Манифестор

Всем моим учителям и проводникам в мир дизайна человека посвящается

Полет

Платон встал и подошел к окну. Потянулся и выгля нул во двор. Серый снег уже активно таял, в воз духе висела, как кисея, легкая туманная дымка. «Да, весна в этом году больше напоминает осень, – по думал он. – Даже неохота на улицу выходить. Однако надо. Пацанам пообещал».

Сегодня у Платона был день рождения, и друзья при готовили ему какой-то сюрприз. Казалось бы, радуйся. Но Платону было не до радости. Прямо с утра настроение испортил отец, который, вместо того чтобы поздравить сына, прочитал ему лекцию о том, что пора, дескать, ста новиться самостоятельным и честно зарабатывать день ги. В другой день Платон бы рассказал отцу, что работа происходит от слова раб и стоящих денег там заработать нельзя. Можно получать гроши и влачить на них жалкое существование. А он, Платон, живет на этой земле для другого. Потом они, вероятнее всего, с отцом бы поругались. Как, впрочем, всегда в последнее время.

Но сегодня Платон промолчал. Выслушал отцовские нравоучения стойко. Он заметил, что отец даже растерялся от такой реакции сына, который всегда раньше заводился в ответ на его слова. Попробовал несколькими обидными фразами «дожать» Платона, но тот опять промолчал.

– Ну и что ты молчишь? – не выдержал отец. – Так и бу дешь всю жизнь жить как балбес? Ведь тебе сегодня уже двадцать восемь исполнилось. Пора уже взяться за ум! Я в твоем возрасте уже женился!

– Тебе повезло! – улыбнулся Платон. – Ты встретил маму, – добавил после паузы.

Какой бы смысл ни вкладывал Платон в сказанное, отец услышал свое. Он отпрянул, словно от удара, и за молчал. Все просто. Его отец когда-то очень удачно женился. И все, что имел в жизни сейчас, получил, в первую очередь, благодаря хорошей материальной базе и огромным связям своего тестя.

– Спасибо за поздравление, па. – Платон снова улыбнулся.

Отец не ответил. Он повернулся и поспешно ушел на кухню.

Сказать, что этот разговор сильно повлиял на Платона, было нельзя, но настроение подпортилось основательно. «Как достал он со своими нравоучениями! – раздражался Платон. – Сам из себя ничего не представляет, а туда же, учить. Всю жизнь живет за счет матери и деда. Приживала. А меня балбесом обзывает. Я хоть моральное право имею пользоваться семейным достатком, поскольку я внук своего деда и сын своей матери. А он кто? Никто! Пустое место! Червяк! И почему мать его до сих пор не оставила? Странно. Ведь, когда я был маленьким, он был совсем другим. И даже когда заканчивал школу, мы как будто дружили с ним. Я тогда называл его батей. Что случилось потом? Почему он стал таким занудным и противным?»

Отца он не любил, даже где-то ненавидел. Мнение отца для Платона сейчас не имело значения, он с ним не считался и совсем его не уважал. Он вообще полагал, что мама очень правильно делает, имея отношения с другим мужчиной. Тем более с таким! Владимира он знал хорошо. Общался с ним и всегда прислушивался к его мнению. Ведь это был настоящий мужик, кремень. Не то что папаша. Слизняк и слабак. Именно поэтому он не мог понять: почему мать не оставит его?

Все свои проблемы и вопросы Платон решал с Владимиром. С него брал пример и у него учился. А учиться было чему. У Владимира была очень насыщенная прошлая жизнь: взлеты и большие деньги, должности, возможности, но потом – десять лет за решеткой. Настоящий университет жизни прошел, как любил говорить сам Владимир.

Платон потер руками лицо. На столе завибрировал сотовый.

«Я же звук отключил!» – вспомнил Платон и взял трубку.

– Тони! Привет, дружище! Хеппи бездей! – Эд кричал так громко, что у Платона даже заложило ухо.

– Спасибо, братан! Да не кричи ты так! Я слышу! Не глухой!

– Тони, мы тебе ждем! Выходи! – продолжал кричать Эд.

– Сейчас. Уже иду. Уан момент. Платон вышел в прихожую, стал надевать куртку. Вообще-то, согласно документам, его звали Платон Алексеевич Кузьмин, но друзья называли его коротко – Тони. Но только самые близкие, свои. Друзей у Платона было трое: Эдик Петров по кличке Эд, Никита Ефимов по кличке Ник и Даниил Руднев по кличке Дэн.

Они дружили еще с детского сада. Скажете, такое невозможно? Оказывается, возможно. Сколько за эти годы было между ними всякого! Кто только не старался их разлучить. И родители, и учителя, и подруги… Но дружба только крепла и с годами становилась лишь сильнее. Когда-то, еще в начальной школе, они пообещали, что всегда будут друг другу помогать и всегда будут дружить.

Годы шли, но ребята слово свое держали крепко. Это напоминало дружную четверку мушкетеров из известного романа Александра Дюма. Но ребята «Три мушкетера», увы, не читали. Так случилось, что читать они не любили вообще. В пору их детства и юности были совсем другие идеалы и совсем другие герои. Поэтому, если бы их вдруг спросили, на что похожа их компания, вероятнее всего, они бы ответили, что на друзей Сашки Белого из фильма «Бригада».

– Ну вот, приехали! – Ник остановил машину на окраине города возле странного здания с высокой, выступаю щей вверх, постройкой необычной конструкции.

– Что это? – Платону никогда здесь раньше не приходилось бывать.

– А вот сейчас и посмотришь! Сюрприз! – Все три друга хитро переглянулись.

Он пошел за ними и оказался в небольшом помещении, отделанном деревом. Приятная девушка, что стояла за деревянным барьером, приветливо улыбнулась:

– Ну, кто у нас именинник? Кто сегодня летать будет?

– Он! – Ребята дружно показали на Платона.

– Летать? – не понял тот.

– Да! В аэротрубе! – Эд торжествующе улыбался. – Тони, это так круто! Я пробовал и пацаны тоже. Тебе понравится! Я уверен!

– Посмотрим. – Платону было немножко страшно, но виду он не показал. Да и любопытство пересилило все остальные ощущения.

– Проходите наверх и переодевайтесь. Сейчас подойдет инструктор. Полет в трубе обязательно проходит в присутствии и под контролем опытного инструктора, – пояснила девушка.

Платон поднялся по деревянной лестнице наверх и надел комбинезон, который ему перед этим принесла девушка-администратор. Он стоял и сквозь прозрачную стену пытался рассмотреть устройство аэротрубы, когда вдруг неожиданно за своей спиной услышал голос:

– Привет! Я Инга. Будем летать вместе! Платон повернулся, немного испугавшись ее внезапного появления.

Перед ним стояла хрупкая, невероятно красивая девушка, одетая в красный летный комбинезон.

– Не понял.

– Я твой инструктор. Буду с тобой во время полета.

– Ты? Со мной? – Платону было немного неловко.

– Я. Ты против? – Она смотрела на него, немного прищурив красивые зеленые глаза. Платон поймал этот взгляд и подумал, что он похож на взгляд кошки. Или пантеры.

– Да что ты! Конечно нет. Кто кого спасать будет во время полета? – не смог удержаться от доли мужского шовинизма.

Девушка промолчала и только кивнула: мол, хватит болтать, пошли. Он замолчал и вслед за Ингой зашел в аэротрубу.

Уже после первых секунд полета самоуверенности у Платона резко поубавилась. Он чувствовал себя большим и неповоротливым мешком с картошкой. Тело его не слушалось, от любого неверного движения его относило в сторону, и Инге приходилось балансировать и помогать ему держаться в струе воздуха в центре трубы.

«Вот это подарок! Вместо того чтобы кайф получить, я, кажется, кучу комплексов заработаю», – мелькали мысли в голове у Платона.

Вдруг в какой-то момент Инга отпустила его совсем. Но уже через секунду снова подхватила за руку и, оттолкнувшись от стенки трубы, поднялась высоко вверх, увлекая Платона за собой. От неожиданности, высоты полета и легкости парения у него перехватило дух. А потом вдруг внезапно стало так весело, радостно и легко. Как в детстве. Когда они с дедом катались на карусели. Он вспомнил тот день – солнечный, яркий. И то, как просил деда прокатиться еще раз. А потом еще и еще.

Когда они начинали снижаться, Инга снова отталкивалась от стенки и в очередной раз увлекала Платона вверх, под самый потолок аэротрубы.

«А тут ведь восемь метров высоты», – вспомнилась ему информация, которую он успел прочитать на стенде в коридоре, прежде чем Инга подошла к нему.

Он парил вместе с ней в воздухе, чувствуя удивительную свободу и настоящее, яркое вдохновение. Почувствовал, что появилось желание сделать что-то важное, невероятное, особенное. Совершить поступок, доказать и показать миру себя – Платона Кузьмина. И чтобы этот мир понял: Платон пришел сюда, чтобы править им, этим миром, руководить, направлять, быть главным и значимым! Другой судьбы в этой жизни для себя Платон не видел и не принимал.

Через несколько минут полет закончился. Она взяла его за руку и помогла выйти из аэротрубы в коридор, затем сняла шлем и протянула ему руку:

– Молодец! С тобой было приятно летать! Легко! – И прежде чем он успел что-то ответить, она развернулась и, быстро преодолев небольшой коридор, исчезла за большой металлической дверью. Как будто и не было девушки.

Платон немного постоял, приходя в себя. Поднял глаза и увидел стенд, на котором он перед полетом изучал информацию об аэротрубе. Рядом висел второй стенд, на котором были фотографии всех инструкторов. Нашел фотографию Инги, прочитал подпись внизу: Инга Приходько, мастер спорта по парашютному спорту.

«Ого! Круто! А внешне и не скажешь, такая нежная. И такая красивая». Ему вдруг захотелось снова увидеть Ингу. Пригласить ее в ресторан, подарить цветы. Или сделать еще что-то такое, чтобы она обрадовалась и удивилась.

– Понравился полет? – спросила приветливая девушка-администратор.

– Да! Реально круто!

– Мы сделали видеозапись вашего полета. Хотите переписать для себя?

– Конечно!

– Вот! – Девушка протянула ему флешку. – Приходите к нам еще! – пригласила она.

– Обязательно! – пообещал Платон, уже мысленно представляя, как приедет сюда на своей машине с охапкой белых роз и вызовет инструктора Ингу. Посадит ее в машину и увезет на глазах у всех посетителей и работников. Они приедут в самый модный ресторан города и будут пировать там до глубокой ночи…

– Ну как, братан? Круто? – Эд подскочил к нему первым. Он был самый эмоциональный среди них, поэтому удержать что-то в тайне никогда не мог. Ему необходимо было делиться всеми своими внутренними переживаниями, а также получать дополнительный эмоциональный импульс от всего происходящего.

– Спасибо за подарок. Реально круто! – повторил он.

– А сейчас по домам. Вечером я жду вас в ресторане.

– Будем! – ответил за всех Эд. Ник и Дэн молча кивнули. Они были чуть старше Эда и немного серьезнее.

Платону не хотелось ехать домой и снова встречаться с отцом, но необходимо было переодеться.

«Нужно с мамой переговорить и съехать от них. Квартира своя давно есть, хоть сегодня заезжай. Думаю, пришла пора. Не могу больше видеть этого урода!»

Платон бы давно уже переехал от родителей. Но именно Владимир настаивал на том, чтобы он пока этого не делал:

– Неужели ты мать с ним одну оставишь? – спрашивал он у Платона, укоризненно покачивая головой.

Платон понимал, что Владимир прав, хотя новая квартира в центре города, совсем недалеко от дома родителей, с ремонтом и мебелью, была подарена ему дедом еще на двадцатилетие. Там они часто встречались с друзьями, туда Платон приводил своих многочисленных подруг. Но жить по-прежнему оставался в родительском доме.

Праздник в ресторане намечался грандиозный. Именно Владимир устроил «настоящий день рождения» своему крестнику, как он называл Платона. Это был самый дорогой ресторан. Закрытая зона, допускаются только избранные. Обязателен дресс-код. Все мужчины – в черных костюмах и белых рубашках, женщины – в вечерних платьях. Мужчины и женщины сидят за разными столами.

– Тони, может? лучше бы пива в баре попили? – Эд скривился. – Тут как-то… по-буржуйски.

– Потерпи, братан. Это подарок Владимира. Ты же знаешь, что я для него на все готов. Даже сборище это потерпеть. Тут, кстати, важные люди сегодня будут. Да, он сказал, работа есть хорошая. Нам же нужна работа? Верно?

– Еще как! Работа очень нужна. И денежки! – Эд улыбнулся, а затем поморщился снова. – Тогда мы с пацанами… ну, короче, подальше сядем, чтоб нас не видно было. А то на виду и не выпить, и не поесть нормально. Гуд?

– Гуд. Только не слишком шифруйтесь, а то вдруг нужно будет и не найду вас…

Платон сел рядом с Владимиром на заранее приготовленное для него место. Тот как раз отвернулся и что-то говорил солидному мужчине в дорогом пиджаке и очках в золотой оправе.

Когда первые тосты за здоровье именинника были сказаны, Владимир наконец-то повернулся к Платону:

– Пора тебе, сынок, браться за серьезные дела, – сказал он вполголоса, – хватит на мамкиной шее сидеть.

Затем посмотрел через зал, туда, где сидела Елена, и снова улыбнулся.

– Мать наша сильная, конечно. И красивая. Но пора тебе мужиком становиться. Как раз самое время.

Платон слушал и ловил каждое слово. Этого разговора он ждал, интуитивно чувствуя, что скоро Владимир предложит ему что-то стоящее. По-другому просто быть не могло. Ведь Владимир был для него тем самым авторитетом, который слушают и исполняют его указания безоговорочно. Единственным. Других таких нет. Настоящий хозяин жизни. И рядом с ним Платон тоже обязательно станет таким.

– Да я давно готов. Что нужно делать?

– Для начала, для проверки дам тебе небольшое поручение. Нужно кое-какую посылку доставить до места назначения. Справишься?

– А то!

– Молодец! Можешь, кстати, друзей своих озадачить.

Ты же среди них главный. Вот и пошли кого-то из них.

– Да не вопрос, дядь Володь, сделаем.

– Хорошо. И еще одно. Называй меня Влад. Так короче и понятнее. А то это «дядь Володь» как-то по-коммунальному. Сразу вспоминаю свое советское детство и питерскую коммуналку.

– Есть! – отрапортовал Платон. – А когда нужно посылку доставить?

– Да хоть завтра. Кому из твоих ребят заработать нужно?

– Эду. У него мама одна и две сестры младшие.

– Ну, вот и ладушки. Значит, завтра дай ему поручение.

Платон приободрился и посмотрел через зал, туда, где сидели ребята. Он видел, что Эд смотрит в его сторону, поэтому обнадеживающе кивнул ему. Мол, все в порядке.

Когда заиграла музыка и народ начал танцевать, Владимир снова наклонился к нему:

– Иди, сынок, мать пригласи. Она, я знаю, танцевать любит.

– А вы?

– Я не могу. Пока. Хоть отца твоего и нет за этим столом, но Елена – женщина замужняя. Негоже ей репутацию портить.

Платон хотел сказать, что все это ерунда. И репутацию одним танцем не испортить, однако спорить с Владимиром не стал. Послушно встал и пошел к столу, за которым сидела мама.

– Можно? – Он подал ей руку.

Елена повернулась и с обожанием посмотрела на сына:

– С удовольствием.

Когда они вышли в центр зала, остальные пары освободили им пространство. И Платон, и Елена очень хорошо танцевали. Платон занимался танцами с детства, однако в последнее время танцевал редко. Елена же обожала танцы и все свое свободное время проводила на паркете.

Горячее аргентинское танго на несколько секунд заставило вспомнить о сегодняшнем утреннем сюрпризе и красивой девушке по имени Инга.

«Там, в аэротрубе, она была главной. Она устанавливала правила и задавала мне ритм. Обязательно приглашу ее в ресторан и станцую с ней танго. Чтобы она почувство вала мой ритм и уступила ему. Я буду вести, и она поймет, что это значит, быть в руках настоящего мужчины».

Наверное, впервые за двадцать восемь лет он встретил девушку, которая его «зацепила». Обычно у него никогда не было проблем со слабым полом. Они сами липли к нему как мухи на мед. Еще бы, «золотой мальчик», особая молодежь. А эта Инга вообще никакого интереса к нему не проявила. Полетали вместе, а потом: «Молодец!» и все.

«Нет! Так не пойдет! Обязательно приеду к ней на работу и увезу на глазах у всех… Я ей еще покажу, на что способен».

Музыка закончилась, и они, остановившись в центре зала, поклонились зрителям. Послышались дружные аплодисменты. Он взял мать за руку и повел к ее столу.

– Платош, у меня есть еще один подарок для тебя! – сказала Елена, переведя дух.

– Но ведь ты утром мне подарила новый телефон!

– Да. Но второй подарок гораздо более интересный.

– И что за подарок?

– Сейчас это очень модно. Мне знакомые посоветовали, и я сходила. А теперь заказала и для тебя. Это называется дизайн человека. Даже не знаю, как назвать. Наука не наука, теория не теория. Система такая, что ли.

– Интересно. А на что похоже?

– Ну… напоминает гороскоп. Но не астрология. И появилась система совсем недавно. Но, ты знаешь, я сходила к специалисту. Она мою рейв-карту почитала. Впечатляет.

– Рейв-карту?

– Да. Это что-то типа графического изображения энергий человека. Но я не буду рассказывать. Тем более что это очень трудно объяснить, особенно если сам в этом не разбираешься. Сам все узнаешь. Завтра в десять поедешь на прием к этому же специалисту, у которого была я.

– Спасибо, мам.

– Потом поделишься впечатлениями

– Обязательно! – Платон улыбнулся ей на прощание и отошел от стола. И уже через секунду забыл обо всем, что сказала ему мать. Все его мысли занимала Инга с зелеными глазами. Как у кошки. Или пантеры.

– Тони! – услышал голос Эда и вспомнил свой разговор с Владимиром о предстоящем деле.

«Нужно с Эдом поговорить. Настроить и вдохновить на предстоящую работу. А потом узнать у Владимира, сколько денег поднимем. Может, как раз и появится у меня та сумма, что позволит мне удивить этого инструктора Ингу? Нужно ковать железо пока горячо! Но о своих планах никому ни слова. Вот удивятся пацаны, когда я на очередную вечеринку пожалую в компании прекрасной летающей девушки Инги. Ведь сегодня все ее видели».

А что? Разве у него есть преграды? Конечно же нет. Он приходит и берет то, что ему нужно. Без предупреждения. Как настоящий хозяин жизни.

Он улыбнулся своим мыслям и направился к столу, за которым сидели его друзья.

Плохая примета

Он спал и ему снилось, что он летает. Но не в аэро трубе, а в открытом космосе. Он пытается рассмотреть себя, но ничего не может увидеть. Ни рук, ни ног. Только полет, восторг и бездонная космическая глубина.

«Почему я себя не вижу?» – задавал он себе вопрос.

«Потому что тебя еще нет… Есть только магнитный монополь, который именно сейчас входит в транспортное средство…» – услышал он странный ответ.

«Откуда ты знаешь? Ты кто?» – кричал во сне Платон.

«Я знаю. Я Голос». Затем раздался странный громкий шум, который на крыл его с головой и заставил окончательно проснуться. Платон протер глаза и понял, что это звонит телефон.

– Алло! Сынок! – Платон услышал голос матери. – Ты что, еще спишь? У тебя же прием через полчаса. По дизайну человека. Помнишь, я вчера говорила?

– Фу, черт! Забыл!

– Давай, собирайся и пулей. Если не успеешь, попасть не сможешь. Я за два месяца записывалась на этот прием. Сейчас это очень модно и очень востребовано.

– Успею, мам. Адрес.

Елена назвала адрес и добавила:

– И не забудь потом ко мне зайти, рассказать.

– Обязательно!

Он отложил телефон и пошел в ванную. Времени было мало, он торопился. Услышал, что телефон снова зазвонил. Завернувшись в полотенце и мысленно ругая неожиданного абонента за то, что позвонил не вовремя, он вышел из ванной и взял трубку.

– Тони, привет! Тут такое дело, – Эд, как всегда, громко орал в трубку, – я сегодня за посылкой поехать никак не могу. Извини, братан.

– Эд! Ты в своем уме! Я Владимиру пообещал! Тебя уже ждут! Не думал, что ты меня так подведешь!

– Ну, не сердись. Матери плохо. Увезли ее на скорой. Мы с сестрами в больнице ждем. Матери делают срочную операцию. Не могу я девчонок одних бросить. Может, Ник за меня съездит?

– Ладно! – Платон продолжал злиться, но немного успокоился и начал быстро прикидывать, что делать. – Сейчас Нику позвоню и Владимиру. Подвел ты меня, дружище!

Ник сразу согласился. Владимир тоже не возражал.

Когда все вопросы были улажены, Платон глянул на часы и понял, что до назначенного времени осталось всего пятнадцать минут. Он быстро оделся, закрыл входную дверь и пошел к машине, припаркованной недалеко от подъезда.

Погода окончательно испортилась. И если вчера в воздухе пахло весной, то сегодня зима снова вернулась. Сыпал мелкий снег вперемешку с холодными каплями дождя. Под ногами бурое – месиво, которое сразу испортило вид щегольских туфель. Он уже почти добежал до машины, как вспомнил, что оставил на полке в гостиной сумку с документами и деньгами.

– Вот зараза! – выругался громко и опять перебежками направился к подъезду. Не стал дожидаться лифта, легко вбежал на пятый этаж, открыл дверь квартиры. И пораженный остановился. Он увидел отца, который стоял по средине гостиной и рылся в его документах.

– Не понял! – Платон сделал шаг вперед.

– Откуда? – Отец держал в руках несколько пятитысячных купюр, которые достал из бумажника Платона.

– Откуда у тебя такие деньги? Ты же не работаешь. Целый день дурака валяешь! Балбес одним словом. Где взял? Мать дала? Или этот хахаль ее? Бегаешь за ним как шавка!

– А ну-ка обратно положи! – Платон сделал шаг к отцу.

– Нет! Ты мне сначала объясни! Я имею право знать, чем занимается мой сын!

– А ты не знаешь?

– Знаю! – с вызовом крикнул отец. – Мой сын – бандитский холуй!

– Что? – Платон почувствовал, как внутри закипает ярость. Он резко подскочил к отцу и со всей силы ударил его в челюсть. Отец замолчал на полуслове, покачнулся и упал на бок, как старая сломанная игрушка. Платон нагнулся, выдернул из рук отца деньги и бумажник, не спеша положил все себе в карман. Затем также не торопясь посмотрел на часы. До назначенной встречи осталось семь минут. Он вышел из квартиры, не глядя на отца, который остался лежать на полу.

«Оклемается! – оправдывал он себя. – Нечего было совать нос не в свои дела! Получил по заслугам».