Без памяти. К себе
- -
- 100%
- +
– Говорю же, у Синенького нашёл, там ветрюганы какие… продуло маленько. Выздоровеет, – продолжил он.
Я покосилась на Мирона.
Интересно, почему он не говорит, что нашёл меня в охотничьей заимке? Участковому не рассказал, ограничился пространным «тама», и МЧСнику ответил: «Почём я координаты знаю? Шёл, шёл, да и нашёл»…
Я тоже промолчала. Если молчит, значит, есть причина.
Правильно?
Хотя меня не особо пытали, чего меня спрашивать, головой ударенную.
– Ой, что делать-то?.. – квохотала Антонина. – Как ты себя чувствуешь? – уставилась в упор на меня. – Помнишь, как тебя зовут?
– Марфа Семёновна Петрова, уроженка села Сапчигур. Ты – троюродная тётя, это – бабушка Груша, соседка. А это – сосед Мирон Куча, – отчиталась я.
– Ну вот, а говорят: «Амнезия, амнезия», всё помнит она! – победно колыхнулась Антонина. – Дом-то чей? – обвела рукой пространство, глядя испытывающее на меня.
– Деда Петра дом, – вздохнула я. – Не поеду в больницу, – перевела взгляд на фельдшера.
Здесь я знаю хотя бы то, что мне рассказали, а в районной больнице – что?
И потом, головой я ударенная, но не до такой степени, чтобы из-за банальной простуды в больничной палате валяться.
– Вот это будешь пить, если температура поднимется выше тридцати восьми, раньше не пей. Горло полоскать, нос промывать при необходимости, сухое тепло, питьевой режим, сон, – проговорила Марина Максимовна, встала, оставляя бумажку с рекомендациями на столе. – Если что – звоните.
– Спасибо! – поблагодарила я, снова намереваясь спать.
Неизвестно, что меня свалило сильнее, простуда или истощение после злоключения в лесу, но спать хотелось несмотря на то, что каждый сон превращался в тягучий, бесконечно повторяющийся кошмар, от которого никак не получалось избавиться.
– Не волнуйся, Тоня, ступай домой, а утром на смену езжай спокойно. Мы за Марфой присмотрим с Мироном, – сквозь сон услышала я бодрый голос бабы Груши. – Ежели что, телефон есть, медпункт рядом.
– Я в долгу не останусь, – выдохнула Антонина.
– Иди, иди, в долгу она не останется, – заворчала баба Груша. – Куче подкинешь копейку-другую, а мне не надо. Пенсии за глаза и за уши хватает, дети помогают, будто своих нужд нет у них.
После обеда я вынырнула из повторяющегося кошмара. Казалось, я запомнила каждую деталь происходящего там, за гранью реальности, в мельчайших деталях.
Открыла глаза, посмотрела вокруг, упёрла взгляд в бабушку Грушу, которая сидела на стуле у окна и сосредоточенно читала газету.
Мирон стоял у кухонного стола, нарезал зелень, из кастрюли на плите доносился запах куриного бульона с приправами. Аппетит медленно начал появляться, давая о себе знать.
– О, проснулась, – объявил сосед, глядя на меня оценивающе, нагнув голову вбок.
Быстро подошёл, бесцеремонно положил прохладную руку мне на лоб, надавил на пару секунд, вынес вердикт:
– Тридцати восьми нет. Как себя чувствуешь? – поинтересовался, прищурившись, будто примерялся к чему-то, вернее к кому-то – ко мне. На меня ведь глядел.
– Голова болит, – промычала я.
– Говорят, голова не попа – завяжи и лежи, – усмехнулся Мирон. – Есть будешь?
– Буду, – кивнула я.
Встала, успела сдёрнуть халат с металлической спинки кровати, закуталась до того, как отходящий от меня сосед обернулся. Вот, ничего не успел увидеть, если под этой ночной сорочкой, а-ля прощай молодость, возможно что-то разглядеть.
Интересно, о чём я думала, когда покупала это «неглиже» трикотажной фабрики? Собиралась очаровывать паралитика в маразме или отправиться жить в монастырь?
Ничем другим выбор в пользу балахона в маленький цветочек объяснить не получалось…
Да ты затейница, Марфа.
В ванной комнате, вернее, помещении, выполняющем функцию ванной комнаты, попыталась привести себя в порядок. Лицо, покусанное мошкарой, торчащие волосы, мозоли на пальцах ног, на руке царапина, которую я не помнила, где заработала, синяк на бедре – здоровенный, растекающийся сине-зелёным.
Красавица…
Вышла, за столом уже сидела баба Груша, деловито прихлёбывала бульон, макала куском белого хлеба в тарелку.
– Приятного аппетита, – пожелала я, усаживаясь на стул.
– Ты ешь, ешь, – кивнула бабулька, хитро улыбнувшись. – Не гляди, что Мирон – мужик, готовить умеет. А как не уметь-то? Сколько годков, а всё в бобылях ходит. Не думал жену в дом привести? – растянула губы, хитро покосилась на меня.
О, не-е-ет!
Можно мне немного пожить наедине со своей ударенной головой? Вдруг у меня уже есть муж и семеро детей?
– Не думал, – спокойно ответил Мирон. – У меня Мара есть.
– Тьфу ты, кошку за бабу считает! – недовольно фыркнула бабушка Груша. – Совсем от одиночества с глузду съехал!
Мирон в ответ глухо засмеялся, ничуть не обидевшись на старушку, которая бесцеремонно нарушала его – да и мои – личные границы. Я тоже промолчала, решив, что не заметить непрошенной инициативы – меньшее из зол.
После бульона я осоловела, побрела в кровать. Правда, сначала попыталась убрать со стола, помыть посуду, была бесцеремонно остановлена Мироном.
– Лежи, – буркнул он, поворачивая меня в сторону постели. – К ночи баню затоплю, подышишь травами, попаришься, завтра как новенькая будешь. А мучить тарелки ни к чему, – усмехнулся он. – Они у деда Петра видишь какие? Винтажные, – показал на знак качества СССР, оскалился, будто его действительно волнует судьба фаянса.
Дед у меня был на редкость рачительный, эти тарелки старше меня раза в три, как и почти всё в доме.
– Липовый цвет сейчас принесу и ещё кой-какой сбор, вмиг на ноги поставит, – засобиралась бабушка Груша, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Ты пока чая с малиновым вареньем выпей. Сделай ей, Мирон.
– Принял, – ответил Мирон.
Когда след бабы Груши простыл, Мирон направился к двери.
– Пойду, с баней разберусь… – буркнул он, глянув в окно на тёмное, небольшое строение, которое точно было старше тарелок, из которых мы ели.
Я однажды опробовала баню деда Петра, сказать, что мне понравилось, не выходило. Душно, из щелей под дверью дует, пахнет дымом, пар обжигает, а мыться в тазу ещё более неудобно, чем в «ванной» в доме.
В общем, в лечебных свойствах русской парной я сильно сомневалась, даже если съесть липовый цвет – или что с ним делают? – и выпить всё малиновое варенье с чаем.
– В мою сходим, – в итоге заявил Мирон и шагнул за порог.
Мою?.. Сходим?..
Глава 7
Я сидела в бане Мирона и изо всех сил старалась думать, что ничего особенного не происходит.
Просто баня…
Просто парилка…
Просто с мужчиной…
Просто по-соседски, да.
Исключительно в терапевтических целях.
Вон, аромат липового цвета – к слову, вкусный запах, – разносится по помещению. Ингаляция выходит.
Баня разительно отличалась от той, что стояла у деда Петра. Новенький небольшой сруб на заднем дворе с видом на лесной массив – в Сапчигуре, куда не глянь – лес. Предбанник со столом на три-четыре человека у окна, массивная деревянная лавка. У противоположной стены тоже лавка и резные деревянные крючки для одежды.
Парную просторной не назвать, но всё необходимое есть. Не душно и не дует.
Три полока, на которых можно вытянуться во весь рост высокому мужчине, большая печь, скамья, где примостились пара тазов, один из которых с вениками. В углу, за перегородкой, отделанной под камень, душ – атрибут, который я почему-то не ожидала увидеть.
И устойчивый запах свежего дерева, который и липовый цвет не мог перебить.
– Захожу! – громко крикнул из-за двери Мирон и, выждав какое-то время, появился в проёме.
Пар мгновенно окутал зашедшего, через минуту отступил, выставляя на обозрение мужскую, спортивную фигуру в светлой простыне, сложенной в два раза и подвязанной ниже пояса, на манер юбки.
Невольно я пробежалась взглядом по дорожке волос, убегающей под ткань. Натянула простынь на своём теле выше, почти до ключиц, перевела взгляд на окошко, вдруг поняв, что продолжаю глазеть на обнажённый торс Мирона, вернее, ниже торса…
Господи, стыд-то какой!
– Ложись, попарю маленько, пропотеешь, – сказал Мирон, игнорируя мой взгляд.
Может, я только в своём воображении глазела, а на самом деле шлифовала взглядом собственные коленки, выглядывающие из-под простыни?
– Спасибо, не стоит, – отказалась я, с опаской посмотрев на таз с вениками, откуда поднимался пар. – От аспирина пропотею, – мгновенно нашлась, хотя до этого и не думала глотать лекарства, только если совсем плохо станет.
Интересно…
Выходит, я поборник народной медицины? Или, наоборот, традиционной? Ужасно жить, не зная о себе самых простых вещей.
– Стоит, стоит, – ухмыльнулся Мирон. – Чего не стоит – это химию глотать. Испокон веков хворь паром выгоняли. Меня малого батя в бане всегда лечил, если умудрялся заболеть.
– А меня не лечил, – огрызнулась я.
Не лечил же, да?
Он мою мать бросил сразу после новости о беременности, больше носа сюда не показывал. Лечить баней, ацетилсалициловой кислотой, муравьиным укусами, подорожником, словом божьим или инфракрасным излучением не мог.
– Помнишь отца? – спокойно поинтересовался Мирон, показывая рукой, чтобы я сняла простыню.
В ответ промолчала. Никого я не помню.
Дёрнула за узел сбоку, скинула ткань, оставшись в спортивном раздельном купальнике. С топом, похожим на подвязанную майку, шортами, всё это скучного, буро-синего цвета.
Ну… не панталоны по колено с начёсом, и на том спасибо.
Мирон взял мою простыню, небрежно расстелил на полоке, пригласил жестом, чтобы я легла, совершенно никак не реагируя на мою наготу. Почти наготу.
– Я несильно, – примирительно проговорил он, отходя за веником.
Улеглась, поёрзала, устраиваясь удобней, пытаясь представить, как я выгляжу со стороны. Худая, невысокая, с забранным на макушку пучком тёмных густых волос, в тусклом свете почти иссиня-чёрных, с бледной кожей, синяком на бедре. В купальнике, который уместно смотрелся бы на пятидесятилетней женщине в общественном бассейне.
Выкинуть бы из головы ненужные мысли и сомнения. Сосед привлекал меня, согласна, но это рефлекторный интерес, необъяснимый с логической точки зрения. Просто почему-то кажется, что он как-то связан с моим прошлым, а как известно, когда кажется – креститься надо.
Интересно, могу ли я креститься? Крестика на мне в момент аварии не было, или его не нашли, а скулы у меня башкирские. Вдруг я мусульманка?
Я не то, что базового, я вообще ни-че-го о себе не знаю…
Absolutely.
Почувствовала, как над моим распластанном телом проводят веником, с которого стекали капли, заставляя вздрагивать от колко-горячего чувства, растекающегося по мне, как круги по воде.
Лёгкий, едва заметный шлепок веником по пятой точке, скорее игривый, заставил меня дёрнуться.
Ай! Ой, ой, ой!
Это был единственный игривый удар, дальше последовала череда хлёстких, с различной ритмичностью и нарастающей силой. Сначала я ёрзала, пытаясь вывернуться, потом лежала, открыв рот, дышала как рыба, выкинутая на берег, в конце распласталась медузой, совершенно не соображая, кто я и где.
У меня будто произошёл рецидив амнезии, честное слово! Заодно вытек мозг, вылетели лёгкие, случился ожог всей кожи, причём не только снаружи, но изнутри.
И не нужно говорить, что такое невозможно.
Всё возможно, когда упрямый чалдон решает вытрясти из тебя душу с помощью банного веника в русской парной!
Чудом увернувшись, я скатилась с полока. Рванула в предбанник, чувствуя, что сгораю заживо, умираю самой нелепой смертью из всех возможных – от пучка дубовых веток, перемешанных с чем-то хвойным.
Не от укуса ядовитой змеи, когтей дикого зверя или утонув болоте, а от банного веника!
– Стой! – смеясь во всё горло, крикнул Мирон, когда я пересекла предбанник и рванула на себя входную дверь на улицу, окунаясь в спасительный холод.
Слышала, что из русской парной прыгают прямиком в снег, до сего дня я не задумывалась, правда или нет – или задумывалась, откуда мне знать? – но прямо сейчас я бы не раздумывая сиганула в самый огромный сугроб прямо с головой.
Лет на двести примерно, за меньшее не остыну.
Выскочить на улицу мне не позволили сильные мужские руки, которые подняли меня за плечи, затащили обратно в предбанник, демонстративно хлопнув спасительной дверью перед моим носом.
Я болталась в руках Мирона, как тряпичная кукла, мотала головой, ногами, будто пыталась убежать, протестующее пищала, не в силах выразить иначе протест.
Кажется, я не только личность свою забыла, но и родной язык.
Asshole, scum, son of a bitch, – крутилось в моей голове и ещё несколько нецензурных выражений, характеризующих моего соседа.
– Я горю вся, ты меня убил! – наконец-то удалось мне сформулировать претензию, и надо отдать мне должное, я сумела обойтись без «сукиного сына». – Чалдон бестолковый!
Мирон, всё ещё смеясь, громко и абсолютно беззастенчиво, закутал меня в махровое полотенце с головы до ног, усадил на лавку у стола, налил густую красную субстанцию в керамическую кружку и протянул мне со словами:
– Пей, остынешь.
– Что это? – понюхала я… нечто, пахнущее лесными ягодами.
– Кисель, – посмотрел на меня как на дуру Мирон.
Кисель? Хм… так… кисель? А, кисель!
С осторожностью сапёра я сделала несколько глотков. Оказалось вкусно, но очень странно.
Выходило, я раньше не пробовал кисель? Или забыла про него?
А может, у меня непереносимость компонентов этого… напитка, из чего бы его ни изготовляли.
Однажды я умру от какой-нибудь банальной аллергии, проглотив то, что нельзя.
И где-то в углу останутся рыдать банный веник в обнимку со змеёй и бешеным медведем, которым не удалось меня прикончить.
– Ну и чего рванула? – спокойно, словно свысока, спросил Мирон, усевшись на лавку рядом со мной.
Простыня на нём почти развязалась, теперь я лицезрела не только голый торс, сверху покрытый тёмными, на вид жёсткими волосами, но и край спортивных чёрных плавок, ногу с оформленными мышцами, будто передо мной был не горщик, а профессиональный спортсмен, и полосу волос от пупка вниз.
– Вы чуть кожу с меня живьём не сняли, – предъявила я на полном серьёзе. – Вас папа так же парил?
– Если бы я начал тебя парить, как меня батя, ты бы с того полока не встала, – спокойно ответил, будто не слышал возмущения в моём тоне. – Чуть-чуть веником прошёлся, – скривил лицо в снисходительную гримасу. – Смотри, кожа не покраснела, – стянул полотенце с моего плеча. – Не парил даже, погладил немного.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Сапчигур – выдуманный населённый пункт.