулся, ворот кафтана расстегнут, а на шее… пятно. Черное такое, плотное, словно деготь под кожу въелся. Я еще подумал — сажей испачкался или грязью. Сказать хотел, да он так зыркнул, что у меня язык к нёбу прилип. — Это он исчез первый?— Вот именно, — староста кивнул, и его растрепанные седые волосы качнулись. — Исчез. Просто в один день дверь таверны осталась запертой. С месяц назад это было. Арден подался вперед, понизив голос до шепота.— А после него… началось. Мужики пропадать стали. Девка сиротская из приюта ушла воды набрать, только ведро пустое у межи нашли. Ночью кричит кто-то на погосте. А скрежет… Мельник божился, что шел мимо ограды в полночь, а там земля хрустит. Скребет кто-то железом по могильному камню. С тех пор туда в сумерках никто ни ногой из своих сараев.Мьол слушал неподвижно, сложив пальцы.— Тела находили?— Пару нашли. За приютом, в канаве.— Кровь была?— Почти нет. Белые лежали, как холстина сухая. — У Торнила были близкие? Друзья?— Какие у затворника друзья? — Кто видел его последним? — Пастушонок наш, Гелт. Сказал, Торнил на закате к погосту шел. В тумане растворился, и всё. — На могиле матери Торнила…— Да сколько можно вопросов?! — Арден взорвался, с силой ударив ладонью по столу.Кубок качнулся, плеснув густым вином на чистый лист пергамента. Староста тяжело, хрипло задышал, глядя на багровое пятно, а затем перевел глаза на охотника.— Ты чудовище пришел убивать или языком тут чесать? Какая тебе разница, где он сдыхал и с кем спал?! Иди и убей тварь!— Мне нужно понимать, кого искать, милсдарь, — ровно произнес охотник. — Это может быть упырь. Может — навь, или заложный покойник. На каждого из них нужны разные методы.Арден хмуро уставился на багровое вино, медленно въедавшееся в пергамент. Хмель в его голове отступила.— Ладно... — староста устало потер лицо, шумно выдыхая. — Прости старика. Месяц как люди пропадают, нервы ни к черту. Каждую ночь ждешь, что в дверь заскребут.Мьол едва кивнул. — Такое бывает. — Если найдешь эту дрянь... не тяни, — Арден поднял на него мутный, но серьезный взгляд. — Убей это. Местные конечно… цветами не закидают, но я заплачу. До последней тарии.— Сначала нужно понять, что именно я ищу, — ответил Мьол, поднимаясь с кресла.Он накинул плащ, затянул шнурок капюшона и шагнул за порог, оставляя душную, пахнущую вином комнату старосты позади.

Холод ночи мгновенно охватил лицо. Сырой туман клубился под ногами, наползая со стороны реки и превращая покосившиеся кресты погоста в неясные серые тени. Тишина стояла плотная, давящая на уши.Мьол подошел к невысокой ограде кладбища. Калитка была приоткрыта.Охотник бесшумно шагнул на территорию.Он присел у первой же разрытой могилы и провел пальцами по заскорузлой земле. Влажная, еще теплая, смердела тошнотворным запахом. Мечник поднял голову, осматривая деревянные кресты вокруг. Стояли ровно. Ни один не был опрокинут или расколот.— Не заложный… этот бы крушил все вокруг. — проговорил Мьол.Охотник прошел глубже по тропинке, вглядываясь в следы под ногами.Они были глубокими, неровными. Тот, кто оставил их, шел тяжело, волоча ноги. В рыхлой земле Мьол заметил обломки человеческих ногтей.Он поднял взгляд на стволы старых елей. Кора чистая. Ни следов зубов, ни глубоких борозд.— Не похоже на навь…Он двинулся дальше, подмечая детали. Вскрытые могилы тянулись цепочкой. Первая была разрыта хаотично, доски гроба изломаны в щепки. Чуть дальше вторая яма выглядела аккуратнее, почти нетронутой. У края погоста Мьол наткнулся на тело.Мертвец лежал на животе, вытянув вперед истерзанные, покрытые запекшейся кровью руки. Под его пальцами была глубокая яма, за которой темнело деревянное надгробие с едва замтеной надписью.— Габриэла… — сузив взгляд, выдохнул Мьол.Мьол присел рядом, перевернув покойника на спину. В тусклом свете луны проступило изможденное лицо, с порезом на шее. Вокруг пореза виднелись черные пятна.— А ты наверное и есть Торнил. — тихо произнес Мьол. — Уже не владел собой.Мьол наклонился ближе, осматривая шею мертвеца. Разрез был ровным и тонким, проведенным.Охотник коснулся пальцами краев разреза.— Кто-то пришел раньше меня. Другой наемник?...Тишина начала сгущаться. Из-под земли потянулся густой туман.. Он струился между крестов, поглощая свет луны.Мьол замер. Очертания погоста начинали расплываться.Тело под его пальцами медленно, беззвучно растворилось в черном дыму.Перед охотником предстал живой человек. Он стоял на коленях перед надгробием и с безумным хрипом рыл землю.Вдруг резко замер.Из черного тумана позади него проступил силуэт.Показалось длинное лезвие косы — потемневшая, истертая сталь, едва заметно мерцающая в темноте. Оружие плыло по воздуху, несомое самой тенью. Затем показались волосы — черные, спутанные, невероятно длинные, они волочились по сырой земле, скрывая половину женского лица.Высокая, тонкая до болезненности фигура в истлевших лоскутах.Торнил хрипнул, попытался отползти назад, толкаясь иссеченными руками.Мьол не двигался, просто наблюдал.Дух сделал один плавный шаг вперед, оказываясь рядом. Короткий взмах косы, и на горле мужчины появилась алая кровавая нить.Черный туман шевельнулся, унося видение с собой.Звуки стали четкими. Под его ногами снова лежало окоченевшее, холодное тело у могилы Габриэлы.Охотник медленно поднялся.— Могильщица… — охотник сделал шаг назад.Мьол не потянулся к мечу. Рука осталась лежать на поясе, расслабленная и спокойная.Они стояли в тишине, глядя друг на друга. Затем фигура Могильщицы начала бледнеть, пока вовсе не исчезла.Мьол медленно выдохнул.— На этот раз мы не враги.

Арден сидел перед новой, ещё закупоренной бутылкой вина. Староста протянул руку, коснулся пальцами сургучной печати, но помедлил.— Нет… хватит на сегодня, — пробормотал он.Но все же рука всё равно потянулась к горлышку. В этот момент дверь отворилась.В комнату ворвался сырой сквозняк, заставив пламя свечей тревожно заплясать.Арден вздрогнул и резко поднял голову, прищурившись.— Быстро ты… — он ошарашенно оглядел охотника с ног до головы. — И ведь… без единой царапины. Справился, стало быть?Мьол подошел к столу и остановился, не снимая капюшона.— Торнил мертв.Староста замер, так и не выпустив бутылку из рук.— Как… мертв?— Он и разрывал могилы, — Мьол опустил взгляд на бумаги на столе. — Его убила Могильщица. Арден растерянно моргнул. Он сорвал печать с бутылки, с тихим писком вытащил деревянную пробку и плеснул вина в кубок.— Это еще что за дрянь такая? — прохрипел староста, сделав поспешный глоток. — Могильщица? Чудище болотное?— Не дрянь, — ровно ответил Мьол. — Дух кладбища. Она хранит покой мертвых.Охотник чуть сдвинул плащ, освобождая рукоять меча.— Торнил был болен. Черные пятна уже начали подниматься по его шее. Болезнь лишила его рассудка.. Он почти раскопал могилу матери. Могильщица этого не позволила.Староста медленно опустил кубок.— А тебя… — он сглотнул, глядя на бледное лицо охотника под капюшоном. — Тебя чего не прирезала?— Потому что я ничего не нарушал.В комнате повисла тяжелая пауза. Староста тяжело вздохнул, откинулся на спинку резного кресла и полез в ящик стола. Бумага тихо зашуршала. Арден достал небольшой кожаный мешочек и с глухим стуком положил его на стол перед Мьолом.— Здесь пятьдесят тарий, — сухо произнес староста.Мьол не прикоснулся к мешочку, скрестив руки на груди.— В заказе было триста.Арден пожал плечами.— Было. Только выходит, чудовище ты не убил. За тебя дух всю работу сделал. Тварь мертва, Торнил мертв, кладбище чистое.— Я выяснил, что произошло.— Вот за это я тебе и плачу! — староста повысил голос. — Пятьдесят тарий — за вести. Честные деньги за честные новости. Будь тут настоящий упырь, которого пришлось бы три дня по лесам гонять — другое дело. Получил бы свои триста. А так… вышло дешево. Забирай монету, охотник. И уходи. Закончилось твое дело здесь.Мьол посмотрел на старосту сверху вниз. затем протянул руку, взял мешочек со стола и убрал его под колетт.— Надеюсь, следующая беда в Золотом Зерне тоже сумеет решить себя сама.Арден лишь отвел взгляд.Мьол развернулся и бесшумно вышел наружу, оставив дверь приоткрытой.Во дворе старосты туман уже редел под бледными лучами подступающего рассвета. Охотник огляделся.Слева стояла приземистая, добротно сбитая конюшня. Дверь в неё была приоткрыта.Мьол шагнул под деревянный навес. В дальнем стойле, лениво пережевывая сено, стояла серая кобыла. Высокая, крепкая, с гладкой, лоснящейся шерстью. На стене рядом висело добротное кожаное седло с серебряными пряжками.Мьол посмотрел сквозь щель в досках на светящееся окно дома Ардена.— Хорошая кобыла. Покроет долг с лихвой. — Охотник молча снял со стены седло и узду. — Скупой всегда платит дважды, старик.Он быстро оседлал серую кобылу, затянул подпругу, надел узду и вывел животное из конюшни.Рядом с выходом, прислонившись спиной к столбу, сидел охранник. Копье лежало поперек коленей, голова безвольно свесилась на грудь.— И охрану бы в конюшне поменять. — тихо произнес Мьол, смотря на лошадь. — Серая… словно мышь. Будешь Мышкой.Мьол легко поднялся в седло. Он натянул поводья, разворачивая лошадь к выходу из деревни. Из-под копыт полетели комья земли Золотого Зерна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.