О чём молчит снег
- -
- 100%
- +
Сколько жизней спасла Доротея, работая на своём месте с молодого возраста, успевшая застать хвост времён СССР, никто сказать не мог, она сама тоже, а вот со своей не заладилось. Трое мужей, первый сгинул в смутные постперестроечные времена, второго не единожды ловила на горячем, у третьего на первом году совместной жизни обнаружилась наркозависимость, что и поставило крест на браке.
На Доротее была надета форменная футболка скорой помощи – не расстаётся она с ней что ли? – расстёгнутые джинсы, в разрезе ширинки виднелись простые трикотажные трусы, один капроновый носок, второго не было видно.
Аня верила и не верила своим глазам, происходящему, вернее произошедшему. Не мог же Олег… или мог? В последний год она не узнавала собственного мужа, из простого, добродушного, готового к диалогу человека он превратился в комок нервов. Вечно недовольный, помятый какой-то, капризный, ревнующий, не к мужчинам, она не давала повода, к новой жизни жены, её, на самом деле, скромным успехам.
Женщина в полуспущенных штанах в постели мужа. О чём тут думать, какие оправдания можно вообразить? Само получилось, нечаянно, в пьяном угаре?
Насколько же это гадко, унизительно, отвратительно до мурашек на спине, которые впивались в тело, разнося яд невыносимой обиды. Хотелось исчезнуть из этого мира, чтобы не чувствовать волну разочарования, которая накатывала, готовясь поглотить с головой, убить все мечты, любые надежды, планы от самых простых, обыденных до грандиозных.
Аня, как любая женщина, не могла представить себя в роли обманутой жены. В собственном доме обманутой!
– Кто эта тётя? – повторила свой вопрос Василиса, пытливо рассматривая Доротею.
– Эта тётя работает с папой, она устала на работе и легла поспать. А знаешь, что? Поедем в путешествие! – с излишним, каким-то нервным, надрывным энтузиазмом предложила Аня.
Взяла за руку дочку, спешно вывела из комнаты, обула, выскочила из квартиры и только на лестничной площадке выдохнула. Почувствовала, что немеют руки, ноги, кружится голова, подкатывает тошнота, как при отравлении.
Интоксикация горькой правдой.
– Куда мы поедем? – осведомилась Василиса, дёрнув несчастный воздушный шар, всё ещё привязанный к запястью, чтобы не вырвался, не улетел, не взмыл в небо, как прямо сейчас хотелось Ане.
Вырваться, улететь, превратиться в крошечную точку и исчезнуть навсегда.
Аня не знала, что ответить дочке, не понимала куда идти, будто отупела в одночасье. В гостиницу? Отель? Снять квартиру прямо сейчас, мгновенно, стоя с трёхлетней малышкой посреди бетонной коробки с коричневыми дверями лифта по центру?..
Вернуться домой, к родителям, без предупреждения, объяснений, приехать и всё? Естественно, её примут, помогут по мере сил, но что, чёрт возьми, ей делать в полуразрушенном посёлке на полторы тысячи душ на краю земли? Василисе что там делать?
Мелькнула мысль позвонить Егору, он бы быстро сориентировался, обязательно помог, но чем тогда она лучше Олега? Тем, что не вырубилась на диване после… после того, что случилось.
Аню передёрнуло, голову тугим кольцом охватывала головная боль, в глазах темнело, желчь подкатывала к горлу, дыхание перехватывало. Она впадала в какое-то вязкое, хлюпающее, как болото, забытьё.
Лишь понимание, что рядом Василиса – трёхлетняя кроха, которая не сможет противостоять этому миру, если мама поддастся волне отчаяния и панике, держало в сознании.
Трясущимися руками она набрала номер подруги, одной из немногих, которые остались у неё в суете бесконечных будней, та согласилась принять их с Василисой, предложила жить столько, сколько потребуется.
Глава 7
Аня методично просматривала объявления о сдаче жилья, оставаться в одной квартире с Олегом она не могла, представить себе такое никак не получалось. Как же быстро всё изменилось, всего-то год назад она была счастливой замужней женщиной, сутки назад просто замужней, всё ещё верящей в возможное счастье, а сейчас чувствовала себя старой рухлядью.
Ненужной вещью, растерзанной, выброшенной на помойку.
Она не понимала, как жить дальше, справляться с бытом, одной растить дочку, как собрать себя по частям, на которые распалась, глядя на Доротею рядом с собственным мужем. В их доме, на их диване.
Утром отвела дочку в садик, из-за непривычно долгой дороги опоздали к завтраку, слава богу, воспитательница пошла навстречу, взяла Василису.
Потом зашла домой, в дверях встретилась со спешащим на работу Олегом.
– Ты где была? – накинулся он на неё с помятым с похмелья лицом, изображая Зевса Громовержца.
Олег звонил, начиная с позднего вечера. Она не брала телефон, не знала, что сказать, боялась позорно разреветься в трубку, ещё страшнее было испугать Василису, которая ничего не понимала, но, кажется, что-то чувствовала. Дети иногда, как зверьки, чутко реагируют на изменения эмоционального фона вокруг, от Ани же и без разговоров с Олегом несло чем-то нездоровым. Отчаяньем, болью, злостью.
– У подруги, – огрызнулась Аня в ответ, отводя взгляд, боялась, что разрыдается прямо сейчас, на глазах Олега.
– У подруги с членом?
– С двумя! – вспылила в ответ. – По себе судишь, да?
– Что ты мелешь?
– Я вчера видела вас, пришли вечером с Василисой, а ты… ты… ты… – Аня даже произнести вслух не могла то, что видела накануне.
Не знала толком, как сформулировать. Про себя называла просто безликим «это». Она видела «это». Это – это дрыхнущая рядом с её мужем пятидесятилетняя дебелая тётка в полуспущенных трусах-парашютах – вот что «это». Вслух же слова подобрать не могла, не находилось такого в словарном запасе. Не думала, что когда-нибудь пригодится.
Измена? Нет, это не измена, это что-то более гадкое, мерзкое, отвратительное, похожее на гнилостный запах болота.
Адюльтер? Слишком литературное слово, сухое, совершенно не передающее глубину отчаяния, в которое погрузилась Аня.
Предательство? Она не Родина-мать, чтобы её предавали. Она жена, женщина, которая почему-то верила в «долго и счастливо» с одним человеком на всю жизнь.
Левак? Осталось прибавить прилагательное «хороший» и ждать, когда он укрепит брак. Жаль только, что в сознании Ани «это» брак не укрепляет, а убивает – мгновенно и наповал.
– Что я? – уставился Олег на Аню.
– Ты с Доротей! Вот что! – проорала она в ответ, обогнула мужа, направилась к шкафу, прикидывая на ходу, какие вещи забрать прямо сейчас. Лучше думать о трусах с колготками для себя и дочки, чем воскрешать в памяти случившееся, и занять руки, чтобы не накинуться на Олега с кулаками. Словно она и правда могла…
– Прости, нехорошо получилось, – пробормотал Олег. – Но Василиса же была с тобой, в садик не нужно было…
– Спасибо, что не при Василисе! – сорвалась Аня. – Ты вообще соображаешь, что говоришь?
– Ну, извини, больше не повторится, честно, обещаю. Чот и правда, в этот раз сильно перебрал.
А вот и синонимы к чёртову «это» найдены – «нехорошо получилось» и «сильно перебрал». Прямо новое веяние в филологии, честное слово!
– Да иди ты! – не выдержала Аня, завизжала в колючем, невыносимо жгучем отчаянии, выскочила из квартиры, чудом сумев вывернуться из рук Олега, который попытался её задержать.
Рванула на лестницу, лифта дожидаться не стала, побоялась продолжения разговора. Для неконфликтной Ани любые, самые мелкие разборки и ссоры – неминуемый стресс, что говорить о сложившейся ситуации, которую приравнять только к Армагеддону можно.
Не умела Аня ругаться, и злиться толком не умела. Виной тому родительская семья, где мама с папой за всю жизнь голос друг на друга не повысили. Может быть, они ругались, тридцать с лишним лет прожить – не поле перейти, но она такого не помнила.
Промчалась пять этажей вниз на одном дыхании. Села в бессилии на ступеньки, обхватила голову руками, пытаясь выровнять дыхание. Почувствовала тянущую боль внизу живота, вдохнула, выдохнула, зажмурилась. Попыталась успокоиться хоть немного, привести в порядок мысли, усмирить колотящееся, как в лихорадке сердце.
Реви – не реви, по щекам сами собой катились обжигающие слёзы, а жить дальше надо. Идти на работу, вести приём, вечером забрать Василису, в течение дня найти квартиру, договориться о переезде…
А уже потом, если останутся силы, можно поплакать, нареветься от всей души. Хотя нет, при дочери тоже не поплачешь, значит, когда-нибудь.
До обеда работала в стационаре, смена короткая, нагрузки почти никакой. Пациентки все молодые, без патологий, аллергий, без всего, что потенциально может подкинуть сюрприз врачам при самом незначительном вмешательстве.
До приёма в поликлиническом филиале оставался час, идти недалеко, но на обед времени мало. На рабочем столе обнаружилась упаковка из службы доставки. Почему-то жест, казавшийся раньше милым, сейчас таким не показался.
Чем она лучше Доротеи в глазах тех, кто догадывается об имени отправителя? А в глазах Кристины? Тем, что не завалилась в постель Егора? Посмотри правде в глаза, Аня, пока не завалилась, просто возможности не было.
Нужно сделать всё, просто необходимо, чтобы этого не случилось. Причинить боль подруге, пусть в прошлом, сейчас они давно не общаются, Аня не могла. Не в этой жизни, ни за что…
Открыла сайт объявлений, начала перебирать варианты квартир, время от времени звоня по указанным телефонам. Пакет с эмблемой доставки решительно отодвинула. Поиграла во флирт, достаточно! Едва не заигралась!
– Почему не ешь, Анют? – раздался бодрый голос Егора, вернее Георгия Давидовича.
Да, да, заруби себе на носу, Георгия Давидовича!
– Спасибо, Георгий Давидович, – твёрдо сказала Аня. – Больше не нужно присылать мне еду.
– Как скажешь, – спокойно ответил Георгий Давидович, взял стул, развернул спинкой к Ане, оседлал, устроился лицом к лицу к ней, внимательно посмотрел, как рентгеном просветил. – Что случилось у тебя, Анют?
– Ничего.
– Ты не ночевала дома, – напомнил он.
– Я у подруги ночевала, – почти искренне возмутилась Аня.
Неловко, что Георгий Давидович стал свидетелем того, что она не ночевала дома. Она забыла, что его мама живёт в одном подъезде с Миланой. Вернее, парадной, в Питере же парадные, правильно?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Глутатион – самый распространённый и важный внутриклеточный антиоксидант, основные показания для капельницы с глутатионом: пигментация кожи, признаки старения, реабилитация после курса лечения антибиотиками.