Аленький цветочек. Не та дочь

И тому виной отнюдь не красота возникшего из ниоткуда сарафана свадебного, затейливыми узорами украшенного, а размер с гулькин нос сего наряда.

М-да. Уж на что наша Настенька стройностью отличается, да и то сие платье мало ей окажется. А я-то девка видная, справная, смешно и надеяться, что оно мне впору придется.

Пожалуй, только одна женщина на ум приходит, на кого сарафан словно по меркам сшит. Моя матушка.

Стройная, словно тростиночка, с темными волосами и глазами, что весенняя молодая листва. Я росла ее копией, худенькая, с чистыми изумрудными глазами да тяжелой копной темных волос. Сестрички-то младшенькие в батюшку пошли, светлоглазые да русоволосые.

Вот только после тяжелых родов Настеньки маменька так и не оправилась. Отец всю скотину со двора продал, и вырученные монеты подчистую на травниц да микстуры ушли. Но вот только ничто не помогало, день ото дня маменька словно свечка сгорала. И через год, мне аккурат той весной пять годков исполнилось, стояли подле свежей могилки.

После похорон стала подмечать, что родимый батюшка, прежде во всех детях души не чаявший, принялся меня сторониться. И торговлей той порой он словно нарочно занялся, найдя удачный способ не появляться дома неделями.

Детский ум никак не мог понять причину его недовольства, вовсю старалась угодить мрачному батюшке, дабы вернуть его ласковость. Крутилась, как веретено, с раннего утра до поздней ночи. Сама, дитя малое, сестриц нянчила да за порядком в доме следила. Это уж лет пяток спустя смогли позволить себе прислугой обзавестись, с той поры появились в доме няньки да кухарки. Но как не лезла из кожи вон, стоило ненароком взгляду тятеньке на меня упасть, глубокая морщина лоб прорезала и отводил поспешно он глаза в сторону.

– Не серчай, Гордея, на отца своего, – завела невзначай разговор соседка тетка Василиса. Зоркая женщина подметила с какой тоской и болью смотрю в спину папеньки, в очередной раз поспешно скрывающегося от моих опечаленных глаз в доме.

– Уж шибко ты на мать свою, Аленку, похожа. А уж как он любил ее, всех деревенских баб завидки брали! Потому и тебя больно ему видеть. Душу сходством своим ему рвешь.

С того дня и стала сдобой да сладостями вину свою невольную заедать. Округлилась, раздобрела, и с каждым годом сходство с маменькой на нет сходило. Зато батюшка прекратил болезненно на меня реагировать.

Впрочем, вернусь ко дню настоящему, и насчет смешно возьму-ка свои слова обратно.

Судя по хмурому и решительному взгляду, чудище садовое надежду увидеть меня в нем, причем незамедлительно, взращивает. Вон как когти свои задумчиво разглядывает, на мои пышные бока хищно поглядывая.

Нет, все-таки нравится мне колечко огненное, как-никак второй раз от жуткой расправы спасает.

– Лишь объединив усилия своих целей добьетесь.

Злобно сверкнули в ответ на такое предложение глаза звериные, но их потемневший цвет не сулил кары незамедлительной. По той причине приободрилась, руки в боки поставила, всем видом наглядно показывая, что кромсать себя ему не позволю.

– Да иначе она навеки со мной останется! – воспротивился такому повороту монстр кровожадный.

И неважно, что именно так и сама склонна думать, скривила лицо обиженно и вздернула повыше подбородок.

– Ну что ж, сама напросилась, – металлом лязгнуло обещание, заставив нервно поежиться.

Постояла, подождала надписей обнадеживающих, да его тормозящих, но похоже лимит поддержки на сегодня исчерпан.