ААХРОН. Научно-фантастический роман

Жухлый подошёл к гнезду и осторожно заглянул в него.

– Чешуя рыбья, мама дорогая, они рыбу едят! Ещё, чего доброго, окажется, что среди них есть вегетарианцы…

Он засмеялся и вдруг отскочил:

– Один жив! Он жив! Шевельнулся… – он потянулся к лучемёту.

– Отдайте его, отдайте, не убивайте, – тихо промолвил Орон.

– Даа-а? А с чего это презренный гайянн открыл свой рабский рот?! – прошипел Колбаса. – Ты думаешь, если к тебе приставили Мурену, девку добрую, то…

В следующий момент он отлетел к стене, сбитый ударом Мурены, а ещё через мгновение у его горла дрожал кончик её огненного меча.

– Молчи, глупец, ты знаешь, что я не добрая. Он прав! Если бы не этот щенок Дэн, то мы отдали бы воркам детёнышей и, может быть, имели бы шанс уцелеть. Ворки, обременённые детёнышами, не стали бы драться дальше, они бы ушли ради их спасения! Но теперь, когда малыш ранен, я не знаю…

– Я согласен с Мур! Убийство детёныша нам ничего не даст. Вспомните урок «кетских раненых»: мудрый сатирай отдал множество пленных раненых врагу – и тот отступил, чтобы спасти их. Сатирай понимал, что не может выиграть битву, но может обременить врага заботой.

– Жухлый, вот я тебя не люблю за то, что ты умный! – повернулся к Жухлому Безымянный. – Ты вечно лезешь с этой древней блажью, которой тебя напичкали в кадетском корпусе. А я больше верую в то, что клинок хорош только в теле врага. И даже если эта чушь – правда, то пойми: кеты были люди! Люди! А не монстры. Нам конец, всё, смерть. На кой им отдавать то, что по праву принадлежит нам – жизнь одного чудовища?!

– Клинок, говоришь, в теле врага? Ну, так иди, вонзай, иди… – Жухлый хохотнул. – Что? Не несут ноги?!

Наступила тишина. Каждый думал об одном, но совершенно по-разному.

– Ладно, я согласен, три против одного, – наконец произнёс Колбаса. – Это наш единственный шанс.

– А я, может, тоже уже согласен, – проворчал Безымянный. – Не буду же я с вами грызться из-за полудохлого ворка!

– Тогда быстро, за дело! – скомандовала Мурена.

Из остатков доспехов Сладкого и Некроманта они соорудили нечто вроде складных носилок. По жребию лезть в гнездо выпало Колбасе. Он поворчал, что зря согласился на такой род любви к животным, но всё же приступил к действиям.

Жребий как средство решения – кому рисковать – был необходим: просовывать под тушу раненого маленького ворка железяки – дело, смертельно опасное. Пока Колбаса пыхтел и возился, ворчонок ободрал ему когтями несколько пластин защиты, а потом вцепился в ногу мёртвой хваткой. Колбаса негромко заорал, прощаясь с ногой, и обещал лично отрезать всем присутствующим и отсутствующим по одной ноге. Общими усилиями удалось вытащить и его, и ворка, висящего у него на лодыжке. К счастью, оказалось, что челюсти ворка ещё не достигли остроты зрелой особи. С немалым усилием их разомкнули.

Жухлый выглянул наружу и сообщил, что их караулят уже восемь ворков. Вынести ворчонка наружу следовало быстро, чтобы успеть заскочить обратно в укрытие.

– Сколько же он весит? Он что, из железа? Какая у него плотность? Мы сможем поднять его вчетвером?

– Жухлый, опять выделываешься! Хотя… и правда: как же мы эту тварь размером с бычка и твёрдую, как камень, вытащим? Лучи бластеров на нём только ожоги и ссадины оставили. И то – глянь, они уже и затягиваются! А что со вторым, Колбаса?

Безымянный обернулся к товарищу.

– Второму в глаз попало, прожгло до мозга, если там есть мозг… – ответил Колбаса.

Они собрались с силами, приготовились.

И стремительно выскочили наружу!

Двое впереди, двое сзади, между ними ворчонок. Орон замыкал, придерживая волочащийся по гравию толстенный хвост. Пройдя шагов десять, они опустили ношу на землю и бросились обратно, унося самодельные носилки. Вдруг ещё пригодятся?..

Жухлый мигом по-новой активировал минное заграждение.

– Не двигаются, почему они не двигаются? – пробормотал он. – Значит, он им не нужен?

Началось томительное ожидание.

Все всматривались в тьму. Орон видеть ничего не мог, только слышал возгласы бойцов:

– Пошли, четверо пошли, медленно!

– Что будут делать, как думаешь?

– Как я хочу простой гречневой каши…

– Смотри, они его на руки, ой, на лапы подняли… встали на задние. С ума сойти, вчетвером несут!

– Я каши хочу…

– Заткнись.

– Там, кажется, светает, конец кошмарной ночи!

– И начало кошмарного дня, или утра, если до дня доживём…

– Таа-ак, осталось четверо.

Небо побледнело и Орон, выглядывая из-за спин своих похитителей, мог разглядеть силуэты ворков на фоне каменистой пустыни.

Один из них направился к пещере.

Бойцы немедленно привели оружие в боевую готовность.

Ворк остановился шагах в двадцати. Он был похож на медведя, но в теле его угадывалась невероятная гибкость, почти кошачья грация. Но при этом – огромный вес и мощь! Камни под ним громко хрустели, как, наверное, хрустели бы они под гусеницами тяжёлого танка.

Мурену вдруг осенило:

– Они, должно быть, не очень уютно себя чувствуют на обычной почве, проваливаются! А на песке им вообще приходится плавать, не говоря уже о каком-нибудь болоте. И вода для них, я думаю, непреодолимое препятствие. Тогда понятно, почему они не распространились дальше каменистого побережья. Но как им удаётся грабить караваны? Странно.

Ворк сидел и смотрел в сторону пещеры.

Большие, похожие на человеческие глаза выглядели грустными…

Бойцы вдруг словно почувствовали его боль. Каждый ощущал неловкость, сожаление, от которого хотелось отмахнуться…

А ворк продолжал смотреть.

Неожиданно он поднял правую лапу и показал один коготь. Затем махнул им за свою спину. Потом выставил два когтя.

Прячущиеся в пещере онемели от удивления…

Орон не смог сдержаться:

– Мне рассказывали, что ворки необычайно умны для животных, но я не мог представить, что они могут так! Он показывает, что хочет второго детёныша! Я не могу в это поверить…

– Если ты, болван, поверить не можешь, то отчего мы должны в это верить? – рявкнул Колбаса.

А ворк показал когтем на себя, потом вниз, потом скрестил лапы на груди, и опять показал на место, где был.

– Королева мудрости! – воскликнул Жухлый. – Ворки-то ещё как разумны!

Он присвистнул.

Неожиданно Мурена вышла из пещеры навстречу Ворку.

Сделав три шага, она остановилась, не обращая внимания на вскрики и шиканье позади себя.

Никто не видел, что она показывает ворку, но все догадались, что она отвечает ему утвердительно.

Девушка повернулась к зверю спиной и, еле переставляя одеревеневшие ноги, вернулась назад.

– Они нас не тронут. Но выхода у нас нет. Хотя… Есть, конечно есть: надо сделать то, о чём они просят

Бойцы вскочили и дружно взялись за дело.

Никто уже ничего не говорил, всё происходило в тишине. Для взаимопонимания хватало жестов.

Так же, на носилках, вынесли мёртвого детёныша и положили перед взрослым ворком.

И стремглав кинулись назад!

Люди понимали обречённость своего положения.

В пылу схватки это так не ощущалось, как теперь, когда в нескольких шагах находился почти неуязвимый, враждебный, готовый их порвать зверь. Он показал им, что, может быть, равен им по уму. И он был не один!

Орон услышал, как у кого-то клацают зубы, кажется, это был Колбаса. Но Орона это не волновало – его взгляд был сосредоточен на лице Мурены. Оно казалось отрешённым.

Вдруг они увидели, что ворк поднялся и подошёл к мёртвому детёнышу, лёг возле него, обнял и закрыл глаза.

– Воздаяние гибели, я готов поклясться, что вижу слёзы, – потрясённо прошептал Жухлый.

– Молчи, молчи… – одёрнула его Мурена.

Из троих оставшихся ворков ещё двое поднялись и медленно стали приближаться к пещере.

Пленники отступили вглубь неё, понимая, что пришёл час возмездия.

Однако ещё один ворк лёг с другой стороны умершего малыша, обняв лапой и его, и взрослого ворка, а третий приблизился к ним и остановился шагах в пяти от скорбной группы.

Некоторое время он разглядывал лежащую перед ним мину, затем кивнул и устремил свой взор на убийц.

И снова люди в ловушке пещеры почувствовали неловкость, совершенно им незнакомую. Они не знали этого чувства ни в детстве, полном рассказов старших о славных сражениях, ни в школе воинов, ни в боях, где первым и единственным правилом было – убить врага. Они никогда не чувствовали сожаления о содеянном, а тем более – раскаяния. Но сейчас что-то странное, даже, как им казалось, постыдное заползало им в души. То ли беспокойство, то ли страх, то ли грусть…

Ворк поднял лапу и указал на лежащих. Затем сделал непонятный жест.

– Я думаю, он спрашивает, кто убил ребёнка, – тихо пробормотал Орон.

Ворк услышал его. Возможно, он выделил полуголую человеческую фигуру из ряда других, явно по виду отличающихся от человека.

– Ты что, у нас уже переводчик?! – прошипел Колбаса. – Ты хочешь сказать, выскочка, что я могу доверить тебе, как переговорщику, свою жизнь? Заткнись или я урою тебя!

Но было поздно.

Ворк поманил когтём Орона к себе.

И тому пришлось подчиниться: выйти вперёд и встать прямо в двух шагах от ворка.

Тот ещё раз повторил свой странный жест.

Ворк внимательно рассматривал человека. Прошёлся взглядом по рукам Орона, остановился на шрамах на запястьях, на окровавленных ногах. Вдруг взгляд зверя застыл: он увидел символ, висящий на шее Орона – и опять кивнул, как показалось юноше, удовлетворённо.

Орон попытался разъяснить жестами, что среди присутствующих нет убийцы малыша. Он замотал отрицательно головой и пальцами изобразил бегущего человека, махая рукой куда-то в сторону.

Но глаза ворка выражали недоверие.

– Нет, нет его тут!

Орон опять зажестикулировал, но ворк одним махом повалил его и наступил лапой на грудь.

Орон задыхался, но продолжал делать отрицательные жесты, давая зверю понять, что стоящие здесь люди невиновны.

Коготь ворка завис в нескольких сантиметрах от того места на груди Орона, где находилось сердце. Зверь склонился и заглянул поверженному врагу в глаза.

Орон прочитал на его морде приговор для них всех.

– Нет, нет, нет! Не они это… – простонал Орон и приготовился умереть.

И вдруг снаружи раздался человеческий крик.

Орон скосил глаза и увидел бегущего к ним человека. Тот что-то кричал.

Потом из его горла послышалось странное рычание и лаянье.

Вскоре перед ними стоял пожилой, запыхавшийся от бега мужчина, давно не стриженый, заросший бородой. Он прорычал что-то ворку – и тот отстранился от Орона, отступил на шаг назад.

– Я – служитель и раб Королевы ворков! – произнёс пришелец. – Назначен ею посредником в переговорах. Меня зовут Ассадин. Хочу сказать, что королева уже распорядилась о прекращении агрессии! Мы не хотим жертв! Надеюсь, вы не воспримете это как нашу слабость? Кто из вас здесь главенствует?

Жухлый подтолкнул вперёд Мурену.

Она не стала спорить, вышла вперёд.

– Девица? Это достойно высшей культуры ворков, но я такого не помню у людей, – удивился Ассадин. – Хотя это хорошо, возможно, это поспособствует облегчению вашей участи. Расскажите мне правду.

Мурена коротко пересказала произошедшее.

– Вам необыкновенно повезло, госпожа предводительница: стычка, к вашему счастью, имела беспорядочный и хаотичный характер. Юный орк, охранявший вход в эту пещеру, где находились его сестра и брат, увы, не сдержал свои древние инстинкты и напал первым, не имея на то разрешения! Затем, ворвавшись в пещеру, он действовал неразумно и импульсивно. А вы, госпожа воительница, видимо, настоящий мастер войны, раз смогли его одолеть! Вам не просто будет понять этику ворков, но им это польстит, как и мужество человека, который, скорее всего, является вашим имуществом, – он указал на Орона. – Уважение к собственности является для ворков священным. Конечный счёт потерь для ворков, уважающих всякую жизнь и относящихся к лишению жизни с большим сожалением, удовлетворителен. Можно считать, что долг воздаяния с вашей стороны оплачен. Со своей стороны, Королева просит вас донести до правителей вашей империи сведения о том, что на этой земле живёт племя ворков – и никому не следует сюда заходить.

– Рада слышать умную речь, господин Ассадин, – спокойно ответила Мурена. – И бесконечна рада мудрости вашей властительницы! Восхищена её решением. Можем ли мы сейчас оказать помощь нашему имуществу, дабы оно осталось жить, если у него не переломаны рёбра? Жухлый, забери пленного и обработай его раны!