Кредит «Новогодний олень»

– Но как же обед? Я сообщу маркизу, что вам лучше…

– Не стоит, я не голодна. Вы бы распорядились на счет этого… как его там? – я растерла виски, старательно изображая недомогание. Вот ведь старческий маразм не к возрасту одолел! – Лошадь, карета…

– Лошабиль? Конечно, маркиза, я распоряжусь. Будет ждать у главного входа. Вы же знаете, на территории обители запрещено эксплуатировать животных.

– Разумеется, – сдержанно улыбнулась, не в силах дождаться, когда дворецкий местного филиала Гринписа, наконец, покончит с любезностями и уберется восвояси.

– Кстати, раз уж вы все никак не уходите, не подскажете, в какой стороне выход?

– Я вас провожу…

– Право же, не стоит! – кажется, так общались тургеневские барышни. – У вас и без меня полно дел. Я спешу, правда. Совершенно выбилась из графика.

– Как вам будет угодно. Спуститесь по центральной лестнице и прямо через анфиладу.

– Замечательно. Всего доброго.

Тараканище странновато улыбнулся, нарисовал ладонями сердце и послал через него воздушный поцелуй. Еще бы подмигнул, чтобы окончательно разрушить мою психику. Но, кажется, у них в обители это в порядке вещей. Вернув прежнюю маску бесстрастности, дворецкий пошел заказывать мне местное такси.

– КпЗП! – раздался за спиной мужской голос. – Нам нужно поговорить с маркизом Эстьеном.

КПЗ? Я подхватила подол и понеслась, что было мочи, вниз по лестнице. Пролеты преодолела на ура, хотя, сказать откровенно, тот, кто придумал туфли с каблуком, смещенным к центру стопы – изверг! Чтоб ему всю жизнь такие каблуки носить. На последних ступенях силы меня покинули, и я потеряла равновесие. Несколько неуклюжих шагов, и меня накренило вперед, а дальше стальные пластины в корсете сделали свое черное дело. И акробат бы свалился, но мое падение было триумфальным. Только вовремя подставленные ладони избавили мое лицо от синяков, но грохот раздался такой, словно упал, как минимум, слон. С третьего этажа.

– Невероятно! – пробурчала, пытаясь оценить повреждения. Платье здорово амортизировало удар, так что пострадала только гордость. Встаем, Лена, пока никто не увидел.

Думаете, это просто? Серьезно?! С неуклюжими фижмами, словно крылья самолета, и тяжеленным корсетом, который не позволяет согнуться вообще! Вообще – это значит вообще-вообще. Так я и лежала, словно проглотила палку, повторяя участь божьих коровок, упавших на спину. Они беспомощно молотят воздух лапками, тщетно пытаясь перевернуться. Я же пыталась хотя бы ягодицы прикрыть – тяжелый подол платья укрыл меня с головой, оголив все, что ниже пояса.

Активно работая локтями и бедрами, худо-бедно себя прикрыла, но подняться все равно не смогла – только перевернулась на спину. Что-то треснуло. Похоже, я сломала фижму… или ребра… или все разом. Пока ощупывала себя и наряд на предмет повреждений, в зоне видимости оказался мужчина с ироничным взглядом. И он смотрел, конечно же, на меня.

– Здрасьте… – выругалась в ответ. А нечего так смотреть на женщину в беде! Ладно, исправляемся. – То есть, кхм кхм, здравствуйте.

Смешно важничать, лежа на полу, да еще и в такой позе.

Мужчина, откинув с глаз светлые пряди, лукаво улыбнулся. Чему бы улыбаться, когда ты мужик, а вынужден потворствовать моде на рюшки, кружева и вышивку? Хотя, признаться, незнакомцу шли и нежно-голубые цвета жюстокора с золотой вышивкой по бортам, и камзол цвета топленого молока, отороченный воланами, и даже (не верю, что говорю это), пышное жабо на груди. Если бы я шила ему костюм, выбрала бы нежно-голубой сатин.

Когда я впервые увидела Ромку в чулках – долго хохотала. Думала, прикалывается. Серьезно, самая несексуальная в мире картинка – мужик в женских колготках. Но передо мной стоял великолепный образчик ходячего тестостерона в белых чулках и обтягивающих штанах до колена. То ли картинки в учебниках неправильные, то ли на истории костюма мы неправильно шили, то ли дело в мужчинах-моделях, но я залюбовалась. Приталенный силуэт, покатая линия плеч, чулки, подчеркивающие мышцы на ногах. При том, что мужчина носил едва ли не женскую одежду, он выглядел мужественно. В каждом его движении была особая стать, а голос – глубокий, хрипловатый, выключил мои мозги. Наверное, я только с пятого раза услышала его вопрос.

– Вам помочь?

Что? Помочь? Мне? Ах, помочь…

– Да нет, что вы, я отдыхаю.

Мужчина нахмурил брови, а потом разразился смехом.

– Неподражаемо! Оказывается, еще остались леди с чувством юмора!

Меня одним рывком поставили на ноги и даже помогли поправить одежду.

– Позвольте узнать имя прелестницы?

Это он заключил после знакомства с моими нижними девяносто и разрезом на панталонах?

– Лена… – замерла с открытым ртом, вспомнив, что меня разыскивают КПЗ и, может, кто-то еще. А мне не хочется в КПЗ. Я не Лена, я маркиза. И олень его помнит какая именно маркиза, но точно не соседская кошка! Да-да, та, что со скверным характером…

– Лена? – озадаченно переспросил незнакомец.

Рыжеволосая же говорила, как меня зовут! Что за память? Кажется, Триана или Траяна. Это ладно, а фамилия? Де Бревно? Де Арно? А, хотя, какая в сущности разница? Я, может, вижу этого красавчика с голубыми глазами первый и последний раз. Главное, чтобы он не заподозрил, что я неправильная маркиза.

– Вообще-то, меня зовут Траяна де Брено. Но друзья иногда ласково зовут меня Лена.

– Лена? – снова озадаченно повторил мужчина, словно такого имени в этом мире не существует.

Срочно выкручиваемся! Прокашлялась и пустилась в путаные объяснения:

– Понимаете, моя матушка назвала меня Траяной, а отец страстно хотел Ленарду. Так и получилось, что все зовут меня Траяна, а родные и близкие ласково – Лена, сокращенно от Ленарда.

– Ах, вот оно что, – расслабился он и сам ухватился за мою ладонь, чтобы облобызать.

И что мне теперь делать? Выдернуть руку и бежать? Кажется, из вежливости, я вынуждена познакомиться. Хотя, какое тут знакомство, я одна, он один, так недолго и замужем оказаться! Поговаривают, раньше думали, будто дети родятся от совместного лежания на диване.

– А вы? – спросила рассеянно, озираясь в поисках хоть кого-нибудь. Увы, но кроме топота на верхних этажах и взволнованных разговоров вдалеке – никакой помощи.

– Я? – изумился он. – Неужели вы не знаете моего имени или это тонкое чувство юмора от маркизы?

Зашибись, я еще и знать его должна! Местная знаменитость что ли?

– Прошу меня простить, я недавно ударилась головой, и еще не в полной мере вернула ясность рассудка. Маркиз Эстьен отпустил меня на свой страх и риск, но я вынуждена поспешить – дела.

Ох, как отлично завернула, даже самой приятно!

– Что ж, в таком случае – Ламмерт де Рюшон, – мужчина расправил плечи и приподнял подбородок, будто произнесенное имя должно для меня что-то значить. Хоть бы титул назвал. Раз так хорохориться, то точно не маркиз. Наверняка какой-нибудь виконт или граф, или… ай, я совсем не разбираюсь в геральдике и, кажется, начинаю паниковать! Или это корсет душит? Или просто невыносимо жарко стало?

– Было приятно с вами познакомиться, но я страшно опаздываю…

Впервые вижу такую растерянность на лице мужчины. Ладно растерянность, кажется, я смертельно его обидела!

– И все?!

– На самом деле нет. Хотела узнать, что происходит? Суета какая-то вокруг, все бегают, шушукаются. Мне стоит волноваться?

– Вам – нет, – растерянно произнес мужчина. – Объявилась попаданка и КпЗП пытается отыскать ее быстрее вольных магов, радикалов и других охотников за диковинными сущностями.

Вольные маги, радикалы, диковинные сущности?

Икнула, глядя на нового знакомца как на инопланетянина. Может, мне во всем признаться и попросить о помощи?! Если б только знать, кому в этом жутком мире можно довериться!

– Ах, бедняжка, – воскликнула делано, навостряя лыжи к выходу. – Что ж, приятно было познакомиться и все такое, но мне пора.

И тут к своему ужасу осознала, что, вроде как, положено отрядить реверанс. Или книксен. Или поклон, если эти упражнения вообще отличаются. Если сделаю что-то неправильно, меня раскусят! Ударом головой тут не отделаешься. Реверансы, поклоны и книксены маркизы впитывают еще с молоком матери.

– Ваше высочество! – на мою радость в холл ворвался взмыленный лакей и, отрядив глубокий поклон, выпрямился. – Маркиз рад принять вас в…

Пользуясь случаем, шмыгнула за двери не прощаясь и, только когда бежала вниз по мраморным ступеням, поняла: «ваше высочество?». Ваше, блин, высочество!!! Я только что, глядя в глаза иноземному принцу, фактически заявила, что знать его не знаю? Ну, Лена, ну молодчина! Такими темпами ты до ближайшего столба не добежишь, как окажешься в застенках!

На мое счастье, столбов поблизости нет. Местность вокруг обители (грандиозной и щедро украшенной фресками, лепниной и чем-то похожим на гирлянду) умиротворяла. Во дворе резвилась ребятня, прикрепляя снеговику-оленю рога, развлекались с розоватым снегом молодые леди, перекладывая его с ладони на ладонь или подставляя румяные лица падающим хлопьям. Послушницы в розовых, белых и красных балахонах украшали двор парящими в воздухе разноцветными огоньками. Они складывали ладони вместе и внутри рождались светящиеся комочки. Взмах – и комочки послушно летели украшать лавочки, своды беседок, бордюры фонтанов и кованые ограждения. Послушницы выглядели настолько счастливыми, что у меня закрались мыслишки о секте. Серьезно, только в сектах адепты готовы расцеловать весь мир. Местный аналог свидетелей Иеговы что ли?

Из окна я неплохо рассмотрела местный ландшафт, поэтому сразу же свернула на широкую мощеную дорожку. Две послушницы старательно сметали с нее снежные лепестки и приветствовали меня воздушными поцелуями. Стремно посылать поцелуи в ответ незнакомым женщинам, поэтому я нервно улыбнулась и ускорила шаг, сунув ладони в муфту. Кроме нее на мне не было теплых вещей, но, странное дело, снег совсем не холодил. Я даже остановилась и, сохраняя прямую спину (проходили мы, знаем уже!), зачерпнула пригоршню лепестков. Думала, они мгновенно растают на пальцах, оставят зябкие капли, но сверкающие иномирные снежинки, прохладные на ощупь, таять не планировали. Слепила из них снежок и отправила розовый комочек в полет.

– Уй! – взвизгнула немолодая леди, получив снежком по ягодицам. – Что за невоспитанная детвора!

Блин. Я же не специально!

Наскоро сунула ладони в муфту и сделала покер фейс. Плюс титула – на тебя и не подумают. Дама в возрасте трясла над головой зонтиком и возмущалась на тему поруганной чести и распустившейся молодежи. Да подумаешь, снежком угодили! И вообще, в таком возрасте радоваться надо, что домогаются.

С другой стороны, малышня звала то ли маму, то ли гувернантку покататься с деревянной горки, но та с горящими от волнения глазами отвечала, что не пристало леди кататься с горок. Возраст, де, не тот… В новом мире, надо полагать, после восемнадцати с леди уже сыпется песок.

Ох, дамы-дамы, я здесь всего ничего, а уже вас понимаю! Запреты продиктованы исключительно неповоротливостью костюма! Захочешь согнуться – и не получится! А упадешь – пятеро не поднимут. Если я по какой-то причине здесь задержусь, то революция в мире моды неизбежна. Лавры новой Коко Шанель согрели мою самооценку, и сделали отдаленное будущее более привлекательным. На Земле я хоть и способная швея, но все же швея, немножко модельер. Да, иногда модели моих платьев покупают и берут в работу крупные бренды, но все это халтурка. Мерседес, конечно, купила (да-да, в кредит), но честно признаться, тратила на него больше, чем на себя. И питался он на порядок лучше – девяносто восьмым, в то время, как я день через день ела Ролтон, обосновывая это «прихотью». Основной мой заработок – снять мерки и пошить незамысловатые модели, потому что на замысловатые у клиентов денег нет. Странное дело, невеста готова потратить на свадебный банкет двести тысяч, но не готова отдать пятьдесят за наряд.

Погруженная в свои мысли, я спешила по дороге, предусмотрительно приподняв подол платья (хватит с меня неуклюжих полетов), пока не услышала заливистый щенячий лай.

– Пшел вон! – раздалось за цветущей магнолией. Кстати, это единственное дерево, усыпанное цветами, остальные дремали, сбросив листву. Щенок ответил грозным тявканием, но оно оборвалось жалобным визгом.

– Что?!

Резко сменила траекторию, направляясь прямиком к магнолии. За ней прятался изверг, обижающий беззащитных животных!

– Пошел, сказал! – рявкнул мужчина, но щенок не унимался и все бросался на белоснежные чулки знатного господина.

Не выдержав варварства, тот вскинул ладонь и в ней выросло нечто большое, черное и опасное. Большого ума не надо, это магия и магия разрушительная!

Я ломанулась наперехват, потеряв по дороге башмаки и путаясь в подоле. Рывок, и я вцепилась в руку изверга прежде, чем с нее сорвался черный комок.

Ох, что это был за полет! А говорят, что люди летать не умеют. Умеют, и еще как, нужен только стимул! Летела я высоко, быстро и далеко, аж дух захватило и не успела подумать о жесткой посадке, как приземлилась в теплые и уверенные объятия…

Вряд ли я соображала трезво, потому что с перепуга похлопала спасителя по плечу и сбивчиво прошептала:

– Теперь вы обязаны на мне жениться!

У меня с детства странная реакция на стресс. Но, разве может быть иначе, когда отец – ВДВ-шник с боевым стажем. Нормальный человек вопит и истерит, когда случается что-то страшное, потом его долго лихорадит и после сорока капель пустырника обычно отпускает. Со мной не так. Во время стресса я электронно-вычислительная машина: анализирую, соотношу, принимаю взвешенные решения (да-да, накинуться на мужика, желавшего убить щеночка – взвешенное решение, я бы повторила!). А вот после… после – разносит! Могу нести глупости, хихикать и улыбаться. Откат, обычно, наступает гораздо позднее, когда перед глазами проплывают картинки случившегося и приходит осознание, чем все могло обернуться. Но в новом мире все процессы в моей голове бурлили как суп в кастрюле. Магическая штуковина откинула меня на добрую сотню метров прямиком в объятия…

– Как?! – воскликнула, впиваясь в ватные плечи двойника издевателя над собаками.

Только он был неправильный: холодный и мягкий, как матрас на балконе. Зато я прекрасно рассмотрела черты его лица, прикрытого упавшими на лоб черными прядями. Красивый, упрямый и непримиримый, судя по складкам на переносице, не особо следит за модой и наверняка не женат – щеки покрыты двухдневной щетиной, в то время как местные мужчины настолько гладко выбриты, что их подбородки напоминают дамские колени. Подбородок моего спасителя коленку не напоминал! Сильный такой, волевой подбородок, резкий, как и скулы, а еще…

Что там еще додумать не успела – меня принесли на место.

– Леди, вы в своем уме?! – донеслось раздраженное замечание оригинала.

В отличие от копии, первый экземпляр казался более живым. Во-первых, он говорил и дышал, а мой спаситель – нет. Во-вторых, у него кожа нормального цвета, а у второго, она серая и сухая, как пергаментная бумага.

– Нападать на мага с заряженным пульсаром! Это же надо додуматься.

Когда меня бережно опустили на землю, отпрянула от копии как от зомби, а потом лицезрела слияние двух мужчин в одного. Ну, нет. Я точно с ума сошла! Тот, который меня спас, молча шагнул в того, который едва не пришиб щенка, и они слились! Щенок мое недоумение разделял и сидел, озадаченно склонив голову на бок. По-смешному приподняв одно ухо, он решал, то ли дать деру, то ли тявкнуть еще раз. Но, поскольку последнее чревато, куда-то потрусил. Умный парень, даром, что малютка!

– Повторю вопрос. Леди, вы в своем уме или растратили его на любовные романы? – судя по тону, это было утверждение, а не вопрос.

– А вы разве имеете право говорить мне подобные вещи? Дерзите, насмехаетесь, что за воспитание?! – повторила тоном бабули, которой отрядила снежком по ягодицам. Но, то ли актриса из меня слабенькая, то ли оригиналу тоже снежком прилетело, но по голове, он неожиданно улыбнулся, отчего его суровое лицо преобразилось. В холодных глазах цвета летнего неба промелькнули теплые искры, похожие на тлеющие угольки в камине.

– Если женщина ведет себя неразумно, имею! – он смягчил тон, но не подумал извиниться. – То, что вы сделали – опасно.

Вот уж правда неразумно! В забеге я потеряла обувь и мои ноги заметно продрогли. Но скончаться от воспаления легких мне не грозило – щенок уже трусил обратно, зажав в пасти пару тряпичных туфелек.

Незнакомец властно оттеснил меня за спину, готовый пасть смертью храбрых в неравном бое с ужасным и кровожадным щенком и все, защищая благородную леди. Даже магический шар создал. Романтично, конечно, но, блин…

– Чему вы улыбаетесь? Я даже спиной это чувствую!

– Вы обороняетесь от миленького щенка магией? – усмехнулась, огибая крепкую мужскую фигуру, созданную воевать с мужчинами, но не с детенышами животных.

Незнакомец кашлянул и впитал силу, стряхнув с ладоней. Я хотела склониться к малышу и потрепать его за ушками, но передумала (коварный, коварный корсет с китовым усом так и мечтал уложить меня кверху ягодицами!).

– Спасибо, дружок! – обулась, сохраняя равновесие. – Мои ноги совсем замерзли.

– Этот «миленький дружок» – детеныш опасного и кровожадного монстра, – просветили меня ледяным тоном.

Упомянутый озадаченно тявкнул, глядя на меня честными-пречестными глазами и уверяя, что он не монстр, а, если немножечко и монстр, то не кровожадный.

Ну все, я пошла! Смертельный номер от маркизы Лены Гордеевой. Сохраняя прямую спину, медленно опустилась на корточки и подхватила монстрика на руки.

– Что вы делаете?

– Очевидно, рискую жизнью! – усмехнулась, поднимаясь с той же осторожностью. Впрочем, незнакомец оказался из понимающих и позволил опереться на свою руку. – Благодарю. Бархат цвета красного вина вам удивительно идет. И, как кстати, на нем не видно крови ваших жертв!

Щенок уткнулся мордой в мою грудь и зафыркал, словно сдавливал смешок. Я нежно гладила его, успокаивая после встречи с плохим дядей, чьего имени я по-прежнему не знаю. Глянула на дядю украдкой и стала сомневаться, такой ли он кровожадный и плохой? С виду воспитанный джентльмен, который слегка не дружит с модой. Жюстокор игнорировал напрочь, поверх белой сорочки только камзол из дорогого бархата, а жабо не более чем дань традициям – больше похожее на шейный платок, пристегнутый скромной брошкой с черным камнем.

Передо мной, несомненно, военный. Фигура, выправка, рефлексы «спаси и защити», к тому же, ладони… крепкие такие, с сильными пальцами и выделяющимися венами. И да, чулки тоже не оставляли пространства для фантазии. Товарищ без сомнений завсегдатай местных тренажерок.

– Это щенок лютозверя. Они могут казаться безобидными и милыми, чтобы втереться в доверие жертве, но основа их рациона – сырое мясо. И неважно, будет ли это курица или рука, которая гладит его по голове.

Лютозверь недоуменно поднял морду и вопросительно заскулил. Да-да, плохой дядя на тебя напраслину наводит, я знаю.

– Серьезно? Мне кажется, единственный лютозверь здесь – это вы. И основа вашего рациона – недоверие.

Щенок одобрительно тявкнул, но, напоровшись на подавляющий взгляд брюнета, спрятал морду в моем декольте. Я потрепала его за ушком (щенка, не брюнета, конечно же), и малютка разыгрался, забавляясь с моими пальцами. То легонько прикусывал их острыми зубками, то облизывал.

– Вы вспомните мои слова, когда он откусит вам руку.

– Какой страшный! – прошептала в притворном ужасе и добавила с иронией: – Спасибо, что спасли меня!

– Делаю скидку на вашу неосведомленность в силу возраста и пола.

– Вы думаете, если прикрыть оскорбление затейливыми словами, то все нормально? Приличия соблюдены?

Мужчина, заложив руки за спину, сдержанно улыбнулся, разглядывая меня с неприкрытым интересом. А я… что я? Тоже на него смотрела! Не зазорно ведь? Успею еще побегать, КпЗП здесь все равно не пахнет. Наоборот, меня даже от лютозверя защитили!

А какие глаза у него красивые – льдисто-голубые, цвета незабудок. В сознании шевельнулись какие-то воспоминания, словно я могла видеть этого человека раньше.

– Ну вот, теперь улыбаетесь вы. Чему, интересно?

– Вы…

Он задумался, подбирая подходящее слово, а у меня впервые обмерло в груди. Так, как бывает в голливудских фильмах, когда героиня встречает главного героя. Играет трепетная музыка, они смотрят друг другу в глаза, понимая, что здесь и сейчас рождается теплое чувство, маленький, совсем нежный росточек, который с легкостью можно раздавить или вырастить из него крепкое дерево сильного чувства.

Меня схватили и прижали к груди за мгновенье до оглушительного грохота. Лютозверь жалобно заскулил, зажатый в тиски двух тел, а незнакомец крепко обнял, предупредив, чтобы не шевелилась. Я испуганно прижалась щекой к мягкому бархату его камзола и замерла. Страх пытался сжать горло, но знакомый земной запах – свежескошенной травы и знойного лета – успокаивал и отвлекал от мыслей, что за спиной моего спасителя творится ужас, скрытый мутноватой пеленой магии, покрывающей нас едва различимым куполом.

Мужчина развернулся так, что я оказалась спиной к тому, что упало. А, судя по грохоту, упало нечто большое. Небо прошил крик, похожий на орлиный, только издала его птица куда больших размеров. Она заслонила собой солнце и рванула ввысь.

– Схватить и на допрос, – скомандовал мой спаситель и в небо устремилась едва различимая сеть, раскрылась опасным цветком и опутала птицу. – Договоримся так, – спокойный мужской голос обращался уже ко мне. Причин для спокойствия нет, но уверенность мужчины втекала меня через его взгляд, бережные прикосновения и голос. Визжали дети, леди в ужасе метались, не зная, куда себя деть, к нам сбегались мужчины и послушницы, а я видела и слышала только его. – Сейчас ты уходишь и не оборачиваешься.

– Но там…

– Не для женских глаз!

Мое лицо обняли ладонями и повторили жестко, чтобы дошло:

– Уходишь. Не оборачиваешься.

Лютозверь заскулил и понятливо накрыл глаза лапами.

– Поняла?

– Поняли. Поняла. Поняла я, да, – сбивчиво прошептала, понимая только одно – паника все же подступает.

– Ничего ты не поняла, – со вздохом констатировал мужчина. – Уходи. И быстро.

Он отстранился и меня окутало холодом. Не только физически, но и душевно. В объятиях незнакомца было так тепло и уютно, что я забыла и о попаданстве, и о кредитах, и об оленях, будто мы близкие люди, но долгое время были в разлуке. А я чувствовала себя птенцом, который выпал из гнезда и не знает, как дальше быть. И он что, обратился ко мне на «ты»? Мы знакомы? То есть, он знает маркизу?

Я не представляла, что делать дальше. Ну, хорошо, доберусь до дома маркизы, а потом? Домашние узнают о подлоге и сдадут в КпЗП! А что, если они тут и правда защищают попаданок от суда Линча? Ну, мало ли как мои коллеги накуролесили прежде? История ведь знает много всего. А вдруг у маркизы есть муж? А вдруг он страшный?! Вдруг он похож на Эстьена и потребует любви, много и часто?!

Последняя мысль настолько оглушила, что я так и стояла с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

– Миледи, вам лучше покинуть место трагедии! – произнес кто-то и мягко подтолкнул меня в спину, вынуждая сделать несколько шагов.

Муж! Страшный и властный, и любвеобильный…

Рефлекторно обернулась и забыла о муже, потому что на снегу, сброшенная птицей, которая уже билась на земле в сетях, лежала рыжеволосая девушка, похитительница чужих богатств. Та, что напугала меня КпЗП и обещала помочь. Хороша же помощница…

– Миледи! – повторил мужчина, уже настойчивей выпроваживая меня с места преступления. – Идемте, я провожу.

– Эта женщина…

Я впервые увидела смерть так близко, а чтобы трупы падали с неба – вообще невероятно.

– Верховный комиссар разберется. Он уже здесь, все под контролем.

– Но она мертва!

– И вы ей уже не поможете…

Я оторопело глядела назад через плечо, пока очередной незнакомец, поддерживая меня за локоть, волочил к выходу из обители. Мы ведь разговаривали с ней каких-то десять минут назад! Как она оказалась в небе? Кто мог сотворить с ней такое и… не грозит ли мне опасность?

– Ай! – возмутилась, когда хватка мужчины стала настойчивей.

Лютозверь по-прежнему возлежал на моих руках и недовольно рычал на провожатого. Признаться, руки уже порядком устали от тяжелого найденыша, но бросать его на произвол судьбы – страшно. Кругом нехорошие дяди, которые обижают щенков и убивают тетенек. Представила, что с лютозверем что-то случится, и прижала к себе покрепче. Не отдам!

– Да что вы тянете-то меня, как мешок с картошкой?! – возмутилась, когда провожатый ускорил ход. Да чего там, он разве что не бежал.

И, похоже, бежали мы не туда. У меня неплохая визуальная память. От центральной дороги (на которую свалилось тело) идет узкая гравийная и кончается она мрачными кустами с облетевшей листвой. Мы уже отошли на приличное расстояние, чтобы мой предыдущий незнакомец заметил, что я попала в беду. Да и редкие встречные, встревоженные происшествием, не обращали на нас внимания. Да, идут два знатных господина, даме плохо, а мужчина – джентльмен ее поддерживает. Ничего подозрительного. Только мне подозрительно. Очень!