Все против всех
- -
- 100%
- +
– Ладно, пойдем направо, так лучше звучит. Походы «налево» как-то двусмысленно, хотя бабу себе на шею никогда не сажал. Ну их на фиг – халявщицы, любят на чужом горбу ездить.
Причины для таких выводов у него имелись, и веские. Но сейчас думать о том не хотелось, надо быть максимально собранным, да и вести себя так, будто ты на вражеской территории находишься, и одной «паляницей» не обойдешься – слишком много «непоняток».
– Хм, луг пошел широкий, похож на тот, что у Чернухи с «вороньим камнем», напротив известковой горы. Занятно…
Князев хмыкнул и достал из кармана «подзорную трубу» – половинку от бинокля, что лежал у дядьки в ящике. Жаль, что не целый, но и этого более чем достаточно, все же шестикратное увеличение, как-никак. Прижал к правому глазу, присмотрелся и ахнул.
– Не может быть!
Это был тот самый «камень», валун, выступавший из земли примерно на метр. А если повести линию точно на юг – он машинально посмотрел на стрелку наручного компаса, то будет небольшой холмик, с обрушенным белым склоном, из которого местные жители извлекали вот уже несколько сотен лет известь для побелки печей и стен с потолками. И до сих пор кое-кто продолжает это делать, хотя везде современные материалы используют, про обои и говорить не приходится.
– А вот и Чернуха!
У подножия холма изгибалась тонкая голубая ленточка речной глади – все, как и должно быть, ведь мимо тысячи раз проезжал, хотя сейчас леса куда больше, лугов меньше, а полей совсем нет, и дорога иначе идет. Но так и не мудрено такое, если иное время на дворе стоит.
– Твою мать, гребаный туман!
Иван вытер рукавом выступивший на лбу пот – ошибки быть не могло, «привязка» к местности совпадала полностью. Он повернулся назад, прикидывая его давешний маршрут. Ну да, если заменить лес на распаханное трактором поле, то дорога будет идти как раз через чащобу вдоль реки, и там как раз и въехал его «Урал» в аномалию.
– Если это так, то нужна еще одна поверка!
Сердце в груди бухало, Князева просто колотило, как новобранца перед первым боем, или девственника, ухватившегося впервые за женскую грудь – те еще ощущения. И он пошел прямиком к камню, всего-то пара сотен шагов, зато станет окончательно ясно, что произошло с ним. И вскоре увидел то, чего так опасался. Из-под камня бил ключ, и тонкий ручеек, замысловато изгибаясь, направлялся к речке, прикрытый густой травой и кустами. Про него в деревне говорили, что тут якобы отдыхал государь Иван Великий, перед тем как на Новгород с войском пойти.
Легенда, каких много в Подмосковье – вот только глядя сейчас на родник, Князев уже четко осознавал, в какой переплет судьбы угодил. Как-то не мечтал о подобном, хотя книжки про всяких «попаданцев» порой почитывал, ради интереса – просто не любил детективы и душещипательные романы и прочую лабуду о красотах природы или о похождениях всяких пиратов, хоть карибских, хоть космических.
– Вот это я попал, так попал…
Иван достал пластиковую бутылку, сполоснул родниковой водичкой и, набрав на стакан, отпил – вкусная, чистейшая, но узнаваемо-холодная, зубы сводит. Затем набрал бутылку под пробку, сунул в рюкзачок, в котором Витьке привез переданную сестрой всяческую бытовую химию, и задумался, прислонившись спиной к теплому камню. И мысли в голове текли невеселые, а он их озвучивал, бормоча себе под нос:
– Я попал в аномалию, а та оказалась временным порталом, или окном – и въехал прямиком в кусты и деревья, ведь тут дорогу не проложили, ее только при колхозе провели, как и столбы с проводами поставили. Значит, это прошлое – но какое время, прах подери?! Гадать бессмысленно, надо идти в деревню и выяснить, только и всего!
Князев стукнул кулаком по ладони, встал, ружье привычно оттягивало плечо, и пошагал обратно. Но стоило ему выйти на проселок, как из-за рощи разом вышли люди – весьма колоритные персонажи, одетые в «старозаветные одеяния». Как это писали в книгах – рубища, тряпье и лохмотья. А по профессии, судя по одежке, то ли нищие, то ли разбойники. Скорее последние, так как в руках эти «семеро смелых» сжимали дубины и колья. И это хорошо – будь у них луки, сабли, доспехи или ружья, то это говорило бы сразу о воинах, а так обычная банда…
Глава 5
Это были не артисты, а живые люди, одетые в тряпье – с изможденными от постоянного недоедания серыми лицами, со страшными провалами беззубых или щербатых ртов – о стоматологии здесь явно не имели представления. О возрасте судить было трудно – грязные и косматые, заросшие бородами, кроме двоих – один низенький и худой, явно мальчишка, другой покрепче на вид, но молод – подбородок в пушке, еще не брился ни разу. Зато остальная пятерка выглядела колоритной – в рванине, в лаптях, грязные до омерзения мужики. У двух обильная седина, изможденные лица – но явно не старики, просто жизнь хорошо потрепала.
– Стоять! Дубины и колья бросить на землю!
Иван поднял левую руку, властно отдал приказ – все же армия за плечами и командовал взводом давно. А сам впился глазами в подходивших мужиков – он их не боялся, слишком примитивным выглядело оружие. Хотя это не означало, что им не умеют пользоваться, но тут гадать не нужно, главное выцепить плавные движения, выдающие опытных бойцов, привыкших всегда беречь свои силы и впустую их не растрачивающих. Но таковых не заметил, а потому решил действовать грубо и жестко, так как бандиты и не думали останавливаться, а перли прямо на него.
– Стоять! Поубиваю на фиг!
Ответом был дружный хохот, но к его удивлению, мужики остановились и дреколье опустили.
– Зело суров воевода, токмо жабью шкурку зачем надел?!
– А так квакать сподручней…
– Конь куда девался? О двух копытах скачешь, михирем погоняя!
Посыпались еще слова, половина непонятных и явно оскорбительных, судя по неприличным жестам. Ему без толики страха показывали, что начнут с ним делать на противоестественный манер, как только побьют. От такого неприкрытого хамства Иван остолбенел, понимая, что насчет «попадания» в прошлое он правильно предположил, и, судя по всему, в допетровские времена, так как «служивого» в нем не признали. Но следующие слова расставили все по местам – здесь понятия не имели, насколько опасно его ружье.
– И пищалью своей не пугай, огонь почто не вздул и фитиль не запалил?! Лях ты, морда твоя скобленая, да и говоришь плохо! И сабля твоя где?! Отобрали! Ответствуй как на духу, нехристь – за кого ты?!
– Ты кто таков, жук навозный, чтобы мне тут «предъявы» кидать? Жить всем надоело?! Эта пищаль без горящего фитиля стрелять может, я вас тут всех насмерть положу, обосраться не успеете…
Договорить Князев не успел – сразу двое мужиков бросились на него. Один поднял над головой дубину, другой бежал с колом в руках, явно желая воткнуть в живот заостренное жало. Тело тут же отреагировало на вбитых рефлексах – прижал приклад к плечу, а палец вначале тронул один спусковой крючок, выдав из верхнего чока добрую порцию вязаной картечи прямо в искаженное лицо «копьеносца». Затем перевел ствол на другого отчаянного, но глупого бандита, и нажал на второй спуск, прогремел выстрел. Тяжелая пуля Мейера из нижнего получока здоровенного кабана валит, а человека просто отбросило, швырнуло на траву.
Был бы сейчас в руках автомат – положил всех одной очередью. Никакого сожаления в душе не имелось, сплошная пустота – привык убивать, «заледенел» сердцем. А руки действовали сами по себе – переломил ружье, извлек две стрелянные, чуть дымящиеся гильзы. И вставил два новых патрона с картечью – с короткой дистанции по человеку гораздо лучше пули, той все же промахнуться можно, а от свинцовых шариков хрен увернешься.
– Вам что непонятно?! Дубье на землю, псы! Поубиваю к е**ной матери, сучьи твари! На колени встали! И живо, а то вмиг всех вас тут в скорбные тушки превращу, гавкнуть не успеете!
Пятеро оставшихся стоять мужиков оторопело смотрели на убитых подельников, бездыханно лежащих на земле, даже в конвульсиях не бились. Да и куда там им до кабана – сразу наповал положил. Это не пуля «калаш» 5,45, а 12-й калибр, свинца на 32 грамма, «останавливающее действие» жуткое, крупнокалиберный агрегат на 18,7 мм, больше «Утеса».
– Не убивай, боярин!
– Помилосердствуй…
– Отпусти душу на покаяние, не губи, боярин!
– Христом богом молим, пощади!
Мужики попадали на землю, стоило только навести на них ружье – моментально оценили, что такая «пищаль» наделать может. А страх смерти серьезный стимул, древний, как и инстинкт самосохранения. Тут в зародыше голосом давить любую мысль о сопротивлении нужно. Любая толпа вооруженному человеку, что убивать не боится, сразу подчиняться станет, стоит только хорошо рявкнуть на нее. Просто нужно им сразу место указать, а «непонятливых» немедленно убить – зато другие враз покорными станут. А тут, судя по всему, времена незамысловатые и простые, никаких конвенций нет, как и понятий о гуманизме и толерантности.
– Служить мне будете?
Вопрос вырвался непроизвольно, просто в этот момент Иван подумал, что эта пятерка запросто может выволочь мотоцикл на проселок, там всего метров двести. Топор имеется, березки и кусты подрубить можно, проложить путь за час – бросать свой мотоцикл Князев не собирался. Большую ценность представляет для него в нынешних обстоятельствах.
– Год сейчас какой? Ну «лето»?
Задав вопрос, сразу же поправился Иван, вспомнив школьные уроки по истории. Ответом были недоуменные взгляды, а потом один из седобородых осторожно ответил, смотря на него собачьим взглядом.
– Ась?! Теплынь, боярин, мужики хлебушко сеять вскорости будут, озимые всходят ужо. – При упоминании хлеба все пятеро дружно сглотнули, умоляюще посмотрев на него.
– В деревне хлебушка не дали? Прогнали?
Он кивнул на рощу, за которой должно было находиться его родное село. И к его радости в ответ все дружно закивали, а седобородый запричитал, ухватившись грязными пальцами за бороду.
– Смертным боем грозились побить, если не уйдем. Монастырю подати платят, не боятся – из лавры служилые подъехать могут.
Иван призадумался и решил немного подкормить эту кодлу по методу Остапа Бендера, когда тот потчевал в столовой Шуру Балаганова…
Глава 6
– Прости, боярин, не со зла мы. Какие с нас тати, когда брюхо от голода подвело. Это все приблудные, коих ты жизни лишил, окаянство удумали, а мы христарадничали, когда боярин наш Андрей, по роду Телятьевский, всех холопов на погибель из усадьбы выгнал, – старик хлюпнул носом и стал загибать заскорузлые пальцы, шевеля губами. Иван же усмехнулся, прекрасно понимая, что встретился с обычными доморощенными «гопниками» – причем неудачниками. Те, как по рылу получат, и в полицию попадут, сразу же скулить жалостливо начинают – не мы такие, жизнь такая, бес попутал, не хотели, втянули против воли, пожалейте. Доводов много найдут, чтобы оправдаться – века проходят, а люди не меняются.
– Не так давно, как ливни шли долго, на небе солнышка не было. Урожай на корню сгнил, голодовать многие стали. А следующим летом морозы ударили, реки замерзли – на санях по льду ездили – вот нас боярин и выгнал, вольную всем дал и отправил за ворота. Грамотка у меня осталась, я как в деревню вернулся, ее там и спрятал. А людишки все вымерли от глада – вот мы на Москву и подались, кусок хлебушка просить. Но мор случился страшный – на улицах покойники неприбранные лежали. В деревню вернулись – а там домишки пустые. Много народа померло, хуже, чем в Поруху было, при царе грозном Иоанне Васильевиче. Я тогда малой совсем был, когда война началась, потом усадьбу в опричнину отписали. Но царя помню, как он из Александровской слободы выезжал, с люди своими. Все в черном, как монахи, а у седел метлы с собачьими головами. Страх от них… и плохо жили. А вот при благоверном царе Федоре Иоанновиче хлебушко родился хорошо, никто не бедствовал так. Тогда конюхом у старого боярина был…
В школе Иван учился хорошо, историк, майор в отставке, приохотил к чтению книг. Много прочитал, особенно романы всякие, вот только не про Смуту, о чем сейчас сильно жалел. Он уже сообразил, что под Порухой тут понимали опричнину и долгую Ливонскую войну, все же роман «Князь Серебряный» попался в школьной библиотеке. И сейчас, сопоставляя даты, мысленно охнул – Иван Грозный умер в 1584 году, опричнина началась в 1565 году, старику тогда было лет десять, вряд ли больше. «Великий голод» случился в 1601 году, и шел три лета – народа вымерла масса, наступил малый ледниковый период, викинги в Гренландии вымерли, если интернету верить. И не выдержал, перебил:
– А царь сейчас кто на Москве?
– Так Василий, князь Шуйский, боярами выкрикнутый. А до него Димитрий Иоаннович, что в Угличе чудом спасся. Но теперь говорят, что он был расстрига беглый, а настоящий царевич зарезался. Оттого в Москве ляхов побили и его самого. Но выжил царь Димитрий, чудом спасся, говорят с войском на Москву идет. Спорит с царем Василием, кому на троне из них быть. А прошлым летом от него царевич Петр и воевода Исайка Болотников с войском сюда пошли из Северской землицы, как и прежде. Но победил их царь Василий, Тулу осадил и весь град в воде утопил.
– А ты откуда знаешь?
– Так в лавру люди разные приходят, слухом земля полнится. Я и в Москву ходил – царей там видел…
Князев напряг память – действительно, сейчас появился Лжедмитрий под вторым номером, ничуточку не похожий на первого, того самого, что Гришка Отрепьев, который год процарствовал, а в 1606 году был убит сразу после свадьбы с Мариной Мнишек. И царем стал Василий Шуйский – его Боярская Дума утвердила, не Земской собор. Грубо говоря, на Красной площади имя выкрикнули подкупленные людишки, вот вам новый государь. А восстание Болотникова уже в седьмом году случилось, а потому сейчас на дворе стоит 1608 год. И старику не больше 53 лет, а то и полтинника нет – весь беззубый и немощный, времена такие, чему удивляться. Хотя, чего далеко ходить – ведь Раскольников в романе старуху, что ростовщичеством занималась, топором зарубил, а ей всего сорок два исполнилось – и это XIX век, чего говорить о начале 17-го столетия.
– И Гришку Отрепьева тоже видел, его вся Москва знала – расстрига, пропойца. У царя Димитрия Иоанновича в свите видел – с внуками его зрел. Мы ведь калики перехожие, хожу c ними и сынами по землице, рассказываем о том, что зрели, а Тимоха, сын молодший, челобитные пишет – он у пономаря учился – тем и пропитание имеем. Кто хлебушка даст, то рыбка перепадет, а порой и медок с мяском, и даже копеечки заплатят. Летом хорошо, в шалаше жить можно, верши на речке ставим – младший внучок их ловко плетет из прутьев ивовых. А как снег выпадет, то к лавре идем, там монахам помогаем, тем в посаде и кормимся – голодно зимою, животы подводит. За зиму поизносились, завшивели, хотели на Москву идти, но голодно там, да и осада будет, раз царь Димитрий Иоаннович с войском большим идет.
Иван только головой покачал – информация была очень значимой, особенно про Отрепьева. Читал, что все не так просто в этом деле, а вот и на свидетеля напоролся, что вроде СМИ в этих местах. Послушать старика было интересно, знал много – сколько таких странников по Руси ходит, а тут целое семейство за малым в разбойники не подались. Да еще с ними двое здоровяков «приблудных» – темнит старче, видимо сам их на преступный промысел толкнул. Ведь забрать у другого человека его добро гораздо проще, чем выпрашивать подаяние. А потому был настороже, наблюдая за сыновьями и внуками старика, что с хрипами толкали мотоцикл через чащобу – до проселка оставалось немного.
– В усадьбу бы кто нас взял, мы бы потрудились честно. А то боярин наш ушел с холопями к царю Димитрию, а вековать тяжко стало, по чужим дворам скитаться. А ведь деревенька наша совсем рядом, жил бы в ней и помер – но в голод все вымерли, куда возвращаться. Поле не вспашешь, животины нет, жита и репы не посадишь…
– Далеко деревенька твоя? Колесницу мою туда довести можно?
Неожиданно в голову пришла мысль, что отсидеться где-то нужно, да и информацию собрать понемногу. Там и решать, что дальше делать. А семена пустяки – у него в коляске есть кое-что получше ржи и репы…
Глава 7
– Бестолочь непотребная, гнать их взашей нужно! – Князь Дмитрий Иванович Шуйский был раздражен чрезмерно. Войско собрали огромное – под его началом было до тридцати тысяч, половину из которых представляли опытные воины из поместной дворянской конницы, московских стрельцов, наемников и служилых ливонских немцев. Другая половина состояла из казаков и посошной рати, в которую собрали негодных и неумелых в ратном деле мужиков из ополчения. Последних определили в обоз и на обслуживание «большого наряда» – привезенных из Москвы пушек.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.