Астарта. Корабль чокнутых трупов
- -
- 100%
- +
– Как раз наоборот, Уважаемый, – Гай потер переносицу, бесстрастно рассматривая костюм гостя. – Она слишком щедра, чтобы я поверил, будто доживу до момента, когда смогу ею распорядиться. Да и отследить мое местоположение по счету – плевое дело. Если уж я и поверю в то, что вы дадите мне спокойно уйти отсюда, я никогда не поверю, что вы дадите мне спокойно жить, не отслеживая мои передвижения. Я говорю вам «нет».
– Хорошо, – неожиданно легко согласился гость. – Тогда я ухожу…
– Но? – иронично хмыкнул Гай. – Всегда есть какое-то «но».
– Но напоследок я хотел бы поставить вам одну любопытную запись, – не разочаровал он Травкина.
Гость в архаичных очках и сером старомодном костюме щелкнул кнопкой на пульте, и на экране, занимавшем всю стену сбоку от него, появилась картинка.
Гай узнал и себя, и девушку, и место съемки. Комната представляла собой отлично оборудованный зал для жестких сексуальных игр. Кровати, как таковой, не было, вместо нее тут и там в беспорядке валялись разнообразные подушки. Мягкий коврик у входа – последний островок обычной обстановки, выглядел чужеродным пятном на теле всеобщей картины садомазохизма.
Травкин знал, что будет дальше. Сейчас она подойдет и попытается отвесить ему пощечину. Взмах тонкой руки – и Гай уже перехватывает запястье, заламывает руку и смотрит на девушку сверху вниз, не меняясь в лице, оставаясь таким же сдержанным и холодным. Лед голубых глаз Гая обжигал даже с экрана, а короткие рыжие волосы девушки, казалось, пылали настоящим огнем.
– Желаете досмотреть до конца? – елейно осведомился гость, глядя, как Гавриил не в силах отвести взгляда от записи.
– А почему бы и нет? – приподнял одну бровь Гай. – Думаю, я неплохо справился, мне нечего стесняться. А вам?
Он бросил взгляд на гостя. Тот никак не отреагировал на его выпад, продолжив смотреть запись.
На пол полетели куски разрезанной одежды, тонкое блестящее белье черного цвета кружевными лоскутами упало под ноги девушке. Она запрокинула голову, рот приоткрылся в сдавленном крике, но Травкин, оказавшийся сзади, тут же закрыл его своей ладонью, цепко удерживая девушку за плечо второй рукой. Пальцы сместились к шее, он немного помедлил и сжал ее, оставляя на бледной коже партнерши красные отметины, которые потом обязательно перейдут в синяки.
«Она знала? – почти спокойно подумал Гай. – Или нет? Смогла бы она так поступить? А почему бы и нет, мы все лжем. Может, потому и спросила в последний раз, люблю ли я ее. И если бы я ответил „да“, смотрел бы я сейчас эту запись? Или просто смотрел бы другую? Скорее, да, выбора не было ни у нее, ни у меня».
Травкин понял, что не знает ответа на этот вопрос.
– И чем вы меня удивить-то хотели, Уважаемый? – спросил он. – Тем, что мои сексуальные предпочтения включают в себя рыжеволосых девушек и элементы садомазохизма? Странное у вас в конторе представление о шантаже. По сравнению с остальным миром, я просто ангел небесный.
– Вы, может быть, и ангел, а вот ваша подруга находится не в столь завидном положении.
Гость сделал театральную паузу, но Травкин снова спутал ему карты:
– И что? – флегматично спросил он. – Если вы смотрели запись до конца, я имею в виду, до самого конца, а не до конца конкретно этой сцены, вы знаете, что мне совершенно плевать на то, кто завтра лишится своего поста в этом центре. Свое дело я сделал, она мне больше не нужна. Ни она, ни ее лаборатория, ни ее помощь.
Травкин никак не выдал себя. Взгляд спокойный, поза уверенная, мимика живая, жесты четкие, руки не дрожат.
«Да и с чего бы? – поймал себя на мысли Гай. – Глупо впадать в истерику. Я же действительно так думаю. Я же думаю так?»
Представитель конкурентов ХаСОМ уважительно крякнул и, не прощаясь, покинул кабинет Гавриила, оставив ему на память включенный ролик его похождений к своей начальнице и жене его высокопоставленного чина из СГБ и спонсора по разработке универсального наркотика, который не способен будет определить ни один тест, известный на сей день.
Гай продолжал внимательно смотреть в огромный экран на стене, в душе радуясь, что запись оказалась без звука.
Теперь у него был один путь.
В проводниках Гай не нуждался, брать из лаборатории, кроме себя самого, ему было нечего, а сожалеть о неоконченных опытах становилось как-то глупо. Травкин знал единственное место, где бы его таланты не просто приняли и оценили, но и обеспечили всем необходимым.
Проблема заключалась в том, что самому Гавриилу будущее место работы нравилось еще меньше, чем настоящее. Именно поэтому он, в свое время, выбрал ХаСОМ вместо любого пиратского клана или дочерней Торговой Лиги разбойников с большого космоса.
Гай сдвинул брови, потирая переносицу двумя пальцами. О том, как его брат вытащил его из подвала захудалого клуба на Новом Иерихоне вспоминать не хотелось, и Травкин продолжил свой путь до каюты в подпорченном настроении.
Глава 7
Блэк Джек. Спасение Гая
In a world that I don’t want to know,
With a message that I never want to send
To be free from all of this,
Now you want to know
You want a name.
You want to call me motherfucker,
Now you want to know
You want a name
Disturbed «Criminal»– Первый, муха на восьмерке. Код не слил, на сигнал не отвечает. Веду по курсу, в прицеле.
– Зона, я – Первый, держи мухобойки на взлете. Как понял?
– Понял тебя, Зона. Зарядил по полной.
Джек лениво потянулся, отключая перехватчик связи. Дела шли как раз так, как было и надо. Орбитальные базы держали на мушках его легонький «курьер», сконцентрировав все внимание на корабле и не отследив крошечную десантную капсулу, которую Кацман лично выиграл в карты полгода назад.
«Вот и пригодилась железка, блядь, – подумал он, тряхнув головой, будто сбрасывая с волос пыль. – А я ее еще загнать хотел по сходной цене, мудак. Нет, правильно мне папаша говорил, пока еще жив был, никогда не продавай и не дари того, что попало к тебе в руки, если не уверен, что делаешь вклад в свою семью».
Впрочем, о пропитии или обмене старый мудрый еврей ничего не говорил. И Джек пользовался лазейкой в семейном завете, как только мог.
Новый Иерихон, куда еще вчера скромно шлепнулась капсула Джека, представлял собой довольно развитую планету, с прекрасной инфраструктурой и налаженными торговыми каналами.
С Иерихона шли оптовые поставки обогащенной ураном руды, множество драгоценных камней и высококлассное золото. А уж когда на втором континенте из двух имеющихся, нашли горючие материалы, счастью жителей Нового Иерихона не было предела.
«Наивные, – кисло ухмылялся Кацман, – они думали, что им что-то перепадет».
На жилы споро присели всевозможные власть имущие семейки, быстренько поглотив вялый бизнес, и даже не подумав подавиться хлипкими протестами или открытыми действиями. Старожилы космического бизнеса свое дело знали, да и начинал каждый из них совсем не с работы клерка в захудалой конторке Протектората. Бывшие пираты, преступники, отчаянные выходцы с таких же, как и у Кацмана, обедневших колоний – они знали цену богатству, власти и силе. Последней, кстати, те и пользовались, когда прямое предложение отвалить в сторонку на коренных жителей Иерихона не действовало.
Скоро и жестоко подавив зарождающиеся конфликты массовыми вливаниями сил обученных в настоящих сражениях наемников, царедворцы торговли заняли места, пустили корни и выставили ветки в пространство, зацветая буйным цветом, как аллергик по весне.
В защиту новой власти планеты можно было сказать только одно: они действительно сначала предлагали миром решить вопрос. Миром не вышло, а вот старой доброй войной – вполне.
Да и простые жители Нового Иерихона не слишком заметили разницу. Рабочего на карьере или дежурного орбитальной базы не сильно волновало, кому именно пойдут его налоги, а вот размер этих самых отчислений их волновал серьезно.
Решив сразу не давить население сборами, царедворцы выждали полагающееся время, а затем, дав надкусить людям налаженную и спокойную жизнь, принялись понемногу повышать ставки. Разленившиеся после терраформации потомки этих самых терраформировщиков недовольно морщились, кривились и даже создали оппозиционную партию в противовес имеющейся «Иерихонской власти», но, тем ни менее, выползать дальше уютных ресторанов и борделей со своими протестами не хотели.
Так Новый Иерихон и зажил. Поставки материалов шли исправно, власти подкармливали Протекторат льготными контрактами и с удовольствием принимали на планету переселенцев на черновые работы. Жители Иерихона ели, пили и тыкали пальцами в сенсоры на мониторах, куксились и продолжали вяло ворчать: «мы против», не забывая при этом исправно спускать приличные зарплаты на удовольствия и блажь.
– Блядь, какие же вы придурки, – не уставал повторять Кацман, разглядывая десятки ярких вывесок на ночных улицах столицы планеты, – вас же хоть сейчас режь, вы только попискивать станете. И чего Гай тут забыл?
В этот момент из двери, мимо которой шел Джек, выкатился в хламину пьяный мужчина с благородной лысиной на голове и густой бородой на лице. Мужик глупо похихикивал, хлопал в ладоши и улыбался, как дитя в конфетном магазине.
Следом за ним бесшумно скользнул высокий охранник с цепким внимательным взглядом. Он быстро огляделся, заметил застывшего на улице Кацмана и тут же натянул на лицо дежурную пластиковую улыбку.
– Мсье слегка перебрал, – извиняющимся тоном произнес охранник, стараясь оттеснить прыгающего на одной ноге мужика за свою широкую спину. – Пожалуйста, проходите, я все улажу.
– Ага, – едко сказал Джек, – перебрал он. В массажном салоне, да? – он кивнул на мигающую в нескольких спектрах прозрачную вывеску над головой охранника. – Или у вас в массажные крема спирт добавляют? Я бы тогда зашел…
– Не стоит, – тут же сменил тон голоса вышибала, цепко схватив лысого мужичка за плечо. – Это вас не касается, – ледяным тоном закончил он, подталкивая посетителя обратно к заведению «Волшебные пальчики».
– Я думаю иначе.
В зеленых глазах Кацмана блеснул хищный огонек, смешанный с безумием. Он вытащил из кармана плотной куртки жетон представителя властей и сунул его под нос охраннику. Тот отступил на шаг, но не растерялся.
– Пошли, – кивнул он, – со старшим поговоришь.
Представительный детина втолкнул в двери смеющегося клиента и кивком указал на неприметную дверь сбоку от входа, находившуюся прямо у пункта наблюдения охранников.
– Тебе туда.
Кацман не стал спорить или задираться. Пока не стал, отложив это сомнительное для других удовольствие напоследок.
Через двадцать минут, спустившись на внутреннем лифте на несколько этажей под землю, Кацман уже стоял в огромном зале с длинными рядами дверей слева и справа. Из-за дверей доносились различные звуки, больше всего напомнившие Джеку пыточные камеры из популярного реалити-шоу по центральному каналу Протектората. «Кухонный Ад – сотри свою морковь», – вспомнился Джеку лозунг этой популярной передачи.
– Блядь, это здесь, что ли, снимают? – недоуменно произнес Джек.
– Что? – не понял его вопроса сопровождающий его работник салона. Кацман смерил его взглядом. Низенький, толстенький мужичок неопределенного возраста и пола, похожий одновременно и на женщину, и на мужчину, он был одет в странный костюм из склепанных между собой звенящих побрякушек. Гайки, железки, обломки лезвий, колечки и обрывки цепей дополнял собачий ошейник с длинными шипами и такие же шипастые наручи. Маленькие ступни толстых обрюзгших ножек это чудовище сексуальной фантазии чужих прятало в лакированные сапожки со шпорами.
– Ничего, это я думать пытаюсь. Где он?
– Вон та дверь, третья справа, – быстро ответил сопровождающий. – Только я туда не пойду, – обливаясь потом от страха, просипел он. – В прошлый раз он меня на опыты отдал, я едва выжил.
– Это ты после них такой неопределившийся? – Джек хмыкнул, откровенно пытаясь рассмотреть пол мужичка. Тот покраснел, но предпочел смолчать.
– Да и хрен с тобой, вали отсюда, – вальяжно махнул рукой Кацман. – Меня он никуда не отдаст.
Сопровождающий мигом растворился в темных коридорах подземного помещения, оставив Джека в пустом холле одного. Кацман сделал шаг, и над его головой тут же зажегся свет, превратив полутьму в яркое пятно. Датчики движения работали только на теплокровных, как пояснил ему звенящий гермафродит.
«Ксенофобы, значит, – порадовался он про себя, – Ну-ну… Вас ждет сюрприз».
Джек распахнул нужную дверь, резко и тихо. Открывшаяся картина заставила его отступить на шаг, положив руку на спрятанный игломет.
Ничего общего с развлечениями тут не было. Вместо кроватей, плеток и пыточных инструментов этого маленького садомазохистского клуба стояли анатомические столы, на которых ловили всевозможные галлюцинации мужчины и женщины. Разного возраста, расы и степени истерзанности, они хныкали, стонали, просились к маме, выгибались в экстазе удовольствия, кричали и смеялись, требуя хозяина продолжать.
Перед центральным столом, под светом яркой лампы стоял высокий худощавый мужчина с короткими светлыми волосами, увлеченно распиливающий лазерным скальпелем очередную жертву эксперимента. Жертва на вид была достаточно молода, она комментировала каждое действие хирурга спокойным и сосредоточенным голосом, озвучивая все ощущения и свое самочувствие.
– Ты что за говно сварил, Гай? – моргнув, рыкнул Джек, закрывая за собой дверь. Гавриил Травкин медленно обернулся, пытаясь понять, кто именно стоит перед ним. На стерильном комбинезоне врача алыми пятнами расцветали все следы его экспериментов.
– Милый, закрой дверь, мне холодно, – подала голос со стола за его спиной растерзанная девушка. – Ты же только что удалил мой желудок, мне дует.
– Ебать-колотить, – только и смог выдохнуть Кацман, чувствуя, как даже его мутит от густого запаха крови, желчи и испражнений.
Вентиляция в помещении была отвратительной, если вообще была.
– Джек? – неуверенно спросил Гай, поднимая на лоб защитную пластиковую маску, забрызганную кровью. – Ты как меня нашел?
– По запаху, блядь, – не сдержался Кацман. – Ты тут что устроил, твою в корень душу мать? Совсем сторчался, братишка? Это что за мясные полуфабрикаты? Подрабатываешь сборщиком низкосортных андроидов?
Травкин обернулся к своей пациентке.
– Прости, милая, я вернусь позже.
Он аккуратно накрыл ее пластиковой простынкой, напомнившей Кацману мешок для отходов.
– Недавно я смог попробовать свою идею подбирать наркотические вещества под определенный генотип. Сейчас провожу опыты.
В расширенных зрачках Травкина отражался отблеск лампы над столом, придавая голубым глазам выражение не то мертвеца, не то одержимого.
Под глазами Гая залегли черные синяки, бледная кожа обтягивала череп, словно бумага, тонкие бескровные губы слегка подрагивали от перевозбуждения.
– Пошли отсюда, я за тобой пришел, – тоном, не допускающим возражений, произнес он, сделав шаг к брату и стараясь не слушать и не смотреть по сторонам. – Пошли со мной, братишка. Хватит уже, пойдем.
Голос Джека стал ласковым, как когда-то в детстве, когда он уговаривал младшего брата не проводить первые химические опыты на себе, а поймать для этих целей хотя бы крысу.
– Нет-нет-нет, – лихорадочно затряс головой Гай, – я не могу… мои опыты в самом разгаре, я уже смог синтезировать вещество под конкретного клиента, только вчера закончил, пустили в производство. Мне сейчас никак нельзя уходить, Джек, никак.
Гавриил нервно облизнул губы, скосив глаза в сторону подопытных.
– Гай, послушай, – Джек медленно приближался к брату, стараясь не делать резких движений, – ты знаешь, я недавно был дома, на Суздале, представляешь? Тебя искал, а ты уже пропал, братишка…
Кацман нес какую-то пургу про бар, про боевых птичек бывшего директора, посмеиваясь над тем, как его брат всех сделал перед отлетом. Гай на некоторое время расслабился, даже улыбнулся не так судорожно и нервно, как до этого, его глаза чуть затуманились, а Джек все продолжал и продолжал говорить, щедро сдабривая свою речь матом и делая акценты голосом на особо выдающихся местах в рассказе.
– И вот я попросил чешуйчатых крысят меня немного подвезти, рассказал им о том, какой у меня гениальный брат, они мне помогли тебя разыскать. Ну, не совсем по доброй воле, скорее уж, я не оставил выбора некоторым из них, а вот с документами, расположением твоей базы и контактами пришлось повозиться. Представляешь, я даже выиграл десантную капсулу, которая мне и пригодилась на Иерихоне…
– Ты связался с крысами, с чужими, – в глазах Гая промелькнул холод, – ты им меня сдал, брат!
Травкин попытался отступить на шаг назад, но наткнулся на стол, с которого тут же послышался женский голос:
– Милый, мне становится больно, мне снова нужен укол…
Джек резко ударил брата ногой прямо в живот, не слишком сильно, но достаточно, чтобы тот сложился пополам и стал задыхаться. Ловко выдернув из кармана на рукаве одноразовый шприц, Кацман кольнул Гая в шею. Тот почти сразу же обмяк. Джек подхватил Гая на руки, крякнув под его весом.
– Прости, братишка, нет времени тебе больше врать.
В этот же момент комм на его запястье ожил, подавая сигнал. Замаскированный под обычные старомодные часы «Командор» приятно завибрировал, сообщая о высадке ожидаемой Джеком подмоги.
Подмога должна была помогать вовсе не Джеку, а самой себе, но Кацман об этом предпочитал не думать.
Выволакивая Гая на своем плече в коридор, его брат почувствовал несильную вибрацию, идущую по полу.
– А вот и крысы, нашли-таки проходы под землей.
Дожидаться появления своих союзников Кацман не стал, собираясь убраться подальше до их появления. Если чужие не найдут тут обещанных складов нового чудо-препарата под авторством Гая, им обоим не поздоровится.
– Первый! Муха садится на планету! Перехват в нуль-точке, как понял?
– Отлично понял, Зона, сам ее хватай, я сворачиваюсь.
– Первый, что за на хер? Вы там совсем окосели? Муха садится без кодов!
– Зона, пошел ты на хуй, у меня по семерке с обоих векторов по крейсеру. И они-то садиться не собираются.
– Орбита-два, Орбита-Два, просим помощи, мы атакованы. Два кита на семерке, как поняли?
– Поняли! Сами в жопе, кэп, держитесь!
– Первый, муха села, отбой.
Переговоры на некоторое время стихли, но потом на мостике орбитальной базы появился сигнал приватного вызова по внутреннему каналу.
– Майк, что за херь? – ворвался из динамиков возбужденный голос. – Ты почему не расстрелял этот сраный кораблик? У нас тут, похоже, переворот или крутая разборка. Готовься скашивать остатки. Этот мелкий говнюк притащил на хвосте целую эскадру!
– Мич, – устало просматривая сменяющиеся на мониторе данные, отозвался начальник орбитальной базы Иерихона, – ты позывные курьера видел? Нет? Держи, он как раз, похоже, обратно возвращается. Решил поделиться своими взлетными курсами, вежливая тварь.
– И что, блядь? – зло выкрикнул Мич в динамик, – ты меня покером хочешь удивить?
– Сам ты покер, Майк. «Блэк Джек» – это позывной корабля. И сдается мне, этот тот самый «Блэк Джек», который уже несколько месяцев не сходит с первых полос по всем каналам спецслужб. Не помнишь, как он неделю назад разобрался с группой особо рьяных пиратов вблизи Суздаля? Акулы до сих пор каждый день повышают ставку за его голову. Тебе надо, ты с ним и связывайся, а мне такая свистопляска нахрен не сдалась.
На другом конце помолчали, некоторое время начальник орбитальной базы слышал только шумы, помехи и отдаленные выкрики приказов, затем динамики снова ожили.
– Ты хочешь сказать, что перебивший отряд пиратов человек только что заехал к нам за сувенирами?
– Ничего я не хочу сказать, – мрачно буркнул в ответ начальник, – Но лучше бы наши магазины ему понравились. Просто так, на всякий случай.
Блэк Джек оправдал закрепившуюся за одноименной игрой славу. Быстрота, простые правила и самое прямое решение вопроса – все, как в популярной до сих пор старинной карточной игре, позволившей Кацману приобрести такой нужный десантный бот всего полгода назад.
Глава 8
Космос
Life it seems will fade away
Drifting further every day
Getting lost within myself
Nothing matters, no one else
I have lost the will to live
Simply nothing more to give
There is nothing more for me
Need the end to set me free
Metallica – Fade To BlackНа ее взгляд, все портовые кабаки были похожи друг на друга. Мелкие отличия, вроде цветовой гаммы или расположения столиков, Аннабель в расчет не брала. Одно оставалось всегда неизменным: наличие посетителей за кружками со спиртным.
Возможность смены спектра зрения позволяла ей спокойно находить в любом помещении любого человека, а если уж в распоряжении Уискер оказывались генетические пробы искомого объекта, то задача вообще выполнялась едва ли не с порога.
Сегодня не было ни генетического материала, ни описания, ни даже примерных характеристик. Фраза капитана: «Пойди и найди нам кого-то в команду, если делать нечего» не давала никаких определенных данных.
Вряд ли Аннабель понимала, что капитан просто пошутил. Перед андроидом поставили задачу, и андроид пошел ее выполнять. Вот прямо так и пошел, в чем был. А был он, точнее, она, в ремонтной униформе – после очистки трюма, использовавшегося для перевозки живородящих водорослей, знаменитого боцмана стошнило по дороге аккурат на проходящую мимо Аннабель.
Из смены одежды под рукой была форма, вечернее платье на случай выхода при команде в свет, белье и простые штаны с майкой.
Для майки на планете было холодновато, и хотя Анна могла спокойно отключать температурную чувствительность, идущая сквозь лютую метель полуголая девушка вряд ли бы смогла не показаться подозрительной.
А вот скрытность своей природы стояло для Уискер на первом месте. Точнее, на одном из первых, куда эту самую скрытность и сунул капитан при закладывании программы.
Дверь кабака негромко хлопнула, и на пороге появились две девушки в обнимку. Обе высокие, широкоплечие, с каменными выражениями на лицах. У одной были длинные светлые волосы, собранные в косу до пояса, высокий лоб, широкие скулы и тонкие губы. Вторая была коротко стрижена под парня, имела тонкие черты лица и огромные синие глаза, которые тут же выделялись на лице за счет бледности кожи и темных волос.
Первая девушка, блистая отличным загаром, протиснулась к барной стойке и заказала два ядреных коктейля. К ней подтянулась и ее подруга. Когда заказ плавно подплыл на магнитном подносе, девушки сделали по глотку, а потом неожиданно стали страстно целоваться.
Аннабель внимательно смотрела на них. Ей всегда были интересны человеческие эмоции, но такого она еще не видела. Встроенный сканер показывал, что температура тел целующихся оставалась в пределах нормы, давление, пульс и дыхание не повышались, выражение лиц оставалось неизменным.
«Обычно люди как-то меняются на телеметрическом сканере, – отметила Анна, – это первая пара, у которой изменений нет».
Девицы к тому времени уже сменили выражения лиц на слащаво-счастливые, родив на точеных каменных мордашках улыбки, напомнившие Анне ролики о мерах предосторожности в обращении с дикими зверями.
В этот момент за спиной Уискер кто-то тяжело вздохнул и унылым, страдальческим голосом попросил бармена налить ему томатный сок с водкой.
Анна не обратила бы никакого внимания на посетителя, если бы бармен, а в этом заведении он почему-то был человеком, не уронил стакан при виде нового клиента.
Стакан, как и вся остальная посуда, естественно, не разбился, но в зале наступила минутная пауза тишины.
Аннабель повернулась к посетителю. Перед ней предстал унылый длинноволосый парень, довольно молодой, с сероватой кожей лица, впалыми щеками и почти круглыми глазами навыкате, чья радужка была ярко-красного цвета.
Парень вздохнул так тяжело, что Анна подумала, будто он решил напиться перед смертью. Капитан рассказывал, что некоторые люди так делают, чтобы в последний раз насладиться похмельем. Или процессом? Аннабель всегда путалась в этих понятиях, так как не понимала ни того, ни другого.
Посетители потихоньку стали рассасываться подальше от новоприбывшего. Кажется, эту личность тут знали хорошо…
Бармен сглотнул, побледнел и все-таки поставил перед посетителем огромный запотевший стакан с напитком.
Вот тут и началось самое непонятное…
Посетитель отхлебнул приличный глоток напитка и трижды ударился лбом о барную стойку, поскуливая и что-то бормоча. У Анны подпрыгнул стакан с соком. После чего длинноволосый мужчина обнял стакан обеими руками и затянул речь, обращенную в никуда: