Первая Капля

Глава 10

Лимузин шёл почти бесшумно. Бронированные стёкла приглушали звук двигателя до едва слышного гула. За окном мелькали стволы сосен и елей, солнце слабо пробивалось сквозь кроны, ложась на дорогу рваными пятнами. Пахло хвоей и нагретым асфальтом. Я приметил, что дорога двухполосная, и лимузину будет тяжело развернуться тут. Но всё же позволил себе расслабиться. Далековато моё поместье, конечно.

Никита сидел напротив, развалившись на кожаном диване, и лениво крутил в пальцах серебряную зажигалку. Григорий сидел слева от меня и о чём-то размышлял, пока вдруг не спросил Никиту:

— Готов к академии? С аномалиями будет трудно, — сообщил он как данность. — Там тебе сопли подтирать не будут. Только ты и твой меч.

Я прислушался к разговору. Всё же интересно, куда мне нужно ехать.

— Я-то готов, — отмахнулся Никита. — Тем более нас не бросят сразу в пекло. Всё же там будет множество аристократов, и, если нас всех положат в первый день, рода, стоящие за нами, не останутся в стороне.

Григорий покачал головой; краем глаза я заметил его напряжённость. Решил помочь старому полковнику.

— Никита, — не стал я добавлять отчество, — послушай, что говорит Григорий Алексеевич. Наверняка он не хочет просто так напугать тебя.

«Ты прав, — вклинилась Сима. — Он явно хочет сказать больше, но не может по какой-то причине».

«Угу, — мысленно кивнул я. — Записывай разговор, потом обработаем: может, узнаем чуть больше».

В это время Никита задумался, видимо принял мои слова всерьёз. М-да, слишком уж он хочет показать себя перед наставником.

— Я приму это к сведению, — немного смущённо кивнул он, — но тогда ты мог бы сказать и побольше.

Никита посмотрел на Григория, но тот лишь покачал головой.

— Не могу. Его сиятельство запретил, а его настойчиво попросила сама академия, — уточнил он, и я увидел, как его взгляд неодобрительно скользнул по мне. Суровые тут способы обучения: не допёр сам — значит, не судьба.

— А как мы будем туда добираться? — решил я перевести тему, пока меня взглядом не сожгли. — На самолёте?

— На поезде, — объяснил Никита. — Общий сбор в Москве через полторы недели. Там надо пройти регистрацию и ожидать распоряжений. — Он немного недовольно поморщился. — Понять не могу. До этого всегда на дирижабле летали, а сейчас — в объезд, по краю аномальной зоны.

А это интересно. Академия темнит перед абитуриентами, но при этом честна с их родами. Значит, что-то задумали.

— Что они…

Я не успел договорить, как передний автомобиль сопровождения взорвался. Взвизгнули колёса нашего лимузина, и меня протащило по салону. Я успел сгруппироваться, поэтому не ударился головой о дверь. Среагировал быстро.

Григорий успел схватиться за подлокотник и удержал равновесие. Никита ударился плечом и негромко застонал.

«Сима, что произошло? — мысленно крикнул я. Не успела она ответить, как задний внедорожник откинуло ещё одним взрывом. — Твою мать. Напали».

«Да, — резко отозвалась она. — Скорее всего, гвардейцы в машинах погибли или контужены: сила взрыва была солидная. Вы остались втроём».

— Вывези нас отсюда! — заорал Григорий водителю, буквально пробив кулаком стеклянную перегородку. — Пришёл в себя? Быстро!

Ошеломлённый криком водитель вдавил педаль в пол и начал разворачиваться. Машина оказалась маневреннее, чем я предполагал. Вошла в крутой вираж буквально с места и разогналась до приличной скорости. За окном потянуло гарью — острой, химической, смешанной с запахом раскалённого металла.

«Рома! — мысленно крикнула Сима. — Кто-то использует магию. Я чувствую излучение из леса».

— ТОРМОЗИ! — заорал уже я на водителя, видя, как перед машиной поднимается бетонная стена. — Сука…

Водитель не успел. Мы на всей скорости влетели в бетон. Единственное, что я успел, — упасть на пол между сиденьями и потянуть за собой Никиту. Треск сминаемого металла заполнил уши. Меня толкнуло, больно ударило по голове. Из отключки я вынырнул через пару минут. Надо мной висело лицо Никиты; он бил меня по щекам.

— Очнись, очнись, чёрт тебя дери! — Какой же Никита вежливый: даже в такой ситуации не матерится. — Вставай, кому сказал!

— Да очнулся я. Хватит меня хлестать, или добить решил раньше, чем эти уроды? — не выдержал я.

Поднялся и осмотрелся. Григория нет, двери закрыты. Наклонился посмотреть, что с водителем. Он был пристёгнут, подушка сработала. Через дар я чувствовал, что сердце его бьётся, но сам он не реагировал. Вырубился.

«Сима, отчёт по моим травмам».

«Всё не так плохо: очень лёгкое сотрясение, но оно уже заживает, — порадовала она меня. — Переломов и растяжений нет, ты вовремя среагировал».

— Где Григорий? — уточнил я у Никиты. — Вышел?

— Да, но там ещё боевики подключились. — И правда: я слышал глухие выстрелы и взрывы. — Связь глушат, не могу связаться с отцом.

— Тогда надо помочь твоему охраннику. Если он сдохнет, нас точно пришьют или схватят. Я так понимаю, он с «каменщиком» бодается? — уточнил я на всякий случай. — Если так, сначала разберёмся с боевиками.

— Чем? У меня ничего нет, — отстранённо напомнил Никита. — Что делать?

— Ты маг или нет? Очнись уже. Мы в бою. Тут либо мы, либо нас, — приводил я его в чувство, видя, что он паникует. — Приди в себя. Пора становиться взрослым. Или сиди здесь. Я всё сделаю. Но потом будешь корить себя. Хотел боевого опыта — так получай.

Перестал обращать на него внимание. Пусть подумает над моими словами. Сквозь разбитую перегородку перелез к водителю и отстегнул кобуру с пистолетом. Проверил магазин: полный, и второй запасной. Вставил, снял предохранитель, передёрнул затвор. Хорошо хоть подсмотрел, как гвардейцы это делали. Иначе остался бы безоружным. Как стрелять из этого металлолома?

Вернулся к Никите и глянул на него. Вроде пришёл в себя. Молодец.

— Если готов, я первый, ты за мной. Цепляй свой «чёрный плащ» и поехали. Я с одной стороны, ты с другой. Сразу дуй в лес и сливайся с тенями.

— Подожди, — он щёлкнул скрытую кнопку у двери. Отъехало потайное отделение, и в руках Никиты появился меч. Заметил: работа качественная, но сейчас не до этого. — Теперь готов.

Посмотрел в бронированное окно; в него тут же прилетело несколько выстрелов, но стекло стойко выдержало попадания. Ситуация оказалась гораздо хуже, чем я думал. Огненный человек сражался с каменным. Летели огненные шары и копья; каменный отвечал булыжниками и изменением поверхности. То земля жидкой станет, то стены поставит. Строитель, сука. К тому же огненного поливали беглым огнём.

«Сима, траектория выстрелов и количество напавших, — скомандовал я. — Десять секунд».

«Приняла… — в источнике опять закрутилась мана. — Шквальный огонь идёт из этих точек. — Перед моим взглядом лес, в котором засели автоматчики, мигом наполнился подсвеченными врагами. — Их много с обеих сторон. Мы в клещах».

— Никита, с тебя та сторона. Как быстро сможешь добраться до леса? И выдержишь ли автоматную очередь? — спросил я, оценивая расклад. — Хотел устроить с тобой спарринг, но будем учиться на практике.

— Да, — уже ухмыльнулся он. — До леса секунд за десять. И защититься смогу. Есть пожирающий покров. Но недолго: заклинание затратное.

— Понял. Тогда я открываю дверь и делаю пару выстрелов. Ты сразу прыгаешь в лес и вырезаешь всю эту шоблу. Вопросы? — перешёл я на оперативный тон: бой не терпит задержек.

— Лишь один: ты аристократ или гопарь из подворотни? — язвит он. Это хорошо, пришёл в себя.

— Значит, нет вопросов. Пошёл!

Пинком открыл дверь и сделал два выстрела в сторону зелёных точек. Никуда не попал, само собой, но стрельба на пару мгновений затихла. Никита, не медля, натянул на себя покров, превратился в тень и нырнул в образовавшийся проём. За ним я сразу закрыл дверь: не хватало ещё пулю получить.

А он неплох. И очень быстр. Да ещё и поступил грамотно: добежал до кузова откинутой машины и, прикрываясь им, рванул в темноту леса. Молодец. И не дай бог сдохнет. Откопаю и прибью нахрен.

«Рома, я проанализировала способ стрельбы. Могу направлять тебя во время боя. Оружие старое по нашим меркам, но всё ещё действенное. Следи за линией и стреляй, когда скажу». — От пистолета прорисовалась ещё одна зелёная линия. Теперь должно быть проще.

«Тогда поехали, дорогая. Как в старые добрые». — Невольно вспомнил нашу с ней охоту.

На этот раз плечом открыл дверь и навёл пистолет на зелёную точку. В один момент от Симы пришёл сигнал. Не слово — сигнал в затылок. Выстрел. Точка перестала стрелять. Потенциально сдохла. Вылетел из лимузина и спрятался от выстрелов за грудой камней, которую насыпал «каменщик». Отлично: сзади прикрывала машина, спереди — камни.

Лес пах порохом и смолой. Что-то горело жарко, едкий дым забивался в горло. Я осмотрелся и увидел, что Григорий уже заметно отступил от машины. Видимо, намеренно отводил вражеского мага от авто. Огненный шар, пущенный им, вспыхнул совсем рядом, и на секунду всё залило оранжевым — я успел разглядеть, как полковник отступает, уворачиваясь от каменной пики, и тут же снова встаёт в стойку. Огненная стена перед ним взметнулась, отсекая линию огня, и Григорий скрылся за ней. До меня долетели обрывки фраз:

— Как вы посмели напасть на наследника рода Воронцовых на его же землях? — Видимо, лишняя энергия у Григория появилась. Во время боя болтать.

Я покачал головой, но всё же услышал ответ его противника.

— Твоему наследничку недолго осталось. Или нас бы не наняли. Но сначала я закончу с тобой. — Наливает он пафоса. Два идиота, ей-богу. Или тут это считается крутым? Ещё и спалил, что он наёмник.

Оторвавшись от размышлений, не вылезая из укрытия, выставил кусок сиденья. По укрытию сразу ударила очередь. Спалили, суки. Каменная защита начала рушиться. Противник заметил и перенёс огонь на неё. Одна очередь прилетела в открытую дверь лимузина и по инерции закрыла её. Бля… Отступать некуда.

Укрытие трещало. Из песка его лепили, что ли? Я прижался к нему спиной, чувствуя, как вибрация от каждого попадания отдаётся в позвоночнике. Пыль забивалась в горло и глаза. Я моргал, но она только густела.

«Рома, — голос Симы был напряжён. — Укрытие выдержит ещё несколько очередей. Максимум. Потом ты останешься без защиты».

Я знал, чувствовал, как камень крошится, как отлетают куски, но не обращал внимания.

Очередь. Ещё одна. Камень справа лопнул, и осколок впился в плечо. Я зашипел сквозь зубы, но не двинулся. Не мог. Сзади — лимузин. Справа — лес. Впереди — открытое поле, которое простреливалось. Слева — каменная стена, которая вот-вот станет моей могилой.

«Есть идеи? — уточнил я. — Потому что моя мне не нравится».

Пауза. Слишком долгая для боя.

«Ты сумасшедший».

«Это не идея», — конечно, я язвил, но надо было сбросить напряжение.

«Нет. Я не позволю. — Она замолчала, и я почувствовал её сомнение. — Ты не умеешь. Ты забыл, что было утром? Мы не готовы».

«Я умру. Знаю. — Я выглянул из-за укрытия на секунду. Очередь просвистела над головой. Я вжался обратно. — Но, если не рискну, умру через минуту. Разница небольшая».

Тишина. Камень под спиной треснул. Ещё один кусок отлетел. Я чувствовал, как укрытие становится тоньше.

«Блять, — выдохнула Сима. — Ладно. Твоя взяла. Но сначала попробуй».

«Договорились».

Я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Звук выстрелов, крики Григория, гул крови в ушах — всё это осталось снаружи. Внутри меня была только тишина. И источник.

Я чувствовал его. И в нём была мана. Много. Дай бог, чтобы хватило.

«Как это сделать?» — спросил я у себя.

Ответа не было, но было ощущение. Мана хотела выйти. Она ждала. И я не стал её расстраивать. Я потянул.

Медленно. Осторожно. Помня, как это работает, я не рискнул тянуть много. Через сердце. В руку. По уже сформированным каналам.

Боль. Резкая, ударила в голову. Я начал задыхаться, но не остановился. Пальцы правой руки свело судорогой. Я разжал их усилием воли. И почувствовал.

Нити.

Точнее, пять тонких струн, невидимых глазу. Они выходили из кончиков пальцев и вились в воздухе, как живые. Я чувствовал каждую. Будто у меня появилось пять дополнительных конечностей, которыми нужно учиться управлять. Ох как не хватает практики.

«Получилось, — выдохнул я. — Я чувствую их. Но их слишком много. Я не справляюсь…»

«Я помогу. Должна справиться, — голос Симы был напряжённым, но собранным. — Оставь себе одну. Остальные отдай мне. Учиться будем потом».

Я отпустил. Давление от четырёх струн ушло, но я чувствовал, что они работают. Как Сима медленно и неуклюже водит ими. При этом в любой момент я мог забрать их обратно. А я остался с одной.

Она тянулась от указательного пальца к… чему-то. Металл. За спиной. Повсюду металл.

«Рома, — Сима говорила быстро. — Последняя очередь, и наша точка развалится. Три секунды. Две. Одна».

Я не думал. Струна потянулась туда, куда услужливо подсветила Сима.

Я почувствовал, как мана уходит из источника — немного, совсем капля. Последний камень отлетел в сторону. Повернувшись к противнику, я почувствовал — именно почувствовал — металл, вошедший в моё поле. Свинец должен был прилететь мне в лицо, но одна из струн дёрнулась. Неуклюже. Слишком неуклюже. Но я успел. Неосознанно, на одних инстинктах. Смертоносный кусочек сместился на сантиметр. Этого бы хватило. Но не в ту сторону.

— Кхаа. — Влажный звук раздался из бока. Металл, который должен был меня прошить, застрял в теле. Видимо, то самое укрепление спасло, а то истёк бы кровью. Боль пришла волной, горячей и тупой. Нити дёрнулись, будто по ним ударили. Я сжал зубы, чувствуя, как мана утекает быстрее на удержание струн, на всё сразу.

Запах крови ударил в нос — солёный, с металлическим оттенком. Я чувствовал, как она пропитывает рубашку, липнет к коже, стекает по рёбрам. Во рту тоже появился привкус — будто монету лизнул.

Но эти твари не успокоились. В мою сторону полетела граната. Я успел отпрыгнуть, но живот отозвался резкой болью. Сильно меня задели, что-то из органов повредило. Звук взрыва вернул в реальность. Остатки камня разлетелись вдребезги. Я оказался на открытом пространстве.

Впереди — цепь боевиков. Позади раздаются крики.Никита приступил к резне? Надеюсь. Пока я отплёвывался от бетонной крошки, мысленно приказал:

«Видела, что я делаю?! — рявкнул я. — Делай так же. Только смотри, куда направляешь. Отводи только те снаряды, которые могут меня убить».

«Есть. Задели не критично. Ещё немного времени у тебя есть».

Я поднялся, и чувство металла отреагировало быстрее меня или Симы. В поле вошло несколько объектов. Из них только часть была мне опасна; две струны под контролем Симы метнулись к ним — так же неуклюже, как и мои, вынужден сказать, даром что бывший аналитический модуль. Но всё же свист раздался в сантиметре от ушей. Молодчинка. Всё как я сказал.

Я выдохнул и шагнул вперёд, прижимая рану локтем.

— Понеслась.

Первый снаряд ушёл в сторону — Сима. Второй — я сам. Струна натянулась, и свинец ушёл в землю у ног. Мы поймали темп не сговариваясь. Смертоносный металл свистел вокруг, но не касался. Мана уходила по капле, голова разболелась. Слишком много за чем надо следить. В висках стучало, во рту опять появился металлический привкус. Я сплюнул кровь. Только сейчас было не до паники.

Я не останавливался. Шаг. Ещё шаг. И вот я почти добрался до первых деревьев. Хорошо хоть стреляли в меня не все. Правда, двойка впереди не прекращала огонь по мне. Первый попался на глаза: военная форма без знаков, каска, борода, лет сорок на вид. Он стрелял ловко, меняя магазин за магазином. Но под каской — удивлённые глаза. Он не понимал. Он видел человека, который идёт под шквальным огнём и не падает. Видел, как их выстрелы уходят в стороны, в землю, в деревья. И видел, как я поднимаю пистолет.

Выстрел. Его голова дёрнулась назад, будто кто-то рванул за затылок. Из дыры над бровью выплеснулась кровь. Часть легла на лицо соседа. Тот замер. На секунду. Зря. Я выстрелил ещё раз. Второй упал, схватился за горло; кровь из шеи пошла толчками, залила траву, и она сразу почернела.

«Рома, я теряю контроль». — Голос Симы в голове. Сюрприз. Спасибо, что предупредила. Очень вовремя.

Восприятие проседает, мир теряет звук. В моё пространство входят три объекта. Каждый смертелен, если попадёт. Я успеваю схватить один — вариант один: направить снаряд в снаряд. Они сталкиваются в полуметре от сердца. Верхняя влетает в нижнюю. Недостаточно. Им не хватает времени разойтись с моим телом. Сплавленная пуля чиркает по касательной и вырывает из меня кусок плоти. Сука. Больно. В глазах темнеет от боли.

Последнюю пулю Сима отводит. Слава богу. Глаз мне ещё нужен — я им ещё не всё увидел. Через боль отпрыгиваю за большой ствол ели, размазывая кровь по коре. Руки дрожат. Дыхание рваное. Я пытаюсь подняться — ноги не слушаются. Приваливаюсь спиной к ели.

— «Рома? У тебя ранение. Надо отступать», — зовёт Сима.

Я отвечаю на автомате.

— «Да ладно? А то я, блядь, не заметил. — мысленно рычу на выдохе. — Хер мы отступим. Нас никто не отпустит».

Пауза. Её голос звучит обречённо:

— «Да, ты прав. Что-то я не подумала».

Ищу глазами два трупа боевиков. Есть ли у них средства связи? Может, через них дозвонюсь до помощи? Тяну одного струнами за автомат. Осматриваю карманы разгрузки. Очередь бьёт в труп — тот дёргается, как живой. Шоколадка. У меня тут что, пикник, блядь? Пара пустых магазинов. О, вот что это? Кнопочный телефон? Экран горит. Сети нет. Конечно. Чёрт.

Переоценил я себя. Ох переоценил. Твою ж мать. Кровь течёт ручьём, вниз по рёбрам. Бок горит, будто туда засунули раскалённый прут и медленно проворачивают.

— «Сима. Сдаётся мне, если я сейчас не остановлю кровотечение, им даже добивать меня не придётся». — Зову подругу.

— «И что мы можем сделать? — пауза. — Да что за день-то сегодня такой?» — ну да, день дерьмо, особенно когда сидишь в голове у раненого неудачника.

— «Я маг крови. Вроде как. Так давай пробовать. Сколько там маны в источнике?» — спрашиваю раздражённо. Как будто это сейчас главное.

— «Больше половины. Но ты уверен? Нити странно ведут себя рядом с кровью». — Решила напомнить. Спасибо, блин. Очень вовремя.

— Делаем, бля. — На стоне выдаю вслух.

На грани слуха — чужие команды. Кто-то из боевиков начал командовать. Голос собранный, злой. Огонь сконцентрировался на мне. Слышу: «Обходи его», «он там». Этого ещё не хватало. Ну да. Добить раненого — это ж, видимо, особая доблесть.

Игнорируя их, выпускаю струны из руки. Пять нитей, тонкие, жадные, выскальзывают из пальцев и тянутся к боку. Прикладываю ладонь к повреждённому месту. Все пять под моим контролем должны выполнить одно действие. Слетаются к ране. Должны заживлять. Но вместо этого они впиваются глубже и начинают вытягивать из меня кровь. Не останавливаясь, пьют, как будто это не я ими управляю.

Я резко складываюсь в кашле. Нет. Не так. Это неправильно. Нужно взять их под контроль. Силой воли давлю. Приказываю:

— «Плетите. Плёнку. Из этой крови. Вокруг раны». — вбиваю свою задумку в каждую струну.

Но кровь не слушается. Она идёт по нитям, как по капиллярам, и тянется обратно в рану. Каждая струна — как живая.

— «Рома, ты бледный. Остановись». — Голос Симы обеспокоенный.

— «Тихо. Я почти». — Шиплю мысленно.

Вру, конечно. Руки трясутся. В глазах темнеет. Я собираю всю злость, всю боль, всё, что осталось от воли, в один узел и вдавливаю в нити. Сшивайте, сука, рану. Быстро!

Струны дёргаются. Кровь на миг замирает. Потом начинает слушаться — нехотя расходится в кляксу. Тянется плёнка. Тонкая, красная. Первый слой. Второй. Рана закрывается, но я чувствую, как из меня уходит больше, чем должно. Голова кружится.

— «Есть», — выдыхаю. — «Вроде».

— «Вроде?» — Сима не верит.

— «Вроде бы». — Мысленно поправляюсь, но сплёвываю кровь. — «Держимся… вроде».

Один из боевиков неосторожно выходит из-за дерева — в полутора метрах. Ближе, чем нужно. Он резко вскидывает автомат, но я уже взял под контроль пулю в патроннике. Лёгкий взрыв в руках солдата намекает, что автомат больше не рабочий, но ему не стоит переживать.

Поднимаю пистолет и делаю небрежный выстрел. Тут не промахнусь. Пуля входит солдату в нижнюю челюсть и проходит насквозь, забирая с собой часть серого вещества. Тот валится на землю, чтобы больше никогда не встать. Морщусь от боли. Плёнка на ране порвалась с влажным звуком. Сознание на секунду плывёт. Но я насильно вырываю себя обратно в реальность и заращиваю рану. Теперь буду держать плёнку.

Прикрываю глаза и прислушиваюсь.

Шаги. Тяжёлые, уверенные. Раз. Два. Три. Так, тут ещё трое. Судя по шагам — обходят, растягиваются. Классика. Один в лоб, двое по флангам. Молодцы, учились на пятёрки.

— «Сима. Слышишь?» — спрашиваю беззвучно.

— «Слышу. Трое. Левый ближе». — Голос её собранный.

— «Значит, с него и начнём».

— «Рома, у тебя плёнка держится на честном слове».

— «Значит, пускай напиздит». — обрываю её.

Кладу левую руку на землю. Хвоя колет ладонь, мох холодный. Свет слабо пробивается сквозь кроны. Красиво тут, конечно.

— Что там говорил Никита? Управлять «ничейной» кровью? Отлично. — шепчу больше себе, чем кому-то.

Две струны ползут к убитому трупу. Откуда две? Похоже, отобрал у Симы в горячке боя. Даже не заметил, как. Сима же держит тремя оставшимися плёнку, чтобы та не развалилась. Спасибо, подруга. Я тебе потом… что-нибудь. Если будет это «потом».

Нити заползают в пулевое отверстие. Я чувствую, как они входят в мёртвую плоть. И я начинаю тянуть. Кровь в трупе ещё тёплая, почти живая, и от этого становится только хуже. Но я тяну. Сильнее.

Надо сказать, ощущения совсем не такие, как с металлом. Металл — это как держать камень: тяжесть, чёткая форма, понятное сопротивление, и ты просто направляешь его волей. Кровь — совсем другое. Ею управлять всё равно что пытаться повернуть течение реки: она скользит, липнет, сопротивляется и не желает слушаться. Опыта в подобном у меня нет.

Струны набухают. По ним идёт густая влага. Она собирается на нитях. И меня передёргивает. Управлять мёртвой кровью. Кайфом это не назвать. Внутри становится холодно, будто выпил ледяной воды на морозе. Что с ней делать, я не знаю. Она просто жидкая, и всё.

Слышу вскрик «Граната». Прямо к моим ногам подкатывается круглый предмет. Я даже не среагировал. Сима отцепила от плёнки одну нить и, размахнувшись, отправила гранату обратно. Послышался взрыв и пара стонов.

Я не могу встать. Анемия налицо, да ещё и в сон клонит. Я сидел на холодной земле, чувствуя, как сознание ускользает. Шаги приближались. Три пары ног, уверенная походка. Они знали, что я никуда не денусь.

«Рома…» — голос Симы звучал будто издалека.

Тень накрыла меня. Солдат. Рожа в шрамах, сам в каске. Автомат в руках. Остальные его слушались. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось что-то похожее на уважение.

— Живой ещё, — бросил он через плечо своим бойцам. — Этот — маг крови. Доложить.

Когда один из боевиков наклонился, чтобы обыскать меня, из леса вылетела быстрая тень. Я успел увидеть только блеск клинка — и голова самого дальнего от меня покатилась по мху, оставляя тёмный след.

Никита.

Он стоял над телом, тяжело дыша. Покров ещё держался, но истончился и просвечивал. Меч в руке дрожал. Глаза — бешеные, но уставшие.

Я не стал медлить. Вся кровь, вырванная из только что остановившегося сердца бедолаги, ударила в рот главного. Правильно, реку надо направлять, вот я и направил: разливаясь и пульсируя, она стремилась заполнить собой каждую свободную полость.

Главный дёрнулся, безуспешно пытаясь сомкнуть челюсти. На долю секунды в его глазах мелькнуло непонимание. Затем пришла паника.

Первым делом кровь хлынула в гортань. Он попытался сделать вдох, но вместо спасительного кислорода в лёгкие хлынула тяжёлая, металлическая жижа. Его грудная клетка судорожно вздулась, рёбра выгнулись дугой, пытаясь расшириться, но дыхательные пути были уже залиты. Он забулькал и сложился в приступе кашля. Его лицо приобрело синюшный оттенок, ноги подкосились. Он перестал сопротивляться и упал. Схватился за горло и ещё корчился некоторое время. Пока совсем не задохнулся.

Пока командир развлекался водными процедурами, последний вояка, тот, который пытался меня обыскать, стоял слишком близко. К тому моменту я был совершенно разбит и вымотан — силы почти покинули меня, тело не слушалось, а каждое движение давалось с огромным трудом. Но даже в таком состоянии я умудрился ударить его головой в нос.

Никита метнулся ко мне на помощь, игнорируя извивающегося командира. Хотел добить последнего, но я сквозь хрип сказал:

— Стой… — кашель. — Информация.

Он послушался и вместо головы на землю полетел автомат — рассек его клинком, словно это было масло. Бесполезная игрушка опала двумя кусками. А сам солдат упал рядом со мной и поднял руки вверх.