Алави его светлости

Ноэль поднял взгляд. Посмотрел на Кудрявого, но тот притворился, что разглядывает ковер. Глянул на Раю, но та вдруг заинтересовалась развязавшимися шнурками на кроссовках.

– Идемте со мной. Только вы. Третьему кругу туда нельзя. Радгал, ими необходимо заняться.

– Будет сделано, – главный лекарь поклонился и подошел к друзьям, в то время как я, едва успевая перебирать ногами, спешила за Ноэлем, чувствуя на себе неприязненные взгляды придворных.

– Так как должны обращаться к вам невежественные расы? Ваше темнейшество? Ваше страшательство? Ваше злющество? – обратилась я, когда мы покинули телепортационную. – Ваша светлость, ваше высочество?

– Я вовсе не темный, не страшный и не злой, фави Софи, – когда мы оказались вдвоем в широком светлом коридоре, мужчина сбавил шаг и позволил с ним поравняться.

– Я бы поспорила. И насчет первого, и насчет второго, и насчет третьего.

– Ваши философы говорят, что в споре рождается истина. Но со мной лучше не спорить. Это вредно для жизни. Обращайтесь ко мне магал или Ноэль. В вашем мире ко мне обращаются «ваша светлость».

– Кстати, насчет жизни! Вы сказали, что я умру через месяц, если не перейду с вами. Что вы имели в виду?

– Я соврал.

– Э-э… Что?

– Я. Соврал, – четко, отрывисто, совершенно не смущаясь.

– Но так же не делается! – возмутилась я, находясь в полной растерянности. Вот тебе и принц иноземный. – Это не честно!

– Зато действенно. Запомните, фави Софи, в Вёрджиле честность не переоценивают, как у вас.

Он открыл передо мной двери в кабинет, приглашая войти. Опешившая от наглости собеседника, я даже толком не рассмотрела замок. Заметила лишь стены из серого грубого камня, ничем не отделанные и множество арок, проходов и ответвлений в другие части замка. Складывалось ощущение, что мы в лабиринте и, если Ноэль не проводит меня обратно, то я попросту заплутаю, и вряд ли когда выплутаю. А то и заблужу не в ту степь, и меня сожрет заживо какой-нибудь человеко-зверь! Судя по крысоносам, они не единственные мутанты магалиата. Мутанты, разумеется, в земном понимании. Судя по другим мирам, в Вёрджиле это обычная практика.

– Вы передумали?

– А? Нет, – я уверенно шагнула в кабинет, осматриваясь и вспоминая, о чем мы вели разговор.

Кабинет магала приятно удивил уютом. Во всяком случае, контраст между серым, словно необжитым, коридором, больше похожим на обычный советский подвал и комнатой, где я сейчас находилась, нельзя было не заметить. Это было небольшое помещение с окном и дорогой мебелью. По центру кабинета стоял стол, рядом с ним, перпендикулярно, еще один, поменьше. Судя по количеству стульев – за ним сидят подчиненные на совещаниях. Я без разрешения уселась на один из стульев, обитых зеленым бархатом, продолжая разглядывать убранство. Позади стола магала во всю стену карта мира. Точнее, две карты – до взрыва и после. Что в Вёрджиле был взрыв, разделивший мировую историю на «до» и «после» я помнила, а вот причины и последствия – не особо. Вроде как, до взрыва наши миры были весьма похожи.

Ноэль, не обращая на меня внимания, расположился за столом и тяжко вздохнул, заметив огромную стопку папок. Приоткрыл первую, пробежался глазами.

– Что ж. Раз мы уже установили, что вы лжец, я тем более настаиваю на подписании договора.

– Какого рода договор вы бы хотели заключить? – не отрываясь от чтения, спросил магал и, словно его вовсе не заботил ответ, коснулся небольшого кристалла на своем столе, который вмиг окрасился красным светом:

– Лисми, подойди.

– Ну, я даже не знаю, – предлагая идею с договором, о подробностях я не задумывалась. Мужчина поднял на меня тяжелый взгляд.

– Вынося на обсуждение требование, вы должны очень четко представлять, чего хотите.

– Владыка, – двери резко распахнулись, и на пороге появилась молодая и очень красивая девушка. Только сейчас я поняла, что это первая верджилийка, которую я увидела. Мне сразу бросился в глаза ее костюм: она словно танец живота собралась танцевать. Сверху – лифчик, расшитый драгоценными камнями и стразами, от которого через голый живот к длинной шифоновой юбке тянулись искрящиеся хрустальные нити. Волосы распущены, завиты в тугие кудри, заколоты на бок сверкающей заколкой в форме цветка. Вопреки моим ожиданиям, магал лишь мазнул по вошедшей скучающим взглядом и произнес:

– Рассортируй по степени важности. Сейчас, – кивнул на стол, за которым я сидела и, сложив руки в замок у губ, повторил вопрос: – Так чего вы хотите, фави Софи?

Такой же костюм, как у девицы, что плюхнула на стол рядом со мной огромную стопку? Чтоб дома носить, когда никто не видит. Неужели прилично в таком наряде разгуливать по дворцу?

– Я хочу, – задумалась над вопросом и после паузы, когда Ноэль вновь утратил ко мне интерес и принялся ставить на бумажках подписи, ответила: – гарантии личной безопасности для меня и моей команды. Все, что понадобится для работы – по первому требованию. Полное обеспечение: вода, еда, одежда, жилье…

У девушки рядом не клеилось. Она перекладывала папки с место на место и жутко меня нервировала постоянным почесыванием затылка. Мир другой, а жесты одинаковые.

– Это все понятно, – перебил мужчина, откладывая очередной лист в сторону и снова подарил мне взгляд. – Мы напрямую заинтересованы во всем, что вы перечислили. Но не еда и одежда стали настоящей причиной, по которой вы заговорили о договоре.

– Возможно, стоит позвать Кудрявого? Он лучше разбирается в юриспруденции. Я доктор, а не гуманитарий.

– Он нам не нужен. Вы сами в состоянии сформулировать свои желания. Я в этом уверен.

Внезапно в кабинете раздался мужской голос. Не сразу поняла, что он доносится из кристалла.

– Владыка, докладывает Хайнен. На острове семи скал обнаружен труп без кагхи. Кристалл не найден, но все признаки ритуала.

– После осмотра доложить, – делая пометки на красном листке, потребовал магал. – Мое присутствие требуется?

Донесся шум, словно волшебная рация барахлила или давала помехи. Лисми, не обращая внимания на переговоры, почесывала голову и постанывала, я же раздумывала, сколько функций одновременно выполняет Ноэль.

– Нет, владыка. Пока все под контролем.

– Держи меня в курсе.

Не в силах больше отвлекаться на нервирующую меня девицу, пока Ноэль разговаривал по кристаллу, я поднялась и, рассматривая папки, на которых по-верджилийски написаны пояснения сути их содержания, принялась выполнять ее работу. Девушка с облегчением вздохнула и ничуть не сопротивляясь, уступила мне место. Мне всегда нравилась рутинная работа, сортировка и упорядочивание. Это моя материалистическая сущность. Мне нужно зацепиться за что-то, что можно потрогать, чтобы сформулировать мысли четко и ясно.

– Что ж, – возобновила разговор, когда мужчина замолчал. – Я хочу, чтобы вы гарантировали нам безопасное возвращение домой, – спокойно обозначила я, положив первую папку на стол.

Ноэль ухмыльнулся:

– Это уже что-то. Лисми, свободна.

Девушка кивнула и убежала прочь, явно обрадованная таким поворотом событий. Я быстро смекнула, что к чему и раскладывала папки в четыре кучи по порядку важности: «чрезвычайные происшествия», «челобитные от народа», «дипломатические запросы», «прошения о дополнительном финансировании».

– Вы можете предоставить соответствующие гарантии?

– Моего слова вам недостаточно?

– Мы уже выяснили, что вы лжец, – я остановилась и, приподняв бровь, посмотрела на нового знакомого.

– После того, как вы найдете лекарство, можете быть свободны.

Рука с очередной папкой замерла:

– А если… если нам это не удастся?

– Значит, у вас будет стоящий стимул, чтобы все получилось.

– Ваше страшайшество!

– Еще раз услышу – тебе действительно станет страшно, – ледяной взгляд и изменившийся голос.

– Мне уже страшно! – прошептала, впервые осознав, что могу никогда не вернуться домой. – Вы не допускали возможности, что лекарства может попросту не существовать?

– Фави Софи, скажите мне. Можно быть переносчиком болезни Лайонела? – я кивнула, не понимая, к чему клонит Ноэль. – А в каком случае закрывается мир?

– Когда болеет десять процентов населения.

– А в случае выявления заболевших, принимают ли другие миры таких путешественников?

– Вашу маму за ногу! – воскликнула я, со злостью кинув папку на стол. – Вы заранее знали, что мы не вернемся, пока не найдем лекарство!!!

– Вам все еще необходим договор?

– Мне необходимо что-нибудь тяжелое, чтобы уменьшить количество магалов в Вёрджиле! Вы отвратительны! Вы дали мне всего две минуты на прощание со старой жизнью! Да если бы я знала… да я…

– Что изменилось бы, будь у вас десять минут, полчаса, сутки?

– Да все бы изменилось! Я бы предупредила родителей, Ленку, собрала необходимые вещи, я бы…

– Ваших близких предупредит ЧУдО, об этом я позаботился, все необходимое – будет доставлено по первому требованию. Вы ничего не потеряли.

– Я потеряла свой мир! – ударила ладошками по столу.

– Советую скорее приступить к поиску лекарства, чтобы вы вновь обрели друг друга. Уверен, вы для Земли большая потеря, – иронию в голосе не услышал бы разве только глухой.

Злобно пыхтя, я принялась разбирать остальную стопку. Не потому, что горела желанием помочь магалу. Я бы ему в одном сейчас помогла – лицо подправить или место на кладбище выбрать! Мне просто нужно было упорядочить мысли. Шансов найти лекарство на самом деле не много. Но как я могла не подумать о том, что из зараженного мира нас не пустят обратно, учитывая, что при поиске лекарства я так или иначе буду контактировать с больными? Выходит, я оказалась в такой ситуации исключительно по собственной глупости, и винить в ней Ноэля бессмысленно…

– Я всего лишь забочусь о своем мире, – негромко произнес он, порвав тишину. – Должен же хоть кто-то этим заниматься в магалиате.

Отложив последнюю папку, я, нарочито создавая много шума, сложила четыре аккуратных стопки и по одной отнесла магалу.

– Вы не дождетесь извинений, – предупредил он, оценивая результат моей работы. – Почему дипломатические запросы после челобитных от народа?

– Поскольку глупо заниматься садом, когда дома бардак. Я и не жду от вас извинений. В какой-то степени, я даже могу вас понять. Но то, что вы сделали – подло.

– Но действенно, – заметил мужчина, приняв мой вариант и сложив папки стопкой, оставив наверху самые важные.

– Я вижу, в вашем магалиате серьезные проблемы по части дипломатии. Добиться своего можно без демонстрации агрессии и пренебрежения к тому, от кого зависит судьба вашего мира.

– И что, по-вашему, я должен был сделать?

– Попросить о помощи, – без обиняков заявила я, вновь усаживаясь за соседний стол. Ноэль ухмыльнулся. Очевидно, он не привык никого и ни о чем просить.

– На вашем месте я бы тщательно думал, прежде, чем что-то делать или говорить.

Я открыла рот, чтобы наговорить гадостей, но тут же закрыла обратно. Грубо, но справедливо. Действуй я по правилу: думать-делать, не оказалась бы сейчас здесь. Так ведь ладно одна! Еще и ребят подставила. Стыдно-то как…

– Хорошо, – его губы дрогнули в намеке на улыбку. Мужчина оценил изменения в моем поведении. – Расскажите о символе, который вы нарисовали. Откуда вы узнали о нем?

– Я не знала о нем. И сейчас не знаю, что он означает. Вы мне расскажете?

– Возможно, – задумчиво рассматривая меня, Ноэль явно что-то решал. – Значит, уверяете, что нарисовали символ неосознанно?

– Именно так я и сказала. Каждый раз я рисую его неосознанно. Рука сама выводит.

– В таком случае, раз мы решили все вопросы, можете быть свободны.

Я поднялась, но выходить не спешила, не считая наш разговор завершенным. Магал добавил:

– И избавьтесь от этой кофты.

– Это еще почему?

– Ею вы предлагаете себя всем желающим.

– В смысле? Нормальная кофта, все прикрывает! – рефлекторно натянула низ на филейную часть, и это не ускользнуло от цепкого взгляда Ноэля.

– Дело не в той части вашего тела, которую вы пытаетесь прикрыть, а в цвете наряда. Судя по всему, наш мир в своем университете вы не изучали.

– Изучали, но… – я осеклась. Стоит ли говорить такие вещи магалу? Внимательный взгляд мужчины стал словно осязаемым. На мгновение мне даже показалось, что сам Ноэль коснулся меня. Я подняла глаза, но он и с места не сдвинулся.

– Но?

– Мне он показался скучным. Часть лекций я прослушала, а часть прогуляла.

– Скучным? – мужчина словно оскорбился. Хотя почему словно… Мне лично тоже бы за родину обидно стало!

– Ну, а что? Ни один верджилиец на лекции не явился. Фотографии вы делать не даете, свидетелей, которые бы общались с вами, почти нет, описаний путешественников – тоже, зверей не отправляете, даже растения жмотите! А ваш язык… – я замолчала и закатила глаза.

– И он вам не угодил?

– Смесь немецкого с китайским! Ни произнести, ни написать. Нет, я, конечно его выучила, к языкам у меня особая страсть, но удовольствия от него не получаю ни малейшего.

Мужчина как-то нехорошо улыбнулся. Было в этой улыбке что-то не то угрожающее, не то предостерегающее, но в любом случае по спине прошелся холодок.

Ноэль поднялся и медленно, не сводя с меня взгляда, подходил ближе, неспешно произнося:

– Унцвейг де гир андрух те пас,

Ильван айн хи, ту ке верас.

Я прекрасно знаю верджилийский. Неприятные слуху согласные и ужасные придыхания в конце фраз превратились вдруг в завораживающую музыку слов и интонации. Учителя говорили, что на верджилийском я разговариваю почти без акцента. Ха! Я удивлюсь, если кто-нибудь из местных разберет хоть слово сквозь мой акцент…

«Красив рассвет, на кончиках твоих ресниц дрожащий,

Хочу испить я жизнь из губ твоих манящих…».

– Получите, – негромко произнес Ноэль, оказавшись совсем близко, но я безнадежно потеряла нить разговора.

– Ч… что получу?

– Удовольствие. Это я вам гарантирую.

Его пристальный взгляд смутил. Он рассматривал меня, словно необычного зверя, подобных которому никогда раньше не видел.

– Хотите цветов?

– Хочу, – произнесла я, замерев, словно мышка, пока магал осторожно, почти бережно заправлял за мое ухо выбившуюся из хвостика прядку. – В смысле, не от вас. Ну, ваших цветов, но не от вас. Не как от мужчины. Вы понимаете, о чем я?

– Нет.

– Хорошо, – отступая на шаг назад, я натянула рукава кофты на ладошки. Всегда так делаю, когда нервничаю. – Я сразу хочу расставить все точки над i! Поскольку мы вынужденные узники в вашем мире – держите дистанцию. В мои покои заявляться не нужно. И не тешьте ни малейших иллюзий по поводу того, что я могу стать вашей любовницей. Это исключено. Категорически. А, если вы решите посягнуть на мою непорочность, – мужчина изумленно приподнял бровь, явно не поверил, – то я буду жаловаться в межмирный совет и он…

– Ничего мне не сделает. С чего вы решили, что настолько неотразимы?

– Ну, – холодный и совершенно сексуально незаинтересованный тон мужчины немедленно меня осадил. Казалось, что только что случившихся намеков и вовсе не было. – В книжках про попаданок постоянно так случается. Она попадает в другой мир и ее пытается совратить страшно красивый властный темный лорд, король, королевич, граф, верховный маг, а то и все разом. Так вот я на эту удочку не попадусь.

– Вы, правда, думаете, что магал Вёрджила, перед которым с удовольствием раздвинет ноги любая самая прекрасная фави магалиата и даже соседних миров, заинтересуется заурядной и совершенно непримечательной девушкой с Земли?

Прямо под дых дал словами! Во мне вспыхнуло негодование. Это я-то заурядная и непримечательная? Вот сволочь! Неотразимая сволочь! Если бы могла сделать это без политического скандала, я бы съездила сейчас мраморной статуэткой дракона по его великолепному лицу! Вместо этого гордо вскинула голову и скрестила руки на груди:

– Думаю.

– Звучит как предложение, фави Софи. Осторожнее со своими желаниями. Они имеют свойство сбываться.

– Да что вы о себе возомнили!

– До этого момента я не думал о вас вовсе, но после такого заявления, признаться, нахожу все это весьма любопытным…

Я стиснула зубы и сжала от бессилия кулаки. Не на такую реакцию мне хотелось надеяться! Планировала разобраться со всем на берегу, очертить, так сказать, границы, а оказалось, что сама себе удавку на шее затянула. Вместо ответа я молча попыхтела и, развернувшись, без каких-либо проявлений уважения вышла и громко-громко хлопнула дверью. Затем снова ее открыла и вернулась, вспомнив, что не знаю, куда мне идти. А что? Одним из самых сильных чувств, которые я испытываю, является чувство самосохранения.

– Я не знаю, куда мне идти, чтобы подумать над договором и разработать план мести за ваш мерзкий поступок.

– Если вам станет от этого легче, решение о вашей доставке в Вёрджил принял не я. Более того, мы с вами вряд ли еще увидимся. Не тратьте время на ерунду, а лучше займитесь делом.

Прежде, чем я успела рот открыть, двери бесцеремонно распахнулись, и в кабинет зашла другая красавица. Наряд ее не сильно отличался от наряда девицы, что пыталась разобрать папки. Только был существенно богаче и ярче, а еще на животе незнакомки искрился золотистый узор.

– Это она? – без приветствий и обиняков заявила черноволосая красавица с длинной белой прядкой спереди. Девушка принялась бесцеремонно меня разглядывать. – Я бы на твоем месте не стала носить в Вёрджиле такие цвета. Если, конечно, не хочется лишних приключений.

– Спасибо, меня уже просветили, – ответила несколько грубо, но и незнакомка уважения не выказывала.

– У нас с Рихтером есть предложение по поводу землянки.

– Какое предложение? – сердце недобро ухнуло. Я перехватила взгляд Ноэля, но мужчина не собирался ничего объяснять.

– Она может стать цави! У Рихтера как раз освободилось место. Это весьма почетно, – последняя фраза предназначалась для моих ушей, но я понятия не имела, что значит какая-то там цави. Вот, где начинаешь понимать, что изучать следует все, а не только то, что нравится. Никогда не знаешь, какие знания окажутся жизненно необходимыми. Я помнила, что в Вёрджиле со статусом женщин вообще все плохо. И, вроде как, даже брака нет. Женщина может быть либо свободной, либо чьей-то в каком-то статусе. И эта самая «цави» мне категорически не нравилась.

– Меня это не интересует, сестра, решайте сами.

– Но Ноа! Мы же не можем допустить, чтобы тори ею воспользовались? А зачем иначе Зорин призвал ее?

– Дарин, у меня и без этого полно забот. Вы просили доставить землянку – я ее доставил. Теперь она – ваша головная боль. Кто-то в магалиате должен заниматься делами, пока вы развлекаетесь и придумываете теории заговоров.

– Я здесь, если вы не забыли, – я помахала рукой, но ни малейшей реакции от присутствующих не последовало.

– Теории заговоров? Скажи еще, что это я придумала, что тори такие, какими их создал Торин!

Торин… Зорин… Я смутно вспоминала имена божеств из местного пантеона. Но в учебниках все это выглядело как-то понарошку. А сейчас передо мной два верджилийца взаправду обсуждают богов. Не удивительно, что путешественнику по мирам требуется крепкая опора на земле. Так ведь и с катушек слететь недолго.

– Дарин!

– Нет, Ноа. В этот раз тебе не отвертеться! Не хочешь слышать это от меня, я заставлю Рихтера прийти! Мы должны что-то с ней сделать.

– Что сделать со мной?

– Я так и не понял, при чем здесь я, – Ноэль нехотя оторвался от бумаг и улыбнулся. Так обаятельно и тепло, что даже я растаяла.

– Даже не думай. На меня твое обаяние не действует.

– Хорошо. Что ты от меня хочешь?

– Чтобы ты поговорил с Рихтером и защитил землянку.

– Меня Софья зовут, если что, – вставила я, уже больше для галочки, ведь местная знать, казалось, о моем присутствии забыла. Из уст девицы землянка звучало как ругательство. – А от кого меня нужно защищать?

В этот момент кристалл на столе Ноэля стремительно покраснел, и из него донесся голос, прерываемый невнятными верджилийскими криками:

– Магал Ноэль, срочное донесение! На материке пожар первой категории. Горит детский дом. Прибыло восемнадцать магов из ближайших отделений БЧС1, три слононоса, но мы не справляемся.

Магал тут же поднялся и накинул на плечи черный сюртук. Я подошла ближе. Сердце зашлось, но не от испуга, а от переживания. Детки они и в другом мире детки! К тому же, слишком свежи собственные детские воспоминания…

– Жертвы?

– Пока пять человек. Пожар случился во время тихого часа. Почти все здание охвачено огнем. Горит уже три часа. По неподтвержденным данным внутри могут оставаться чистокровные.

– Ноа! – возмутилась девушка. – Ты же не бросишь меня в разгар важного разговора?

– Дела, Дарин, куда важнее.

– Это всего лишь подданные отца! – притопнула она. – Всего лишь пара десятков подданных, а я говорю обо всем магалиате!

– Координаты, – не обращая внимания на причитание сестры, потребовал Ноэль.

Голос из кристалла произнес незнакомые мне верджилийские слова. Верховный маг сложил руки перед собой и, судя по реакции сестры, которая фыркнула и подбоченилась, собрался телепортироваться.

Не знаю, что двигало мною в тот момент: безрассудство, желание помочь или детские воспоминания пожара в нашем доме, когда едва не погибла моя подруга – соседская девчонка, быть может, все сразу, только я вцепилась в жесткий воротник сюртука Ноэля как раз в тот момент, когда магал начал исчезать. Видела лишь почерневшие от злости глаза, а в следующее мгновение мы жестко приземлились на землю. Я не удержалась на ногах и снова перекувыркнулась, чудом сдерживая тошноту. Ноэль упал на одно колено, но быстро поднялся:

– Разрази тебя гром, что ты творишь? Из ума выжила? Ты едва не убила нас!

– Я… простите, – попыталась подняться, но, поскользнувшись на размокшей земле, свалилась снова, перепачкав руки по локоть. – Не подумала.

– Не подумала? Будь на моем месте кто-нибудь другой, безрассудство кончилось бы взаимной гибелью! Уведите ее! – скомандовал он. В мою сторону двинулось два существа, у которых вместо носа висели длинные слоновьи хоботы. Как там говорил голос из кристалла? Слононосы? Кошмар! Изуверство! Я не думала, что он это в буквальном смысле!

– Вот только трогать меня не нужно, я сама пойду, куда скажете.

К счастью, мой ломаный верджилийский был понят, и мужчины хоботами указали направление. Убедившись, что я направилась в палаточный штаб, расположенный неподалеку от объятого пламенем детского дома, они вернулись к Ноэлю. Под тентом жались друг к другу перепуганные дети, воспитательницы пытались их успокоить, но ребятишки плакали, не переставая и причитали.

Я оценила масштаб пожара. Горели третий и четвертый этажи. Со всех сторон стояли маги, а рядом с ними, равные им по размерам, аквамариновые кристаллы. Вытянув перед собой руки, маги как-то превращали кристаллы в воду. Во всяком разе, кристаллы медленно таяли, а вода следовала туда, куда указывали волшебники. Слононосы действовали иначе. Они черпали воду хоботами и пускали мощные струи, сбивая пламя. Однако по какой-то причине пожар лишь усиливался.

Я подошла к краю штаба и, прислонившись к столбу, прислушалась к разговору Ноэля с кем-то, кто руководил ликвидацией пожара. Поскольку трещал огонь и шумела вода, докладчику приходилось кричать. Ответов магала не слышала, но и обрывков хватало, чтобы составить общее представление:

– Перебои с магией… Аркхел не может… лишился магии… структура стопорится… Салдая в помощь…

Ноэль кивнул и внимательно осмотрел здание. Я же размышляла и разглядывала магов. Что-то мне не нравилось. Что-то было не так. Интуиция буквально раненой волчицей выла об этом. Из услышанного я поняла, что кто-то словно блокирует магию местных пожарников. Да и те, кто еще стойко пробовали тушить огонь, выглядели не ахти.

– Там Ристан и Визгеда, они спали, – донеслось со спины. Малыш всхлипнул и заплакал.

– Тише, дорогой, тише. Магал Ноэль сейчас задует пламя и спасет их.

– Не спасет! Они на третьем этаже остались. Я не смог их разбудить… Вернулся забрать мишку, – малыш сжимал обгоревшую игрушку и плакал, – а там они спят. Я кричал: «Визгеда, проснись, Ристан, проснись», но они так крепко спали. А потом дым и… Я ничего не видел, и вы дернули за руку… мы побежали. Они там остались, за дверью!

– Магал справится.

– Они тори! Магал не станет их спасать, – разрыдались ребята.

– Где остались дети?

Малыш обратил ко мне огромные заплаканные глаза.

– Не разговаривай с блудницами, Алошин! А вы побойтесь богов!

Она скользнула взглядом по моей многострадальной кофте. Не выдержав, сняла любимую вещь и бросила на лавку, оставшись в одном черном топе, обтягивающем грудь. Почему-то такой вид женщину устраивал больше.