Я иду тебя искать

Влад скупо похвалил меня:

– А ты молодец, делаешь правильные выводы. Если Вика и спаслась, то ей явно кто-то помогает. Но этот кто-то – не ее родственник. Насколько я понял, с отчимом у Виктории отношения не заладились. Она считала, что он не любил ее мать, а жил с ней ради денег. По этой же причине она недолюбливала и дядю – Степан никак не заступился за Вику, не забрал к себе, оставив жить с отчимом под одной крышей. Но, если честно, меня это мало волнует. Я получаю деньги за поиски Вики, а со всем остальным они пусть разбираются в кругу семьи.

– Это бесчеловечно, – возразила я. – Твоя работа – помогать людям.

Влад скривился, словно проглотил кусок лимона.

– С чего ты взяла? Я отнюдь не рвусь спасать человеческие души.

– Тогда зачем это все?

Я обвела рукой пространство больничного холла, усталых людей в очереди, себя.

– Ради наживы, конечно же, – просто ответил он. – Я не такой хороший, как ты думаешь, Марина. Не стоит обманывать саму себя.

Я усмехнулась, но ничего не сказала – к нам спешила тетя Маруся. Я поднялась ей навстречу, уже понимая, что ничего интересного она нам не поведает.

Встретившись со мной глазами, тетя Маруся покачала головой:

– Извините, подходящей под описание девушки не было. Разные поступали, кто с переломом, кто с аппендицитом. С бронхитом было два пациента, но оба мужчины. Молодых девушек всего три, и не одна не подходит.

– Хорошо, спасибо вам за помощь, – искренне поблагодарил ее Влад.

Расцеловавшись с тетей Марусей на прощание, я направилась к выходу вместе с Владом. На улице уже стемнело, и Люська, должно быть, сейчас закрывает магазин.

– Ты меня не провожай, – сказала я. – Я к Люське зайду, мы вдвоем домой пойдем.

– Как хочешь, – согласился Влад.

Эти слова встали комом в горле – я-то думала, что он настоит, скажет, что не отпустит одну…

Помахав ему рукой – я боялась говорить, полагая, что голос меня выдаст, я развернулась и бросилась в сторону «Маслинки». И, как я и предсказывала, Люська уже закрывала магазин.

Заприметив меня, она испуганно шарахнулась, ворчливо выругавшись:

– Тьфу на тебя, ты чего? Хоть бы позвонила, а то стоишь тут в темноте…

Тут Люська вгляделась в мое лицо, и понятливо кивнула:

– Так, ясно. Что, с этим сыщиком весь день провела?

– Ага.

– И он тебе понравился, – грустно подытожила подруга, беря меня под руку. – Ох, молодо-зелено… Не нужен он тебе, Маринка. Хлебнешь ты горя с ним…

– Да почему? – злясь, спросила я.

– Да потому что видно, что парень он непростой. Ох какой непростой, помяни ты мое слово, – неторопливо заговорила Люська. – Уедет он и что? А если у него жена есть, детки? Что тогда?

– Ничего, – прошептала я. – Ты права. Давай забудем.

– Забудешь ты, как же, – буркнула Люська. – Ладно, дома успокоишься. И чего в пальтишко вырядилась? Погода-то холоднючая. Сейчас чай с малиной пить будешь…

Дома Люська сначала отправила меня в ванную, потом усадила на кухне со здоровенной чашкой чая и малинового варенья. Глотая приторную жидкость, я таращилась в стену и думала о том, как еще позавчера было все просто и понятно…

От раздумий меня отвлек телефонный звонок. Лешка. Насторожившись, я приняла вызов:

– Да, Леш. Что-то срочное?

– Не совсем, но ты сама просила узнать…

Я покосилась на Люську и шепнула:

– Погоди минутку.

Удалившись в свою комнату, закрыла дверь, села на кровать и после этого сказала:

– Рассказывай. Что удалось узнать?

– Льдов Владислав Андреевич, тридцать лет от роду, – мерно заговорил Лешка, – прописан…

– Чего? – перебила я друга. Город, который он назвал, точно был не Самарой. И даже не располагался где-то рядом.

– Того, – передразнил Лешка, и повторил наименование. – А что такое?

– Да так, ничего. Что-нибудь интересное есть?

– Нет. Все чисто. Ни одного привода в полицию, никаких сведений о работе, не женат, детей не имеет, исправно отслужил в армии, закончил институт, и на этом все. Биография – просто загляденье. Ближайшие родственники точно такие же. Мать и отец, оба образцово-показательные граждане. Сестры или братья отсутствуют.

– Ладно, спасибо, – вздохнула я. – Ты сам как?

– Завтра уезжаю, в санаторий, – поведал Лешка. – Лечиться буду и отдыхать, нервы в порядок приводить. Но если что, звони. Я на связи.

– Обязательно, – пообещала я. – Выздоравливай.

И сбросила вызов, снова бесцельно уставившись в стену. Значит, Влад не обманул меня в больнице… Видимо, он действительно не такой хороший парень, каким кажется.

Утром я проводила Люську на работу, дядю Мишу – к Степанычу, и заскучала. Бродя по квартире, я лениво прибиралась, затем приготовила нехитрый обед, и уселась на диван с книжкой. Читать не выходило, строчки прыгали перед глазами, а в голову лезли всякие мысли.

Промучившись, по моим ощущениям, часа три, я взглянула на телефон. Всего одиннадцать. Мне предстоит целый день провести в одиночестве… И почему-то раньше меня это не тяготило. Но сейчас…

Интересно, чем занят Влад? Продолжает поиски пропавшей Виктории? Но у него нет ни одной зацепки, которая бы могла привести его к ней. Только сбивчивые показания какого-то знакомого семьи да слова дяди Миши…

«Дядя Миша – пьяница», – напомнила я себе. Стоит ли верить его рассказам? Может, ему причудилось… Вернее, какая-то девушка действительно ему помогла, но это была не Виктория, а кто-то похожий на нее.

Устыдившись таких мыслей, я снова вскочила с дивана и закружила по комнате, ставшей нам гостиной. Раньше тут жила моя бабушка – а я, как и сейчас, жила в маленькой комнатке сбоку. После гибели бабули мы с Люськой совместными усилиями сделали небольшой ремонт: поклеили новые обои, повесили симпатичные шторы и прибрели большой диван – нашу гордость. Он был мягкий и удобный, с широкими подлокотниками, чтобы можно было поставить кружку с чаем, но в данный момент диван казался мне пыточным стулом.

Я переместилась на кухню, поглазела в окно, увидела Степаныча с дядей Мишей, мирно сидящих в беседке и пошла одеваться. Куда лежал мой путь, я еще пока не знала, но зато понимала кое-что другое – в квартире мне не усидеть.

На улице выглянуло скупое солнышко, осветившее наш непримечательный двор. Помахав мужчинам в беседке, я подставила лицо солнечным лучам и зажмурилась. Вот бы сейчас уехать к Лешке в санаторий, прогуляться по лесу, вдыхая прохладный осенний воздух…

– Марина, – заорал кто-то.

Растерявшись, я обернулась. Ко мне на всех парах бежал Сенька, прихрамывая на одну ногу, а в правой руке он сжимал тощенький букетик бархатцев. Синяк под его левым глазом сиял ярче солнца, а на лице Сеньки красовалась широченная улыбка.

– Господи, – выдохнула я, и, когда он подбежал, спросила: – Что с ногой?

– Это я в больнице упал, – деловито объяснил мой воздыхатель. – Там плитка скользкая, вот и шмякнулся. Это тебе.

И он всучил мне в руки букет. С подозрением осмотрев бархатцы, которые у нас росли в городских клумбах, я поинтересовалась:

– Откуда цветочки?

– Сам собирал, – покраснел от гордости Сенька, выпятив грудь.

– Это-то понятно. Я спрашиваю: где нарвал? Мне блюстители порядка штраф не выпишут за покалеченные клумбы?

– Обижаешь, – нахмурился Сенька. – Я не с клумб, я в чужом саду их собрал.

Прекрасная новость. Для приличия понюхав бархатцы, я сказала:

– А, ну тогда ладно, конечно же. В чудом саду – это замечательно. Следовательно, вместо штрафа от полицейских я получу скандал от разгневанной хозяйки цветов, да?

– Ну, чего ты, в самом деле, – забубнил Сенька. – Я договорился. Никто ни с кем ругаться не будет. Или тебе не нравится?

– Очень нравится, – кивнула я. – Пойду, в вазу поставлю.

Учитывая то, что я только что покинула квартиру, возвращаться мне не хотелось, но я отлично знала Сеньку. Он не отвяжется, и, чего доброго, еще соберется идти со мной. Поэтому я резво направилась обратно.

– Подожди, Марин, – догнал меня Сенька. – А это… С тобой можно?

– Куда? – вытаращила я глаза.

– Ну, домой… Чаю там попить.

– Чая нет, кофе тоже, – отрезала я, стряхивая с локтя его руку. – Отстань.

– Да стой, Марин… А это самое, тот парень… Он тебе никто?

– Дед Пихто.

– Ну, Марин, ну чего ты, – заканючил Сенька. – Я ж нормально спрашиваю.

– Ладно, – смилостивилась я. – Он мне никто. Просто знакомый. И шли мы тогда вместе по одному делу. Важному.

– Какому?

– Отвянь, а, – рассвирепела я. – Чего привязался?

– Так интересно же. Он моих ребят как котят раскидал…

О том, что ему тоже досталось, Сенька деликатно промолчал. С сочувствием оглядев его синяк, я сказала:

– А нечего сразу на человека нападать. В следующий раз умнее будешь.

– Следующий раз нож с собой возьму.

– Дурак ты, Сенька, – вздохнула я, и зашла в подъезд.

Дома я пристроила злосчастные бархатцы в Люськину вазу. Ваза была огромной, для праздничных букетов, и крохотные красно-рыжие цветочки в ней просто утонули. Торжественно водрузив букет на обеденный стол, я выглянула в окно. Сеньки во дворе не было, и слава Богу, но это, конечно, не означает, что он не караулит меня около подъезда.

Решив еще минут пятнадцать выждать, я включила чайник, достала чашку, и сунула нос в холодильник – где-то там, кажется, оставался тортик…

Торт нашелся, мой любимый, лимонный, и я с жадностью шмякнула приличный кусок себе на тарелку. В момент, когда я облизывала пальцы, раздался звонок в дверь.

«Сенька», – сообразила я, и, схватив полотенце и забыв положить ножик, которым кромсала несчастный торт, бросилась в прихожую. Сейчас я ему задам трепку…

– Привет, – сказал Влад, удивленно рассматривая меня и нож. – Ты занята?

– Ни капли, – мгновенно ответила я, высунула нос наружу, обозрела лестничную площадку и потянула Влада за рукав. – Входи. Чай будешь? С тортом. Лимонным.

– С лимонным? – задумался он. – Буду.

– Тогда раздевайся, – велела я, и убежала на кухню – потрошить торт.

Вошедший следом за мной Влад удивленно присвистнул, посмотрев на букет бархатцев. Спросил:

– Сама собирала?

– Ага. Все городские клумбы обошла, выбирала самые лучшие.

– С чего такая тяга к флористике?

– Да это Сенька, – досадливо вздохнула я, ставя перед Владом чашку с чаем и тарелку с тортом. – Вот, решил в романтики податься.

– Бедолага, – мельком бросил Влад, а я, конечно же, уцепилась за это слово.

– Почему бедолага?

– Потому что нет у него никаких шансов, – насмешливо ответил Влад, глядя на меня. – Так ведь?

Скрыв смущение, я пожала плечами:

– Шанс у всех есть. Главное – не потерять его.

– Но не все достойны этого шанса, – медленно произнес он, и я невольно поморщилась. Кажется, наш разговор перетек в неприятное русло, поэтому Влад быстро добавил:

– Мне нужна твоя помощь. У тебя никто из знакомых на Королёва не живет?

– Не помню, а что? – насторожилась я.

– У меня появилась зацепка. Согласно моему источнику, Виктория какое-то время находилась или находится на улице Королёва, дом третий.

– Третий? – растерянно повторила я. – Надо сходить, посмотреть… Я не у всех знакомых адреса знаю, как-то больше по памяти в гости друг к другу ходим…

– Ну, тогда пойдем, – кивнул Влад. – Поможешь мне?

О большем я и мечтать не могла, поэтому с готовностью согласилась, отодвинув в сторону любимый торт:

– Конечно!

Наспех убрав все со стола, я на всякий случай еще раз обозрела двор, и, нигде не увидев долговязой Сенькиной фигуры, вздохнула с облегчением. Зная Сенькин характер, он ведь привяжется, а у него боевые ранения с прошлого раза не зажили.

– Марина, ты идешь? – крикнул Влад из прихожей.

– Да-да, – отозвалась я, задернула занавеску и поспешила на зов.

Выйдя из дома, мы направились на улицу Королёва, которая пролегала параллельно нашей через четыре остановки. Влад предложил вызвать такси, но я отказалась. Во-первых, мне хотелось пройтись; во-вторых, я знала короткий путь, благодаря которому мы уже через десять минут будем в нужном месте.

По дороге Влад объяснил, откуда у него появилась уверенность в том, что Виктория жила на Королёва.

– Ты мне вчера показала ваш офис такси, – сообщил он, – и сказала, что вы всех таксистов знаете. И я подумал: раз вы так хорошо с ними знакомы, то и они знают большую часть горожан. А Виктория – девушка из богатой семьи, избалованная, поэтому вряд ли бы решила кататься на автобусах. Вот я и опросил таксистов.

– И что? – с замиранием сердца спросила я.

– Первые шесть Викторию не опознали. А может, просто не запомнили. Но с седьмым мне повезло. Он не только узнал Вику, но и сообщил адрес, откуда он ее забрал. Улица Королёва, дом третий. По словам таксиста, это было около двух месяцев назад, и запомнил он Вику, потому что той стало плохо. Она попросила высадить ее прямо на улице, хотя пунктом назначения являлся торговый центр. Таксист тогда разволновался, предложил вызвать скорую, но девушка отказалась, и направилась в какой-то двор.

– Какой двор?

– Не знаю, какой-то из, – раздраженно ответил Влад. – Этого таксист не вспомнил. Он очень переживал, что девушка отказалась от помощи, а ему нужно было ехать на вызов. Вечером даже читал новости – мол, не увозили ли кого-то срочно в больницу.

– Когда он сказал, что Вике стало плохо, что он имел в виду? Ее затошнило или что? Меня, например, часто укачивает в машинах, – поведала я. – Чего он так разнервничался?